# The Brothers Karamazov, By Ilusha's Bedside

Братья Карамазовы · Fyodor Dostoevsky · Book X — The Boys

Source: https://1732studios.com/books/karamazov/b10-c5. Data: https://1732studios.com/books/karamazov/b10-c5.json.


В знакомой уже нам комнате, в которой обитало семейство известного нам отставного штабс-капитана Снегирева, было в эту минуту и душно, и тесно от многочисленной набравшейся публики.  
In the room we already know, the one inhabited by the family of the retired staff-captain Snegirev who is also familiar to us, the air at that moment was both stuffy and cramped from the large crowd that had gathered.
> A relative clause with «который»: «в которой» is the relative pronoun «который» governed by «в» into the prepositional case, agreeing in gender (feminine, matching «комнате») while taking the case its own clause demands. Note the bookish inversion: the verb «обитало» precedes its subject «семейство».
> Impersonal «душно и тесно»: A subjectless impersonal construction: there is no nominative subject, only the neuter «было» plus the invariable predicatives «душно» (stuffy) and «тесно» (cramped). The doubled «и… и…» means 'both… and…'.
> Past active participle «набравшейся»: «набравшейся» is a reflexive past active participle from «набраться» (to gather, of a crowd), in the genitive feminine to agree with «публики». It compresses a whole «которая набралась» relative clause into one word — a hallmark of literary density.

Несколько мальчиков сидели в этот раз у Илюши, и хоть все они готовы были, как и Смуров, отрицать, что помирил и свел их с Илюшей Алеша, но это было так.  
Several boys were sitting with Ilusha this time, and though every one of them, like Smurov, was ready to deny that it was Alyosha who had reconciled them and brought them together with Ilusha, that is exactly how it had happened.
> Subject last for focus: The clause delays its subject «Алеша» to the very end, after the verbs and objects. This topic-comment order throws the weight onto Alyosha as the news — it was *Alyosha* who did it — which the English renders with a cleft 'it was Alyosha who…'.
> Short adjective «готовы»: «готовы» is the short (predicative) form of «готовый», used here as a predicate with «были» — 'were ready'. Short adjectives appear only as predicates and lend a slightly bookish, definitive ring typical of 19th-century prose.

Всё искусство его в этом случае состояло в том, что свел он их с Илюшей, одного за другим, без «телячьих нежностей», а совсем как бы не нарочно и нечаянно.  
All his artistry in this matter lay simply in his having brought them to Ilusha one after another, without any "calf's tendernesses", and as if entirely by accident and unintentionally.
> «телячьи нежности»: Literally "calf's tendernesses." This is a fixed idiom for mawkish, gushing displays of affection — "sheepish/sloppy sentimentality" in English. Kolya scornfully repeats the phrase; note that the adjective «телячий» ("of a calf") gives an image of a clumsy young animal nuzzling.
> Correlative «в том, что…»: The frame «состояло в том, что…» ('consisted in [the fact] that…') uses the demonstrative «то» in the prepositional («в том») as a placeholder pointing forward to the «что»-clause. This correlative scaffolding is everywhere in Dostoevsky's expository sentences.
> Hedging «как бы»: «как бы» ('as if, as it were') softens the claim — Alyosha acted *as if* by accident. Paired with «совсем» ('quite') and the adverbs «нарочно» (on purpose) negated and «нечаянно» (inadvertently), it paints a studied, only-seemingly-casual manner.

Илюше же это принесло огромное облегчение в его страданиях.  
And to Ilusha this brought an enormous relief in his sufferings.
> Fronted dative + particle «же»: The sentence opens with the dative «Илюше» (to Ilusha) as topic, marked by the particle «же» that signals a shift of focus to a new person ('as for Ilusha…'). The grammatical subject is the neuter «это», and «принесло» agrees with it.

Увидев почти нежную дружбу и участие к себе всех этих мальчиков, прежних врагов своих, он был очень тронут.  
Seeing the almost tender friendship and concern shown him by all these boys, his former enemies, he was deeply moved.
> Perfective gerund «увидев»: «Увидев» is a perfective past gerund («деепричастие») from «увидеть» — 'having seen / on seeing'. It names a prior action sharing the subject of the main clause (он), neatly subordinating the cause to «он был очень тронут».
> Reflexive possessive «своих»: «своих» is the reflexive possessive «свой» (genitive plural), meaning 'his own' and pointing back to the clause's subject, Ilusha — these were *his* former enemies. Russian prefers «свой» over «его» here to keep the possession anchored to the subject.
> Short passive participle «тронут»: «тронут» is the short-form past passive participle of «тронуть» (to touch, to move emotionally), joined to «был» to state a result — 'was moved'. The short passive participle plus «быть» is the standard periphrastic passive of literary Russian.

Одного только Красоткина недоставало, и это лежало на его сердце страшным гнетом.  
Krassotkin alone was missing, and that lay on his heart like a dreadful weight.
> Genitive of negation with «недоставало»: «недоставало» (was lacking) is a negated existential, so its logical subject «Красоткина» stands in the genitive, not the nominative — the genitive of negation that governs absence. «Одного только» reinforces 'only one was missing'.
> «гнёт» — an oppressive weight: «гнёт» (here instrumental «гнётом») means an oppressive burden or yoke, weightier and more bookish than ordinary «тяжесть». The idiom «лежало на сердце» — 'lay on the heart' — completes the image of grief as a physical pressure.

Если было в горьких воспоминаниях Илюшечки нечто самое горьчайшее, то это именно весь этот эпизод с Красоткиным, бывшим единственным другом его и защитником, на которого он бросился тогда с ножиком.  
If there was anything most bitter of all in little Ilusha's bitter memories, it was precisely this whole episode with Krassotkin, who had been his one and only friend and protector, and at whom he had then flung himself with a penknife.
> Diminutive «Илюшечка»: «Илюшечка» is a doubly affectionate diminutive of Ilya/Ilyusha, layering the tender suffix «-ечк-» onto the pet name. The narrator's choice of this softest form quietly signals pathos toward the dying boy.
> Superlative «горьчайшее»: «горьчайшее» is the bookish suffixal superlative of «горький» (bitter), formed with «-айш-». Dostoevsky even doubles it with «самое» ('the very most bitter'), an emphatic redundancy that heightens the emotional pitch.
> Predicate instrumental after «бывшим»: «бывшим… другом его и защитником» — the past participle of «быть» governs predicate nouns in the instrumental ('having been his one friend and protector'). The instrumental of the predicate is the norm with forms of «быть» outside the present.
> Diminutive «ножик»: «ножик» is the diminutive of «нож» (knife) — a small knife or penknife, fitting a boy's hand. The little suffix makes the violent gesture (a child lunging with a blade) all the more poignant and childlike.

Так думал и умненький мальчик Смуров (первый пришедший помириться с Илюшей).  
So thought the clever little boy Smurov as well (the first to come and make peace with Ilusha).
> Expressive diminutive «умненький»: «умненький» adds the affectionate-diminutive suffix «-еньк-» to «умный» (clever), giving 'clever little'. With children it conveys fondness rather than size — the narrator's warm, slightly indulgent eye on Smurov.

Но сам Красоткин, когда Смуров отдаленно сообщил ему, что Алеша хочет к нему прийти «по одному делу», тотчас же оборвал и отрезал подход, поручив Смурову немедленно сообщить «Карамазову», что он сам знает, как поступать, что советов ни от кого не просит и что если пойдет к больному, то сам знает, когда пойти, потому что у него «свой расчет».  
But Krassotkin himself, when Smurov hinted from a distance that Alyosha wished to come to him "on a certain matter," at once cut off and severed the approach, charging Smurov to inform "Karamazov" immediately that he himself knew how to act, that he asked no one's advice, and that if he did go to the sick boy he himself knew when to go, because he had "his own reckoning."
> Perfective gerund «поручив»: «поручив» ('having charged/entrusted') is a perfective gerund hanging a subordinate action off the main clause; «Смурову» is its dative indirect object — the one charged. This packs an additional finite-clause's worth of action into the long sentence without a new main verb.
> Negative concord with «ни… не»: «ни от кого… не просит» shows Russian negative concord: the negative «ни»-phrase ('from no one') still requires «не» on the verb. The object «советов» also slips into the genitive under negation ('asks no advice').
> «свой расчёт» — his own reckoning: «расчёт» means calculation, scheme, or design; «свой расчёт» is 'a plan of his own'. Kolya's haughty insistence on his private «расчёт» (set in quotation marks) captures his self-important, theatrical adolescence.

Это было еще недели за две до этого воскресенья.  
This was still some two weeks before that Sunday.
> «за две недели до» — measuring before: The frame «за + accusative + до + genitive» measures an interval before a point: 'two weeks before this Sunday'. Note also the inverted «недели за две», where putting the noun first yields the approximate sense 'a couple of weeks or so'.

Вот почему Алеша и не пошел к нему сам, как намеревался.  
That is why Alyosha did not go to him himself, as he had intended.
> Emphatic «и» before the verb: The particle «и» here is not 'and' but an emphatic 'precisely/indeed' reinforcing «вот почему» — 'that is exactly why Alyosha did not go'. This emphatic «и» tightly binding a result to its cause is very characteristic of the narrator's voice.

Впрочем, он хоть и подождал, но, однако же, послал Смурова к Красоткину еще раз и еще раз.  
Still, though he waited, he nevertheless sent Smurov to Krassotkin once more, and then once again.
> Concessive pile-up «хоть… но… однако же»: Dostoevsky stacks concessive-adversative connectors: «впрочем» (however), «хоть и» (although), «но» (but), «однако же» (nonetheless). The redundancy is deliberate conversational texture, the narrator qualifying and re-qualifying as he thinks aloud.
> Iterative «ещё раз и ещё раз»: The repetition «ещё раз и ещё раз» ('once more and once again') conveys repeated, insistent attempts — Alyosha sending Smurov over and over. The iterative sense is carried by this phrase alone; «послал» itself is perfective (past of «послать»).

Но в оба эти раза Красоткин ответил уже самым нетерпеливым и резким отказом, передав Алеше, что если тот придет за ним сам, то он за это никогда не пойдет к Илюше, и чтоб ему больше не надоедали.  
But on both these occasions Krassotkin answered with a most impatient and curt refusal, sending word to Alyosha that if he came for him himself, then for that very reason he would never go to Ilusha, and that they should stop pestering him.
> Perfective gerund «передав»: «передав» ('having conveyed/sent word') is again a perfective gerund subordinating Krassotkin's message-sending to the main verb «ответил». «Алеше» is its dative recipient.
> «чтоб(ы)» + past for an indirect command: «чтоб ему… не надоедали» uses «чтобы» with a past-form verb to report a willed demand — 'that they should stop pestering him'. The impersonal plural «надоедали» (no stated subject) leaves the agent vague, 'they / people'.

Даже до самого этого последнего дня сам Смуров не знал, что Коля решил отправиться к Илюше в это утро, и только накануне вечером, прощаясь со Смуровым, Коля вдруг резко объявил ему, чтоб он ждал его завтра утром дома, потому что пойдет вместе с ним к Снегиревым, но чтобы не смел, однако же, никого уведомлять о его прибытии, так как он хочет прийти нечаянно.  
Even up to that very last day Smurov himself did not know that Kolya had decided to set out for Ilusha's that morning, and only the evening before, as they were parting, did Kolya abruptly announce to him that he was to wait for him at home the next morning, because he would go with him to the Snegirevs', but that he was not to dare, however, to give anyone notice of his coming, since he wanted to arrive unexpectedly.
> Imperfective gerund «прощаясь»: «прощаясь» is an imperfective present gerund (reflexive «-ся») naming a simultaneous action — 'while parting'. It frames the circumstance under which Kolya «вдруг резко объявил».
> Reported commands with «чтоб(ы)»: Both Kolya's instructions are framed with «чтоб(ы)» + past form: «чтоб он ждал» (that he wait) and «чтобы не смел… уведомлять» (that he not dare to give notice). This is the standard way to report an order or wish indirectly.
> «нечаянно» — unexpectedly, by surprise: «нечаянно» means 'inadvertently / unexpectedly'. Here it is Kolya's calculated wish to «прийти нечаянно» — to arrive unannounced and catch everyone off guard, very much in keeping with his love of dramatic entrances.

Смуров послушался.  
Smurov obeyed.
> Reflexive verb «послушаться»: «послушался» is a «-ся» verb meaning 'obeyed, heeded'; it governs the genitive of the person obeyed. The reflexive marking here is lexical — the verb simply lives in the «-ся» form — not a literal 'self'.

Мечта же о том, что он приведет пропавшую Жучку, явилась у Смурова на основании раз брошенных мельком слов Красоткиным, что «ослы они все, коли не могут отыскать собаку, если только она жива».  
Now the dream that he would bring back the lost Zhutchka had arisen in Smurov on the strength of certain words Krassotkin had once let drop in passing, that "they were all asses if they couldn't track down a dog, supposing it was still alive."
> Topic «же» + forward-pointing «о том, что»: «Мечта же» fronts 'the dream' as topic with «же», and «о том, что…» uses the prepositional «том» as a cataphoric placeholder for the «что»-clause that names the dream's content. «приведёт» is a perfective simple future ('would bring').
> Past passive participle «брошенных»: «брошенных» (genitive plural) is the past passive participle of «бросить» modifying «слов» — words 'thrown out / let drop' in passing («мельком»). The participle replaces a whole 'words that had been dropped' relative clause.
> «осёл» as insult: «осёл» literally 'donkey/ass', is a stock Russian insult for a fool. Kolya's «ослы они все» ('they're all asses') is exactly the swaggering, contemptuous register the schoolboy affects.
> «коли» — colloquial 'if': «коли» is a folksy, archaic conjunction equivalent to «если» ('if'). Dostoevsky drops it into Kolya's quoted speech to give a homely, slightly old-fashioned colouring.

Когда же Смуров робко, выждав время, намекнул о своей догадке насчет собаки Красоткину, тот вдруг ужасно озлился: «Что я за осел, чтоб искать чужих собак по всему городу, когда у меня свой Перезвон?  
When Smurov, timidly and biding his time, hinted to Krassotkin at his guess about the dog, the other suddenly flew into a terrible rage: "What sort of ass am I, to go hunting for other people's dogs all over town, when I have my own Perezvon?
> Perfective gerund «выждав»: «выждав» ('having bided / waited out [the time]') is a perfective gerund describing Smurov's prior action before he «намекнул». Stacked with the adverb «робко» (timidly), it sketches his cautious approach.
> Exclamatory «что за» + «чтоб»: «Что я за осёл, чтоб…» combines the exclamatory «что за» ('what sort of… am I') with a «чтоб»-clause of purpose/result — 'what kind of ass am I, that I should go hunting…'. It is an indignant rhetorical question rejecting the very idea.
> «озлиться» — to fly into a rage: «озлился» (perfective «-ся» verb) means he grew suddenly furious, embittered. The «о-» prefix marks the entry into the state; the «-ся» makes it a change of one's own emotional state rather than an action on another.

И можно ли мечтать, чтобы собака, проглотившая булавку, осталась жива?  
And can one even dream that a dog which has swallowed a pin should stay alive?
> «можно ли… чтобы» — impersonal + irrealis: An impersonal frame «можно ли» (is it possible/permissible?) with the interrogative particle «ли», governing a «чтобы»-clause whose verb «осталась» takes the past-irrealis form. The whole thing means 'can one even imagine that…?'.
> Past active participle «проглотившая»: «проглотившая» (perfective past active participle of «проглотить», to swallow) agrees with «собака» — 'a dog that has swallowed [a pin]'. «булавку» is its accusative object. The participle stands in for «которая проглотила».

Телячьи нежности, больше ничего!»  
Calf's tendernesses, nothing more!"
> «больше ничего» — dismissive 'nothing more': «больше ничего» ('nothing more / that's all') caps Kolya's tirade with curt finality. Paired again with «телячьи нежности», it is his verbal slamming of the door on sentiment — a refrain that defines his pose.

Между тем Илюша уже недели две как почти не сходил с своей постельки, в углу, у образов.  
Meanwhile Ilusha had for two weeks now scarcely left his little bed in the corner, by the icons.
> Imperfective «сходил» for habitual state: «не сходил» (imperfective past) describes an ongoing, durative state — 'scarcely left [over these two weeks]'. The imperfective is what carries this kind of habitual background narration. «постельки» is a tender diminutive of «постель» (bed).

В классы же не ходил с самого того случая, когда встретился с Алешей и укусил ему палец.  
He had not gone to his classes since that very incident when he had clashed with Alyosha and bitten his finger.
> Multidirectional «ходил» for habit: «ходил» is the multidirectional motion verb (vs. unidirectional «идти»), the right choice for habitual, repeated going — attending classes regularly. Negated, «не ходил» means 'did not attend [as a habit]'. The fronted «В классы же» sets up the contrastive topic.
> «укусил ему палец» — dative of the affected part: Literally 'bit him the finger': the possessor of the bitten part appears in the dative «ему» rather than as a possessive 'his finger'. This dative-of-possession with body parts is idiomatic Russian and very natural here.

Впрочем, он с того же дня и захворал, хотя еще с месяц мог кое-как ходить изредка по комнате и в сенях, изредка вставая с постельки.  
Indeed, from that same day he had fallen ill, though for another month or so he could still manage somehow to walk about the room now and then, and out into the entryway, getting up from his bed from time to time.
> Inceptive «за-» in «захворал»: «захворал» (perfective) means 'fell ill / took sick'; the prefix «за-» marks the onset of a state. «хворать» itself is a homely, slightly folk word for being ill, softer than «болеть».
> «сени» — the entry passage: «сени» (here prepositional «в сенях») is the cold, unheated entry passage of a traditional Russian house, between the porch and the living room. It recurs in this chapter as the place the father retreats to weep unseen.
> «кое-как» — somehow, after a fashion: «кое-как» means 'somehow, with difficulty, any old way'. It conveys that Ilusha could still get about, but only barely and clumsily — underscoring his decline.

Наконец совсем обессилел, так что без помощи отца не мог двигаться.  
At last he grew so weak that he could not move without his father's help.
> Genitive after «без»; result clause «так что»: «без помощи отца» — the preposition «без» governs the genitive ('without his father's help'). «так что» introduces a result clause ('so that…'). Together they state the consequence of «обессилел».
> «обессилеть» — to lose all strength: «обессилел» (perfective) means 'grew utterly weak, was drained of strength'. The «о-…-е-» pattern builds a change-of-state verb from «сила» (strength) — literally 'to become strengthless'.

Отец трепетал над ним, перестал даже совсем пить, почти обезумел от страха, что умрет его мальчик, и часто, особенно после того, как проведет, бывало, его по комнате под руку и уложит опять в постельку, — вдруг выбегал в сени, в темный угол и, прислонившись лбом к стене, начинал рыдать каким-то заливчатым, сотрясающимся плачем, давя свой голос, чтобы рыданий его не было слышно у Илюшечки.  
His father trembled over him, even gave up drinking altogether, almost lost his mind with the fear that his boy would die, and often — especially after he had led him, as he sometimes did, around the room on his arm and laid him down again in his little bed — would suddenly run out into the entryway, into a dark corner, and, pressing his forehead to the wall, would begin to sob with a kind of choked, shuddering weeping, stifling his voice so that his sobs should not be heard by little Ilusha.
> «трепетать над» — to tremble over: «трепетать» is a bookish, intense verb 'to tremble, quiver'; «трепетать над кем-то» means to hover anxiously and adoringly over someone. It captures the father's frantic, doting devotion in a single word.
> Subject-last «умрёт его мальчик»: Inside the «что»-clause the verb «умрёт» (perfective future, 'will die') precedes its subject «его мальчик». This inversion, common after «страх, что…», throws dread onto the fact itself. Aspectually the perfective frames death as a single feared event.
> Perfective gerund «прислонившись»: «прислонившись» ('having leaned, pressed himself') is a perfective reflexive gerund; «лбом» is the instrumental of means ('with his forehead'), «к стене» the dative governed by «к» ('to the wall'). One clause, three coordinated grammatical signals.
> Imperfective gerund «давя»: «давя» is an imperfective present gerund from «давить» (to press, choke), describing the simultaneous, ongoing effort — 'stifling his voice' — as he sobs. The «-я» form marks the action as concurrent with the main weeping.
> «заливчатый» — a choked, breaking sob: «заливчатый» (from «заливаться», to break into / be flooded with sound) describes weeping that comes in convulsive, overflowing bursts. Paired with «сотрясающимся» (shuddering), it renders the father's grief almost physically audible.

Возвращаясь же в комнату, начинал обыкновенно чем-нибудь развлекать и утешать своего дорогого мальчика, рассказывал ему сказки, смешные анекдоты или представлял из себя разных смешных людей, которых ему удавалось встречать, даже подражал животным, как они смешно воют или кричат.  
On returning to the room he would usually set about amusing and comforting his dear boy with something or other, telling him fairy tales, funny anecdotes, or acting out for him various comical people he had happened to meet, and even mimicking animals, how funnily they howl or cry.
> Imperfective gerund «возвращаясь»: «Возвращаясь» (imperfective present gerund, reflexive) opens the sentence with a simultaneous frame — 'on/while returning to the room'. The particle «же» links it contrastively to the preceding scene of weeping. «в комнату» is accusative for motion-toward.
> Impersonal «удавалось» + dative: «ему удавалось встречать» is an impersonal construction: the experiencer «ему» is in the dative and «удавалось» (it succeeded) is neuter, governing the infinitive — 'people he happened to manage to meet'. «которых» relativizes back to «людей».

Но Илюша очень не любил, когда отец коверкался и представлял из себя шута.  
But Ilusha very much disliked it when his father played the buffoon and made a clown of himself.
> «коверкаться» — to contort, clown about: «коверкаться» (imperfective reflexive) means to twist or distort oneself, to grimace and clown grotesquely. It carries a note of self-degradation — the father making himself ridiculous, which is precisely why Ilusha hates it.
> «шут» — the fool / buffoon: «шут» is the jester or buffoon; «представлять из себя шута» is 'to play the fool, make a clown of oneself'. The word shadows Snegirev throughout — the wounded man who clowns to survive, and whose son aches at his self-abasement.

Мальчик хоть и старался не показывать, что ему это неприятно, но с болью сердца сознавал, что отец в обществе унижен, и всегда, неотвязно, вспоминал о «мочалке» и о том «страшном дне».  
Though the boy tried not to show that this was disagreeable to him, he nonetheless knew with an aching heart that his father had been humiliated in company, and he constantly, inescapably, remembered the "bast-whisk" and that "terrible day".
> Concessive «хоть… но»: «хоть и старался… но… сознавал» frames a concession: 'though he tried…, he nonetheless knew…'. The correlative «хоть (и)… но» pairs a subordinate concessive with the main clause, a frequent shape in Dostoevsky's analytic sentences.
> Short passive participle «унижен»: «унижен» is the short-form past passive participle of «унизить» (to humiliate), used predicatively — 'the father had been humiliated [in company]'. The short form states the resultant condition. «в обществе» = in society / company.

Ниночка, безногая, тихая и кроткая сестра Илюшечки, тоже не любила, когда отец коверкался (что же до Варвары Николаевны, то она давно уже отправилась в Петербург слушать курсы), зато полоумная маменька очень забавлялась и от всего сердца смеялась, когда ее супруг начнет, бывало, что-нибудь представлять или выделывать какие-нибудь смешные жесты.  
Ninochka, little Ilusha's legless, quiet, and gentle sister, also disliked it when their father played the fool (as for Varvara Nikolaevna, she had long since gone off to Petersburg to attend courses), whereas the half-witted mamma was greatly amused and laughed with all her heart whenever her husband would, as he sometimes did, set about acting something out or making some sort of funny gestures.
> «безногий» — legless: «безногая» (feminine) means 'legless', formed with the privative «без-» prefix on «нога» (leg). Ninochka is a cripple, one of the suffering, gentle invalids Dostoevsky sets at the moral centre of the household.
> «полоумная» + «маменька»: «полоумный» literally 'half-witted, half-minded' (from «пол-» half + «ум» mind) describes the mother's feeble-mindedness. «маменька» is a tender, old-fashioned diminutive of «мама» — the affectionate childish word for mother, softening the harsh epithet.
> Habitual «бывало» + «-нибудь»: «бывало» is an invariable particle marking a recurring past habit ('used to, would sometimes'); with the perfective future «начнёт» it gives an iterative 'whenever he would set about…'. «что-нибудь» is the non-specific indefinite 'something or other'.

Этим только ее и можно было утешить, во всё же остальное время она беспрерывно брюзжала и плакалась, что теперь все ее забыли, что ее никто не уважает, что ее обижают и проч., и проч.  
This alone could comfort her, while all the rest of the time she grumbled ceaselessly and complained that everyone had forgotten her now, that no one respected her, that she was being wronged, and so on, and so on.
> Negative concord «никто не уважает»: «никто не уважает» — the negative pronoun «никто» ('nobody') still requires «не» on the verb, Russian's obligatory negative concord. The mother's litany of grievances ('no one respects me') is built on this 'nobody… not' pattern.
> «брюзжать» and «плакаться»: «брюзжать» is to grumble, mutter peevishly; «плакаться» (reflexive) is to whine and complain about one's lot. The verb pair fixes the mother's querulous, self-pitying register. «и проч., и проч.» = etc., etc., the narrator waving the litany away.

Но в самые последние дни и она вдруг как бы вся переменилась.  
But in these very last days she too had suddenly seemed wholly transformed.
> Hedging «как бы» + «вся»: «как бы вся переменилась» — 'seemed wholly transformed'. «как бы» softens the assertion ('as if'), and «вся» ('all, entirely') intensifies the change. «переменилась» is a perfective reflexive 'changed'. «вдруг» marks the suddenness.

Она часто начала смотреть в уголок на Илюшу и стала задумываться.  
She had often begun to look into the corner at Ilusha and to grow pensive.
> Phasal verbs + imperfective infinitive: Inceptive phasal verbs «начала» and «стала» ('began') take an imperfective infinitive («смотреть», «задумываться») to mark the onset of an ongoing activity. This 'began to + imperfective' pattern is the standard way Russian narrates the start of a habit.
> Diminutive «уголок»: «уголок» is the affectionate diminutive of «угол» (corner) — 'the little corner' where Ilusha lies. The narrator's diminutives throughout this passage («постелька», «уголок») tenderize the cramped sickroom.

Стала гораздо молчаливее, притихла, и если принималась плакать, то тихо, чтобы не слыхали.  
She had grown far more silent, subdued, and if she did fall to crying, she did it quietly, so that no one should hear.
> «если… то» + purpose «чтобы»: The correlative «если… то…» ('if… then…') frames a habitual condition; «принималась плакать» ('would fall to crying') is a phasal verb + imperfective infinitive. The purpose clause «чтобы не слыхали» uses «чтобы» + past form with an impersonal plural ('so that no one should hear').

Штабс-капитан с горьким недоумением заметил эту в ней перемену.  
The staff-captain noticed this change in her with bitter bewilderment.
> «недоумение» — bewildered perplexity: «недоумение» is bewilderment, a being-at-a-loss to understand; «с горьким недоумением» pairs it with bitterness. The instrumental «с + instr.» phrase describes the manner in which the staff-captain noticed his wife's change.

Посещения мальчиков ей сначала не понравились и только сердили ее, но потом веселые крики и рассказы детей стали развлекать и ее и до того под конец ей понравились, что, перестань ходить эти мальчики, она бы затосковала ужасно.  
The boys' visits had not pleased her at first and only irritated her, but afterward the children's merry shouts and tales began to amuse even her, and in the end she came to like them so much that, had these boys stopped coming, she would have pined away dreadfully.
> Imperative-form conditional + «бы»: «перестань ходить эти мальчики» uses a bare imperative form not as a command but as a vivid colloquial conditional — 'were these boys to stop coming'. The main clause «она бы затосковала» is the past-form + «бы» irrealis. This imperative-for-condition is a lively 19th-century idiom.
> «затосковать» — to be seized by «тоска»: «затосковала» is the inceptive of «тосковать» — to begin to pine, grieve, ache with longing. The root «тоска» is the famous untranslatable Russian word for a yearning melancholy; here, that the half-witted mother would 'pine away' without the boys is a tender stroke.

Когда дети что рассказывали или начинали играть, она смеялась и хлопала в ладошки.  
When the children told some story or began to play, she would laugh and clap her hands.
> «что» for «что-нибудь»: Here bare «что» stands colloquially for «что-нибудь» ('something, anything') — 'when the children told some story or other'. This clipped indefinite «что» is a feature of informal narration. «рассказывали… начинали» are imperfectives for the recurring scene.
> Diminutive «ладошки»: «ладошки» is the diminutive of «ладони/ладошки» (palms/little hands); «хлопать в ладошки» is 'to clap one's hands', with a childlike, endearing tinge — the grown but feeble-minded mother clapping like a delighted child.

Иных подзывала к себе и целовала.  
Some of them she would call over to her and kiss.
> «иные» fronted as object; reflexive «к себе»: «Иных» (animate accusative = genitive plural of «иные», 'some others') is fronted as the topic-object before the verb. «к себе» uses the reflexive pronoun «себя» (here dative «себе» after «к») pointing back to the subject — 'over to herself'.

Мальчика Смурова полюбила особенно.  
The boy Smurov she came to love especially.
> Object first, verb last: The animate accusative object «Мальчика Смурова» opens the sentence and the verb «полюбила» closes it, with the subject (she) dropped entirely. The fronting makes Smurov the topic; the inceptive «полюбила» ('came to love') marks the entry into the feeling.

Что же до штабс-капитана, то появление в его квартире детей, приходивших веселить Илюшу, наполнило душу его с самого начала восторженною радостью и даже надеждой, что Илюша перестанет теперь тосковать и, может быть, оттого скорее выздоровеет.  
As for the staff-captain, the appearance in his lodgings of children who came to cheer Ilusha filled his soul from the very first with a rapturous joy and even with the hope that Ilusha would now stop fretting and might, for that reason, recover the sooner.
> «Что (же) до… то» — as for…: «Что же до X, то…» is a fixed bookish frame meaning 'as for X, …', shifting the topic to a new figure. The «же» reinforces the turn. Dostoevsky uses it (and «зато», «между тем») as connective signposts across this survey of the household.
> Past active participle «приходивших»: «приходивших» (imperfective past active participle, animate genitive plural) modifies «детей» — 'children who kept coming to cheer Ilusha'. The imperfective stem gives the repeated, ongoing sense; the participle compresses «которые приходили».
> Archaic instrumental ending «-ою»: «восторженною радостью» shows the old literary instrumental feminine ending «-ою» (= modern «-ой»). Dostoevsky's prose keeps this fuller «-ою/-ею» ending for solemn or rhythmic weight; it marks the elevated, period register.

Он ни одной минуты, до самого последнего времени, не сомневался, несмотря на весь свой страх за Илюшу, что его мальчик вдруг выздоровеет.  
Not for a single minute, until the very last, had he doubted, for all his terror over Ilusha, that his boy would suddenly get well.
> Genitive of time + negative concord: «ни одной минуты» is a genitive-of-time phrase under negation ('not for a single minute'), reinforcing the negated «не сомневался» by negative concord. The genitive here measures the duration during which the doubt was absent.
> «несмотря на» + accusative: «несмотря на» ('in spite of') is a compound preposition governing the accusative — «весь свой страх» ('all his fear'). «свой» is the reflexive possessive, anchoring the fear to the subject.

Он встречал маленьких гостей с благоговением, ходил около них, услуживал, готов был их на себе возить, и даже впрямь начал было возить, но Илюше эти игры не понравились и были оставлены.  
He met his little guests with reverence, hovered about them, waited on them, was ready to carry them about on his own back, and even did begin to carry them in earnest, but Ilusha did not like these games and they were given up.
> Multidirectional «возить» + reflexive «на себе»: «возить» is the multidirectional carrying/conveying verb (vs. unidirectional «везти»), fitting the back-and-forth of carrying children about. «на себе» ('on himself, on his own back') uses the reflexive «себя» in the prepositional after «на».
> Particle «было» (interrupted action) + passive: The particle «было» after a perfective verb («начал было») signals an action begun but then broken off — 'did begin… but'. The clause closes with a short-passive «были оставлены» ('were given up'), the periphrastic passive with «быть».

Стал для них покупать гостинцев, пряничков, орешков, устраивал чай, намазывал бутерброды.  
He took to buying them treats, little gingerbreads, nuts, set out tea, spread bread and butter.
> Diminutives of treats: A string of affectionate diminutives: «гостинцы» (treats/presents) → плus «пряничков» (little gingerbreads, from «пряник») and «орешков» (little nuts, from «орех»). All in the genitive after «покупать»; the diminutives convey the father's loving fuss over small gifts for the children.

Надо заметить, что во всё это время деньги у него не переводились.  
It should be noted that throughout all this time his money never ran short.
> Imperfective passive/middle «не переводились»: «переводиться» (here «не переводились») is a «-ся» verb meaning 'to run out, give out, be exhausted'. Negated and imperfective, it gives the durative 'money never ran short throughout this time'. «у него» = 'in his keeping / on his hands'.

Тогдашние двести рублей от Катерины Ивановны он принял точь-в-точь по предсказанию Алеши.  
The two hundred roubles he had received back then from Katerina Ivanovna he had taken exactly as Alyosha had foretold.
> «точь-в-точь» — exactly so: «точь-в-точь» is an expressive reduplicated adverb meaning 'precisely, exactly, to a T'. It stresses that events fell out exactly as Alyosha had foretold.

А потом Катерина Ивановна, разузнав подробнее об их обстоятельствах и о болезни Илюши, сама посетила их квартиру, познакомилась со всем семейством и даже сумела очаровать полоумную штабс-капитаншу.  
And afterward Katerina Ivanovna, having learned in greater detail of their circumstances and of Ilusha's illness, visited their lodgings herself, became acquainted with the whole family, and even managed to charm the half-witted staff-captain's wife.
> Perfective gerund «разузнав» + comparative: «разузнав» ('having found out [in detail]') is a perfective gerund subordinating a prior action to «посетила». «подробнее» is the predicative comparative of «подробно» ('in greater detail'). The intensive prefix «раз-» on «узнать» means thorough inquiry.
> Feminine «штабс-капитанша»: «штабс-капитанша» is the wife of a штабс-капитан, formed with the feminine suffix «-ша» that derives 'wife of the rank-holder' (cf. «генеральша»). It is the period-correct, slightly homely way to name the officer's wife.

С тех пор рука ее не оскудевала, а сам штабс-капитан, подавленный ужасом при мысли, что умрет его мальчик, забыл свой прежний гонор и смиренно принимал подаяние.  
From that time on her hand never ran dry, while the staff-captain himself, crushed by horror at the thought that his boy would die, forgot his former pride and humbly accepted the alms.
> «не оскудевала» — biblical 'ran not dry': «оскудевать» (to grow scant, to be impoverished) is a bookish, Scripture-flavoured verb. «Рука ее не оскудевала» ('her hand never ran dry') echoes the proverbial 'the giving hand will never want', casting Katerina Ivanovna's charity in a quasi-biblical light.
> Past passive participle «подавленный» + instrumental agent: «подавленный» (past passive participle of «подавить», to crush) modifies the staff-captain; «ужасом» is the instrumental naming the agent that crushes him ('crushed by horror'). The agent of a passive participle regularly stands in the instrumental.
> «гонор» and «подаяние»: «гонор» (from Polish/Latin honor) means touchy, swaggering pride or self-importance — the very vanity Snegirev now forgets. «подаяние» is alms, a charitable handout, with a religious-mendicant ring; that he 'humbly accepts alms' marks his complete humbling.

Всё это время доктор Герценштубе, по приглашению Катерины Ивановны, ездил постоянно и аккуратно через день к больному, но толку от его посещений выходило мало, а пачкал он его лекарствами ужасно.  
All this time Doctor Herzenstube, at Katerina Ivanovna's request, came regularly and punctually every other day to the sick boy, but little came of his visits, while he plied him with medicines dreadfully.
> Multidirectional «ездил» for habit: «ездил» is the multidirectional vehicular motion verb (vs. unidirectional «ехать»), correct for habitual, repeated journeys — coming 'regularly, every other day'. «через день» ('every other day') reinforces the iterative routine.
> «пачкать лекарствами» — to mess up with medicines: «пачкать» literally 'to soil, smear, make a mess of'. Used of the doctor «пачкал он его лекарствами» it is dismissive — he 'plied/messed him about with medicines' to little effect. «лекарствами» is the instrumental of means.

Но зато в этот день, то есть в это воскресенье утром, у штабс-капитана ждали одного нового доктора, приезжего из Москвы и считавшегося в Москве знаменитостью.  
But on this particular day, that is, on this Sunday morning, the staff-captain was awaiting a new doctor, one who had come from Moscow and was reckoned a celebrity there.
> Past active participle «считавшегося» + predicate instrumental: «считавшегося» (imperfective past active participle, reflexive) modifies «доктора» — 'who was reckoned [a celebrity]'. The thing he was reckoned, «знаменитостью», takes the predicate instrumental, as complements of «считаться» do.
> Animate genitive object «доктора»: «ждали… доктора» — the verb «ждать» governs its object «доктора» in the genitive (animate, but also the genitive «ждать» idiomatically takes). «одного нового» = 'a certain new'. «у штабс-капитана» locates the awaiting at his home.

Его нарочно выписала и пригласила из Москвы Катерина Ивановна за большие деньги — не для Илюшечки, а для другой одной цели, о которой будет сказано ниже и в своем месте, но уж так как он прибыл, то и попросила его навестить и Илюшечку, о чем штабс-капитан был заранее предуведомлен.  
Katerina Ivanovna had deliberately summoned and invited him from Moscow at great expense — not for little Ilusha, but for another purpose of her own, of which more will be said below and in its proper place; but since he had arrived, she had asked him to look in on little Ilusha as well, of which the staff-captain had been forewarned beforehand.
> Object first, subject last: The object pronoun «Его» opens the sentence and the subject «Катерина Ивановна» comes only after the two verbs. This fronting makes 'him' the topic already in play; the subject arrives as the new information at the end — classic Russian topic-comment ordering.
> «так как… то и» — causal correlative: «так как…, то (и)…» is a causal correlative: 'since he had arrived, she did then ask…'. «так как» states the cause, «то и» resumes the main clause with an emphatic «и». «прибыл» is a perfective of a single completed arrival.
> «предуведомлен» — forewarned: «предуведомлён» is the short past passive participle of «предуведомить» (to notify in advance), built with the bookish prefixes «пред-» (before) + «у-». It is a formal,官bureaucratic-flavoured word — 'had been forewarned beforehand'.

О прибытии же Коли Красоткина он не имел никакого предчувствия, хотя уже давно желал, чтобы пришел наконец этот мальчик, по котором так мучился его Илюшечка.  
Of Kolya Krassotkin's coming, however, he had no presentiment whatever, although he had long wished that this boy, over whom his little Ilusha so grieved, would finally come.
> Genitive of negation «никакого предчувствия»: Under the negated «не имел», the object «предчувствия» stands in the genitive, intensified by «никакого» ('no… whatever') with negative concord — 'had no presentiment whatever'. The genitive of negation is at its strongest with such emphatic 'none at all' objects.
> Bookish relative «по котором»: «по котором» — the relative «который» in the prepositional after «по», here in its older sense 'over whom, for whom [he grieved]'. «по + prepositional» in this grieving/longing sense is archaic-literary; «мучился» is the reflexive 'tormented himself / pined'.

В то самое мгновение, когда Красоткин отворил дверь и появился в комнате, все, штабс-капитан и мальчики, столпились около постельки больного и рассматривали только что принесенного крошечного меделянского щенка, вчера только родившегося, но еще за неделю заказанного штабс-капитаном, чтобы развлечь и утешить Илюшечку, всё тосковавшего об исчезнувшей и, конечно, уже погибшей Жучке.  
At the very moment when Krassotkin opened the door and appeared in the room, everyone — the staff-captain and the boys — was crowded around the sick boy's little bed, examining a tiny mastiff puppy that had only just been brought in, born only the day before but ordered a week earlier by the staff-captain, so as to divert and comfort little Ilusha, who pined all the while for the vanished and, of course, by now perished Zhutchka.
> Reflexive «столпились» + genitive after «около»: «столпились» (perfective reflexive of «толпиться», to crowd) means 'crowded together'; the «-ся» here is the reciprocal/collective sense. «около постельки» — «около» governs the genitive ('around the little bed').
> Chained participles modifying «щенка»: The puppy «щенка» is loaded with participial modifiers: «принесённого» (past passive, 'brought in'), «родившегося» (past active reflexive, 'born'), «заказанного» (past passive, 'ordered'). Such dense participial chains, all agreeing in the animate genitive, are a signature of Dostoevsky's long descriptive periods.
> Past active participles «тосковавшего», «исчезнувшей»: «тосковавшего» (past active, modifying Ilusha — 'who all the while pined') and «исчезнувшей» (past active, modifying Zhutchka — 'vanished') stack two more participles. «всё» here is the adverbial 'all the while, constantly'.

Но Илюша, уже слышавший и знавший еще за три дня, что ему подарят маленькую собачку, и не простую, а настоящую меделянскую (что, конечно, было ужасно важно), хотя и показывал из тонкого и деликатного чувства, что рад подарку, но все, и отец и мальчики, ясно увидели, что новая собачка, может быть, только еще сильнее шевельнула в его сердечке воспоминание о несчастной, им замученной Жучке.  
But Ilusha, who had already heard and known three days before that he was to be given a little dog, and not just any dog but a real mastiff (which, of course, was terribly important), though out of a fine and delicate feeling he made a show of being glad of the gift, made everyone — both his father and the boys — plainly see that the new puppy had perhaps only stirred all the more keenly in his little heart the memory of the unhappy Zhutchka, whom he had tormented to death.
> Past active participles «слышавший… знавший»: «слышавший» and «знавший» (imperfective past active participles) open a long left-branching modifier on «Илюша» — 'who had already heard and known'. The imperfective stems give the prior, durative sense; they front a whole backstory before the main verb arrives.
> Contrastive «не… а…»: «не простую, а настоящую» ('not just any… but a real…') is the contrastive «не X, а Y» construction, where «а» corrects rather than merely adds. Both adjectives are accusative agreeing with «собачку».
> Diminutive «сердечко»: «сердечко» is the diminutive of «сердце» (heart) — 'little heart'. The neuter diminutive adds tenderness; the narrator keeps returning to such soft forms around the dying child («сердечко», «собачка», «ручка»).
> Past passive participle «замученной» + instrumental agent: «замученной» (past passive participle of «замучить», to torment to death) modifies «Жучке» in the dative; «им» ('by him') is the instrumental agent — 'Zhutchka, tormented to death by him'. The «за-» prefix carries the sense of doing the action to the bitter end.

Щеночек лежал и копошился подле него, и он, болезненно улыбаясь, гладил его своею тоненькою, бледненькою, высохшею ручкой; даже видно было, что собачка ему понравилась, но… Жучки всё же не было, всё же это не Жучка, а вот если бы Жучка и щеночек вместе, тогда бы было полное счастие!  
The puppy lay squirming beside him, and he, smiling painfully, stroked it with his thin, pale, wasted little hand; one could even see that he liked the little dog, but… still there was no Zhutchka, still this was not Zhutchka, whereas if only Zhutchka and the puppy were both together, then there would be perfect happiness!
> Imperfective gerund «улыбаясь»: «улыбаясь» is an imperfective present gerund (reflexive) giving the simultaneous manner — 'smiling [painfully], he stroked it'. The adverb «болезненно» ('painfully, sickly') colours the smile of the dying boy.
> Diminutive adjectives + archaic «-ою»: A cluster of diminutive-affectionate adjectives — «тоненькою» (thin), «бледненькою» (pale), with «-еньк-» — and the diminutive noun «ручкой» (little hand). The archaic instrumental ending «-ою» heightens the lyrical pathos of the wasted little hand.
> Counterfactual «если бы… тогда бы»: A counterfactual wish in free indirect speech: «если бы… тогда бы было…» — the «бы» (with elided verb in the protasis) marks the irrealis, 'if only Zhutchka and the puppy were both together, then there would be perfect happiness'. This slips us into Ilusha's own yearning thought.

— Красоткин! — крикнул вдруг один из мальчиков, первый завидевший вошедшего Колю.  
"Krassotkin!" cried out one of the boys suddenly, the first to spy Kolya coming in.
> Stacked participles «завидевший… вошедшего»: «завидевший» (past active, 'the first to catch sight of') governs «вошедшего» (past active participle of «войти», 'who had come in') modifying «Колю». Two participles in one breath — the boy who first spotted the just-entered Kolya.

Произошло видимое волнение, мальчики расступились и стали по обе стороны постельки, так что вдруг открыли всего Илюшечку.  
A visible stir went through them; the boys parted and ranged themselves on either side of the little bed, so that all at once they laid little Ilusha quite open to view.
> Reflexive «расступились» + «по обе стороны»: «расступились» (perfective reflexive) means 'parted, drew apart [to make way]', the «-ся» giving the collective intransitive sense. «по обе стороны» ('on both sides') uses «по» + accusative «обе стороны».
> Result clause «так что»: «так что» introduces the result — 'so that they suddenly laid little Ilusha quite open to view'. «всего Илюшечку» is the animate accusative ('the whole of little Ilusha'), with «всего» emphasizing he was now fully exposed.

Штабс-капитан стремительно бросился навстречу Коле.  
The staff-captain rushed headlong to meet Kolya.
> «навстречу» + dative: «навстречу» ('to meet, toward') governs the dative «Коле». «бросился» is a perfective reflexive of sudden motion ('rushed, flung himself'). The adverb «стремительно» ('headlong, impetuously') marks the father's eager rush.

— Пожалуйте, пожалуйте… дорогой гость! — залепетал он ему. — Илюшечка, господин Красоткин к тебе пожаловал…  
"Come in, come in… dear guest!" he babbled at him. "Ilusha, Mister Krassotkin has come to call on you…"
> «пожаловать» — to deign to come: «Пожалуйте» is a polite, slightly old-fashioned imperative inviting someone in ('please, do come'); «пожаловал» is the matching verb 'has graciously come, deigned to visit'. The fawning, deferential register («дорогой гость», «господин Красоткин») captures Snegirev's anxious obsequiousness before the boy.
> «залепетать» — to start babbling: «залепетал» is the inceptive of «лепетать» (to babble, prattle, as a child or flustered adult). The «за-» marks the sudden start. It paints Snegirev's flustered, half-coherent gush of welcome.

Но Красоткин, наскоро подав ему руку, мигом выказал и чрезвычайное свое знание светских приличий.  
But Krassotkin, having hastily given him his hand, instantly displayed his own quite extraordinary knowledge of polite manners.
> Perfective gerund «подав»: «подав» ('having given/extended') is a perfective gerund subordinating the handshake to the main verb «выказал». «ему» is the dative recipient. «наскоро» ('hastily') sets the brisk manner.

Он тотчас же и прежде всего обратился к сидевшей в своем кресле супруге штабс-капитана (которая как раз в ту минуту была ужасно как недовольна и брюзжала на то, что мальчики заслонили собою постельку Илюши и не дают ей поглядеть на новую собачку) и чрезвычайно вежливо шаркнул пред нею ножкой, а затем, повернувшись к Ниночке, отдал и ей, как даме, такой же поклон.  
At once and before all else he turned to the staff-captain's wife, who was seated in her armchair (and who at that very minute was dreadfully out of sorts and grumbling that the boys had blocked Ilusha's little bed from her with their bodies and would not let her get a look at the new puppy), and scraped his foot before her with extreme courtesy, and then, turning to Ninochka, made her the very same bow, as to a lady.
> Past active participle «сидевшей»: «сидевшей» (imperfective past active participle) agrees in the dative feminine with «супруге» — 'the wife, who was seated in her armchair'. «обратился к» governs the dative. The participle embeds her posture into the sentence's flow.
> Instrumental «собою»; «не дают + infinitive»: «собою» (instrumental of «себя», the older form for «собой») means 'with their own bodies'. «не дают ей поглядеть» — «(не) давать + infinitive» means '(not) let / allow someone to do' something, with the person in the dative «ей».
> «шаркнуть ножкой» — to scrape the foot: «шаркнуть ножкой» is the old gallant gesture of drawing back and scraping one foot while bowing — a courtly flourish. «пред» is the archaic-elevated form of «перед» ('before'), and «ножкой» a playful diminutive ('with his little foot'). The whole picture is Kolya's mock-ceremonious bow.

Этот вежливый поступок произвел на больную даму необыкновенно приятное впечатление.  
This courteous act made an uncommonly pleasant impression on the sick lady.
> Idiom «произвести впечатление на + accusative»: «произвести впечатление на кого-то» ('to make an impression on someone') governs the accusative «на больную даму». «необыкновенно приятное» ('uncommonly pleasant') is the attributive describing «впечатление».

— Вот и видно сейчас хорошо воспитанного молодого человека, — громко произнесла она, разводя руками, — а то что прочие-то наши гости: один на другом приезжают.  
"There, now, you can see at once a well-bred young man," she pronounced loudly, spreading her hands, "not like the rest of our guests: they come riding in one on top of another."
> Imperfective gerund «разводя»: «разводя руками» is an imperfective present gerund — 'spreading her hands [as she spoke]', a simultaneous gesture. «руками» is the instrumental of the body part used. The idiom «разводить руками» signals helpless wonder or appeal.
> Emphatic clitic «-то»: The hyphenated «-то» on «прочие-то» is the emphatic topic clitic, singling out a known referent for contrast — 'the *rest* of our guests (as opposed to this fine young man)'. It is distinct from the indefinite «-то» of «кто-то».
> «один на другом» — comic muddle: «один на другом приезжают» literally 'they arrive one on top of another'. From the half-witted mother's mouth it is a garbled, comic image of guests piling in heedlessly — her muddled speech contrasted with Kolya's studied courtesy.

— Как же, мамочка, один-то на другом, как это так? — хоть и ласково, но опасаясь немного за «мамочку», пролепетал штабс-капитан.  
"How do you mean, mamma, one on top of another, how can that be?" the staff-captain stammered, kindly enough, yet a little anxious on "mamma's" account.
> «мамочка» — a tender diminutive of «мама»: «мамочка» is the affectionate diminutive of «мама», something like "mamma dear" or "mummy." The captain uses it for his wife, who is mentally fragile, and the narrator's worried quotation marks around «мамочку» flag that the word is a delicate, coaxing endearment, not a neutral term.
> The emphatic clitic «-то»: The hyphenated «-то» on «один-то» highlights a known topic that is being questioned — "so one is on the other, you say?" It is the emphatic topic-marking «-то», not the indefinite «кто-то» series, and it lends the captain's nervous echo its hesitant, taking-it-up tone.
> Gerund «опасаясь» — fearing while speaking: «опасаясь» is an imperfective present деепричастие (verbal adverb) from «опасаться», "fearing / being anxious." It pins a simultaneous attendant circumstance onto the main verb «пролепетал»: he stammered the words while all the time anxious for his wife's sake.
> «пролепетать» — to stammer, babble: «пролепетать» means to murmur or stammer out, with a childlike, faltering quality (the root «лепет» is a baby's babbling). The narrator uses it repeatedly in this scene for speech that comes out timid and broken.

— А так и въезжают.  
"That's just how they ride in.
> Topic-shifting «а» plus the focusing «и»: The opener «а» is the mild contrastive "and/but" that pivots to a new turn in the exchange rather than opposing it. The «и» before the verb is a focusing particle ("that's just how…"), and the bare present «въезжают» states a general habitual fact in the imperfective.

Сядет в сенях один другому верхом на плечи да в благородное семейство и въедет, сидя верхом.  
One climbs astride the other's shoulders out in the entryway, and so he rides into a respectable family, sitting up there on horseback.
> Perfective present as a vivid general future: «Сядет» and «въедет» are perfective verbs in their conjugated (future) forms, yet here they paint a typical, repeated scene — "one will sit… and ride in." This perfective present is the gnomic, illustrative future Russian uses for how things characteristically go.
> «сени» — the cold entry passage: «сени» (here prepositional «в сенях») is the unheated entrance hall or passage of a Russian peasant house, between the door and the living room. It appears again below as «через сени»; in a cramped изба it is a real architectural space, not a mere hallway.
> Gerund «сидя» — riding while seated astride: «сидя» is the imperfective gerund of «сидеть», "sitting," reinforcing «верхом» ("astride") to picture the manner of the entrance. The construction «да… и» («да в благородное семейство и въедет») is a folksy, emphatic "and then he just rides right in."

Какой же это гость?  
What sort of guest is that?"
> The particle «же» sharpening a rhetorical question: «же» after the interrogative «какой» loads the question with indignant emphasis: "What kind of guest is that, then?" It is the modal particle that English can only render with stress, and it gives the mother's challenge its insistent, almost scornful edge.

— Да кто же, кто же, мамочка, так въезжал, кто же?  
"But who, who, mamma, rode in like that, who?"
> «да» plus «же» in an urgent repeated question: The opening «да» here is not "yes" but an impatient discourse-starter ("but really, come now"), and the thrice-repeated «кто же» piles the emphatic «же» onto «кто» for mounting urgency. The triple repetition mimics the captain's flustered, coaxing pressure.

— Да вот этот мальчик на этом мальчике сегодня въехал, а вот тот на том…  
"Why, this boy rode in on that boy today, and there's that one on top of that one…"
> Demonstratives «этот» and «тот» pointing in the room: The mother answers by pointing: «этот» ("this one," nearer) against «тот» ("that one," farther), both fully declined — «на этом мальчике» and «на том» are prepositional after «на». Her vague gesturing at the boys reveals that her grasp on the scene is loosening.

Но Коля уже стоял у постельки Илюши.  
But Kolya was already standing by Ilusha's little bed.
> Diminutive «постелька» in the genitive: «постельки» is the genitive (after «у») of «постелька», the tender diminutive of «постель», "bed." The diminutive is not about size but pity and tenderness — the narrator keeps the dying boy's bed in caressing, sorrowful forms throughout the chapter.

Больной видимо побледнел.  
The sick boy visibly turned pale.
> Substantivized adjective «больной» as subject: «Больной» ("the sick one / the patient") is an adjective used as a noun, declining like an adjective but standing as the full subject. «побледнел» is perfective past — a single completed change, "turned pale," against which the imperfective would have given a process.

Он приподнялся на кроватке и пристально-пристально посмотрел на Колю.  
He raised himself up on his cot and gazed and gazed intently at Kolya.
> Prefix «при-» plus reflexive «-ся»: «приподнялся» stacks the prefix «при-» (a slight, partial degree — "raised himself up a little") onto «поднялся», with reflexive «-ся» making it intransitive ("raised himself," not "raised something"). The perfective marks the single completed effort it costs the weak boy.
> Doubled «пристально» for intensity: Repeating «пристально» ("intently, fixedly") is a characteristically Russian way to intensify — "intently, intently," i.e. with an unbroken, piercing stare. Dostoevsky reuses the very same doubling at s94, marking Ilusha's long wordless gaze.
> «кроватка» — diminutive of «кровать»: «кроватка» is the diminutive of «кровать», "bed," "little bed / cot." Like «постелька», the soft form is heavy with tenderness and pathos rather than literal smallness.

Тот не видал своего прежнего маленького друга уже месяца два и вдруг остановился пред ним совсем пораженный: он и вообразить не мог, что увидит такое похудевшее и пожелтевшее личико, такие горящие в лихорадочном жару и как будто ужасно увеличившиеся глаза, такие худенькие ручки.  
The latter had not seen his former little friend for some two months now, and suddenly he stopped short before him, utterly struck: he could never have imagined that he would see such a wasted, sallow little face, such eyes burning with feverish heat and seeming dreadfully enlarged, such thin little hands.
> «тот» as a tracking pronoun and genitive of negation: «Тот» ("the latter, that one") tracks the referent — Kolya — without naming him, a hallmark of Russian's free word order. Under the negated «не видал», the object slips into the genitive: «своего прежнего маленького друга» is genitive of negation, with «своего» the reflexive possessive pointing back to the subject.
> Inverted numeral phrase «месяца два» — 'some two months': Putting the noun before the numeral — «месяца два» instead of «два месяца» — turns an exact count into an approximation, "a couple of months or so." «месяца» is genitive singular, the case the numeral «два» governs.
> Past active participles chained in description: «увеличившиеся» ("that had become enlarged") is a past active participle in «-вш-» with reflexive «-ся», agreeing with «глаза»; «похудевшее», «пожелтевшее» (s. «личико») and «горящие» work the same way. These participial modifiers stack one clause of description after another into a single dense sentence.
> A cluster of pitying diminutives: «личико» (little face, from «лицо»), «худенькие ручки» (thin little hands, from «руки» via «руч-ка» plus the expressive «-еньк-») saturate the description with diminutives. They are pure pathos: the suffixes make us feel the wasting child, not measure him.

С горестным удивлением всматривался он, что Илюша так глубоко и часто дышит и что у него так ссохлись губы.  
With grieved astonishment he stared at how deeply and rapidly Ilusha was breathing and how dried up his lips had become.
> Imperfective «всматривался» and «что»-clauses of perception: «всматривался» is imperfective past — the prolonged process of peering, fittingly drawn out. Two «что»-clauses report what he observed ("that Ilusha was breathing… that his lips had dried"), each a subordinate clause introduced by «что».
> Possessor with «у» plus genitive: «у него… губы» uses the «у» + genitive pattern ("his lips," lit. "by him the lips") — Russian's standard way of expressing belonging and bodily states. «ссохлись» is perfective with «-ся», "had dried up," a completed result the boy now wears.

Он шагнул к нему, подал руку и, почти совсем потерявшись, проговорил:  
He stepped up to him, gave him his hand, and, almost completely losing his composure, said:
> Perfective gerund «потерявшись» — having lost his nerve: «потерявшись» is a perfective past gerund in «-вши» from «потеряться» ("to lose oneself, become flustered") with reflexive «-ся». It states a prior completed action coloring the main verb: having lost his composure, he then spoke.
> A chain of perfectives moving the action: Three perfective past verbs — «шагнул», «подал», «проговорил» — fire off the narrative as a sequence of single completed steps. This is the perfective's storytelling job: each verb advances the event line one beat against the imperfective background of description.

— Ну что, старик… как поживаешь?  
"Well, old man… how are you getting on?"
> «старик» as a friendly address: Kolya keeps calling the dying boy «старик», literally "old man." Here it has nothing to do with age: among Russian boys and young men «старик» is warm, chummy slang, roughly "old chap" or "buddy." We render it "old man" throughout, but read it as the affectionate tease it is in the Russian.
> «поживаешь» — the everyday 'how are you': «как поживаешь?» ("how are you getting on?") is the stock informal greeting, second-person present of imperfective «поживать». The «ты»-form ending marks the intimacy between the two boys; the breezy formula is precisely what jars against Ilusha's deathbed.

Но голос его пресекся, развязности не хватило, лицо как-то вдруг передернулось, и что-то задрожало около его губ.  
But his voice broke off, his easy manner failed him, his face somehow suddenly twitched, and something quivered about his lips.
> «развязность» — breezy over-familiarity: «развязность» is studied nonchalance, an unbuttoned, cocky ease of manner — a key word for Kolya, who cultivates exactly this pose. In the genitive after «не хватило» ("there wasn't enough of it"), it names the swagger that suddenly fails him.
> Indefinite «что-то» — something quivered: «что-то» is the indefinite pronoun "something" — a specific but unnamed thing — built with the particle «-то» on «что». The vagueness is expressive: the narrator declines to name the emotion betraying itself around the boy's lips.
> «пресечься» — to break off, falter: «пресечься» (here «пресекся», perfective past with «-ся») means a voice that suddenly snaps off or gives out. It is a notch more literary than a plain "stopped," lending the failed bravado a written, almost solemn fall.

Илюша болезненно ему улыбался, всё еще не в силах сказать слова.  
Ilusha smiled at him painfully, still unable to utter a word.
> «не в силах» plus genitive of negation: «не в силах» is a fixed predicate meaning "unable, not strong enough to." Under its negation the object «слова» stands in the genitive singular (genitive of negation) — "unable to say a (single) word."
> Imperfective «улыбался» with dative «ему»: «улыбался» is imperfective past — the smile held, a lingering state rather than a single act. «ему» is dative, the person smiled at; «улыбаться» governs its addressee in the dative ("smiled to/at him").

Коля вдруг поднял руку и провел для чего-то своею ладонью по волосам Илюши.  
Kolya suddenly raised his hand and for some reason passed his palm over Ilusha's hair.
> «для чего-то» — for some reason: «для чего-то» ("for something, for some reason") again uses the indefinite «-то», marking a motive that exists but goes unidentified. It quietly underlines that Kolya's tender gesture surprises even the narrator's account of him.
> Instrumental of means and «по» plus dative: «своею ладонью» is instrumental — the means by which he stroked ("with his palm"), with «своею» the reflexive possessive and the older long ending «-ою». «по волосам» uses «по» + dative for movement over a surface, "along/over the hair."

— Ни-че-го! — пролепетал он ему тихо, не то ободряя его, не то сам не зная, зачем это сказал.  
"Never mind!" he murmured softly to him, half to hearten him, half not knowing himself why he said it.
> Correlative «не то… не то» with gerunds: «не то… не то» is the "half… half / either… or" correlative for an unresolved alternative. It pairs two imperfective gerunds — «ободряя» (heartening) and «не зная» (not knowing) — each naming a simultaneous frame of mind he himself can't choose between.
> «Ничего!» as "never mind": Drawn out as «Ни-че-го!», this is the idiomatic «ничего» meaning "it's all right / never mind," not the literal "nothing." The syllable-by-syllable spelling renders how Kolya forces the consoling word out softly and slowly.

С минутку опять помолчали.  
For a minute they fell silent again.
> «помолчать» — to be silent for a while: «помолчали» pairs the prefix «по-» (a bounded, brief spell of an action) with «молчать», giving "they stayed silent for a little while." «С минутку» ("for about a minute," with the diminutive «минутка») reinforces the short, measured pause; the verb is subjectless plural, "they."

— Что это у тебя, новый щенок? — вдруг самым бесчувственным голосом спросил Коля.  
"What's that you've got, a new puppy?" Kolya suddenly asked, in the most unfeeling voice.
> «у тебя» possessive in a casual question: «Что это у тебя?» literally "what is this by you?" is the ordinary way to ask "what have you got there?" — the «у» + genitive possessive again. The bluntness suits Kolya's deliberately offhand approach to the new puppy.
> «щенок» — a puppy: «щенок» is a puppy; its plural is irregular («щенки/щенята»). The casual word launches the whole hidden drama of Zhutchka the dog, which Kolya is about to stage with cruel showmanship.

— Да-а-а! — ответил Илюша длинным шепотом, задыхаясь.  
"Ye-e-es!" answered Ilusha in a long whisper, gasping for breath.
> Gerund «задыхаясь» — gasping as he answered: «задыхаясь» is the imperfective gerund of «задыхаться» ("to choke, gasp for breath"), reflexive «-ся». As an attendant circumstance it overlays the act of answering with the boy's struggle for air — "he answered, gasping."

— Черный нос, значит, из злых, из цепных, — важно и твердо заметил Коля, как будто всё дело было именно в щенке и в его черном носе.  
"A black nose — that means he's from the fierce ones, the watchdog breed," Kolya observed weightily and firmly, as though the whole matter lay precisely in the puppy and its black nose.
> «из» plus genitive — 'one of the fierce ones': «из злых, из цепных» uses «из» + genitive plural of substantivized adjectives: "from among the vicious ones, the chained ones." «цепной» (chained, kept on a chain — «цепь») describes a guard dog; Kolya pronounces it as the expert verdict of a knowing dog-fancier.
> «как будто» plus «в» of the matter at issue: «как будто» ("as though") frames the pretence in the narrator's ironic comment. «дело было… в щенке» uses the idiom «дело в…» + prepositional, "the matter lies in…," sharpened by «именно» ("precisely") — the affected gravity Kolya lavishes on a black nose.

Но главное было в том, что он всё еще изо всех сил старался побороть в себе чувство, чтобы не заплакать как «маленький», и всё еще не мог побороть. — Подрастет, придется посадить на цепь, уж я знаю.  
But the main thing was that he was still straining with all his might to master the feeling within him, so as not to cry like a "little boy," and still could not master it. "When he grows up he'll have to be chained, I know that for sure."
> «чтобы» plus negated past — purpose 'so as not to': «чтобы не заплакать» is the purpose clause built on «чтобы» with the irrealis; here the infinitive «заплакать» (perfective "to start crying") carries the «не». «в себе» uses the reflexive pronoun «себя» in the prepositional — to master the feeling "within himself."
> Dative-less impersonal «придётся»: «придётся» is the impersonal "it will be necessary / one will have to," governing the infinitive «посадить на цепь» ("to put on a chain"). Such subjectless modal constructions, where there is no nominative "who," are everywhere in Russian; «уж я знаю» tags on the insistent particle «уж».

— Он огромный будет! — воскликнул один мальчик из толпы.  
"He'll be enormous!" exclaimed one boy out of the crowd.
> Compound future «будет» with predicate adjective: «будет» is the future of «быть»; with the long adjective «огромный» it predicts "he'll be enormous." Note the word order — predicate adjective fronted before the auxiliary for excited emphasis, the comment carrying the new, exclaimed information.

— Известно, меделянский, огромный, вот этакий, с теленка, — раздалось вдруг несколько голосков.  
"Of course, a mastiff, enormous, this big, like a calf," several little voices suddenly piped up.
> Numeral-like «несколько» plus genitive plural: «несколько голосков» ("several little voices") takes the genitive plural «голосков» — quantifiers behave like the numerals "five and up." «голосков» is itself the diminutive «голосок», and the neuter singular verb «раздалось» agrees with the quantifier phrase, not a plural subject.

— С теленка, с настоящего теленка-с, — подскочил штабс-капитан, — я нарочно отыскал такого, самого-самого злющего, и родители его тоже огромные и самые злющие, вот этакие от полу ростом… Присядьте-с, вот здесь на кроватке у Илюши, а не то здесь на лавку. Милости просим, гость дорогой, гость долгожданный… С Алексеем Федоровичем изволили прибыть-с?  
"Like a calf, like a real calf, sir," the staff-captain leapt in, "I sought one out on purpose, the very, very fiercest, and his parents are huge too, the fiercest of all, standing this high off the floor… Do sit down, sir, here on the cot beside Ilusha, or else here on the bench. Welcome, welcome, dear guest, long-awaited guest… You've been good enough to come with Alexei Fyodorovich, sir?"
> The deferential particle «-с»: The little «-с» tacked onto «теленка-с», «присядьте-с», «прибыть-с» is the «словоерс», a fossilized contraction of «сударь» ("sir"). It signals obsequious deference and flusterment; the captain sprays it over his speech, marking him as humble and ingratiating before his betters.
> «злющий» — the expressive 'fierce as can be': «злющий» is the augmentative-expressive form of «злой» ("vicious"), with the suffix «-ющ-» intensifying it to "downright savage, fierce as anything." The doubled «самого-самого злющего» piles superlative on intensifier — the captain out-boasting the boys.
> «Милости просим» — a formulaic welcome: «Милости просим» (lit. "we beg your favour") is the traditional warm Russian welcome, "you're most welcome, do come in." Coupled with «гость дорогой… гость долгожданный» («долгожданный» = long-awaited), it shows the captain heaping ceremonious hospitality on the boy — touching in so poor a household.
> «изволить» — deferential 'were so good as to': «изволили прибыть» uses the archaic-polite auxiliary «изволить» ("to deign, be pleased to") plus infinitive, an obsequious way of saying "you came." It belongs to the same servile register as «-с» and «милости просим», period-marked deference toward a guest.

Красоткин присел на постельке, в ногах у Илюши.  
Krassotkin sat down on the little bed, at Ilusha's feet.
> Idiom «в ногах» — at the foot of the bed: «в ногах у Илюши» is the set phrase "at the foot of [the bed]" (lit. "at Ilusha's feet"), again with «у» + genitive for the possessor. «присел» («при-» + «-сесть») is perfective, the completed act of perching himself down on the bed's edge.

Он хоть, может быть, и приготовил дорогой, с чего развязно начать разговор, но теперь решительно потерял нитку.  
Though perhaps he had prepared on the way how to begin the conversation breezily, now he had decidedly lost the thread.
> Concessive «хоть… но» framing the lost thread: «хоть… и… но» ("although… he had… still now…") is the concessive pair conceding a point before overturning it. «приготовил» (perfective, "had prepared") sets the prior plan against «потерял нитку» ("lost the thread," a fixed idiom for losing one's train of thought).
> Instrumental of route «дорогой»: «дорогой» here is not the adjective "dear" but the instrumental of «дорога», "on the way / along the road" — the instrumental used adverbially for the path traversed. So: he had rehearsed his opening on the way over.

— Нет… я с Перезвоном… У меня такая собака теперь, Перезвон. Славянское имя. Там ждет… свистну, и влетит. Я тоже с собакой, — оборотился он вдруг к Илюше, — помнишь, старик, Жучку? — вдруг огрел он его вопросом.  
"No… I came with Perezvon… I have such a dog now, Perezvon. A Slavonic name. He's waiting out there… I'll whistle and he'll come flying in. I've brought a dog too," he turned suddenly to Ilusha. "Do you remember Zhutchka, old man?" he suddenly clubbed him with the question.
> Two perfective futures for a quick sequence: «свистну» and «влетит» are both perfective verbs in their future form — "I'll whistle, and he'll come flying in" — naming two single, completed, near-instant events. The asyndetic pairing conveys the snap of cause and effect Kolya is boasting of.
> «огреть» — to clout, here 'to hit with a question': «огреть» literally means to land a hard blow, to wallop. Used with «вопросом» (instrumental, "with a question") it is a vivid metaphor — Kolya "clubbed him with the question" about Zhutchka, the cruelty of the surprise rendered as a physical strike.

Личико Илюшечки перекосилось.  
Little Ilusha's face twisted.
> «Илюшечка» — the most tender form of the name: «Илюшечки» is the genitive of «Илюшечка», a doubly affectionate diminutive of Илья/Илюша (the «-ечк-» layer over «Илюша»). Beside «личико» (little face), the line is steeped in tenderness as the boy's face «перекосилось» — twisted, contorted (perfective «-ся») with feeling.

Он страдальчески посмотрел на Колю.  
He looked at Kolya with suffering in his eyes.
> «страдальчески» — with suffering: «страдальчески» is the adverb from «страдалец» ("a sufferer, martyr"), "in a suffering way, with the look of one who suffers." The root «страд-» (suffering, Passion) recurs through the chapter and connects Ilusha's pain to the novel's deep register of redemptive suffering.

Алеша, стоявший у дверей, нахмурился и кивнул было Коле украдкой, чтобы тот не заговаривал про Жучку, но тот не заметил или не захотел заметить.  
Alyosha, who was standing by the door, frowned and tried to give Kolya a stealthy nod, signaling him not to bring up Zhutchka, but the other either did not notice or did not wish to notice.
> Past active participle «стоявший» as a built-in relative: «стоявший у дверей» is a past active participle ("who was standing by the door") agreeing with «Алеша» — a compact substitute for a «который»-clause, set off by commas. Imperfective stem, so it describes an ongoing state, not a completed act.
> The particle «было» — an action begun and undone: «кивнул было» uses the particle «было» after a perfective past to mark an action started or attempted but not carried through — "made as if to nod, half-nodded." «чтобы тот не заговаривал» is then a negated purpose clause, signaling Kolya not to bring the subject up.
> «украдкой» — stealthily, on the sly: «украдкой» is a frozen adverbial (instrumental in origin) from the root of «красть», "to steal," meaning "furtively, by stealth." Alyosha's covert signal is precisely a stolen, unseen gesture — though Kolya pretends not to catch it.

— Где же… Жучка? — надорванным голоском спросил Илюша.  
"Where is… Zhutchka?" Ilusha asked in a broken little voice.
> Instrumental of manner «надорванным голоском»: «надорванным голоском» is instrumental — the manner of asking, "in a broken/strained little voice." «надорванным» is a past passive participle from «надорвать» ("to tear, strain"); «голоском» the pitying diminutive of «голос». Together they convey a voice torn by emotion and illness.

— Ну, брат, твоя Жучка — фью! Пропала твоя Жучка!  
"Well, brother, your Zhutchka is — gone! Vanished, your Zhutchka!"
> «брат» and the whistle «фью!»: «брат» ("brother") is, like «старик», matey slang address between boys, not a kinship term. «фью!» is an onomatopoeic whistle standing for "gone, vanished into thin air" — Kolya's callous, jaunty way of announcing the dog's supposed disappearance.
> Fronted predicate «Пропала» for emphasis: Standard order would be «Твоя Жучка пропала»; fronting the perfective verb «Пропала» throws the weight onto the loss itself — "vanished, your Zhutchka is!" This topic-comment reshuffling is how Russian stages emphasis without changing the words.

Илюша смолчал, но пристально-пристально посмотрел еще раз на Колю.  
Ilusha said nothing, but gazed once more, fixedly and fixedly, at Kolya.
> «смолчать» — to hold one's tongue: «смолчал» («с-» + «молчать») is perfective: "he kept silent, said nothing (in response)." The prefix here marks the completed, deliberate restraint — Ilusha chooses not to speak, and instead the long doubled gaze «пристально-пристально» carries everything.

Алеша, поймав взгляд Коли, изо всех сил опять закивал ему, но тот снова отвел глаза, сделав вид, что и теперь не заметил.  
Alyosha, catching Kolya's eye, nodded to him again with all his might, but the other once more looked away, making as if he still had not noticed.
> Perfective gerund «поймав» — having caught his eye: «поймав» is a perfective past gerund ("having caught") from «поймать», naming the prior completed act that sets up the main verb «закивал». Note «изо всех сил» ("with all his might"), a fixed phrase that recurs across the chapter for strained, desperate effort.
> «сделать вид, что…» — to pretend that: «сделав вид, что…» is the perfective gerund of the idiom «сделать вид» ("to put on an appearance, pretend"), introducing a «что»-clause of the feigned fact. Kolya pretends not to have noticed — the «что»-clause reports the pretence as if it were plain fact.

— Забежала куда-нибудь и пропала. Как не пропасть после такой закуски, — безжалостно резал Коля, а между тем сам как будто стал от чего-то задыхаться. — У меня зато Перезвон… Славянское имя… Я к тебе привел…  
"She ran off somewhere and was lost. How could she not be, after such a tidbit," Kolya hacked away mercilessly, though meanwhile he himself somehow seemed to start gasping for breath. "But I have Perezvon now… A Slavonic name… I've brought him to you…"
> Non-specific «куда-нибудь» — off somewhere or other: «куда-нибудь» uses the «-нибудь» series for a wholly non-specific "anywhere at all, somewhere or other" — Kolya feigning vagueness about where the dog went. It contrasts pointedly with the specific «куда-то» he would use if he actually knew.
> Rhetorical «как не…» — how could she not: «Как не пропасть…» is the rhetorical infinitive construction "how could she not perish / of course she'd be lost." It asserts inevitability through a fake question; «закуски» (genitive after «после») literally means "after such a snack" — a grim euphemism for the poisoned morsel.
> «резать» — to cut, here 'to speak cuttingly': «резал» literally is "was cutting," but in «безжалостно резал» ("mercilessly hacked away") it figuratively means to keep speaking bluntly, woundingly. The imperfective stretches the cruelty out — Kolya goes on slicing into Ilusha with words.

— Не на-до! — проговорил вдруг Илюшечка.  
"I don't want it!" little Ilusha suddenly brought out.
> Impersonal «не надо» — 'don't / no need': «надо» is the impersonal modal "it is necessary," and its negation «не надо» means "don't, there's no need." There is no nominative subject — a classic subjectless construction. Drawn out as «Не на-до!», it renders the boy forcing the refusal through his breathlessness.

— Нет, нет, надо, непременно посмотри… Ты развлечешься. Я нарочно привел… такая же лохматая, как и та… Вы позволите, сударыня, позвать сюда мою собаку? — обратился он вдруг к госпоже Снегиревой в каком-то совсем уже непостижимом волнении.  
"No, no, you do, you simply must take a look… You'll be cheered up. I brought him on purpose… he's just as shaggy as the other one was… Will you permit me, madam, to call my dog in here?" he turned suddenly to Madame Snegireva in some quite incomprehensible agitation.
> Comparison «такая же… как и» — just as… as: «такая же… как и…» is the equative comparison "just as [shaggy] as." «лохматая» (shaggy) agrees in feminine with the implied собака; «как и та» ("as that one too") refers back to Zhutchka. The «же» here is the identity-particle "the very same kind."
> Polite «Вы позволите» plus infinitive: «Вы позволите… позвать?» ("Will you permit me to call?") uses the polite «вы» and the perfective future «позволите» as a courteous request, governing the infinitive «позвать». Kolya, mid-frenzy, suddenly shifts into ceremonious adult politeness toward the lady.

— Не надо, не надо! — с горестным надрывом в голосе воскликнул Илюша.  
"I don't want it, I don't want it!" Ilusha cried out with a grieved tearing in his voice.
> «надрыв» — a torn, anguished outburst: «надрыв» (here instrumental «надрывом», "with a tearing") is a key Dostoevskian word: a self-lacerating, strained outpouring of feeling, an emotion pushed to a breaking, almost theatrical pitch. A whole chapter of the novel is titled «Надрывы». Here Ilusha's cry tears out of him.

Укор загорелся в глазах его.  
Reproach flared up in his eyes.
> Fronted subject «Укор» and «загореться»: «Укор» ("reproach") is fronted as topic, the metaphor then unfolding: «загорелся» («за-» inceptive + «гореть», "caught fire, flared up") is perfective for the sudden kindling. «в глазах его» keeps the possessive «его» after its noun, an order common in the elevated literary register.

— Вы бы-с… — рванулся вдруг штабс-капитан с сундука у стенки, на котором было присел, — вы бы-с… в другое время-с… — пролепетал он, но Коля, неудержимо настаивая и спеша, вдруг крикнул Смурову: «Смуров, отвори дверь!» — и только что тот отворил, свистнул в свою свистульку. Перезвон стремительно влетел в комнату.  
"Perhaps you'd, sir…" the staff-captain suddenly started up from the chest by the wall where he had sat down, "perhaps you'd, sir… some other time, sir…" he stammered, but Kolya, insisting irrepressibly and in a hurry, suddenly shouted to Smurov: "Smurov, open the door!" — and the moment he opened it, he blew on his whistle. Perezvon came flying headlong into the room.
> Conditional «бы» softening a timid request: «Вы бы-с…» is the polite, hesitant conditional: «бы» plus an unspoken verb ("perhaps you might, sir…"). Russian uses bare «бы» this way to soften a suggestion into deference; the trailing «-с» of «бы-с» and «время-с» adds the servile sir-particle to the captain's faltering plea.
> «только что» plus perfectives — the instant one did, the other did: «только что тот отворил… свистнул» chains perfective pasts to mark immediate succession: "the moment he opened [it], he whistled." «тот» again tracks Smurov without naming him. The terse perfectives drive the rapid, headlong rush of the scene.
> «влететь» — to come flying in: «влетел» («в-» = into + «лететь», "to fly") is a prefixed verb of motion meaning to burst/dash in as if flying. With «стремительно» ("headlong, impetuously"), it makes Perezvon's entrance a sudden whirlwind — the prefix turning the directional motion verb into a perfective.

— Прыгай, Перезвон, служи! Служи! — завопил Коля, вскочив с места, и собака, став на задние лапы, вытянулась прямо пред постелькой Илюши.  
"Jump, Perezvon, beg! Beg!" Kolya bawled, springing up from his place, and the dog, rising on its hind legs, stretched itself up straight in front of Ilusha's little bed.
> Imperatives «прыгай» and «служи»: «Прыгай» ("jump," stem in a vowel, so «-й») and «служи» ("beg / sit up," consonant stem with stressed «-и») are imperatives. «служить» as a dog-command means "beg, sit up on the hind legs" — its everyday sense is "to serve," extended to the trained-dog trick.
> Paired perfective gerunds «вскочив» and «став»: Two perfective past gerunds frame the action: «вскочив» ("having sprung up," Kolya) and «став на задние лапы» ("having risen on its hind legs," the dog). Each names a completed prior movement attached to its own subject's main verb — the dense gerund style of literary narration.

Произошло нечто никем не ожиданное: Илюша вздрогнул и вдруг с силой двинулся весь вперед, нагнулся к Перезвону и, как бы замирая, смотрел на него.  
Something happened that no one had expected: Ilusha gave a start and suddenly lunged forward with all his strength, bending toward Perezvon and, as if dying away, gazed at him.
> Instrumental of agent with a negated participle: «никем не ожиданное» = "expected by no one," with «никем» the instrumental of «никто» naming the (non-)agent of the passive participle «ожиданное». Note the negative concord: «никем» plus «не», two negatives for one meaning, modifying «нечто» ("something").
> Gerund «замирая» softened by «как бы»: «замирая» is the imperfective gerund of «замирать» ("to freeze, die away, grow still"), the attendant manner of his gazing. «как бы» ("as if, as it were") hedges it into a simile — he gazed "as though dying away," the narrator's gentle uncertainty before the dying boy's stillness.

— Это… Жучка! — прокричал он вдруг надтреснутым от страдания и счастия голоском.  
"It's… Zhutchka!" he cried out suddenly in a little voice cracked with suffering and happiness.
> Participle plus «от» of cause, in the instrumental: The whole phrase is instrumental of manner («голоском», diminutive of «голос»): "in a little voice cracked with…" «надтреснутым» is a past passive participle ("cracked"), and «от страдания и счастия» uses «от» + genitive for the cause — cracked from suffering and joy at once.
> «счастия» — the bookish genitive of «счастье»: «счастия» is the older, elevated genitive of «счастье» ("happiness"), where modern Russian would write «счастья». The «-ия» form belongs to the literary-archaic register Dostoevsky favours in heightened moments like this fusion of suffering and bliss.

— А ты думал кто? — звонким, счастливым голосом изо всей силы завопил Красоткин и, нагнувшись к собаке, обхватил ее и приподнял к Илюше.  
"And who did you think it was?" Krassotkin bawled at the top of his lungs in a ringing, happy voice, and, stooping to the dog, he threw his arms around it and lifted it up to Ilusha.
> Topic-shifting «а» plus elliptical question: «А ты думал кто?» ("And who did you think [it was]?") opens with the contrastive «а» and compresses an embedded question — the copula and «это» are simply left out, as Russian readily does. «думал» is imperfective past, the held belief, not a single act.
> Gerund plus chained perfectives: «нагнувшись» ("having bent down," perfective gerund) frames two perfective verbs «обхватил» ("flung his arms around") and «приподнял» ("lifted up a little," «при-» softening the lift). The sequence renders the rush of one continuous, joyful gesture.

— Гляди, старик, видишь, глаз кривой и левое ухо надрезано, точь-в-точь те приметы, как ты мне рассказал. Я его по этим приметам и разыскал! Тогда же разыскал, вскорости. Она ведь ничья была, она ведь была ничья! — пояснял он, быстро оборачиваясь к штабс-капитану, к супруге его, к Алеше и потом опять к Илюше, — она была у Федотовых на задворках, прижилась было там, но те ее не кормили, а она беглая, она забеглая из деревни… Я ее и разыскал… Видишь, старик, она тогда твой кусок, значит, не. проглотила. Если бы проглотила, так уж конечно бы померла, ведь уж конечно! Значит, успела выплюнуть, коли теперь жива. А ты и не заметил, что она выплюнула. Выплюнула, а язык себе все-таки уколола, вот отчего тогда и завизжала. Бежала и визжала, а ты и думал, что она совсем проглотила. Она должна была очень визжать, потому что у собаки очень нежная кожа во рту… нежнее, чем у человека, гораздо нежнее! — восклицал неистово Коля, с разгоревшимся и с сияющим от восторга лицом.  
"Look, old man, you see, the eye's crooked and the left ear is notched — the very markings, exactly as you described to me. It was by those markings that I tracked him down! I found him back then, soon after. Why, she had no owner, she was a stray, you know!" he explained, turning quickly toward the staff-captain, toward his wife, toward Alyosha, and then again toward Ilusha. "She'd been over at the Fedotovs' in the back yard, she'd taken to staying there, but they didn't feed her, and she was a runaway, a stray that had bolted from the village… I tracked her down… You see, old man, that means she didn't swallow your morsel back then. If she'd swallowed it, then of course she'd have died, of course she would! So she must have managed to spit it out, since she's alive now. And you didn't notice she'd spat it out. She spat it out, but she still pricked her tongue, and that's why she yelped so back then. She ran off yelping, and you thought she'd swallowed it whole. She must have yelped terribly, because a dog has very tender skin in its mouth… more tender than a person's, far more tender!" Kolya exclaimed frantically, with a flushed face radiant with delight.
> Imperative «гляди» and present «видишь»: «Гляди» is the imperative of «глядеть» ("look!"), and «видишь» its present-tense companion ("you see"). The pair is Kolya's breathless deictic patter, pointing the sick boy's attention again and again at the dog's identifying marks.
> The appealing particle «ведь» and «ничей»: «ведь» appeals to shared understanding — "you know, after all" — pleading with his listeners. «ничья / ничей» ("nobody's, ownerless") is the negative possessive from «чей»; the doubled clause, with word order flipped, hammers home that the dog belonged to no one.
> Counterfactual «если бы… бы» with past forms: «Если бы проглотила, так уж конечно бы померла» is a textbook counterfactual: «если бы» plus past-form «проглотила» in the if-clause, and «бы померла» (past «помереть» + «бы») in the result. Both verbs are past in form but purely hypothetical — "if she had swallowed it, she'd certainly have died."
> Folksy «коли» for «если» plus short adjective «жива»: «коли» is a colloquial, slightly archaic «если» ("if, since"). «жива» is the short-form predicate adjective from «живой» ("alive") — short forms supply just this kind of predicative "she is alive," common in nineteenth-century and folk speech.
> «беглая / забеглая» — a runaway stray: «беглая» (from «бежать», "to run/flee") means "runaway, fugitive"; «забеглая» is a more colloquial, regional intensification, "a stray that had bolted in." The word once chiefly described runaway serfs — applied to the dog it carries a faint social undertone of the masterless and homeless.
> Past and present active participles describing the face: «разгоревшимся» (past active, «-вш-», "that had flared up") and «сияющим» (present active, «-ющ-», "radiant") both modify «лицом» in the instrumental of accompanying circumstance — "with a face flushed and radiant." The pairing of a completed and an ongoing participle catches both the kindling and the steady glow of his excitement.

Илюша же и говорить не мог.  
But Ilusha could not even speak.
> Particle «же» plus the scalar «и… не»: «же» here marks a contrastive topic shift ("Ilusha, for his part…"), turning attention from Kolya to the boy. «и говорить не мог» uses «и» as "even" under negation — "could not even speak," the «и» scaling up the negated «не мог».

Он смотрел на Колю своими большими и как-то ужасно выкатившимися глазами, с раскрытым ртом и побледнев как полотно.  
He looked at Kolya with his big eyes, somehow dreadfully bulging, his mouth open and gone pale as a sheet.
> Reflexive past participle «выкатившимися»: «выкатившимися» is a past active participle with «-ся», from «выкатиться» ("to roll/bulge out"), in the instrumental agreeing with «глазами» — "with eyes that had bulged out." «как-то» ("somehow") and «ужасно» soften and intensify the unsettling description.
> Gerund «побледнев» plus the simile «как полотно»: «побледнев» is a perfective past gerund ("having gone pale") tagging the prior change onto the scene. «как полотно» ("like linen/canvas") is the set simile for deathly pallor, "white as a sheet" — «полотно» being white woven cloth.

И если бы только знал не подозревавший ничего Красоткин, как мучительно и убийственно могла влиять такая минута на здоровье больного мальчика, то ни за что бы не решился выкинуть такую штуку, какую выкинул.  
And had the unsuspecting Krassotkin only known how agonizingly and ruinously such a moment could tell on the sick boy's health, he would never for anything have brought himself to pull such a stunt as he had pulled.
> A full counterfactual with double «бы»: This is a complete past counterfactual: «если бы… знал» (if-clause) answered by «то… бы не решился» (result), each a past form plus «бы». «ни за что» ("for nothing on earth") intensifies the negation with «ни», and «не подозревавший ничего» adds a participle in negative concord, "suspecting nothing."
> «выкинуть штуку» — to pull a stunt: «выкинуть штуку» is the idiom "to pull a trick/stunt, do something outrageous." The figura-etymologica repetition «выкинуть… какую выкинул» ("pull such a stunt as he pulled") is a folk-flavoured turn underscoring the recklessness of what Kolya did.

Но в комнате понимал это, может быть, лишь один Алеша.  
But in the room perhaps only Alyosha alone understood this.
> End-weighted subject and the restrictive «лишь»: The subject «лишь один Алеша» ("only Alyosha alone") is held to the very end, the comment slot, for maximal focus — "understood this… only Alyosha." «лишь» and «один» both restrict, doubling the "only." «понимал» is imperfective, the standing state of comprehension.

Что же до штабс-капитана, то он весь как бы обратился в самого маленького мальчика.  
As for the staff-captain, he had turned, as it were, into the smallest of little boys.
> The correlative «что до… то» — 'as for…': «Что (же) до X, то Y» is the bookish topicalizing frame "as for X, [then] Y." The «же» adds emphasis to the shift of subject, and the resumptive «то» opens the comment. It is a neat way to foreground a new character before saying anything about him.
> «обратиться в» plus accusative — turned into: «обратился в… мальчика» ("turned into a little boy") uses «обратиться в» + accusative for transformation. «самого маленького» is the periphrastic superlative with «самый» ("the very smallest"), declined to agree with the animate-accusative «мальчика».

— Жучка! Так это-то Жучка? — выкрикивал он блаженным голосом. — Илюшечка, ведь это Жучка, твоя Жучка! Маменька, ведь это Жучка! — Он чуть не плакал.  
"Zhutchka! So this is Zhutchka, then?" he kept crying out in a blissful voice. "Ilusha, why, it's Zhutchka, your Zhutchka! Mamma, why, it's Zhutchka!" He was nearly weeping.
> Emphatic «это-то» — so this really is: «это-то» loads the demonstrative «это» with the emphatic clitic «-то» ("so this, of all things…"), conveying the captain's incredulous wonder. «Так… ?» opens it as an astonished inference, "so this is Zhutchka, then?"
> «маменька» — an old-fashioned affectionate 'mamma': «Маменька» is a tender, slightly archaic-folksy form of «мама», warmer and more period-flavoured than «мамочка». The captain addresses his wife with it; both diminutive forms ring through the family's speech, marking their fragile, clinging affection.
> Repeated «ведь» appealing for shared joy: The captain twice uses «ведь» ("why, surely, it really is") to draw his wife and son into his discovery. The particle reaches for agreement and shared feeling — pure appeal, the texture of his overflowing, childlike delight.

— А я-то и не догадался! — горестно воскликнул Смуров. — Ай да Красоткин, я говорил, что он найдет Жучку, вот и нашел!  
"And I never even guessed!" Smurov exclaimed ruefully. "Bravo, Krassotkin, I said he'd find Zhutchka, and here he's found her!"
> Contrastive «я-то» — I, for my part: «я-то» uses the topic-emphasizing «-то» to set the speaker pointedly against the others: "And I, of all people, never even guessed!" The «и» is "even" ("didn't even guess"), and «а» opens with the self-deprecating contrastive turn.
> «ай да…» — 'what a fine…!': «Ай да Красоткин!» is the admiring folk exclamation "well done him, what a fellow that Krassotkin is!" The construction «ай да + name» voices spontaneous praise — Smurov cheering his friend's triumph.

— Вот и нашел! — радостно отозвался еще кто-то.  
"And here he's found her!" someone else echoed joyfully.
> Indefinite subject «кто-то» — someone else: «кто-то» ("someone, somebody") is the indefinite pronoun for a specific but unidentified person, here the unnamed boy who echoes the cheer. «отозвался» («-ся») is perfective: a single answering call back, picking up the chorus.

— Молодец Красоткин! — прозвенел третий голосок.  
"Well done, Krassotkin!" rang out a third little voice.
> «прозвенеть» — to ring out, of a young voice: «прозвенел» («про-» + «звенеть», "to ring/chime") pictures a high, clear young voice ringing out. With the diminutive «голосок» ("little voice") it conveys a child's bright, bell-like piping — fittingly echoing the bell-name «Перезвон».

— Молодец, молодец! — закричали все мальчики и начали аплодировать.  
"Well done, well done!" all the boys shouted, and they began to applaud.
> Inceptive «за-» and «начать» plus imperfective: «закричали» uses the inceptive prefix «за-» ("burst out shouting"), a perfective marking the onset of the noise. «начали аплодировать» pairs «начать» with the imperfective infinitive «аплодировать» — phase verbs like начать always take the imperfective for the activity begun.

— Да стойте, стойте, — силился всех перекричать Красоткин, — я вам расскажу, как это было, штука в том, как это было, а не в чем другом! Ведь я его разыскал, затащил к себе и тотчас же спрятал, и дом на замок, и никому не показывал до самого последнего дня. Только один Смуров узнал две недели назад, но я уверил его, что это Перезвон, и он не догадался, а я в антракте научил Жучку всем наукам, вы посмотрите, посмотрите только, какие он штуки знает! Для того и учил, чтоб уж привесть к тебе, старик, обученного, гладкого: вот, дескать, старик, какая твоя Жучка теперь! Да нет ли у вас какого-нибудь кусочка говядинки, он вам сейчас одну такую штуку покажет, что вы со смеху упадете, — говядинки, кусочек, ну неужели же у вас нет?  
"But wait, wait," Krassotkin strove to shout them all down, "I'll tell you how it happened — the whole point is in how it happened, and in nothing else! Why, I tracked him down, dragged him home, and hid him at once, kept the house locked, and showed him to no one until this very last day. Only Smurov found out two weeks ago, but I assured him it was Perezvon, and he didn't guess, and meanwhile I taught Zhutchka all sorts of tricks — just watch, only watch, what tricks he knows! That's what I trained him for, so as to bring him to you, old man, all trained and sleek: there, I'd say, old man, see what your Zhutchka is now! Wouldn't you have a little scrap of beef about you? He'll do you a trick this minute that'll make you fall down laughing — a scrap of beef, just a little bit, surely you must have some?"
> Idiom «штука в том, что/как…» with contrastive «а»: «штука в том, как…» is colloquial for "the (whole) point is in how…," parallel to the bookish «дело в том, что». The contrast «а не в чем другом» ("and not in anything else") uses «а» plus the prepositional «в чём» to sharpen the focus on the manner.
> «научить всем наукам» — taught him every trick: «научить кого чему» takes the dative of the thing taught: «всем наукам» (dative plural, "all the sciences/arts"). The grand phrase "taught him all the sciences" is comic hyperbole for dog-tricks. «в антракте» ("in the interval") is a theatrical word, fitting Kolya's showmanship.
> Purpose «чтоб» plus the archaic infinitive «привесть»: «чтоб» is the reduced colloquial «чтобы» (purpose, "so as to"). «привесть» is the older infinitive of modern «привести» ("to bring") — a literary-archaic form. «обученного, гладкого» are past passive participle and adjective in the animate accusative, agreeing with the dog: "bring him trained and sleek."
> The reportive particle «дескать»: «дескать» flags reported or imagined speech, framing what one would say or claim — "as if to say, look here, old man." Kolya uses it to act out the little speech he'd planned to make on presenting the trained dog.
> «нет ли…» — a tentative 'might you have…?': «нет ли у вас…?» combines the existential «нет» with the question-particle «ли» for a polite, hopeful inquiry — "you wouldn't happen to have…?" The negated existential pulls everything into the genitive: «какого-нибудь кусочка говядинки», with «говядинки» the coaxing diminutive of «говядина» (beef).

Штабс-капитан стремительно кинулся через сени в избу к хозяевам, где варилось и штабс-капитанское кушанье.  
The staff-captain rushed headlong across the entryway into the cabin to the landlords, where the staff-captain's own dinner was also being cooked.
> «изба» and «хозяева» — the peasant cabin and its owners: «изба» is a traditional Russian log peasant house. «к хозяевам» ("to the landlords/hosts," «к» + dative plural of «хозяин», irregular plural «хозяева») shows the Snegiryovs are lodgers renting a corner — the captain must run across to the owners' part of the house to beg the meat.
> Reflexive-passive «варилось»: «варилось» is the imperfective reflexive «-ся» used as a passive/middle: "[where] was being cooked," the food as subject without a named cook. The neuter singular agrees with «кушанье» ("dish, food"), a slightly elevated word for a meal.

Коля же, чтобы не терять драгоценного времени, отчаянно спеша, крикнул Перезвону: «Умри!» И тот вдруг завертелся, лег на спину и замер неподвижно всеми четырьмя своими лапками вверх.  
Kolya, meanwhile, so as not to lose precious time, in desperate haste shouted to Perezvon: "Die!" And the dog suddenly spun round, lay down on its back, and froze motionless with all four of its little paws in the air.
> Purpose «чтобы не» plus imperfective and genitive of negation: «чтобы не терять… времени» — "so as not to lose precious time." The infinitive «терять» is imperfective (ongoing avoidance), and under its negation the object slides into the genitive: «драгоценного времени», genitive of negation.
> Perfective imperative «Умри!»: «Умри!» is the imperative of the perfective «умереть» ("to die") — "Die!" as a single, complete command, fitting the trick of playing dead. Perfective imperatives call for one decisive act, against the imperfective's "keep doing."
> Three perfectives with «за-» for the trick: «завертелся» («за-» inceptive + «-ся», "started spinning"), «лег» ("lay down"), «замер» («за-», "froze still") chain perfective pasts to choreograph the dog's three quick moves. «всеми четырьмя своими лапками вверх» piles instrumentals ("with all four of its little paws up"), «лапками» the affectionate diminutive.

Мальчики смеялись, Илюша смотрел с прежнею страдальческою своею улыбкой, но всех больше понравилось, что умер Перезвон, «маменьке».  
The boys laughed, Ilusha looked on with his former suffering smile, but the one most delighted of all that Perezvon had died was "mamma."
> Dative experiencer with «понравиться»: «понравилось… маменьке» is the dative-experiencer construction: «маменьке» (dative) is the one pleased, with no nominative "subject" — what pleased her is the «что»-clause «что умер Перезвон». «всех больше» ("more than all," the superlative of «больше» with genitive «всех») marks her as most delighted of all.

Она расхохоталась на собаку и принялась щелкать пальцами и звать:  
She burst out laughing at the dog and began snapping her fingers and calling it:
> «расхохотаться» — to burst out laughing: The perfective «расхохотаться» (here past feminine «расхохоталась») means to break into loud laughter all at once. The prefix «рас-» gives the sense of a sudden outburst spreading out, sharper than plain «смеяться».
> «приняться» + imperfective infinitive: The perfective «приняться» (set about, begin) governs a string of imperfective infinitives — «щелкать… и звать» — naming the onset of ongoing, repeated actions. Note the instrumental «пальцами» ('with her fingers') as the means of snapping.

— Перезвон, Перезвон!  
"Perezvon, Perezvon!"
> «Перезвон» — the dog's name: «Перезвон» means the pealing or chiming of many bells together (from «звон», a ring/chime). As a dog's name it is sonorous and a little grand — the kind of resonant name a boy like Kolya would choose to show off his pet.

— Ни за что не подымется, ни за что, — победоносно и справедливо гордясь, прокричал Коля, — хоть весь свет кричи, а вот я крикну, и в один миг вскочит! Иси, Перезвон!  
"He won't get up for anything, not for anything," cried Kolya, triumphant and rightly proud, "the whole world can call him, but I'll give one shout and in an instant he'll spring up! Ici, Perezvon!"
> «ни за что» + negation — negative concord: «ни за что» ('not for anything, no matter what') is an «ни»-phrase that intensifies the negation, and the verb still carries «не»: «ни за что не подымется». Russian requires this double marking — the «ни»-word and the verbal «не» together make one emphatic 'won't do it for anything.'
> «подыматься» — colloquial 'get up': «подымется» is a colloquial variant of «поднимется» (will get up / rise). The «-ым-» forms of this verb are folksier and very much in a boy's spoken register.
> Concessive «хоть» + imperative, then perfective future: «хоть… кричи» uses an imperative form generically ('let the whole world shout' / 'shout though they may') for a concession. It then pivots on contrastive «а» to «я крикну» — a perfective future ('I'll give one shout'), the single decisive act against the futile background.
> «Иси» — French «ici» as a dog command: «Иси» transliterates the French «ici» ('here'), used as a command to call the dog. Kolya peppers his speech with such borrowed flourishes; later in the chunk «Пиль!» (from French «pille!») is the same affectation — a boy showing off a smattering of fashionable French.

Собака вскочила и принялась прыгать, визжа от радости.  
The dog sprang up and began to leap about, yelping with joy.
> «визжа» — present gerund of attendant manner: «визжа» is the imperfective present gerund (деепричастие) of «визжать» (to yelp, squeal), describing the manner accompanying «прыгать»: the dog leaps 'while yelping with joy.' «от радости» ('from joy') uses «от» + genitive for cause.

Штабс-капитан вбежал с куском вареной говядины.  
The captain came running in with a piece of boiled beef.
> Chain of genitives after «с» + instrumental: «с куском» is «с» + instrumental ('with a piece'), and «куском» then governs a genitive of material, «вареной говядины» ('of boiled beef'). The genitive «говядины» depends in turn on «куском» — a typical nested 'piece-of-X' chain.

— Не горяча? — торопливо и деловито осведомился Коля, принимая кусок, — нет, не горяча, а то собаки не любят горячего. Смотрите же все, Илюшечка, смотри, да смотри же, смотри, старик, что же ты не смотришь? Я привел, а он не смотрит!  
"Not too hot?" Kolya inquired hurriedly and in a businesslike way, taking the piece. "No, not hot — dogs don't like things hot. Now everyone look, Ilyushechka, look, do look now, look, old man, why aren't you looking? I brought him, and he isn't even looking!"
> Short-form adjective «горяча»: «горяча» is the short (predicative) feminine form of «горячий» (hot), agreeing with implied «говядина» (the meat). Short adjectives appear only as predicates and lend a clipped, idiomatic feel here — '(Is it) not hot?'
> Genitive of negation: «горячего»: Under the negated verb «не любят», the object slips into the genitive: «горячего» (the substantivized neuter adjective, 'hot things') rather than accusative «горячее». This genitive-of-negation marks a general, non-specific object.
> Imperatives stacked with the particle «же»: Kolya piles up imperatives — polite/plural «смотрите» and intimate «смотри» — studded with insistent «же» ('do look!'). The particle «же» here is pure urging, the texture of excited spoken Russian that English can only render with stress.
> «Илюшечка» — a tender diminutive: «Илюшечка» is a doubly affectionate diminutive of «Илья» (via «Илюша»), with the caressing suffix «-ечка». Kolya's switch to this softest form, alongside «старик» ('old man') as a gruff endearment, shows his tenderness pushing through his bravado.

Новая штука состояла в том, чтобы неподвижно стоящей и протянувшей свой нос собаке положить на самый нос лакомый кусочек говядины.  
The new trick consisted of balancing a choice morsel of beef on the very tip of the nose of the dog, who stood motionless with its muzzle stretched out.
> «состоять в том, чтобы» + infinitive: The frame «состоять в том, чтобы…» ('to consist in [doing]…') uses correlative «в том» ('in that') anticipating a «чтобы»-clause. Here «чтобы» takes a bare infinitive «положить» to define the trick's content.
> Two participles modifying «собаке»: The dative «собаке» is framed by a present active participle «стоящей» ('standing') and a past active participle «протянувшей» ('having stretched out'), both in agreeing dative endings. This dense pre-posed participial chain — condensing two «который»-clauses — is a hallmark of literary Russian.
> «лакомый кусочек» — a choice morsel: «лакомый» means dainty, tasty, tempting (of food), and «кусочек» is the diminutive of «кусок» (piece). Together 'a choice little morsel' — the diminutive adds appeal, fitting the coaxing of a dog.

Несчастный пес, не шевелясь, должен был простоять с куском на носу сколько велит хозяин, не двинуться, не шевельнуться, хоть полчаса.  
The poor dog had to stand there without stirring, the piece on its nose, for as long as its master decreed — not budging, not twitching, even for half an hour.
> Negated gerund «не шевелясь»: «не шевелясь» is the imperfective present gerund of «шевелиться» (to stir, move), negated: 'without stirring.' A negated деепричастие routinely renders English 'without doing X,' the attendant non-action of the main verb.
> «должен был» + perfective infinitive — obligation: «должен был простоять» pairs the modal predicate «должен» (in past «был») with the perfective infinitive «простоять» ('to stand through [a span]'). The «про-» prefix means enduring an action for its whole duration — here standing stock-still for as long as commanded.
> Perfective infinitives of single non-movement: «двинуться» and «шевельнуться» are the perfective (one-time) counterparts to «двигаться»/«шевелиться»: 'not to make a single move, not to give one twitch.' The «-ну-» of «шевельнуться» marks a single, momentary act.

Но Перезвона выдержали только самую маленькую минутку.  
But Perezvon was made to hold out only for the briefest little minute.
> Animate accusative «Перезвона»; subjectless «они»: «Перезвона» is the animate accusative (= genitive form) object of «выдержали» ('they made him hold out'). The verb is an impersonal third-plural with no stated subject — Russian's regular way of saying 'one made / he was made to' without a passive.
> Doubled diminution: «самую маленькую минутку»: The superlative «самую маленькую» ('the very smallest') heaps onto the diminutive «минутку» ('little minute') for affectionate exaggeration — 'only the tiniest little minute.' This piling of smallness is a warm, colloquial flourish.

— Пиль! — крикнул Коля, и кусок в один миг перелетел с носу в рот Перезвона.  
"Take it!" cried Kolya, and in a flash the morsel flew from the nose into Perezvon's mouth.
> «Пиль!» — a hunting command: «Пиль!» (from French «pille!», 'seize/take it!') was a Russian hunters' command to a dog to pounce on the game. Kolya uses it as the cue to snatch the meat — another of his Frenchified dog-commands, like «Иси».
> Prefixed motion «пере-» and the «-у» locative ending: «перелетел» ('flew across/over') is a perfective prefixed motion verb built on «лететь». Note «с носу» — the older partitive/locative «-у» ending on «нос» (rather than «с носа»), a folksy 19th-c. form, paired with «в рот» (в + accusative for motion-into).

Публика, разумеется, выразила восторженное удивление.  
The audience, naturally, voiced its delighted astonishment.
> Mock-grand register: «публика», «восторженное удивление»: The narrator wryly elevates a sickroom of children and parents to «публика» ('the audience/public') voicing «восторженное удивление» ('rapturous astonishment'). «разумеется» ('of course, naturally') is a parenthetical that adds the gently ironic, knowing tone.

— И неужели, неужели вы из-за того только, чтоб обучить собаку, всё время не приходили! — воскликнул с невольным укором Алеша.  
"And is it really true, really, that you stayed away all this time only to train the dog!" exclaimed Alyosha, with involuntary reproach.
> «неужели» — incredulous question particle: «неужели» introduces a question of astonished disbelief ('can it really be that…?'), here doubled for emotional force. Unlike a neutral question, it presupposes the speaker's amazement — exactly Alyosha's involuntary reproach.
> Cause «из-за того» + purpose «чтоб»: «из-за того» ('because of that, on that account') is «из-за» + genitive «того», pointing forward to the purpose clause «чтоб обучить собаку». «чтоб» is the reduced form of «чтобы», taking the infinitive 'in order to train the dog.'

— Именно для того, — прокричал простодушнейшим образом Коля. — Я хотел показать его во всем блеске!  
"For that very reason," cried Kolya, in the most ingenuous manner. "I wanted to show him off in his full glory!"
> Bookish superlative «-ейш-»: «простодушнейшим»: «простодушнейшим» is the suffixal superlative of «простодушный» (ingenuous, simple-hearted): 'in the most ingenuous manner.' The «-ейш-» superlative is markedly bookish — the narrator's elevated phrasing wrapped around a boy's naïveté. «образом» is an instrumental of manner.
> «во всём блеске» — prepositional of manner: «во всём блеске» ('in his full glory/brilliance') is «в» + prepositional, a fixed phrase. «во» is the form of «в» used before words beginning with certain consonant clusters («всём»), easing pronunciation.

— Перезвон! Перезвон! — защелкал вдруг своими худенькими пальчиками Илюша, маня собаку.  
"Perezvon! Perezvon!" Ilyusha suddenly began snapping his thin little fingers, beckoning the dog.
> Inceptive «за-» + instrumental of means: «защелкал» ('started snapping') uses the inceptive prefix «за-» marking the beginning of the action. The means is in the instrumental: «худенькими пальчиками» — both adjective and noun bear caressing diminutive force ('his thin little fingers'), heartbreaking on a dying child.
> Present gerund «маня»: «маня» is the imperfective present gerund of «манить» (to beckon, lure): 'beckoning the dog,' the simultaneous attendant action to «защелкал». It shares Ilyusha as its subject, as a деепричастие must.

— Да чего тебе! Пусть он к тебе на постель сам вскочит. Иси, Перезвон! — стукнул ладонью по постели Коля, и Перезвон как стрела влетел к Илюше.  
"Wait, what's the use! Let him jump up onto your bed himself. Ici, Perezvon!" Kolya gave the bed a slap of his palm, and Perezvon shot to Ilyusha like an arrow.
> Dative «тебе» + genitive «чего» — colloquial idiom: «Да чего тебе!» is a brusque colloquialism ('Oh, what's the use to you!'). «чего» is genitive (after an implied 'need/want'), «тебе» dative of the person concerned, and opening «Да» is a discourse particle of mild dismissal, not 'yes.'
> Third-person imperative with «пусть»: «Пусть он… вскочит» forms a third-person command ('let him jump up') with «пусть» plus a perfective future verb. «сам» ('himself') is the intensifier, stressing that the dog should do it unbidden.
> «как стрела» — simile, 'like an arrow': «как стрела влетел» ('flew in like an arrow') pairs a stock simile with the prefixed motion verb «влетел» (в- 'into' + «лететь»). The image of arrow-swift devotion is part of the scene's tenderness.

Тот стремительно обнял его голову обеими руками, а Перезвон мигом облизал ему за это щеку.  
The boy threw both arms impulsively around its head, and in return Perezvon instantly licked his cheek.
> Demonstrative «тот» as topic-tracker: Sentence-initial «Тот» ('that one') picks out Ilyusha as the new grammatical subject, distinct from the dog just mentioned. Russian uses «тот» this way to switch reference cleanly without a name — a key device for tracking who-does-what.
> «обеими руками» — instrumental of «обе»: «обеими руками» ('with both arms/hands') is the instrumental of feminine «обе» ('both') governing «руками». The instrumental marks the body part as the means of embracing.
> «облизать» with dative of the affected person: «облизал ему … щеку» literally 'licked the cheek to/for him' — «ему» is a dative of the possessor/affected party, a common Russian alternative to a possessive ('licked his cheek'). «за это» means 'in return for that.'

Илюшечка прижался к нему, протянулся на постельке и спрятал от всех в его косматой шерсти свое лицо.  
Ilyushechka pressed close against it, stretched out on the bed, and hid his face from everyone in its shaggy coat.
> Perfective chain advancing the action: Three perfective past verbs in sequence — «прижался» (pressed close), «протянулся» (stretched out), «спрятал» (hid) — move the moment forward event by event. The first two carry reflexive «-ся» (middle/intransitive), the last is transitive.
> Reflexive possessive «свое»: «свое лицо» ('his own face') uses the reflexive possessive «свой», which always points back to the clause's subject (Ilyusha). Using «его» instead would suggest someone else's face — «свой» keeps the reference firmly on the boy himself.
> «косматая шерсть» — shaggy coat: «косматый» means shaggy, matted, tousled, and «шерсть» is an animal's fur/coat. The boy hides his face «в… шерсти» (в + prepositional, location), burying himself in the dog's shaggy warmth.

— Господи, господи! — восклицал штабс-капитан.  
"Lord, oh Lord!" the captain kept exclaiming.

Коля присел опять на постель к Илюше.  
Kolya sat down again on the bed beside Ilyusha.
> Stacked directional prepositions «на… к…»: «присел» (sat down) is followed by two motion phrases: «на постель» (в/на + accusative, onto the bed) and «к Илюше» (к + dative, toward/beside Ilyusha). Russian readily stacks such directionals to fix both the spot and the person approached.

— Илюша, я тебе могу еще одну штуку показать. Я тебе пушечку принес. Помнишь, я тебе еще тогда говорил про эту пушечку, а ты сказал: «Ах, как бы и мне ее посмотреть!» Ну вот, я теперь и принес.  
"Ilyusha, I can show you one more thing. I've brought you a little cannon. Remember, I told you about this little cannon back then, and you said: 'Ah, how I'd love to see it too!' Well, here it is — I've brought it now."
> «пушечка» — a little cannon (toy): «пушечка» is the diminutive of «пушка» (cannon): a small toy cannon. The diminutive recurs throughout the scene, carrying both the object's smallness and the boys' fond fascination with it.
> Aspect: perfective «принёс» vs imperfective «говорил»: «принёс» (perfective, 'have brought' — a completed result now in hand) contrasts with «говорил» (imperfective, 'was telling / told you about'), which names the past act of speaking as a process, not a one-off completed event. The pairing shows aspect choosing how each action is viewed.
> Wish with «как бы» + dative subject: «Ах, как бы и мне ее посмотреть!» expresses a longing with «как бы» + particle «бы» and an infinitive, with the wisher in the dative «мне» ('how I'd love to see it!'). The dative-experiencer plus «бы» is Russian's idiom for a heartfelt, slightly hopeless wish.

И Коля, торопясь, вытащил из своей сумки свою бронзовую пушечку.  
And Kolya, in his haste, pulled his bronze little cannon out of his bag.
> Gerund «торопясь» + reflexive possessives: «торопясь» ('hurrying') is the present gerund of «торопиться», setting the manner of «вытащил» (pulled out). Both possessives are reflexive «свой» (своей сумки, свою пушечку), tying bag and cannon to the subject Kolya himself.

Торопился он потому, что уж сам был очень счастлив: в другое время так выждал бы, когда пройдет эффект, произведенный Перезвоном, но теперь поспешил, презирая всякую выдержку: «уж и так счастливы, так вот вам и еще счастья!» Сам уж он был очень упоен.  
He hurried because he himself was already very happy: at another time he would have waited until the effect produced by Perezvon had worn off, but now he rushed ahead, scorning all restraint — "They're already so happy, so here's still more happiness for you!" He was already quite intoxicated himself.
> Conditional «выждал бы» — the unrealized alternative: «выждал бы» is the conditional (past form + «бы»): 'he would have waited.' It frames the counterfactual — what Kolya would normally have done «в другое время» ('at another time') — against what he actually does now, captured in the perfective «поспешил».
> Past passive participle + instrumental agent: «произведённый» is the past passive participle of «произвести» ('produced'), modifying «эффект». Its agent stands in the instrumental: «Перезвоном» ('produced by Perezvon') — the regular Russian passive-participle construction.
> Gerund «презирая»: «презирая» is the present gerund of «презирать» (to despise, scorn): 'scorning all restraint,' the attitude accompanying «поспешил». «выдержку» ('restraint, self-control') is its accusative object.
> «упоён» — intoxicated, enraptured: «упоён» is the short past-passive participle of «упоить/упоённый», meaning carried away, enraptured, 'drunk' with feeling. It is an elevated, lyrical word for Kolya's brimming happiness, not literal drunkenness.

— Я эту штучку давно уже у чиновника Морозова наглядел — для тебя, старик, для тебя. Она у него стояла даром, от брата ему досталась, я и выменял ему на книжку, из папина шкафа: «Родственник Магомета, или Целительное дурачество». Сто лет книжке, забубённая, в Москве вышла, когда еще цензуры не было, а Морозов до этих штучек охотник. Еще поблагодарил…  
"I spotted this little thing a while ago at the clerk Morozov's — for you, old man, for you. It was just sitting there idle at his place, came to him from his brother, and I bartered for it with a book from my father's cabinet: 'A Kinsman of Mahomet, or Salutary Folly.' The book is a hundred years old, an outrageous thing, came out in Moscow back when there was still no censorship, and Morozov is a great fancier of such little gadgets. He even thanked me…"
> «достаться» + dative — 'came to him': «досталась» (perfective «достаться») means 'fell to / came into the possession of,' and the recipient stands in the dative «ему» ('came to him'). «от брата» (от + genitive) names the source: it passed to him from his brother.
> «выменять на» — to barter for: «выменять на (что-то)» means to get something by trading another thing for it. Kolya «выменял… на книжку» — bartered the cannon for a book; the «на» + accusative names what was given in exchange.
> «забубённый» — reckless, devil-may-care: «забубённый» is an expressive colloquial adjective meaning wild, dissolute, devil-may-care. Applied to the old book it conveys 'a rollicking, outrageous thing' — a vivid bit of boyish slang the narrator lets stand in Kolya's voice.

Пушечку Коля держал в руке пред всеми, так что все могли видеть и наслаждаться.  
Kolya held the little cannon up in his hand before them all, so that everyone could see and admire it.
> Object-first word order for emphasis: The accusative object «пушечку» is fronted ahead of the subject «Коля» to make the cannon the topic — 'The little cannon, Kolya held up…'. Free word order lets Russian foreground given information this way. «пред» is a bookish, elevated variant of «перед» ('before/in front of').
> «мочь» + imperfective infinitives; «наслаждаться» + instrumental: «могли видеть и наслаждаться» — past of «мочь» with two imperfective infinitives of ongoing action. «наслаждаться» ('to delight in') governs the instrumental (here understood object), a verb that takes its complement in that case.

Илюша приподнялся и, продолжая правою рукой обнимать Перезвона, с восхищением разглядывал игрушку.  
Ilyusha raised himself up and, his right arm still around Perezvon, gazed at the toy in rapture.
> Gerund «продолжая» + archaic instrumental «правою»: «продолжая… обнимать» is the gerund of «продолжать» plus an imperfective infinitive: 'continuing to embrace.' Note «правою рукой» with the older bookish instrumental ending «-ою» (modern «-ой») on «правая» — a 19th-c. literary flavour.
> «с восхищением» — instrumental of manner with «с»: «с восхищением» ('with rapture/admiration') is «с» + instrumental, an adverbial of manner coloring «разглядывал» (imperfective, 'kept examining, gazed at'). The imperfective stresses the lingering, absorbed quality of the looking.

Эффект дошел до высокой степени, когда Коля объявил, что у него есть и порох и что можно сейчас же и выстрелить, «если это только не обеспокоит дам».  
The effect reached its highest pitch when Kolya announced that he had gunpowder too, and that they could fire it off right now, "if only it won't disturb the ladies."
> Two «что»-clauses reporting fact: «объявил, что… и что…» reports content with the subordinator «что» ('that'). The second clause is impersonal: «можно… выстрелить» ('one can fire') — «можно» + perfective infinitive, with no nominative subject, a typical Russian possibility construction.
> Conditional «если» + perfective future: «если… не обеспокоит дам» is a real conditional with «если» and the perfective future «обеспокоит» ('will disturb'). «дам» is the genitive/accusative plural of «дама» (here animate accusative object). The whole quoted clause is Kolya's mock-gallant aside.

«Маменька» немедленно попросила, чтоб ей дали поближе посмотреть на игрушку, что тотчас и было исполнено.  
"Mama" at once asked to be allowed to look at the toy more closely, which was immediately done.
> «маменька» — 'mama', in quotation marks: «маменька» is an affectionate, old-fashioned diminutive of «мама» ('dear mama, mummy'). The narrator sets it in quotation marks because it is how the household calls Snegiryov's simple-minded wife — a tender, slightly pitying nickname adopted by all.
> «попросить, чтобы» + past form (indirect request): A request is reported with «чтоб(ы)» plus a verb in the past form, «дали» ('that they let her…') — the willed/irrealis construction «чтобы» always demands. «ей» is dative ('to her'), and «поближе» is the comparative adverb ('a bit closer').
> Past passive with «было» + short participle: «было исполнено» is the analytic past passive: «было» plus the short past-passive participle «исполнено» ('was carried out'). Relative «что» here refers back to the whole preceding request — 'which was at once done.'

Бронзовая пушечка на колесках ей ужасно понравилась, и она принялась ее катать на своих коленях.  
The little bronze cannon on its wheels pleased her enormously, and she began rolling it about on her knees.
> «нравиться» + dative experiencer: «понравилась» ('pleased, came to please') takes the one who likes in the dative — «ей» ('to her') — while the thing liked (the cannon) is the grammatical subject. Russian frames liking as something that pleases the experiencer, hence the dative-first idiom.
> «колёски» — little wheels: «колёски» (here «на колесках», prepositional) is the diminutive plural of «колёса» (wheels): the cannon's dear little wheels. The diminutive keeps the whole object in the affectionate, toy-like register of the scene.

На просьбу о позволении выстрелить отвечала самым полным согласием, не понимая, впрочем, о чем ее спрашивают.  
To the request for permission to fire it she answered with the fullest consent, without in fact understanding what she was being asked.
> Negated gerund + embedded question: «не понимая» is the negated present gerund ('without understanding'). It governs an indirect question «о чём ее спрашивают» ('what she was being asked about'), where «о чём» is «о» + prepositional and «спрашивают» is an impersonal third-plural ('they ask / she is asked').
> «впрочем» — 'however, for that matter': «впрочем» is a discourse word qualifying or gently walking back what was just said ('though, however, then again'). Here it tucks in the ironic caveat that she consented 'without, for that matter, understanding the question.'

Коля показал порох и дробь.  
Kolya showed them the powder and the shot.
> «порох» and «дробь» — powder and shot: «порох» is gunpowder; «дробь» is lead shot (the small pellets fired from a gun). The pair belongs to the practical vocabulary of firearms that runs through this boyish episode.

Штабс-капитан, как бывший военный человек, сам распорядился зарядом, всыпав самую маленькую порцию пороху, дробь же попросил отложить до другого раза.  
The captain, as a former military man, attended to the charge himself, pouring in the very smallest portion of powder, and asked that the shot be set aside for another time.
> «как» + nominative apposition: «как бывший военный человек» ('as a former military man') uses «как» ('as, in the capacity of') with a nominative phrase in apposition to the subject «штабс-капитан». «бывший» is the past active participle of «быть», lexicalized as 'former.'
> Past gerund «всыпав» + partitive «пороху»: «всыпав» is the perfective past gerund of «всыпать» ('having poured in'), a prior completed act shading «распорядился». Note «пороху» — the partitive genitive in «-у» ('some powder, a portion of powder'), the older masculine partitive ending.
> Contrastive particle «же» fronting the object: «дробь же…» fronts the object «дробь» and marks it with «же» to set it in contrast with the powder just handled: 'the shot, on the other hand…'. Here «же» is the contrastive/topic-shifting particle rather than an emphatic one.

Пушку поставили на пол, дулом в пустое место, втиснули в затравку три порошинки и зажгли спичкой.  
They set the cannon on the floor, muzzle pointed at an empty space, pressed three grains into the touch-hole, and lit it with a match.
> Impersonal third-plural perfective chain: Three subjectless perfective verbs — «поставили», «втиснули», «зажгли» — narrate the loading step by step, each an impersonal 'they/one' with no stated subject. The perfective aspect carries the sequence of discrete completed actions.
> Firing vocabulary: «дуло», «затравка», «спичка»: «дуло» is the muzzle (here instrumental «дулом», 'with the muzzle [pointed]'); «затравка» is the touch-hole/priming-hole of an old cannon; «спичка» a match («спичкой», instrumental of means). «порошинки» are individual grains of powder. A cluster of period firearm terms.

Произошел самый блистательный выстрел.  
A most splendid shot rang out.
> Verb-first order; superlative «самый блистательный»: Verb-initial «Произошёл…» ('there occurred…') is a presentational order that introduces a new event, holding the subject «выстрел» for the end. «самый блистательный» ('the most brilliant/splendid') is the periphrastic superlative with «самый», agreeing with «выстрел».

Маменька вздрогнула было, но тотчас же засмеялась от радости.  
Mama gave a start, but at once burst out laughing with delight.
> The particle «было» — an interrupted/undone start: «вздрогнула было» uses the special particle «было» to mark an action begun but at once reversed or cut short: 'she started to flinch [but…]'. The contrast lands on «засмеялась» (inceptive «за-», 'broke into laughter') right after.

Мальчики смотрели с молчаливым торжеством, но более всего блаженствовал, смотря на Илюшу, штабс-капитан.  
The boys watched in silent triumph, but most blissful of all, gazing at Ilyusha, was the captain.
> Comparative «более всего» + gerund + delayed subject: «более всего» ('most of all') is the analytic comparative/superlative with «более». The subject «штабс-капитан» is held to the very end for emphasis, with the inserted gerund «смотря на Илюшу» ('gazing at Ilyusha') — a marked, weighty literary word order.
> «блаженствовать» — to be in bliss: «блаженствовать» means to be in a state of bliss or beatitude — a word with a faintly spiritual coloring (cf. «блаженный», 'blessed'). It dignifies the broken captain's joy at his son's happiness.

Коля поднял пушечку и немедленно подарил ее Илюше, вместе с дробью и с порохом.  
Kolya picked up the little cannon and at once made a present of it to Ilyusha, along with the shot and the powder.
> «подарить» dative recipient; «с» + instrumental accompaniment: «подарил» ('made a gift of') takes the gift in the accusative «её» and the recipient in the dative «Илюше». «вместе с дробью и с порохом» ('together with the shot and the powder') uses «с» + instrumental for accompaniment.

— Это я для тебя, для тебя! Давно приготовил, — повторил он еще раз, в полноте счастья.  
"It's for you, for you! I got it ready long ago," he repeated once more, in the fullness of his happiness.
> Emphatic repetition; «для» + genitive: «для тебя» ('for you') is «для» + genitive of «ты», doubled for emotional insistence. The zero-copula 'Это (есть)… для тебя' has no verb 'to be' in the present — Russian simply omits it.
> «в полноте счастья» — in the fullness of happiness: «в полноте счастья» ('in the fullness/completeness of [his] happiness') is a slightly elevated, almost liturgical turn («полнота», fullness; cf. 'fullness of time'). It lifts the narrator's register at this tender climax.

— Ах, подарите мне! Нет, подарите пушечку лучше мне! — вдруг, точно маленькая, начала просить маменька.  
"Ah, give it to me! No, give the little cannon to me instead!" Mama suddenly began begging, just like a little child.
> Polite/plural imperative «подарите»: «подарите» is the «-те» imperative of «подарить» ('give [as a gift]!'), addressed politely or to more than one. «мне» is the dative recipient. «лучше» here means 'rather, instead' — 'give it to me instead!'
> «точно» as 'just like'; inceptive «начала просить»: «точно маленькая» means 'just like a little child' — «точно» here is a comparative particle ('as if, just like'), not 'exactly.' «начала просить» is «начать» + imperfective infinitive, marking the onset of her pleading.

Лицо ее изобразило горестное беспокойство от боязни, что ей не подарят.  
Her face took on a sorrowful anxiety, out of fear that it would not be given to her.
> Cause «от боязни» + «что»-clause; impersonal «не подарят»: «от боязни» ('out of fear', от + genitive of «боязнь») introduces a «что»-clause naming the feared content. «не подарят» is an impersonal negated third-plural ('they won't give [it]'), with the would-be recipient in the dative «ей».
> «горестный» — sorrowful, grievous: «горестный» (from «горе», grief) means sorrowful, woeful, full of grief — more elevated than ordinary «грустный» (sad). «Лицо… изобразило…» literally 'her face depicted/portrayed sorrowful anxiety,' a vivid idiom for an expression coming over a face.

Коля смутился.  
Kolya was disconcerted.
> Reflexive «смутился» — a change of state: «смутился» is the perfective reflexive of «смущаться» (to become embarrassed/disconcerted). The «-ся» here marks an inwardly experienced change of state — he became flustered — one of the core jobs of the reflexive particle.

Штабс-капитан беспокойно заволновался.  
The captain grew anxiously agitated.
> Inceptive «за-» on a reflexive: «заволновался»: «заволновался» combines the inceptive prefix «за-» ('started to') with the reflexive «волноваться» (to grow agitated/anxious): 'began to fret.' The adverb «беспокойно» ('anxiously') reinforces the captain's flutter of nerves.

— Мамочка, мамочка! — подскочил он к ней, — пушечка твоя, твоя, но пусть она будет у Илюши, потому что ему подарили, но она всё равно что твоя, Илюшечка всегда тебе даст поиграть, она у вас пусть будет общая, общая…  
"Mamochka, mamochka!" he sprang over to her. "The little cannon is yours, yours, but let it stay with Ilyusha, since it was given to him — only it's just the same as yours, Ilyushechka will always let you play with it, let it be shared between you, shared…"
> «мамочка» — the tenderest 'mommy': «мамочка» is the most caressing diminutive of «мама» ('mommy, dear mama'), the «-очка» suffix dripping with tenderness. The captain's doubled cry softens his pleading to his afflicted wife.
> «пусть» exhortation + «у» + genitive of possession: «пусть… будет» forms a let-imperative ('let it be / stay'). «у Илюши» (у + genitive) is the Russian way of saying possession/keeping ('with/at Ilyusha's'), so 'let it stay in Ilyusha's keeping.' «общая» ('common, shared') is a predicate adjective.
> «потому что» + impersonal «подарили»: «потому что» ('because') opens a causal clause; «подарили» is again the subjectless third-plural ('it was given'), with the recipient in the dative «ему» ('to him'). Russian habitually uses this 'they-gave' form where English reaches for a passive.

— Нет, не хочу, чтоб общая, нет, чтобы совсем моя была, а не Илюшина, — продолжала маменька, приготовляясь уже совсем заплакать.  
"No, I don't want it shared, no, I want it to be all mine, not Ilyusha's," Mama persisted, already getting ready to cry outright.
> «хотеть, чтобы» + past form (willed outcome): Wanting that something be so takes «чтобы» + past form: «чтобы… была» ('that it be all mine'). Because the subjects differ (she wants / it should be), Russian requires «чтобы» with the past, never an infinitive — the willed-outcome construction.
> Contrastive «а не» + possessive adjective «Илюшина»: «а не Илюшина» ('and not Ilyusha's') uses contrastive «а» with negation «не». «Илюшина» is a possessive adjective formed from the name «Илюша» with «-ин» (declining like an adjective) — the familiar Russian way to say 'belonging to Ilyusha.'
> Gerund «приготовляясь» + inceptive «заплакать»: «приготовляясь» is the present gerund of reflexive «приготовляться» ('getting ready'), governing the inceptive perfective «заплакать» ('to burst into tears'). The «за-» prefix marks the very onset of crying — she is on the brink.

— Мама, возьми себе, вот возьми себе! — крикнул вдруг Илюша. — Красоткин, можно мне ее маме подарить? — обратился он вдруг с молящим видом к Красоткину, как бы боясь, чтобы тот не обиделся, что он его подарок другому дарит.  
"Mama, take it, here, take it for yourself!" Ilyusha suddenly cried. "Krasotkin, may I give it to my mama?" he turned suddenly to Krasotkin with a pleading look, as if afraid the other might be offended that he was giving his gift away to someone else.
> Imperative «возьми» + reflexive «себе»: «возьми» is the singular imperative of «взять» ('take!'), repeated for urgency. «себе» is the dative of the reflexive pronoun «себя» ('for yourself'), a benefactive that points the taking back at the addressee — 'take it for your own.'
> Impersonal «можно» + dative + double object: «можно мне… подарить?» asks permission impersonally: «можно» ('is it permitted') with the asker in the dative «мне». The verb «подарить» then takes accusative «её» (it) and dative «маме» (to mama) — a clean ditransitive in one breath.
> «как бы» + gerund + negated «чтобы»-fear clause: «как бы боясь» ('as if afraid') uses «как бы» ('as if') with the gerund of the «-ся»-only verb «бояться». It governs «чтобы… не обиделся» — after verbs of fearing, Russian uses «чтобы… не» ('lest he be offended'), a redundant-looking negative that is standard.

— Совершенно возможно! — тотчас же согласился Красоткин и, взяв пушечку из рук Илюши, сам и передал ее с самым вежливым поклоном маменьке.  
"Perfectly all right!" Krasotkin agreed at once and, taking the little cannon from Ilyusha's hands, himself handed it to Mama with the most courteous of bows.
> Past gerund «взяв» + «из» + genitive: «взяв» is the perfective past gerund of «взять» ('having taken'), the prior act before «передал». «из рук Илюши» ('from Ilyusha's hands') is «из» + genitive «рук», with «Илюши» a genitive of possession.
> Superlative «самым вежливым» in the instrumental: «с самым вежливым поклоном» ('with the most courteous of bows') is «с» + instrumental, the superlative «самым вежливым» agreeing with «поклоном». «маменьке» is the dative recipient of «передал» ('handed it to mama').

Та даже расплакалась от умиления.  
She even burst into tears of tenderness.
> Demonstrative «та» as subject; «рас-» outburst: «Та» ('that one', f.) tracks the mother as subject without renaming her. «расплакалась» («рас-» + «плакать» + «-ся») is the perfective 'burst into tears,' the «рас-» again marking a spreading outburst. «от умиления» — 'from tenderness,' от + genitive of cause.
> «умиление» — tender emotion: «умиление» is a key Dostoevskian word: a melting, tender, often tearful emotion of moved affection, with a spiritual nuance close to 'grace.' It recurs through the novel's scenes of love and reconciliation — hard to render with a single English word.

— Илюшечка, милый, вот кто мамочку свою любит! — умиленно воскликнула она и немедленно опять принялась катать пушку на своих коленях.  
"Ilyushechka, darling, see who loves his mama!" she exclaimed with feeling, and immediately set to rolling the cannon about on her knees again.
> Cleft «вот кто…» with reflexive «свою»: «вот кто… любит» is a cleft for emphasis — 'see who it is that loves…'. «свою» (reflexive possessive) ties «мамочку» to the clause's subject «кто», so it is the boy's own mama. Object «мамочку свою» precedes the verb for emotional weight.
> Adverb from a participle: «умилённо»: «умилённо» ('with tender feeling') is an adverb formed from the passive participle «умилённый» (moved, touched), the adverbial echo of «умиление». It colors how she exclaims — overcome with affection.

— Маменька, дай я тебе ручку поцелую, — подскочил к ней супруг и тотчас же исполнил намерение.  
"Mama, let me kiss your little hand," her husband sprang over to her and at once carried out his intention.
> «дай» + первое лицо — a let-me construction: «дай я… поцелую» literally 'let/allow [it that] I will kiss' — the imperative «дай» ('give/let') plus a perfective future «поцелую» is the idiomatic Russian 'let me kiss.' «тебе» is dative ('your'), «ручку» the diminutive accusative ('little hand').
> «супруг» — spouse, in elevated register: «супруг» ('husband, spouse') is a formal, elevated word for a husband, drier and more bookish than «муж». The narrator's choice here lends a faintly ceremonious, even ironic dignity to the captain kissing his simple wife's hand.

— И кто еще самый милый молодой человек, так вот этот добрый мальчик! — проговорила благодарная дама, указывая на Красоткина.  
"And who else is the dearest young man, why, this kind boy here!" the grateful lady declared, pointing at Krasotkin.
> Superlative «самый милый» with «самый»: «самый милый» ('the dearest, nicest') is the periphrastic superlative with «самый», agreeing with «молодой человек». The whole exclamatory question 'And who is the very dearest young man — why, this one!' is a warm rhetorical flourish.
> Gerund «указывая» + «на» + accusative: «указывая» is the present gerund of «указывать» ('pointing'), the attendant gesture to «проговорила». «на Красоткина» is «на» + animate accusative ('at Krasotkin') — «указывать на» is the fixed verb-preposition pairing for 'point at.'

— А пороху я тебе, Илюша, теперь сколько угодно буду носить. Мы теперь сами порох делаем. Боровиков узнал состав: двадцать четыре части селитры, десять серы и шесть березового угля, всё вместе столочь, влить воды, смешать в мякоть и протереть через барабанную шкуру — вот и порох.  
"And as for powder, Ilyusha, I'll bring you as much as you want from now on. We make our own powder these days. Borovikov found out the recipe: twenty-four parts saltpetre, ten of sulphur, and six of birch charcoal, all pounded together, water added, mixed into a paste and rubbed through a drumskin — and there's your powder."
> Compound future «буду носить» + «сколько угодно»: «буду носить» is the imperfective compound future (future of «быть» + imperfective infinitive «носить»), naming a repeated, ongoing bringing 'from now on.' «сколько угодно» ('as much as [you] like') is a fixed quantifier, with «носить» the multidirectional 'carry/bring habitually.'
> Numerals governing case: «части», «серы», «угля»: Compound numbers ending in «…четыре» take the genitive singular «части»; «десять» and «шесть» (5+) take the genitive plural/singular of measure — «серы», «угля» are genitives of the counted/measured substance. Russian numerals dictate the case of what they count.
> String of perfective infinitives as a recipe: The recipe is given as a chain of bare perfective infinitives — «столочь, влить, смешать… протереть» ('pound, pour, mix, rub through') — the impersonal infinitive used for instructions, like English 'pound together, add water…'. Each perfective marks one complete step.

— Мне Смуров про ваш порох уже говорил, а только папа говорит, что это не настоящий порох, — отозвался Илюша.  
"Smurov already told me about your powder, only papa says it isn't real powder," Ilyusha responded.
> Concessive «а только» + reported «что»-clause: «а только» pairs contrastive «а» with «только» ('but only, except that') to qualify the previous statement. «папа говорит, что…» reports speech with «что»; «не настоящий» is plain «не»-negation of the adjective ('not real').

— Как не настоящий? — покраснел Коля, — у нас горит. Я, впрочем, не знаю…  
"What do you mean, not real?" Kolya flushed. "Ours burns. Although — I don't really know…"
> Indignant echo question «Как…?»: «Как не настоящий?» ('What do you mean, not real?') is an echo-question of indignant disbelief, «как» here meaning 'how can you say / what do you mean.' It throws Ilyusha's «не настоящий» back as a challenge.
> «у нас» + verb — 'ours burns': «у нас горит» ('ours burns / with us it burns') uses «у нас» (у + genitive) to mean 'in our case, the kind we make.' The subjectless «горит» implies 'it (the powder) burns.' Kolya's curt, defensive retort.

— Нет-с, я ничего-с, — подскочил вдруг с виноватым видом штабс-капитан. — Я, правда, говорил, что настоящий порох не так составляется, но это ничего-с, можно и так-с.  
"No, sir, I meant nothing by it, sir," the captain suddenly sprang forward with a guilty air. "It's true, I did say that real powder isn't made that way, but never mind, sir, that way works too, sir."
> Reflexive passive «составляется»: «составляется» is an imperfective reflexive used as a passive ('is made/composed'): 'real powder isn't made that way.' The «-ся» on a transitive verb yields a general, agentless passive — a common Russian alternative to an English passive.

— Не знаю, вы лучше знаете. Мы в помадной каменной банке зажгли, славно горел, весь сгорел, самая маленькая сажа осталась. Но ведь это только мякоть, а если протереть через шкуру… А впрочем, вы лучше знаете, я не знаю… А Булкина отец выдрал за наш порох, ты слышал? — обратился он вдруг к Илюше.  
"I don't know, you know better. We lit it in a stone pomade jar, it burned splendidly, all of it burned up, only the tiniest bit of soot was left. But that's only the paste — if you rub it through a skin… Anyway, you know better, I don't know… And Bulkin's father thrashed him over our powder, did you hear?" he turned suddenly to Ilyusha.
> «помадная банка» — a pomade jar: «помадная… банка» is a jar for «помада» (pomade, hair-grease), here «каменная» (made of stoneware). The boys repurposed a household pomade pot as a test vessel — a homely, specific detail of their experiment.
> Aspect: imperfective «горел» vs perfective «сгорел»: «горел» (imperfective, 'was burning' — the process) is followed by «сгорел» (perfective, «с-» = 'burned up completely' — the result). The pair captures both the splendid burning and its total completion in two strokes — a textbook aspect contrast.
> Conditional «если» + bare infinitive: «если протереть через шкуру…» uses «если» with a bare perfective infinitive for a general, impersonal condition ('if one rubs it through a skin'). The trailing dash leaves the apodosis unspoken — Kolya's confidence tailing off into doubt.
> «выдрать» / «высечь» — to flog, thrash: «выдрал» (and «высек» in the next passage) means to flog, thrash, give a whipping — domestic corporal punishment routine in the period. «А Булкина отец выдрал» = 'Bulkin's father thrashed him,' the everyday consequence of the boys' powder-making.

— Слышал, — ответил Илюша.  
"I heard," Ilyusha answered.
> Dropped subject; aspect of «слышал»: «Слышал» ('[I] heard') drops the pronoun «я» — the gendered past «-л» and context make the subject clear. The imperfective «слышать» here means the general fact of having heard, not a single completed perception.

Он с бесконечным интересом и наслаждением слушал Колю.  
He was listening to Kolya with boundless interest and delight.
> «с» + instrumental of manner: «с бесконечным интересом и наслаждением» ('with boundless interest and delight') is «с» + instrumental, a manner phrase modifying the imperfective «слушал» ('was listening'). The imperfective stresses the absorbed, sustained quality of Ilyusha's attention.

— Мы целую бутылку пороху заготовили, он под кроватью и держал. Отец увидал. Взорвать, говорит, может. Да и высек его тут же. Хотел в гимназию на меня жаловаться. Теперь со мной его не пускают, теперь со мной никого не пускают. Смурова тоже не пускают, у всех прославился; говорят, что я «отчаянный», — презрительно усмехнулся Коля. — Это всё с железной дороги здесь началось.  
"We had a whole bottle of powder ready, and he kept it under his bed. His father saw it. It could blow up, he says. And he flogged him right there. He wanted to lodge a complaint against me at the school. Now they won't let him be with me, now they won't let anyone be with me. Smurov isn't allowed either — I've become famous with everyone; they say I'm 'a desperate character,'" Kolya smirked contemptuously. "This whole thing started here with the railway business."
> Reported speech with parenthetical «говорит»: «Взорвать, говорит, может» ('It could blow up, he says') inserts «говорит» ('he says') parenthetically inside a quoted thought — a vivid colloquial way to relay another's words mid-sentence. «может взорвать» = 'it can explode,' «мочь» + perfective infinitive.
> Negative concord: «никого… не пускают»: «никого… не пускают» ('they let no one [be] with me') shows negative concord — the «ни»-pronoun «никого» (animate genitive) together with verbal «не». «со мной» is «с» + instrumental ('with me'); «пускают» is impersonal third-plural.
> «отчаянный» — a 'desperate' daredevil: «отчаянный» (from «отчаяние», despair) literally 'desperate,' but colloquially 'reckless, devil-may-care, a daredevil.' In quotation marks it is the label others have pinned on Kolya — half-condemnation, half-admiration — which he wears with contempt.

— Ах, мы слышали и про этот ваш пассаж! — воскликнул штабс-капитан, — как это вы там пролежали? И неужели вы так ничего совсем и не испугались, когда лежали под поездом. Страшно вам было-с?  
"Ah, we heard about that affair of yours too!" exclaimed the captain. "How did you manage to lie there? And were you really not the least bit frightened, lying under the train? Were you afraid, sir?"
> «пассаж» — an 'affair', an incident: «пассаж» here is a Gallicism (from French «passage») meaning a striking incident, an 'affair' or escapade. The captain's slightly genteel word for Kolya's railway stunt — 'that affair of yours' — fits his fawning, would-be-cultivated manner.
> «неужели» + genitive of «испугаться»: «неужели» frames the astonished question; «испугаться» ('to take fright') is a «-ся» verb governing the genitive of what one fears — here «ничего» ('nothing at all'), reinforced by «совсем». The «и» before «не испугались» adds 'not even.'
> Dative-subject impersonal «страшно вам было»: «Страшно вам было?» ('Were you afraid?') is a classic dative-experiencer impersonal: the neuter predicative «страшно» + past «было» + the person in the dative «вам». There is no nominative subject — fear is framed as a state coming over 'you.' Note the servile «-с».

Штабс-капитан ужасно лисил пред Колей.  
The captain was fawning dreadfully on Kolya.
> «лисить» — to fawn, play the fox: «лисил» (imperfective «лисить», from «лиса», fox) means to flatter and ingratiate slyly, to fawn — literally 'to fox.' The vivid verb pins Snegiryov's cringing eagerness to please the boy. «пред Колей» uses bookish «пред» (= «перед») + instrumental.

— Н-не особенно! — небрежно отозвался Коля. — Репутацию мою пуще всего здесь этот проклятый гусь подкузьмил, — повернулся он опять к Илюше.  
"N-not particularly!" Kolya responded carelessly. "What did most to ruin my reputation here was that cursed goose," he turned back again to Ilyusha.
> Stammered «Н-не особенно»: The hyphenated «Н-не» renders a faint stammer or drawl — Kolya's studied, careless 'N-not particularly!', the posing nonchalance of a boy who very much wants to seem unfazed. «небрежно» ('carelessly') in the tag confirms the affectation.
> «подкузьмить» — to do a bad turn, ruin: «подкузьмить (кого-л.)» is a colorful colloquial verb meaning to play a dirty trick on, to let down, to do real harm to someone's standing. «репутацию мою… подкузьмил» — 'did most to wreck my reputation' (with object «репутацию» fronted for emphasis).

Но хоть он и корчил, рассказывая, небрежный вид, а всё еще не мог совладать с собою и продолжал как бы сбиваться с тону.  
But though he put on a careless air as he told the story, he still could not quite master himself and kept slipping off his tone.
> «Хоть… а» — concessive then contrast: The sentence pairs concessive «хоть он и…» ("though he…") with a resumptive «а всё еще» ("yet still…"). The mild contrastive «а» here is not "but" of opposition so much as a hinge marking the shift from concession to fact — a constant, hard-to-translate texture of Russian narration.
> Gerund «рассказывая» — simultaneous action: The imperfective present gerund («деепричастие») in -я names an action going on at the same time as the main verb: "as he told it." It is indeclinable and must share the main subject (он), and packing it mid-clause is a hallmark of literary narration.
> Reflexive «собою» in the instrumental: «совладать с собою» — "to master himself" — uses the reflexive pronoun «себя» in its instrumental form «собою» (a slightly bookish variant of «собой»), governed by the preposition «с». «себя» has no nominative and points back to whoever is the clause's subject.
> «сбиваться с тону» — losing one's tone: An idiom: to slip off the tone or manner one is trying to keep up. Note the archaic genitive «с тону» (modern Russian would more often say «с тона»); the partitive-flavored -у ending here is period coloring. The phrase captures Kolya's failed pose of nonchalance.

— Ах, я и про гуся слышал! — засмеялся, весь сияя, Илюша, — мне рассказывали, да я не понял, неужто тебя у судьи судили?  
"Ah, I heard about the goose too!" laughed Ilyusha, radiant all over. "They told me, but I didn't understand — were you really tried before the judge?"
> Gerund «сияя» with intensifier «весь»: Another present gerund — "all radiant" — attendant on «засмеялся». «весь» ("all over, entirely") intensifies the state; agreeing in form with Ilyusha, it pictures the whole boy lit up as he laughs.
> «неужто» — a folksy «неужели»: «неужто» is a colloquial, slightly old-fashioned variant of «неужели» ("really?, can it be that?"), expressing astonished disbelief. Ilyusha's choice of the homier form fits a sick child's eager, unguarded speech.
> Subjectless «судили» — the indefinite they: «судили» is a bare third-person-plural past with no stated subject — Russian's way of saying "they tried you / you were tried," leaving the agent vague. «тебя» is the accusative object; «у судьи» is genitive after «у», "before the judge."

— Самая безмозглая штука, самая ничтожная, из которой целого слона, по обыкновению, у нас сочинили, — начал развязно Коля. — Это я раз тут по площади шел, а как раз пригнали гусей. Я остановился и смотрю на гусей. Вдруг один здешний парень, Вишняков, он теперь у Плотниковых рассыльным служит, смотрит на меня да и говорит: «Ты чего на гусей глядишь?» Я смотрю на него: глупая, круглая харя, парню двадцать лет, я, знаете, никогда не отвергаю народа. Я люблю с народом… Мы отстали от народа — это аксиома — вы, кажется, изволите смеяться, Карамазов?  
"The most brainless business, the most trifling, and out of it, as usual, our people made a whole elephant," Kolya began breezily. "I was walking across the square one day, and just then they'd driven in some geese. I stopped and stood watching the geese. Suddenly a local fellow, Vishnyakov — he's now a messenger at the Plotnikovs' — looks at me and says: 'What are you staring at the geese for?' I look at him: a stupid, round mug, the fellow's twenty years old — and you know, I never spurn the common people. I love being with the people… We've grown apart from the people — that's an axiom — you seem to be smiling, Karamazov?"
> Relative «который» governed by «из»: «из которой» — "out of which" — shows «который» agreeing in gender/number with «штука» (feminine) but taking the genitive its own preposition «из» demands. The idiom «сделать из мухи слона» (make an elephant out of a fly) lurks behind «целого слона… сочинили».
> «развязно» — breezily, too freely: «развязно» means with an over-easy, cheeky, unbuttoned manner — a faintly disapproving word. It pins Kolya's affected casualness precisely: not relaxed but performing relaxation.
> «харя» — an ugly mug: «харя» is coarse, contemptuous slang for a face — "mug, kisser." Paired with «глупая, круглая», it lets Kolya look down on the very «народ» (common people) he claims in the next breath to love and never spurn — a self-betraying irony.
> «изволите» — mock-deferential auxiliary: «изволить» + infinitive is an archaic, ultra-polite "to deign / be so good as to." «изволите смеяться» — "you are pleased to laugh" — is heavy with irony in Kolya's mouth: a precocious boy reaching for adult formality, half-flattering, half-needling Alyosha.
> Perfective past «отстали» — a completed state: «отстали» (perfective past of «отстать», to fall behind / grow apart) names the accomplished fact, not a process: "we have grown apart from the people." «от народа» is genitive after «от». Kolya delivers it as a settled truth — «это аксиома».

— Нет, боже сохрани, я вас очень слушаю, — с самым простодушнейшим видом отозвался Алеша, и мнительный Коля мигом ободрился.  
"No, God forbid, I'm listening to you most attentively," Alyosha responded with the most ingenuous air, and the touchy Kolya was reassured in a flash.
> Double superlative «самым… -ейшим»: «простодушнейший» is a bookish superlative in -ейший ("most ingenuous"), here doubled with «самый» for emphasis — a redundant but expressive stacking. The phrase is in the instrumental «с… видом», "with [the most ingenuous] air."
> «мнительный» — touchy, over-suspicious: «мнительный» describes someone prone to reading slights and anxieties into things — "hypersensitive, touchy." The narrator's one word frames Kolya's whole performance: it is the insecurity behind the swagger that makes him «мигом ободрился» (cheered up in a flash).

— Моя теория, Карамазов, ясна и проста, — опять радостно заспешил он тотчас же. — Я верю в народ и всегда рад отдать ему справедливость, но отнюдь не балуя его, это sine qua… Да, ведь я про гуся. Вот обращаюсь я к этому дураку и отвечаю ему: «А вот думаю, о чем гусь думает». Глядит он на меня совершенно глупо: «А об чем, говорит, гусь думает?» — «А вот видишь, говорю, телега с овсом стоит. Из мешка овес сыплется, а гусь шею протянул под самое колесо и зерно клюет — видишь?» — «Это я оченно вижу, говорит». — «Ну так вот, говорю, если эту самую телегу чуточку теперь тронуть вперед — перережет гусю шею колесом или нет?» — «Беспременно, говорит, перережет», — а сам уж ухмыляется во весь рот, так весь и растаял. «Ну так пойдем, говорю, парень, давай». — «Давай, говорит». И недолго нам пришлось мастерить: он этак неприметно около узды стал, а я сбоку, чтобы гуся направить. А мужик на ту пору зазевался, говорил с кем-то, так что совсем мне и не пришлось направлять: прямо гусь сам собой так и вытянул шею за овсом, под телегу, под самое колесо. Я мигнул парню, он дернул и — к-крак, так и переехало гусю шею пополам! И вот надо ж так, что в ту ж секунду все мужики увидали нас, ну и загалдели разом: «Это ты нарочно!» — «Нет, не нарочно». — «Нет, нарочно!» Ну, галдят: «К мировому!» Захватили и меня: «И ты тут, дескать, был, ты подсоблял, тебя весь базар знает!» А меня действительно почему-то весь базар знает, — прибавил самолюбиво Коля. — Потянулись мы все к мировому, несут и гуся. Смотрю, а парень мой струсил и заревел, право, ревет как баба. А гуртовщик кричит: «Этаким манером их, гусей, сколько угодно передавить можно!» Ну, разумеется, свидетели.  
"My theory, Karamazov, is clear and simple," he hurried on again at once, joyfully. "I believe in the people and am always glad to do them justice, but without in the least pampering them — that's a sine qua… Well, but I was on about the goose. So I turn to this dolt and answer him: 'I'm wondering what the goose is thinking about.' He looks at me utterly stupidly: 'And what's the goose thinking about?' — 'You see,' I say, 'there's a cart standing there loaded with oats. Oats are trickling out of a sack, and the goose has stretched its neck right under the wheel and is pecking at the grain — see?' — 'I see that plain enough,' he says. — 'Well then,' I say, 'if that very cart were nudged forward just a touch right now — would the wheel cut through the goose's neck or not?' — 'It'd cut it through for sure,' he says, and he's already grinning from ear to ear, simply melting all over. 'Well, let's go then,' I say, 'fellow, come on.' — 'Come on,' he says. And it didn't take us long to set up: he stationed himself near the bridle, all casual-like, and I at the side, to steer the goose. And just at that moment the peasant happened to be gawking off, talking with somebody, so that I didn't even have to do any steering: the goose stretched its own neck out after the oats, all on its own, under the cart, right under the wheel. I gave the fellow a wink, he gave a tug and — c-crack, and the wheel ran clean over the goose's neck, snapping it in two! And wouldn't you know it, at that very second all the peasants saw us, and they set up a clamor all at once: 'You did that on purpose!' — 'No, not on purpose.' — 'Yes, on purpose!' Well, they're bawling: 'To the justice of the peace!' They hauled me in too: 'You were in on it, you helped, the whole market knows you!' And indeed the whole market does know me somehow," Kolya added with self-importance. "So off we all trooped to the justice, and they carry the goose along too. I look, and my fellow has lost his nerve and started bawling — really, he's blubbering like a woman. And the drover shouts: 'In a way like that you could crush as many of them, of these geese, as you please!' Well, of course, there are witnesses."
> Negated gerund «не балуя»: «балуя» is the present gerund of «баловать» (to pamper), here negated: "without pampering them." A negated «деепричастие» neatly renders English "without doing X," attendant on the main clause and sharing its subject «я».
> «оченно» — peasant for «очень»: «оченно» is a non-standard, rural pronunciation of «очень» ("very"). Dostoevsky uses such spellings to voice the «парень»'s class and speech against Kolya's bookish Russian — the whole scene is a comedy of registers.
> «беспременно» — folk «непременно»: «беспременно» is a colloquial, substandard form of «непременно» ("without fail, certainly"). Another marker of the lad's untutored speech as he assures Kolya the wheel will "для sure" sever the goose's neck.
> «сам собой» — of its own accord: «сам собой» (instrumental of «сам» + «себя») means "of its own accord, by itself." The goose obligingly stretches out its own neck «сам собой», so the boys need not even steer — a darkly comic touch of the victim's complicity.
> «загалдели» — broke into a hubbub: «загалдеть» joins the inceptive prefix за- (begin to) to «галдеть» (to jabber, make an uproar). The single verb captures the peasants all suddenly bawling at once — «разом» — and the prefix за- (cf. «заревел», «зазевался» nearby) is the chapter's workhorse for sudden onsets.
> «дескать» — reported-speech marker: «дескать» is a particle flagging that the words are someone else's, reported with a shade of skepticism or distance — roughly "they say / supposedly." Here it colors the peasants' accusation «и ты тут был» as hearsay Kolya relays.
> «гуртовщик» — a cattle-drover: A «гуртовщик» drives a «гурт», a herd or drove of animals (here geese) to market. The owner of the geese, not a peasant of the square, he is the one who must be paid a rouble for the slaughtered bird.

Мировой мигом кончил: за гуся отдать гуртовщику рубль, а гуся пусть парень берет себе. Да впредь чтобы таких шуток отнюдь не позволять себе. А парень всё ревет как баба: «Это не я, говорит, это он меня наустил», — да на меня и показывает. Я отвечаю с полным хладнокровием, что я отнюдь не учил, что я только выразил основную мысль и говорил лишь в проекте. Мировой Нефедов усмехнулся, да и рассердился сейчас на себя за то, что усмехнулся: «Я вас, — говорит мне, — сейчас же вашему начальству аттестую, чтобы вы в такие проекты впредь не пускались, вместо того чтобы за книгами сидеть и уроки ваши учить». Начальству-то он меня не аттестовал, это шутки, но дело действительно разнеслось и достигло ушей начальства: уши-то ведь у нас длинные! Особенно поднялся классик Колбасников, да Дарданелов опять отстоял. А Колбасников зол теперь у нас на всех, как зеленый осел. Ты, Илюша, слышал, он ведь женился, взял у Михайловых приданого тысячу рублей, а невеста рыловорот первой руки и последней степени. Третьеклассники тотчас же эпиграмму сочинили:  
"The justice settled it in a flash: pay the drover a rouble for the goose, and let the fellow keep the goose for himself. And in future, kindly do not allow yourself any such jokes. But the fellow keeps on bawling like a woman: 'It wasn't me,' he says, 'he put me up to it' — and points at me. I answer with complete composure that I had done no instructing whatever, that I had merely expressed a basic idea and was speaking only in the abstract. The justice, Nefyodov, smirked, and then got angry with himself for smirking: 'I'll report you,' he says to me, 'this very minute to your school authorities, so that you don't go in for such schemes again, instead of sitting over your books and learning your lessons.' He never did report me to the authorities — that was all talk — but the matter did get about and reached the ears of the authorities: our authorities have long ears! Kolbasnikov the classicist in particular made a fuss, but Dardanelov stood up for me again. And Kolbasnikov is furious now with everyone here, like a green donkey. Did you hear, Ilyusha — he's gone and got married, took a thousand roubles' dowry off the Mikhailovs, and the bride is an ugly mug of the first water and the lowest degree. The third-formers at once composed an epigram:"
> «чтобы» + infinitive as a stern injunction: In the magistrate's ruling «чтобы… отнюдь не позволять себе таких шуток» — "and in future not to allow oneself such jokes" — «чтобы» introduces a willed, prescribed outcome rather than a plain fact. «отнюдь не» is an emphatic "by no means."
> «наустить» — to put up to, incite: «наустить» ("to egg on, instigate") is a now-rare, bookish-archaic verb. The frightened «парень» uses it to shift blame — "he put me up to it" — while Kolya loftily answers that he merely «выразил основную мысль», expressed a basic idea "in the abstract."
> Dative «начальству» — report to whom: «вашему начальству» is dative — the party reported to. «начальство» is a collective neuter ("the authorities, one's superiors"); the clitic «-то» in «начальству-то он меня не аттестовал» topicalizes it: "as for reporting me to the authorities, he didn't."
> «уши длинные» + particles «-то» and «ведь»: "Our ears are long" — i.e. word travels fast in a small town. The clitic «-то» foregrounds «уши» as the known topic, and «ведь» appeals to shared knowledge ("you know, after all"). Two tiny particles do the work English needs a whole aside for.
> «рыловорот» — a hideous mug: «рыловорот» is grotesque coinage from «рыло» (snout, an insulting "face"): an utterly ugly creature. The mock-bureaucratic flourish «первой руки и последней степени» ("of the first water and lowest degree") parodies official ranking language for comic abuse of Kolbasnikov's bride.

Поразила весть третьеклассников, Что женился неряха Колбасников.  
The third-formers were struck by the news / That slovenly Kolbasnikov had wed.
> Inversion «Поразила весть» for the couplet: The schoolboy epigram fronts the verb «поразила» before its subject «весть» ("the news struck…"), an inversion that serves the rhyme «третьеклассников / Колбасников» and gives a mock-solemn ring. «что женился» (perfective: he got married, completed) supplies the comic news.
> «неряха» — a slovenly person: «неряха» is a common-gender noun for a slob — untidy, unkempt — applied here mockingly to the bridegroom Kolbasnikov. Its placement before the rhyme word lands the schoolboys' insult.

Ну и там дальше, очень смешно, я тебе потом принесу.  
"Well, and so on, it's very funny, I'll bring it to you later."
> Perfective future «принесу»: «принесу» is the simple (perfective) future of «принести» — "I will bring [the rest of the epigram] later." Conjugated like a present yet meaning a single completed future act; «тебе» is the dative recipient.

Я про Дарданелова ничего не говорю: человек с познаниями, с решительными познаниями. Этаких я уважаю и вовсе не из-за того, что меня отстоял…  
"I say nothing against Dardanelov: he's a man of real learning, of solid learning. Men like that I respect, and not at all because he stood up for me…"
> «познания» — (real) learning: «познания» (plural) means acquired knowledge, erudition. Kolya's repetition with «решительными» ("decided, solid") underscores his grudging respect for Dardanelov — "a man of learning, of real learning." The instrumental «с… познаниями» describes the man's quality.
> Fronted object «этаких» for emphasis: «этаких» (genitive/accusative of the colloquial «этакий», "such as these") is moved to the front of «я уважаю» — "men like that I respect." Free word order lets Kolya throw the contrast forward; «этакий» is a homier, more expressive «такой».

— Однако ж ты сбил его на том, кто основал Трою! — ввернул вдруг Смуров, решительно гордясь в эту минуту Красоткиным.  
"Still, you caught him out over who founded Troy!" Smurov suddenly put in, decidedly proud of Krasotkin at that moment.
> «сбить» — to trip up, catch out: «сбить (кого-то)» literally "to knock off" comes to mean tripping someone up in an argument or quiz — catching them out. Smurov's «ты сбил его на том, кто основал Трою» credits Kolya with catching out the teacher Dardanelov on who founded Troy, the sore point of the whole episode.
> Gerund «гордясь» + instrumental object: «гордясь» is the present gerund of the -ся verb «гордиться» (to be proud of), which governs the instrumental: «Красоткиным» ("proud of Krasotkin"). The gerund renders Smurov's pride as the attendant emotion behind his interjection «ввернул».
> «ввернуть» — to slip in (a remark): «ввернуть» (literally "to screw in") is idiomatic for slipping a word neatly into a conversation. It catches Smurov's well-timed jab — naming Krasotkin (Kolya's surname) just as Kolya is preening over Dardanelov.

Очень уж ему понравился рассказ про гуся.  
He had liked the story about the goose enormously.
> Dative experiencer with «понравился»: «нравиться/понравиться» is built dative-first: the liked thing is the grammatical subject and the liker stands in the dative — «ему понравился рассказ» = "the story pleased him" → "he liked the story." The particle «уж» intensifies «очень»: he liked it ever so much.

— Неужто так и сбили-с? — льстиво подхватил штабс-капитан. — Это про то, кто основал Трою-с? Это мы уже слышали, что сбили-с. Илюшечка мне тогда же и рассказал-с…  
"Did he really catch you out, sir?" the captain chimed in flatteringly. "That's about who founded Troy, sir? We already heard you'd been caught out, sir. Ilyushechka told me about it that very time, sir…"
> The deferential clitic «-с»: The captain peppers every clause with «-с», a contraction of «сударь» ("sir") once glued to words to signal servile politeness. This «слово-ер-с» marks the lowly штабс-капитан's fawning manner toward the boy Kolya and is a vivid period social tic.
> «подхватить» — to chime in eagerly: «подхватить» (lit. "to catch up") means to take up a remark and run with it, here «льстиво» (flatteringly). The captain pounces on Troy as a way to ingratiate himself, repeated for several speakers («подхватил и Илюшечка») as the boys pile on.
> «Илюшечка» — a tender diminutive: «Илюшечка» stacks the affectionate suffix -ечк- onto Ilyusha's already diminutive name — a doubly endearing form a doting father would use for his dying son. The naming ladder (Илья → Илюша → Илюшечка) is itself characterization of tenderness.

— Он, папа, всё знает, лучше всех у нас знает! — подхватил и Илюшечка, — он ведь только прикидывается, что он такой, а он первый у нас ученик по всем предметам…  
"He knows everything, papa, he knows more than any of us!" Ilyushechka chimed in too. "He only pretends to be like that, but he's the top pupil among us in every subject…"
> «лучше всех» — comparative as superlative: The invariable comparative «лучше» (suppletive from «хороший»/«хорошо») plus the genitive «всех» ("than all") makes the everyday Russian superlative: "knows better than anyone, knows best." Ilyusha's hero-worship needs no «самый».
> Particle «ведь» + reflexive «прикидывается»: «ведь» appeals to shared understanding — "he only pretends, you know." «прикидывается» is a -ся verb ("to feign, put it on"); the reflexive here is the "present oneself as" middle use, fitting Ilyusha's loving insistence that Kolya's pose is just a pose.

Илюша с беспредельным счастием смотрел на Колю.  
Ilyusha gazed at Kolya with boundless happiness.
> Instrumental of manner «с… счастием»: «с беспредельным счастием» — "with boundless happiness" — is the instrumental of accompanying manner. Note the bookish neuter «счастием» (modern «счастьем»), the older -ие/-ье doublet that lends the line a slightly elevated cast.

— Ну это о Трое вздор, пустяки. Я сам этот вопрос считаю пустым, — с горделивою скромностью отозвался Коля.  
"Well, that business about Troy is nonsense, trifles. I consider the question an empty one myself," Kolya responded with proud modesty.
> Archaic instrumental ending «-ою»: «горделивою скромностью» — "with proud modesty" — shows the feminine instrumental in the longer literary form «-ою» (modern «-ой»). Dostoevsky favors it for rhythm and period flavor; «горделивый» is a faintly elevated «гордый».
> Predicate instrumental «пустым»: After «считать» (to consider X to be Y) the predicate adjective takes the instrumental: «считаю вопрос пустым» — "I consider the question empty." This is the same instrumental-of-the-predicate that follows «быть/стать»; the verb frames it as an assigned judgment.

Он уже успел вполне войти в тон, хотя, впрочем, был и в некотором беспокойстве: он чувствовал, что находится в большом возбуждении и что о гусе, например, рассказал слишком уж от всего сердца, а между тем Алеша молчал всё время рассказа и был серьезен, и вот самолюбивому мальчику мало-помалу начало уже скрести по сердцу: «Не оттого ли де он молчит, что меня презирает, думая, что я его похвалы ищу? В таком случае, если он осмеливается это думать, то я…»  
He had by now fully recovered his tone, though he was, in fact, in some uneasiness: he felt that he was in a state of great excitement and that he had told the goose story, for instance, too much from the bottom of his heart — and meanwhile Alyosha had stayed silent the whole time, and was grave, and so, little by little, it began to gnaw at the self-loving boy's heart: "Isn't he silent because he despises me, thinking I'm fishing for his praise? In that case, if he dares to think such a thing, then I…"
> Perfective «успел войти» — managed to get into: «успел вполне войти в тон» — "had by now fully got into his stride/tone." «успеть» (perfective, "to manage in time") + perfective infinitive «войти» stresses a completed achievement; the idiom «войти в тон» means to hit one's groove in speaking.
> Impersonal «начало скрести по сердцу»: «скрести по сердцу» ("to scrape at the heart") is run impersonally with neuter «начало»: roughly "something began to gnaw at his heart." The subjectless, neuter-singular framing is classic Russian for a feeling that wells up of itself — here the boy's self-loving unease.
> Particle «ли» in an anxious self-question: Kolya's inner monologue uses «не… ли» ("isn't it because…?") to frame a tense yes/no question to himself, with «оттого… что» giving the cause. The literary «ли» raises the register of his fretting above plain question intonation.
> «де» — archaic reported-speech particle: «де» (in «не оттого ли де…») is an old colloquial particle marking reported or supposed speech, kin to «дескать» and «мол». It tinges Kolya's imagined thought as something half-quoted, a self-conscious literary mannerism of the boy's interior voice.
> «если… то…» trailing off into threat: «если он осмеливается это думать, то я…» — "if he dares think that, then I…" — is a real conditional (indicative, no «бы»): a present condition with the apodosis left hanging. The unfinished «то я…» dramatizes wounded pride that can't yet name its revenge.

— Я считаю этот вопрос решительно пустым, — отрезал он еще раз горделиво.  
"I consider the question decidedly an empty one," he cut in once more, proudly.
> «отрезать» — to snap out, cut off: «отрезать» literally "to cut off," used of speech, means to say something curtly and conclusively — "he snapped." The verb stages Kolya's brusque repetition of his verdict on Troy, brooking no reply.

— А я знаю, кто основал Трою, — вдруг проговорил совсем неожиданно один доселе ничего почти еще не сказавший мальчик, молчаливый и видимо застенчивый, очень собою хорошенький, лет одиннадцати, по фамилии Карташов.  
"And I know who founded Troy," one boy who had until then said almost nothing suddenly declared, quite unexpectedly — a quiet and evidently shy boy, very good-looking, about eleven years old, Kartashov by name.
> Past active participle «не сказавший»: «ничего почти еще не сказавший» is a past active participle («сказавший», from perfective «сказать») wrapping a whole который-clause into one pre-noun modifier: "a boy who had until then said almost nothing." Note the negative concord «ничего… не сказавший». «доселе» ("hitherto") is bookish-archaic.
> «по фамилии» — by surname: «по фамилии Карташов» is the standard formula for introducing a character "by the name (surname) of Kartashov." «по» here takes the dative «фамилии». The narrator catalogues the shy boy with almost census-like precision — age, looks, surname, seat by the door.
> «хорошенький» + «собою» — pretty to look at: «хорошенький» is the affectionate diminutive of «хороший», here "good-looking, pretty." «собою» (instrumental of «себя») in «хорош собою» specifies "in himself, in appearance" — a fixed idiom for being nice-looking.

Он сидел у самых дверей.  
He was sitting right by the door.
> «у самых дверей» — right by the door: «у» + genitive «дверей» locates him "by the door"; «самых» ("the very") intensifies to "right by." «дверей» is genitive plural of «дверь», a soft third-declension feminine — Russian often uses the plural «двери» for a single doorway.

Коля с удивлением и важностию поглядел на него.  
Kolya looked at him with astonishment and self-importance.
> Archaic instrumental «важностию»: «с удивлением и важностию» — "with astonishment and self-importance" — pairs two instrumentals of manner. «важностию» keeps the old bookish ending «-ию» for «-ью» (modern «важностью»), a solemn period touch ironically underscoring Kolya's pompous reaction.

Дело в том, что вопрос: «Кто именно основал Трою?» — решительно обратился во всех классах в секрет, и чтобы проникнуть его, надо было прочесть у Смарагдова. Но Смарагдова ни у кого, кроме Коли, не было.  
The fact was that the question — "Who exactly founded Troy?" — had become a positive secret throughout all the classes, and to penetrate it one had to read Smaragdov. But no one besides Kolya had Smaragdov.
> «надо было» — impersonal necessity: «надо было прочесть» is the subjectless necessity construction: invariable «надо» + the perfective infinitive «прочесть» ("one had to read"). «чтобы проникнуть его» gives the purpose ("in order to penetrate it"). No nominative subject appears — the obligation simply hangs over everyone.
> Genitive of negation «Смарагдова… не было»: «Смарагдова… не было» puts the absent thing in the genitive with «не было» — the obligatory genitive of negated existence. «ни у кого… кроме Коли» ("with no one but Kolya") layers on negative concord with «ни». A textbook "nobody had it" built from two negations.

И вот раз мальчик Карташов потихоньку, когда Коля отвернулся, поскорей развернул лежащего между его книгами Смарагдова и прямо попал на то место, где говорилось об основателях Трои.  
And so one day the boy Kartashov, on the sly, when Kolya had turned away, hurriedly opened the Smaragdov lying among his books and landed straight on the very passage that spoke of the founders of Troy.
> Present active participle «лежащего»: «лежащего между его книгами Смарагдова» uses the present active participle «лежащий» (from «лежать», to lie) declined to agree with animate-treated «Смарагдова» (acc.=gen.): "the Smaragdov [that was] lying among his books." A book named for its author is declined like a person.
> Perfective «отвернулся» — a single completed turn: «отвернулся» (perfective past of the -ся verb «отвернуться», to turn away) marks the discrete moment the chance opened. The reflexive -ся here is a change-of-orientation "middle"; against it the next perfectives «развернул… попал» drive the furtive episode forward event by event.

Случилось это довольно уже давно, но он всё как-то конфузился и не решался открыть публично, что и он знает, кто основал Трою, опасаясь, чтобы не вышло чего-нибудь и чтобы не сконфузил его как-нибудь за это Коля.  
This had happened quite a while ago, but he kept somehow getting flustered and couldn't bring himself to declare publicly that he too knew who had founded Troy, afraid that something might come of it and that Kolya might somehow shame him for it.
> Apprehensive «чтобы… не» after «опасаться»: Verbs of fearing take «чтобы… не» + past form: «опасаясь, чтобы не вышло чего-нибудь… не сконфузил его… Коля» — "afraid that something might come of it and that Kolya might somehow shame him." The «не» is expletive (fearing that X happen), not a true negation.
> Imperfective «конфузился» vs perfective «сконфузил»: The same root in both aspects sits side by side: imperfective «конфузился» ("kept getting flustered," an ongoing state) against the perfective «сконфузил» ("might shame [once]") inside the fear-clause. A neat illustration of how the prefix с- perfectivizes and the aspects divide labor.

А теперь вдруг почему-то не утерпел и сказал.  
But now, for some reason, he suddenly couldn't hold back and said it.
> «не утерпеть» — couldn't hold back: «утерпеть» (perfective, "to endure, hold out") appears almost only under negation: «не утерпел» = "he couldn't help himself, couldn't resist." The perfective marks the single moment his self-restraint broke and the secret burst out.

Да и давно ему хотелось.  
And he had been longing to for a long time.
> Impersonal «ему хотелось» — he'd been longing: «ему хотелось» is the dative-experiencer construction with impersonal «хотелось» ("it had long been wished by him" → "he had been longing"). The reflexive «хотеться» frames desire as something that happens to the person, not something he actively wills — a recurring Dostoevskian inwardness.

— Ну, кто же основал? — надменно и свысока повернулся к нему Коля, уже по лицу угадав, что тот действительно знает и, разумеется, тотчас же приготовившись ко всем последствиям.  
"Well, who did found it?" Kolya turned to him haughtily and condescendingly, already guessing from his face that he really did know, and, of course, preparing himself at once for all the consequences.
> Two perfective gerunds in a chain: «угадав» and «приготовившись» are perfective past gerunds (in -в / -вшись) naming prior, completed actions attendant on «повернулся»: having guessed from his face, and having prepared himself. The -ся in «приготовившись» rides along into the gerund. Stacked gerunds are a signature of the elevated narrative style.
> Particle «же» pressing the question: «кто же основал?» — "well, who did found it?" The particle «же» leans on «кто» to add impatient insistence, a challenge thrown down. English must reach for stress or "on earth" to match what this one syllable carries.
> «свысока» — from on high, condescendingly: «свысока» (literally "from a height") means looking down on someone, with condescension; paired with «надменно» (haughtily) it doubles Kolya's lordly air toward little Kartashov. The adverb fuses «с» + «высока» into one word.

В общем настроении произошел, что называется, диссонанс.  
Into the general mood there came what is called a dissonance.
> «что называется» — what they call: «что называется» is a fixed parenthetical, "what's called, so to speak," flagging the next word as a borrowed or fashionable term. Here it apologizes for the French/musical «диссонанс» (dissonance), gently mocking the narrator's own reach for a grand word about a schoolroom spat.

— Трою основали Тевкр, Дардан, Иллюс и Трос, — разом отчеканил мальчик и в один миг весь покраснел, так покраснел, что на него жалко стало смотреть.  
"Troy was founded by Teucer, Dardanus, Ilus, and Tros," the boy rapped out all at once, and in an instant flushed all over, flushed so deeply that it was painful to look at him.
> «отчеканить» — to rap out, enunciate sharply: «отчеканить» (from «чеканить», to stamp coin) means to deliver words crisply and distinctly, as if struck on a die. Twice in the scene («разом отчеканил», later «строго отчеканил») it marks emphatic, almost mechanical precision of speech.
> «так… что» — result clause: «так покраснел, что на него жалко стало смотреть» — "flushed so [deeply] that it became painful to look at him." «так… что» links intensity to result; the consequence is impersonal («жалко стало смотреть», "it grew pitiful to look"), a feeling with no subject.

Но мальчики все на него глядели в упор, глядели целую минуту, и потом вдруг все эти глядящие в упор глаза разом повернулись к Коле.  
But the boys all stared straight at him, stared for a whole minute, and then suddenly all those staring eyes turned at once to Kolya.
> Present active participle «глядящие»: «глядящие в упор глаза» — "the eyes staring point-blank" — is a present active participle used attributively before its noun, agreeing in nominative plural. Dostoevsky repeats «глядели в упор» then condenses it into the participle, intensifying the massed, fixed stare.
> «в упор» — point-blank, straight at: «в упор» means at very close range, straight on — used of a gunshot fired "point-blank" and, as here, of a fixed, unflinching stare. The phrase makes the boys' collective gaze almost a physical pressure that then swings «разом» (all at once) onto Kolya.

Тот с презрительным хладнокровием всё еще продолжал обмеривать взглядом дерзкого мальчика.  
He, with contemptuous composure, went on measuring the impudent boy with his gaze.
> Demonstrative «тот» as "he, the latter": «Тот» opens the sentence standing in for Kolya — the "far" demonstrative used to track a referent across sentences ("he, the aforementioned"). This is how Russian's free word order keeps participants straight: «тот» picks Kolya out against «дерзкого мальчика».
> «обмеривать взглядом» — to size up with a look: «обмеривать (кого-то) взглядом» is to run one's eyes over someone measuringly, sizing them up — «взглядом» in the instrumental as the means. «с презрительным хладнокровием» ("with contemptuous composure") completes Kolya's chilly, appraising hauteur.

— То есть как же это они основали? — удостоил он наконец проговорить, — да и что значит вообще основать город или государство? Что ж они: пришли и по кирпичу положили, что ли?  
"That is, how exactly did they found it?" he deigned at last to pronounce. "And what does it even mean to found a city or a state? What of it — did they come along and lay it down brick by brick, or what?"
> «удостоить» + infinitive — deigned to: «удостоил наконец проговорить» — "he at last deigned to utter." «удостоить» ("to honor, vouchsafe") + perfective infinitive drips condescension, the narrator lending Kolya's reluctant reply an ironically lofty coloring.
> Distributive «по кирпичу» + tag «что ли»: «по кирпичу» uses distributive «по» + dative — "a brick at a time, brick by brick." The sneering tag «что ли» ("or what?") turns the question dismissive. Together they mock the very idea of literally "founding" a city.

Раздался смех.  
Laughter rang out.
> Perfective «раздался» with end-weight subject: «Раздался смех» — verb-first, subject last: "laughter rang out." The perfective «раздаться» (-ся middle, "to resound") marks a single burst, and the inversion puts the new information — the laughter itself — in the stressed final position.

Виноватый мальчик из розового стал пунцовым.  
The guilty boy went from pink to crimson.
> «стать» + predicate instrumental «пунцовым»: «стал пунцовым» — "turned crimson" — shows «стать» (to become) taking its predicate in the instrumental «пунцовым», against «из розового» ("from pink," genitive after «из»). The color-shift from pink to deep crimson tracks the boy's mounting humiliation.
> «пунцовый» — deep crimson: «пунцовый» (from French ponceau) is a vivid, saturated red — the flush of acute embarrassment, stronger than «розовый» (pink) or «красный». Dostoevsky grades the blush precisely: «виноватый мальчик из розового стал пунцовым».

Он молчал, он готов был заплакать.  
He was silent, he was ready to burst into tears.
> Short adjective «готов» + perfective infinitive: «готов был заплакать» — "he was ready to burst into tears." «готов» is the predicative short form of «готовый» (masc.), used only as a predicate; the inceptive perfective «заплакать» ("to start crying") names the brink he stands on.

Коля выдержал его так еще с минутку.  
Kolya held him like that for another little minute.
> Diminutive «минутку» softening the time: «с минутку» — "for a little minute, for a moment or so" — uses the diminutive «минутка» to make the span feel small and casual, with «с» + accusative giving approximate duration. The diminutive here is of measure, not endearment.
> «выдержать (взглядом)» — to hold someone under one's gaze: «Коля выдержал его» continues «обмеривать взглядом»: Kolya "held him" — kept the boy pinned under his stare a moment longer. «выдержать» (perfective, "to hold out, sustain") here is the deliberate prolonging of a power play.

— Чтобы толковать о таких исторических событиях, как основание национальности, надо прежде всего понимать, что это значит, — строго отчеканил он в назидание. — Я, впрочем, не придаю всем этим бабьим сказкам важности, да и вообще всемирную историю не весьма уважаю, — прибавил он вдруг небрежно, обращаясь уже ко всем вообще.  
"To hold forth about such historical events as the founding of a nationality, one must first of all understand what that means," he rapped out sternly, by way of instruction. "I, for my part, attach no importance to all these old wives' tales, and in general I don't think very much of world history," he added suddenly and offhandedly, now addressing them all in general.
> «чтобы» + infinitive of purpose, no subject: «Чтобы толковать о… событиях… надо… понимать» — "To hold forth about such events one must understand…" Sentence-initial «чтобы» + infinitive states a purpose, answered by impersonal «надо» + infinitive. The whole maxim is subjectless, in Kolya's sententious lecturing key.
> Genitive «важности» under negation: «не придаю… важности» — the object «важность» goes genitive under negation ("attach no importance"), a typical genitive-of-negation with the abstract object of «придавать». «всем этим бабьим сказкам» is the dative governed by «придавать (чему)».
> «бабьи сказки» — old wives' tales: «бабьи сказки» ("women's/old-wives' tales") is dismissive: «бабий» is the adjective from «баба» (peasant woman, often pejorative), so the phrase means foolish, unworthy fables. Kolya lumps all of «всемирную историю» under this contempt, posing as the hard-headed rationalist.

— Это всемирную-то историю-с? — с каким-то вдруг испугом осведомился штабс-капитан.  
"World history, sir?" the captain inquired with a kind of sudden alarm.
> Topic clitic «-то» + deferential «-с»: The captain's «всемирную-то историю-с?» loads two particles onto the phrase: «-то» foregrounds "world history" as the astonishing topic ("world history, of all things?"), and the servile «-с» (← сударь) tacks on "sir." His alarm is wholly built out of clitics.

— Да, всемирную историю. Изучение ряда глупостей человеческих, и только. Я уважаю одну математику и естественные, — сфорсил Коля и мельком глянул на Алешу: его только одного мнения он здесь и боялся.  
"Yes, world history. The study of a series of human follies, and nothing more. I respect mathematics alone, and the natural sciences," Kolya put on airs, and glanced fleetingly at Alyosha: his was the only opinion here that he feared.
> Stacked genitives «ряда глупостей»: «Изучение ряда глупостей человеческих» chains genitives: "the study (of) a series (of) follies." «ряда» (gen. sg. of «ряд», a series) governs «глупостей» (gen. pl.); «человеческих» agrees. The postposed adjective «человеческих» ("human") gives a faintly aphoristic, elevated ring.
> Genitive after «бояться» + fronting: «его… мнения… он… боялся» — «бояться» (a -ся verb that takes its object in the genitive) governs «мнения»; «его только одного» is fronted for emphasis: "his opinion alone he feared." The reordering throws the whole weight onto Alyosha as the one judge that matters to Kolya.
> «сфорсить» — to show off, put on swagger: «сфорсить» (from «форсить», colloquial "to swank, show off," via French force) means to make a display, put on airs. The narrator catches Kolya posturing even as he sneaks an anxious sidelong glance at Alyosha — the bravado and the insecurity in one line.

Но Алеша всё молчал и был всё по-прежнему серьезен. Если бы сказал что-нибудь сейчас Алеша, на том бы оно и покончилось, но Алеша смолчал, а «молчание его могло быть презрительным», и Коля раздражился уже совсем.  
But Alyosha still kept silent and was still grave as before. Had Alyosha said something just then, it would have ended right there, but Alyosha held his tongue, and "his silence might be contemptuous," and Kolya was thoroughly irritated now.
> Counterfactual conditional with «бы»: «Если бы сказал что-нибудь… на том бы оно и покончилось» is a contrary-to-fact conditional: past-form verbs + «бы» in both clauses ("had Alyosha said something, it would have ended there"). The mobile «бы» leans on «на том» in the main clause. Then plain past «смолчал» reports what actually happened.
> Predicate instrumental «презрительным»: «могло быть презрительным» — after «быть» the predicate adjective takes the instrumental: "[his silence] might be contemptuous." The quoted phrase is Kolya's own anxious thought reported as free indirect speech, the quotation marks marking the boy's inner voice.

— Опять эти классические теперь у нас языки: одно сумасшествие, и ничего больше… Вы опять, кажется, не согласны со мной, Карамазов?  
"And then there are these classical languages we have nowadays: sheer madness, and nothing more… You seem to disagree with me again, Karamazov?"
> Short adjective «согласны» as predicate: «не согласны» is the short-form predicate adjective «согласный» (plural, agreeing with polite «Вы»): "you are not in agreement." Short adjectives are the normal way to predicate states like «согласен/согласна/согласны» — "I agree / she agrees / you agree."

— Не согласен, — сдержанно улыбнулся Алеша.  
"I do disagree," Alyosha smiled with restraint.
> «согласен» — masculine short adjective: Alyosha's reply «Не согласен» is the bare masculine short form: "[I'm] not in agreement" — i.e. "I do disagree." The pronoun «я» is dropped, the short adjective alone carrying the whole answer, gently and economically contradicting Kolya.

— Классические языки, если хотите всё мое о них мнение, — это полицейская мера, вот для чего единственно они заведены, — мало-помалу начал вдруг опять задыхаться Коля, — они заведены потому, что скучны, и потому, что отупляют способности. Было скучно, так вот как сделать, чтоб еще больше было скуки? Было бестолково, так как сделать, чтобы стало еще бестолковее? Вот и выдумали классические языки. Вот мое полное о них мнение, и надеюсь, что я никогда не изменю его, — резко закончил Коля.  
"The classical languages, if you want my whole opinion of them, are a police measure — that's the sole reason they were brought in," Kolya suddenly began, little by little, to gasp for breath again. "They were brought in because they're tedious and because they dull the faculties. Things were tedious — so how to make them more tedious still? Things were senseless — so how to make them even more senseless? And so they thought up the classical languages. There you have my full opinion of them, and I hope I shall never change it," Kolya finished sharply.
> Impersonal «было скучно» + comparative: «Было скучно» / «было бестолково» are subjectless predicate constructions — neuter «было» + an adverb/short form for a general state ("things were tedious / senseless"). Kolya then twists them with comparatives «больше скуки», «бестолковее» ("more boredom… more senseless") into a sarcastic recipe.
> Short passive participle «заведены»: «заведены» is the short past passive participle of «завести» ("brought in, established"): «они заведены» — "they were instituted." It states a result, and «потому что» gives the (sneering) reason. Repeated «заведены… заведены» hammers Kolya's thesis.
> «отуплять» — to dull, make stupid: «отуплять» (from «тупой», dull/blunt; perfective «отупить») means to blunt or stupefy. «отупляют способности» — "they dull the faculties" — is the core of Kolya's polemic, the same charge he repeats as «для отупления способностей».

На обеих щеках его показалось по красной точке румянца.  
On both his cheeks a red spot of color had appeared.
> Distributive «по красной точке»: «На обеих щеках… показалось по красной точке румянца» — distributive «по» + dative «точке» means "a red spot on each [of the two cheeks]." «по» here distributes one item per cheek; «румянца» is the genitive "of color/blush." The detail betrays the agitation under Kolya's cool.

— Это правда, — звонким и убежденным голоском согласился вдруг прилежно слушавший Смуров.  
"That's true," Smurov, who had been listening intently, suddenly agreed in a ringing, convinced little voice.
> Past active participle «слушавший»: «прилежно слушавший Смуров» — "Smurov, who had been listening diligently" — is an imperfective past active participle («слушавший», from «слушать») used attributively, compressing a который-clause and conveying ongoing prior action up to the moment he speaks.
> Diminutive «голосок» — a little voice: «звонким… голоском» uses the diminutive «голосок» (from «голос») in the instrumental of manner: a small, ringing voice. The suffix conveys the boyish, eager piping of Smurov's quick agreement — affection and smallness at once.

— А сам первый по латинскому языку! — вдруг крикнул из толпы один мальчик.  
"And yet he's top of the class in Latin himself!" one boy suddenly shouted from the crowd.
> «по латинскому языку» — top in Latin: «первый по латинскому языку» — "first/top in Latin." «по» + dative «латинскому языку» expresses the subject one excels "in." The jeer skewers Kolya: the loudest despiser of the classical languages is himself the class's best Latinist.

— Да, папа, он сам говорит, а сам у нас первый по латинскому в классе, — отозвался и Илюша.  
"Yes, papa, he says all that, and he himself is top of our class in Latin," Ilyusha put in too.
> «сам… а сам» — and yet he himself: Ilyusha's «он сам говорит, а сам… первый» plays «сам» (intensive "himself") against the contrastive «а»: "he says it himself, and yet he himself is top." The repeated «сам» drives home the hypocrisy with no abstract word for it — pure syntactic point-scoring.

— Что ж такое? — счел нужным оборониться Коля, хотя ему очень приятна была и похвала. — Латынь я зубрю, потому что надо, потому что я обещался матери кончить курс, а по-моему, за что взялся, то уж делать хорошо, но в душе глубоко презираю классицизм и всю эту подлость… Не соглашаетесь, Карамазов?  
"What of it?" Kolya found it necessary to defend himself, though the praise was very pleasant to him. "I cram Latin because I have to, because I promised my mother I'd finish the course, and to my mind, once you've taken something on, you should do it well — but in my soul I deeply despise classicism and all this baseness… You don't agree, Karamazov?"
> Dative «ему» + short adjective «приятна»: «ему очень приятна была… похвала» — "the praise was very pleasant to him." The experiencer «ему» is dative, «похвала» the nominative subject, and «приятна» the feminine short adjective agreeing with it. A textbook dative-experiencer feeling-state.
> Correlative «за что… то» proverb: «за что взялся, то уж делать хорошо» — "whatever you've taken on, that you must do well." The relative «что» pairs with correlative «то» in a proverbial frame; «взялся» is the reflexive «взяться (за)» ("to take on, set about"). Kolya excuses his Latin-cramming as mere conscientiousness.
> «зубрить» — to cram, swot: «зубрить» is schoolboy slang for rote memorization, "to cram/swot" — drilling something mechanically without love for it. «Латынь я зубрю, потому что надо» perfectly frames Kolya's stance: contempt for the subject, diligence in the grind.

— Ну зачем же «подлость»? — усмехнулся опять Алеша.  
"Now why 'baseness'?" Alyosha smiled again.
> Particles «ну» and «же» softening a challenge: Alyosha's «Ну зачем же „подлость“?» opens with conversational «ну» and inserts «же» after «зачем» to gently press: "now why ‘baseness'?" The particles turn a flat question into a warm, probing nudge — Alyosha's characteristic mildness against Kolya's heat.

— Да помилуйте, ведь классики все переведены на все языки, стало быть, вовсе не для изучения классиков понадобилась им латынь, а единственно для полицейских мер и для отупления способностей. Как же после того не подлость?  
"Well, for pity's sake, the classics have all been translated into every language, so it stands to reason that it wasn't at all for the study of the classics that they needed Latin, but solely as a police measure and to dull the faculties. After all that, how is it not baseness?"
> Short passive participle «переведены»: «классики… переведены на все языки» — «переведены» is the short past passive participle of «перевести» (to translate): "the classics have [all] been translated." The short form + (implied) «быть» states the accomplished result on which Kolya builds his argument.
> «стало быть» + rhetorical «как же не»: «стало быть» ("so, it follows that") draws the conclusion, and «Как же после того не подлость?» is a rhetorical question — «как же не…» ("how is it not…?") with insistent «же», expecting full agreement. Kolya argues by foregone conclusion.
> «помилуйте» — "good heavens, come now": «Да помилуйте» (imperative of «помиловать», lit. "have mercy") is a fixed conversational exclamation of remonstrance: "for pity's sake, oh come now." Drained of its literal religious sense, it voices Kolya's exasperated appeal as he presses his case.

— Ну кто вас этому всему научил? — воскликнул удивленный наконец Алеша.  
"Now who taught you all this?" exclaimed Alyosha, astonished at last.
> Dative «этому всему» after «научить»: «научить (кого) (чему)» governs an accusative person and a dative thing: «вас… этому всему научил» — "taught you all this." «этому всему» is dative ("this whole thing"). Alyosha's astonished question quietly suggests the ideas are not Kolya's own.

— Во-первых, я и сам могу понимать, без научения, а во-вторых, знайте, вот это же самое, что я вам сейчас толковал про переведенных классиков, говорил вслух всему третьему классу сам преподаватель Колбасников…  
"In the first place, I can understand it for myself, without being taught, and in the second place, you should know that this very thing I've just been telling you about the translated classics was said aloud to the whole third form by the teacher Kolbasnikov himself…"
> Imperative «знайте» — "you should know": «знайте» is the polite/plural imperative of «знать», here not a true command but a discourse opener: "know this, let me tell you." Paired with «во-первых… во-вторых» it stages Kolya's reply as a numbered lecture, the schoolboy organizing his self-defense.
> End-weight subject «сам преподаватель Колбасников»: The object «вот это же самое, что я… толковал» is fronted and the subject «сам преподаватель Колбасников» held to the very end — the climactic reveal. Free word order lets Kolya save his trump (it was the teacher himself who said it) for the stressed final slot; «сам» = "himself."

— Доктор приехал! — воскликнула вдруг всё время молчавшая Ниночка.  
"The doctor has come!" Ninochka, who had been silent the whole time, suddenly exclaimed.
> Past active participle «молчавшая»: «всё время молчавшая Ниночка» — "Ninochka, who had been silent the whole time" — an imperfective past active participle (feminine «молчавшая», from «молчать») modifying her name, marking her long-held silence broken by the sudden cry «Доктор приехал!»
> «Ниночка» — diminutive of Нина: «Ниночка» is the tender diminutive of «Нина» (the captain's crippled daughter), the -очк- suffix conveying the family's gentle affection. The whole household is named in such loving small forms — Илюшечка, Ниночка, Маменька — a register of intimacy around the dying boy.

— Действительно, к воротам дома подъехала принадлежавшая госпоже Хохлаковой карета.  
Indeed, the carriage belonging to Madame Khokhlakova had driven up to the gates of the house.
> Participle «принадлежавшая» + dative complement: «принадлежавшая госпоже Хохлаковой карета» — "the carriage belonging to Madame Khokhlakova." The past active participle «принадлежавшая» (from «принадлежать», which governs the dative) takes «госпоже Хохлаковой» in the dative and agrees with «карета». A which-clause folded into one phrase.

Штабс-капитан, ждавший всё утро доктора, сломя голову бросился к воротам встречать его.  
The captain, who had been waiting for the doctor all morning, rushed headlong to the gates to meet him.
> Participle «ждавший» + genitive object: «ждавший всё утро доктора» — "who had been waiting all morning for the doctor." «ждать» typically takes the genitive of a non-specific awaited object, hence «доктора» (gen.). The imperfective past participle conveys the long, anxious vigil that erupts into «сломя голову бросился».
> «сломя голову» — headlong, at breakneck speed: «сломя голову» (literally "having broken one's head") is a frozen idiom built on an old gerund of «сломить»: it means rushing recklessly, headlong. The fossilized gerund survives only in this set phrase, capturing the captain's desperate dash to the gate.

Маменька подобралась и напустила на себя важности.  
Mama drew herself together and put on an air of importance.
> «Маменька» — old-fashioned, fond "Mama": «Маменька» is a tender, slightly archaic diminutive of «мама», the affectionate household name for the captain's simple-minded wife. Like «Илюшечка» and «Ниночка», it bathes the family in intimate small-forms even as the narrator gently notes her «напустила на себя важности» (put on airs).
> «напустить на себя» — to put on (an air): «напустить на себя важности» is an idiom: to assume an air, to give oneself importance ("важности" partitive genitive). The reflexive «на себя» ("onto oneself") makes the pose self-applied — the poor mother solemnly play-acting dignity for the doctor's visit.

Алеша подошел к Илюше и стал оправлять ему подушку.  
Alyosha went up to Ilyusha and began arranging his pillow for him.
> «стал» + imperfective infinitive — began to: «стал оправлять» — "began to arrange/smooth" — uses «стать» (perfective) + imperfective infinitive «оправлять» to mark the onset of an ongoing action. «ему» is the dative of interest ("for him"): Alyosha tends Ilyusha's pillow on his behalf.

Ниночка, из своих кресел, с беспокойством следила за тем, как он оправляет постельку.  
Ninochka, from her armchair, watched anxiously how he was setting the little bed to rights.
> «следить за тем, как…» — watched how: «следила за тем, как он оправляет постельку» — "watched [it], how he was setting the little bed to rights." «следить за» governs the instrumental «за тем», the correlative pointing ahead to the «как»-clause; imperfective «оправляет» keeps the action in process before her anxious eyes.
> Diminutive «постелька» — the little bed: «постелька», the diminutive of «постель» (bed/bedding), is heavy with pathos here: it is the sickbed of the dying boy, and the tender suffix carries Ninochka's anxious love. The chapter's title itself, «У Илюшиной постельки», uses this very diminutive.

Мальчики торопливо стали прощаться, некоторые из них пообещались зайти вечером.  
The boys began hurriedly saying their goodbyes, some of them promising to look in that evening.
> Reflexive «прощаться» / «пообещались»: «прощаться» ("to say goodbye to one another / take leave") is a reflexive -ся verb, the -ся here reciprocal/intransitive. «пообещались зайти» pairs the perfective «пообещаться» (promised, completed) with the perfective infinitive «зайти» (to drop in) — a single promised future visit.

Коля крикнул Перезвона, и тот соскочил с постели.  
Kolya called Perezvon, and the dog jumped down off the bed.
> Demonstrative «тот» tracking the dog: «Коля крикнул Перезвона, и тот соскочил» — «тот» ("and he/it") refers back to Perezvon the dog, keeping the referent clear across the «и». «соскочил» (perfective, "jumped down") + «с постели» (genitive after «с», off the bed) reports one clean completed leap.

— Я не уйду, не уйду! — проговорил впопыхах Коля Илюше, — я пережду в сенях и приду опять, когда уедет доктор, приду с Перезвоном.  
"I won't go away, I won't go!" Kolya said hurriedly to Ilyusha. "I'll wait it out in the entryway and come back again once the doctor has left — I'll come with Perezvon."
> Perfective future «не уйду» — emphatic refusal: «не уйду» is the perfective future of «уйти» (to leave), the simple future built right into the ending: "I will not go away." «уйти» is a prefixed verb of motion (у- + the unidirectional root), made perfective by the prefix; the doubling «не уйду, не уйду» vows it absolutely.
> Three perfective futures of arrival/departure: «пережду… приду… когда уедет» strings perfective simple futures: «переждать» (wait out), «прийти» (come, prefixed motion), «уехать» (drive off, prefixed motion). Russian uses the perfective future in the «когда»-clause too — "once the doctor has left" — where English needs a present-perfect.

Но уже доктор входил — важная фигура в медвежьей шубе, с длинными темными бакенбардами и с глянцевито выбритым подбородком.  
But the doctor was already coming in — an imposing figure in a bearskin coat, with long dark side-whiskers and a glossily shaven chin.
> Imperfective for an action in progress: «входил» is imperfective past — the doctor was in the very act of entering as the previous scene closed, not a single completed «вошёл». The adverb «уже» (already) underlines that the action was already under way.
> Strings of descriptive cases: The figure is built up out of prepositional phrases: «в … шубе» (prepositional, location/attire after «в») and «с … бакенбардами … с подбородком» (instrumental after «с», 'with'). Each preposition fixes the case of its noun.
> «бакенбарды» — side-whiskers: A period word (from German Backenbart) for the long sidewhiskers fashionable on 19th-century gentlemen; the plural is normal. They mark the doctor as a man of consequence and grooming.
> «медвежья шуба» — a bearskin coat: «шуба» is a heavy fur coat; «медвежья» (bear's) is a possessive-type adjective from «медведь». Such a coat signals wealth and self-importance — the whole sentence dresses the doctor as a «важная фигура».

Ступив через порог, он вдруг остановился, как бы опешив: ему, верно, показалось, что он не туда зашел: «Что это? Где я?» — пробормотал он, не скидая с плеч шубы и не снимая котиковой фуражки с котиковым же козырьком с своей головы.  
Stepping across the threshold, he suddenly stopped short, as though taken aback: it must have seemed to him that he had come to the wrong place. "What is this? Where am I?" he muttered, without sliding the coat from his shoulders or lifting from his head the sealskin cap with its sealskin visor.
> Perfective gerund: 'having stepped': «Ступив» is a perfective деепричастие (adverbial participle) in -в: a completed action prior to the main verb, sharing its subject — 'having stepped across the threshold, he…'. A hallmark of literary narration.
> Another gerund, softened by «как бы»: «опешив» is again a perfective gerund ('having been taken aback'); «как бы» ('as if, as though') hedges the narrator's reading of the doctor's face. The pairing 'as though having been startled' lets Dostoevsky describe an impression rather than assert a fact.
> Dative experiencer with «показалось»: «ему… показалось» is an impersonal construction: 'it seemed to him', with the experiencer in the dative «ему» and no nominative subject. The что-clause reports what seemed so.
> Negated imperfective gerunds + genitive of negation: «не скидая… не снимая» are imperfective present gerunds describing how he muttered — 'without sliding off… without taking off'. Under negation the objects slip into the genitive: «шубы» and «фуражки» (not accusative «шубу/фуражку»).
> «опешить» — to be taken aback: A colloquial perfective meaning to be momentarily stunned or thrown off balance. Here it captures the grand doctor's comic disorientation at finding himself in a hovel.
> «котиковый» — sealskin, repeated for emphasis: «котик» here is the fur seal, so «котиковый» = sealskin; «фуражка» is a peaked cap and «козырёк» its visor. The repetition 'sealskin cap with a sealskin visor too' — reinforced by the particle «же» — quietly mocks the doctor's ostentatious, all-matching finery.

Толпа, бедность комнаты, развешанное в углу на веревке белье сбили его с толку.  
The crowd, the poverty of the room, the washing hung out on a line in the corner threw him off entirely.
> Three subjects, one plural verb: A compound subject — «толпа, бедность, бельё» — governs the plural perfective «сбили». The verb stands last, after the heavy build-up of nominatives, a characteristic Russian topic-first, comment-last rhythm.
> Past passive participle as a modifier: «развешанное» is a past passive participle ('hung out, strung up') from «развешать», agreeing with neuter «бельё» and packing a whole relative clause — 'the washing that had been hung out on a line' — into one modifier.
> Idiom: «сбить с толку»: Literally 'to knock off the sense', the set phrase means to confuse, bewilder, throw someone off. «толк» (sense, point) survives almost only in such idioms.
> «бельё» — linen / laundry: A collective neuter noun for linen, underclothes, or washing. Hung on a line across the corner of a single room, it is one more stroke of the family's poverty.

Штабс-капитан согнулся перед ним в три погибели.  
The staff-captain bent double before him.
> Reflexive -ся: the bending happens to him: «согнулся» (from «согнуться») is a reflexive/middle verb: he bent himself double. The -ся marks the action as intransitive and turned back on the subject, where «согнул» would need an object to bend.
> Idiom: «в три погибели»: 'Bent in three deaths' — a vivid fixed expression for doubling right over, bowing or cringing as low as the body will go. Here it paints the staff-captain's grovelling servility before the great doctor.

— Вы здесь-с, здесь-с, — бормотал он подобострастно, — вы здесь-с, у меня-с, вам ко мне-с…  
"You are here, sir, here, sir," he muttered obsequiously, "you are here, sir, at my place, sir; it is to me you have come, sir..."
> Prepositions «у» and «к» governing case: «у меня» (genitive after «у») = 'at my place'; «ко мне» (dative after «к») = 'to me'. The two prepositions fix their pronoun's case and together sketch 'you've come here, to me, to my home'.
> «подобострастно» — obsequiously: An adverb from «подобострастие», fawning servility. Bookish and weighty, it names precisely the cringing, sir-ridden manner Snegirev adopts.

— Сне-ги-рев? — произнес важно и громко доктор. — Господин Снегирев — это вы?  
"Sne-gi-rev?" the doctor pronounced, gravely and loudly. "Mr. Snegirev — is that you?"
> Inversion: verb before subject: The speech tag puts verb and adverbs first, subject «доктор» last — «произнёс важно и громко доктор». Free word order lets the action and its weighty manner land before we are told who acts.
> Zero copula in the present: 'Mr. Snegirev — is that you?' has no verb 'to be': Russian omits the copula in the present, joining subject and predicate directly with «это». The dash marks the gap where English needs 'is'.

— Это я-с!  
"That is I, sir!"
> «Это я» — 'It is I': Identity is stated with bare «это» plus the nominative pronoun «я» and no copula — literally 'this — I'. The clinging «-с» again throws in the deferential 'sir'.

— А!  
"Ah!"

Доктор еще раз брезгливо оглядел комнату и сбросил с себя шубу.  
The doctor once more cast a fastidious glance around the room and threw off his coat.
> Two perfectives drive the action forward: «оглядел» (glanced over) and «сбросил» (threw off) are both perfective past: two single completed events in sequence, moving the scene forward against the imperfective background description that surrounds them.
> Reflexive pronoun «себя»: «с себя» = 'off himself', using the reflexive pronoun «себя» (which has no nominative) to point back to the subject. Distinct from the verbal clitic -ся, «себя» is here a full prepositional object.
> «брезгливо» — with fastidious distaste: From «брезгать» (to be squeamish, to disdain as beneath one). The adverb tells us the doctor surveys the poor room with physical, snobbish revulsion — a single word doing pointed character work.

Всем в глаза блеснул важный орден на шее.  
An imposing decoration on his neck flashed into everyone's eyes.
> Dative + fronting for effect: The dative «всем» ('to everyone, in everyone's eyes') and the prepositional «в глаза» open the sentence, holding the subject «важный орден» back to the end so the decoration 'flashes' as the new, climactic information.

Штабс-капитан подхватил на лету шубу, а доктор снял фуражку.  
The staff-captain caught the coat in mid-air, and the doctor took off his cap.
> Contrastive «а» between the two men: «а» is the mild contrastive conjunction, hinging two parallel actions and shifting the topic from the captain to the doctor — 'the captain caught the coat, while the doctor took off his cap'. Not opposition but a gentle 'meanwhile'.
> Idiom: «на лету»: 'In flight, in mid-air' — to catch something «на лету» is to seize it as it falls, on the wing. It captures Snegirev's eager, servile haste to catch the great coat before it touches the floor.

— Где же пациент? — спросил он громко и настоятельно.  
"Where, then, is the patient?" he asked, loudly and insistently.
> The particle «же» — impatient insistence: «же» here is the emphatic modal particle that English can only render with stress: 'Where, then, is the patient?' / 'Well, where IS the patient?'. It conveys the doctor's brisk, demanding impatience.
> «настоятельно» — insistently, peremptorily: An adverb meaning urgently and commandingly, brooking no delay. Paired with «громко» (loudly), it caps the doctor's whole self-important entrance with a tone of brusque authority.
---

Source text: public domain (Fyodor Dostoevsky, d. 1881; Russian from the Nauka academic edition via ru.wikisource). English translation: original, © 1732 Studios (2026); rendered freshly from the public-domain Russian, not derived from any prior English translation. Sentence-aligned by 1732 Studios.