# The Brothers Karamazov, Dangerous Witnesses

Братья Карамазовы · Fyodor Dostoevsky · Book XII — A Judicial Error

Source: https://1732studios.com/books/karamazov/b12-c2. Data: https://1732studios.com/books/karamazov/b12-c2.json.


Не знаю, были ли свидетели прокурорские и от защиты разделены председателем как-нибудь на группы и в каком именно порядке предположено было вызывать их.  
I do not know whether the witnesses for the prosecution and for the defence had been sorted by the presiding judge into any sort of groups, nor in precisely what order it had been arranged to call them.
> The question particle «ли»: In indirect (and direct) yes/no questions Russian uses the enclitic «ли», placed right after the word being questioned: «были ли... разделены» = 'whether they were separated.' There is no separate word for 'whether/if'; «ли» does that job, and the verb is pulled in front of its subject.
> Short passive participle: «разделены» is the short-form past passive participle of «разделить» (to divide), joining the implied «были» to make a periphrastic passive: 'had been divided.' The short form is the predicate of result; the agent «председателем» follows in the instrumental.
> Courtroom vocabulary: Note «свидетели прокурорские и от защиты» — 'the prosecution's witnesses and those for the defence.' «прокурорские» is an adjective derived from «прокурор» (prosecutor), so 'prosecutorial witnesses'; «защита» is both 'defence' and, by metonymy, the defence side.

Должно быть, всё это было.  
There must have been some such arrangement.
> «Должно быть» — impersonal 'must have': «Должно быть» is a frozen impersonal phrase meaning 'presumably, it must be that' — a neuter «должно» with no subject. It frames the whole sentence as a guess: 'There must have been some such arrangement.'

Знаю только, что первыми стали вызывать свидетелей прокурорских.  
I know only that it was the prosecution's witnesses who were called first.
> «стали» + imperfective infinitive = 'began to': «стать» plus an imperfective infinitive is the ordinary 'began to / started to' (here «стали вызывать», 'they began to call'). «первыми» is an instrumental-plural predicate adjective agreeing with the unnamed callers — 'as the first ones'.

Повторяю, я не намерен описывать все допросы и шаг за шагом.  
I repeat, I do not intend to describe every examination step by step.
> Short adjective «намерен» + infinitive: «намерен» is a short-form predicative adjective, 'intending / disposed to', used only as a predicate: «я не намерен описывать» = 'I do not intend to describe.' The short form here states the narrator's present stance.
> «шаг за шагом» — step by step: A fixed adverbial idiom, literally 'step behind step', with «за» + instrumental: 'step by step, one after another.' It recurs in this chapter (cf. «следили шаг за шагом») as a marker of patient, sequential narration.

К тому же мое описание вышло бы отчасти и лишним, потому что в речах прокурора и защитника, когда приступили к прениям, весь ход и смысл всех данных и выслушанных показаний были сведены как бы в одну точку с ярким и характерным освещением, а эти две замечательные речи я, по крайней мере местами, записал в полноте и передам в свое время, равно как и один чрезвычайный и совсем неожиданный эпизод процесса, разыгравшийся внезапно еще до судебных прений и несомненно повлиявший на грозный и роковой исход его.  
Besides, my account would prove in part superfluous, because in the speeches of the prosecutor and of the defence counsel, once the closing arguments began, the whole drift and sense of all the evidence given and heard was drawn together, as it were, into a single point under a vivid and characteristic light; and these two remarkable speeches I set down, at least in places, in full, and shall pass them on in due course — together with one extraordinary and wholly unexpected episode of the trial, which broke out suddenly even before the closing arguments and which undoubtedly influenced its grim and fatal outcome.
> Conditional with «бы»: «вышло бы... лишним» is the conditional: past-tense «вышло» plus the irrealis particle «бы», 'would turn out (to be) superfluous.' «лишним» is an instrumental predicate after «выйти» in the sense 'prove / turn out to be'.
> Past active participle «разыгравшийся»: «разыгравшийся» is a past active participle of the reflexive «разыграться» ('to break out, play itself out'), agreeing with «эпизод»: 'an episode which broke out.' It carries the reflexive «-ся» and condenses a «который»-clause into one word — a hallmark of Dostoevsky's long literary periods.
> Participle stacked with a second: A second past active participle, «повлиявший» (having influenced), is chained onto «эпизод» alongside «разыгравшийся». Such dense participial stacking, packing two relative clauses into adjectives, is the bookish-literary register the novel is written in.
> «прения» — the closing arguments: «прения» (plural only) is the legal term for the closing debate of advocates after evidence is heard — 'the arguments, the debate.' Dostoevsky uses it repeatedly here; «приступили к прениям» = 'they proceeded to the closing arguments.'

Замечу только, что с самых первых минут суда выступила ярко некоторая особая характерность этого «дела», всеми замеченная, именно: необыкновенная сила обвинения сравнительно со средствами, какие имела защита.  
I will only remark that, from the very first minutes of the trial, a certain peculiar character of this 'case' came out sharply, noticed by everyone — namely, the extraordinary strength of the prosecution as against the means at the defence's disposal.
> Verb-first, subject last: The verb «выступила» ('came out, emerged') stands before its subject «характерность», which arrives at the end — topic-comment order putting the new, weighty information last. The whole long subject «необыкновенная сила обвинения...» is then unpacked after «именно».
> Passive participle, agent in the instrumental: «всеми замеченная» is a past passive participle agreeing with «характерность» ('noticed by everyone'); its agent «всеми» ('by all') stands in the instrumental, the regular way Russian names the doer of a passive.
> «сравнительно с» — as against: «сравнительно со средствами, какие имела защита» = 'in comparison with the means the defence had.' «сравнительно с» + instrumental sets up a contrast of magnitude — the prosecution's overwhelming strength against the defence's slim resources.

Это все поняли в первый миг, когда в этой грозной зале суда начали, концентрируясь, группироваться факты и стали постепенно выступать весь этот ужас и вся эта кровь наружу.  
Everyone grasped this in the first instant, when in that fearsome courtroom the facts began to gather and group themselves, condensing, and the whole of this horror, all this blood, began bit by bit to surface.
> Imperfective gerund «концентрируясь»: «концентрируясь» is a present (imperfective) adverbial participle — «деепричастие» — 'condensing / concentrating', describing a simultaneous attendant action of «факты»: the facts grouped themselves 'while concentrating.' Its «-сь» is the post-vowel form of reflexive «-ся».
> «начали» + reflexive infinitive: «начали... группироваться» ('began to group themselves') pairs the phasal verb «начать» with an imperfective infinitive; the «-ся» on «группироваться» is the middle/intransitive use — the facts arrange themselves, with no outside agent.
> «наружу» — out into the open: «выступать... наружу» — 'to come out to the surface, into the open.' «наружу» is an adverb of direction ('outward'); the horror and blood literally 'emerge to the outside', a recurring spatial metaphor in this courtroom scene (cf. «выставилась наружу» below).

Всем, может быть, стало понятно еще с самых первых шагов, что это совсем даже и не спорное дело, что тут нет сомнений, что, в сущности, никаких бы и прений не надо, что прения будут лишь только для формы, а что преступник виновен, виновен явно, виновен окончательно.  
It became plain to all, perhaps, from the very first steps, that this was no contested matter at all, that there was no room for doubt here, that in essence there was no need of any arguments whatever, that the closing speeches would be a mere formality, and that the criminal was guilty — plainly guilty, conclusively guilty.
> A chain of «что»-clauses: Five subordinate clauses, each opened by «что» ('that'), hang in parallel from «стало понятно» — reported content piled up to mimic the rush of a sudden, total realization. «что» is the plain reporting conjunction, set off by commas.
> Genitive of negation + conditional «бы»: «никаких... прений не надо» uses negative concord («никаких») and the genitive of negation — under «не надо», 'no arguments at all' stands in the genitive «прений». The «бы» makes it hypothetical: 'there would be no need of any arguments.'
> Short adjective «виновен», hammered: «виновен» is the short predicative form of «виновный» (guilty), stating an absolute verdict-like state. Its threefold repetition — bare, then 'plainly', then 'conclusively' — is rhetorical anaphora driving the certainty home.

Я думаю даже, что и все дамы, все до единой, с таким нетерпением жаждавшие оправдания интересного подсудимого, были в то же время совершенно уверены в полной его виновности.  
I even think that all the ladies, every single one of them, who had so impatiently longed for the acquittal of the interesting defendant, were at the same time perfectly convinced of his complete guilt.
> Past active participle governing the genitive: «жаждавшие» is a past active participle of «жаждать» (to thirst for), agreeing with «дамы»: 'who had longed for.' «жаждать» governs the genitive, hence «оправдания... подсудимого», 'for the acquittal of the defendant.'
> Short adjective «уверены» + «в» + prepositional: «уверены» is the short-form predicate 'convinced, certain'; it governs «в» + the prepositional case: «в полной его виновности», 'of his complete guilt.' Note «его» wedged between adjective and noun — a normal 19th-c. placement of the possessive.
> «все до единой» — every last one: «все до единой» — 'all of them down to the single (last) one.' «единой» is feminine genitive (agreeing with the implied feminine «дама»), so the form itself tells you the group is women: 'every single lady.'

Мало того, мне кажется, они бы даже огорчились, если бы виновность его не столь подтвердилась, ибо тогда не было бы такого эффекта в развязке, когда оправдают преступника.  
What is more, it seems to me they would even have been distressed had his guilt not been so firmly established, for then there would have been no such effect in the dénouement, when the criminal is acquitted.
> Full conditional with «бы... если бы»: A complete counterfactual: main clause «они бы... огорчились» ('they would have been distressed') plus the «если бы» protasis 'had his guilt not been so confirmed.' Both verbs are past-form, and «бы» appears in each half — Russian's standard irrealis frame.
> Genitive of negation in a negated existential: «не было бы такого эффекта» — under the negated existential «не было», the subject goes obligatorily into the genitive: «эффекта», not nominative «эффект». With «бы» it is hypothetical: 'there would have been no such effect.'
> «ибо» — bookish 'for, because': «ибо» is an archaic, elevated causal conjunction ('for, because'), far more literary than «потому что». Dostoevsky reaches for it constantly; it lends the narrator's commentary a slightly oratorical, period-bookish weight.
> «развязка» — the dénouement: «развязка» is the literary term for the untying of a plot — the dénouement, the resolution. The ladies crave the courtroom as theatre: a guilty man acquitted would make the most satisfying 'final twist'.

А что его оправдают — в этом, странное дело, все дамы были окончательно убеждены почти до самой последней минуты: «виновен, но оправдают из гуманности, из новых идей, из новых чувств, которые теперь пошли», и проч., и проч.  
And that he would be acquitted — of this, strange to say, all the ladies were conclusively persuaded almost up to the very last minute: 'guilty, but they will acquit him out of humanity, out of the new ideas, the new sentiments now in fashion,' and so on, and so on.
> Fronted clause resumed by «в этом»: The clause «что его оправдают» ('that he would be acquitted') is hoisted to the front as topic, then resumed by the demonstrative «в этом» ('of this') governed by «убеждены». This left-dislocation is a vivid spoken-style way to announce the theme first.
> Perfective present = future: «оправдают» is the perfective «оправдать» conjugated like a present, which yields future meaning: 'they will acquit (him).' With no named subject, the 3rd-plural is the impersonal 'they' — the court.

Для того-то они и сбежались сюда с таким нетерпением.  
That was the very reason they had come flocking here with such impatience.
> «-то» + «и» — 'that's the very reason': «Для того-то... и сбежались» welds two emphatic particles: the clitic «-то» stresses the known cause ('for that very reason'), and «и» before the verb underscores 'this is precisely why they came flocking.' Together they pin the explanation emphatically.
> «сбежались» — came flocking: «сбежаться» (perfective) is 'to come running together from all sides, to flock.' The «с-» prefix gathers many people to one point; said of the ladies it is faintly mocking — a herd converging on a spectacle.

Мужчины же наиболее интересовались борьбой прокурора и славного Фетюковича.  
The men, for their part, were most interested in the duel between the prosecutor and the celebrated Fetyukovitch.
> Contrastive particle «же»: «Мужчины же» sets the men against the just-described ladies: «же» here is the lightly contrastive 'for their part / as for the men', shifting the topic. It is one of Russian's tiny untranslatable hinges of emphasis and contrast.
> «интересоваться» + instrumental: The reflexive verb «интересоваться» ('to be interested in') governs the instrumental: «борьбой прокурора и... Фетюковича» = 'in the struggle between the prosecutor and Fetyukovitch.' The instrumental names what the interest fastens on.

Все удивлялись и спрашивали себя: что может сделать из такого потерянного дела, из такого выеденного яйца даже и такой талант, как Фетюкович? — а потому с напряженным вниманием следили шаг за шагом за его подвигами.  
Everyone marvelled and asked themselves: what could even a talent like Fetyukovitch make of so lost a cause, of an egg so thoroughly sucked dry? — and so they followed his exploits step by step with strained attention.
> Reflexive pronoun «себя»: «спрашивали себя» — 'asked themselves.' «себя» is the full reflexive object pronoun (no nominative form), pointing back to the subject «все»; distinct from the bound clitic «-ся», it stands as an independent accusative object.
> «выеденного яйца» — a sucked-out egg: «выеденное яйцо» literally 'an egg eaten out from inside' — an empty shell. The idiom «не стоит выеденного яйца» means 'not worth a damn'; here the trial is 'such a sucked-dry egg' that even Fetyukovitch's talent seems to have nothing to make of it.
> «подвиги» — exploits, feats: «подвиг» normally means a heroic feat; here «следили за его подвигами» is lightly ironic — the public follows the advocate's courtroom 'exploits' as if at a tournament. The instrumental-of-object after «следить за» frames the watching.

Но Фетюкович до самого конца, до самой речи своей остался для всех загадкой.  
But Fetyukovitch, right up to the very end, up to his own speech, remained a riddle to everyone.
> Predicate instrumental «загадкой»: After «остаться» ('to remain'), the predicate noun takes the instrumental: «остался... загадкой» = 'remained a riddle.' The instrumental, not the nominative, is the rule for predicate nouns with «быть/стать/остаться» in the past.
> Intensive «самый» + reflexive «свой»: «до самого конца, до самой речи своей» — «самый» here is the intensifier 'the very' (not the superlative marker), and «свой» is the reflexive possessive 'his own' speech, pointing back to Fetyukovitch as subject.

Опытные люди предчувствовали, что у него есть система, что у него уже нечто составилось, что впереди у него есть цель, но какая она — угадать было почти невозможно.  
Experienced men sensed that he had a system, that something had already taken shape in his mind, that he had a goal ahead of him — but what it was, to guess that was all but impossible.
> «у него есть» — the Russian 'have': Russian expresses possession with «у» + genitive plus «есть»: «у него есть система» literally 'by him there is a system' = 'he has a system.' The three parallel «что у него...» clauses all run on this existential frame.
> Impersonal predicate + infinitive: «угадать было почти невозможно» is a subjectless impersonal construction: the invariable neuter predicate «невозможно» ('it was impossible') governs the infinitive «угадать» ('to guess'). No nominative subject appears — a very common Russian frame.
> Reflexive «составилось» — took shape by itself: «нечто составилось» uses the middle reflexive «-ся»: 'something had composed itself / taken shape', with no external agent — an idea forming of its own accord in his mind. «нечто» is the bookish indefinite 'something'.

Его уверенность и самонадеянность бросались, однако же, в глаза.  
His confidence and self-assurance were, however, striking to the eye.
> «бросаться в глаза» — to strike the eye: «бросаться в глаза» (literally 'to throw oneself into the eyes') is the set idiom 'to be conspicuous, to be striking.' The reflexive «-ся» and the plural agreement with the compound subject «уверенность и самонадеянность» give 'were striking to the eye.'
> «однако же» — concessive 'however': «однако» means 'however'; the added «же» reinforces the contrast against the preceding 'riddle' — for all his enigma, his self-assurance was plain. The two stack into a stronger adversative hinge.

Кроме того, все с удовольствием сейчас же заметили, что он, в такое краткое пребывание у нас, всего в какие-нибудь три дня может быть, сумел удивительно ознакомиться с делом и «до тонкости изучил его».  
Moreover, everyone noted at once, with pleasure, that in so brief a stay among us — all of some three days, perhaps — he had managed to acquaint himself wonderfully with the case and 'had studied it down to the finest detail.'
> «суметь» + perfective infinitive — managed to: «сумел... ознакомиться» = 'managed / contrived to acquaint himself.' «суметь» (perfective 'to manage to') takes a following infinitive; the reflexive «ознакомиться с делом» governs «с» + instrumental, 'to familiarize oneself with the case.'
> «до тонкости» — down to the last subtlety: «до тонкости изучил» — 'studied it down to the fine point / to the last nicety.' «тонкость» is a 'subtlety, fine detail'; «до» + genitive gives the limit 'all the way to.' The quotation marks signal it as the crowd's admiring phrase, not the narrator's.

С наслаждением рассказывали, например, потом, как он всех прокурорских свидетелей сумел вовремя «подвести» и, по возможности, сбить, а главное, подмарать их нравственную репутацию, а стало быть, само собой подмарать и их показания.  
Afterwards people recounted with relish, for instance, how he had contrived to 'trip up' all the prosecution's witnesses at the right moment and, as far as possible, to throw them off — and, above all, to smear their moral reputations, and thereby, of course, to smear their testimony as well.
> Subjectless 3rd-plural 'they': «рассказывали» with no subject is the indefinite-personal 3rd-plural: 'people / they recounted', the agent left unnamed. The instrumental phrase «с наслаждением» ('with relish') is fronted for its savour.
> One «сумел» governing several infinitives: «сумел... подвести... сбить... подмарать» — a single «сумел» ('contrived to') strings four perfective infinitives, each a fresh tactic. The perfective aspect frames each as a completed, pointed achievement.
> «подмарать» — to besmirch: «подмарать» (colloquial, from «марать», to soil) means 'to smear, to dirty.' The «под-» softens it to 'to smudge a little'; applied to «нравственную репутацию» it is 'to blacken their moral reputation' — and so, by extension, their testimony.
> «подвести» — to trip up: In quotation marks here, «подвести» plays on its meanings: literally 'to lead up to', colloquially 'to let someone down / land them in trouble.' Of a hostile witness it is 'to catch out, to trip up' — to maneuver them into self-damage.

Полагали, впрочем, что он делает это много-много что для игры, так сказать для некоторого юридического блеска, чтоб уж ничего не было забыто из принятых адвокатских приемов: ибо все были убеждены, что какой-нибудь большой и окончательной пользы он всеми этими «подмарываниями» не мог достичь и, вероятно, это сам лучше всех понимает, имея какую-то свою идею в запасе, какое-то еще пока припрятанное оружие защиты, которое вдруг и обнаружит, когда придет срок.  
It was supposed, however, that he was doing this at most for the play of it, for a kind of legal brilliance, so to speak — so that none of the accepted advocate's devices should be left unused; for everyone was convinced that he could gain no real, decisive advantage by all these 'smearings,' and that he himself, in all likelihood, understood this better than anyone, holding some idea of his own in reserve, some weapon of the defence still kept hidden away, which he would suddenly reveal when the time came.
> «чтоб» purpose + negated passive: «чтоб(ы)... не было забыто» fuses purpose «чтобы» (with its irrealis past-form predicate) and a short passive participle «забыто»: 'so that nothing should be forgotten.' «ничего... не было» shows negative concord and the genitive of negation.
> Imperfective gerund «имея»: «имея» is a present adverbial participle («деепричастие») of «иметь», 'holding / having', describing Fetyukovitch's simultaneous state: he understands all this 'while holding some idea of his own in reserve.' «какую-то» marks a specific-but-undisclosed idea.
> Past passive participle as modifier: «припрятанное оружие защиты» — «припрятанное» is a long-form past passive participle ('hidden, tucked away') used attributively before «оружие»: 'a weapon kept hidden.' «который вдруг и обнаружит» then resumes it with the perfective-future «обнаружит» ('which he will suddenly reveal').
> «много-много что» — at most: The colloquial reduplication «много-много что» means 'at the very most, at best': 'he was doing it at most for show.' The doubling caps the estimate — Fetyukovitch's smearings amount, at the outside, to mere display.

Но пока все-таки, сознавая свою силу, он как бы играл и резвился.  
But for the moment, conscious all the same of his strength, he seemed to be playing and frolicking.
> Gerund «сознавая» + reflexive «свой»: «сознавая свою силу» is an imperfective gerund ('being conscious of'), sharing the subject «он»; «свою» is the reflexive possessive 'his own' strength, pointing back to that subject. The gerund supplies the attendant circumstance to «играл и резвился».
> «как бы» — 'as it were': «как бы» softens the verbs to 'he was, as it were, playing and frolicking' — a hedging 'sort of', marking the narrator's interpretation rather than plain fact. The imperfectives «играл», «резвился» paint an ongoing, unhurried manner.

Так, например, когда опрашивали Григория Васильева, бывшего камердинера Федора Павловича, дававшего самое капитальное показание об «отворенной в сад двери», защитник так и вцепился в него, когда ему в свою очередь пришлось предлагать вопросы.  
Thus, for example, when they were questioning Grigory Vassilyev, the late Fyodor Pavlovitch's former valet, who gave the most crucial testimony about 'the door standing open into the garden,' the defence counsel fastened upon him the moment his own turn came to put questions.
> Past active participle «дававшего»: «дававшего... показание» is a past active participle (genitive, agreeing with «камердинера») = 'who was giving the most crucial testimony.' Imperfective «давать» gives the ongoing 'was giving'; «самое капитальное» is the periphrastic superlative 'the most crucial.'
> Impersonal «пришлось» + dative: «ему... пришлось предлагать вопросы» — the impersonal «пришлось» ('it fell to, one had to') takes a dative experiencer «ему» and an infinitive: 'it came his turn to put questions.' A textbook dative-subject construction with no nominative.
> «камердинер» — a valet: «камердинер» (from German Kammerdiener) is a personal manservant, a valet — Grigory's station in Fyodor Pavlovitch's household. The loanword marks the genteel pretensions of the establishment; Grigory is the old retainer of the family.
> «вцепиться в» — to fasten upon: «вцепиться в кого-то» is 'to dig one's claws / teeth into someone, to clutch at.' «защитник так и вцепился в него» — the defender 'fastened right onto him'; «так и» adds the vivid 'just simply, with a will.'

Надо заметить, что Григорий Васильевич предстал в залу, не смутившись нимало ни величием суда, ни присутствием огромной слушавшей его публики, с видом спокойным и чуть не величавым.  
It should be noted that Grigory Vassilyevitch stepped into the courtroom not in the least disconcerted, neither by the majesty of the court nor by the presence of the vast public that listened to him, with an air calm and almost stately.
> Perfective past gerund «не смутившись»: «не смутившись» is a negated perfective past gerund ('not having been disconcerted'), describing Grigory's settled state as he enters. «нимало» ('not in the least') intensifies the negation, and the things that failed to abash him follow in the instrumental «ни величием... ни присутствием».
> «ни... ни...» negative concord: The paired «ни... ни...» reinforce the negation of «не смутившись»: 'neither by the majesty of the court nor by the presence...' — Russian negative concord, where «ни» piles onto an already-negated verb without cancelling it.
> «величавый» — stately, majestic: «с видом... чуть не величавым» — 'with an air almost stately.' «величавый» (from «величие», grandeur) describes a dignified, imposing bearing; applied to the humble old servant it is gently surprising, lending him unexpected gravity.

Он давал свои показания с такою уверенностью, как если бы беседовал наедине со своею Марфой Игнатьевной, только разве почтительнее.  
He gave his testimony with as much assurance as if he were conversing alone with his own Marfa Ignatyevna — only, perhaps, more respectfully.
> «как если бы» + past = 'as if': «как если бы беседовал» is the 'as if' comparison built on the conditional: «как если бы» plus a past-form verb, 'as though he were conversing.' The «бы» marks the whole comparison as hypothetical, contrary to fact.
> Old long-form instrumental «такою»: «с такою уверенностью» uses the archaic long-form feminine instrumental ending «-ою» (modern «-ой»): «такою», «своею». These fuller endings are a 19th-c. literary flavour, common in Dostoevsky's narration.
> «почтительнее» — comparative 'more respectfully': «разве почтительнее» — 'only, perhaps, more respectfully.' «почтительнее» is the simple comparative of the adverb «почтительно»; «разве» here softens to 'except maybe.' He talks to the court as casually as to his wife, bar a touch more deference.

Сбить его было невозможно.  
To throw him off was impossible.
> Infinitive + impersonal «невозможно»: A terse impersonal sentence: infinitive «сбить» ('to throw off') as logical subject, neuter «было невозможно» as predicate, no nominative — 'To throw him off was impossible.' Fronting the infinitive gives it emphatic weight.

Его сначала долго расспрашивал прокурор о всех подробностях семейства Карамазовых.  
First the prosecutor questioned him at length about all the particulars of the Karamazov household.
> Imperfective «расспрашивал» — drawn-out questioning: «расспрашивал» is imperfective, picturing the questioning as an extended process, reinforced by «долго» ('for a long time'). The «рас-» prefix adds 'thoroughly, at length, point by point.'
> Object first, subject last: The object «его» opens the sentence and the subject «прокурор» closes it — case endings let Russian foreground the witness as topic while saving the prosecutor (the new agent) for the stressed final slot.

Семейная картина ярко выставилась наружу.  
The family picture stood out vividly.
> Reflexive «выставилась» + perfective: «выставилась наружу» — perfective reflexive «выставиться» ('to stand out, present itself'), a single completed emergence: the family portrait 'came out vividly into the open.' The «-ся» makes it middle/intransitive — it displays itself, with no stated agent.

Слышалось, виделось, что свидетель был простодушен и беспристрастен.  
One could hear and see that the witness was simple-hearted and impartial.
> Impersonal reflexives «слышалось, виделось»: «слышалось, виделось» are impersonal reflexive verbs with no subject: 'it could be heard, it could be seen (that)...' The «-ся/-сь» turns the perception passive and subjectless — the impression arises of itself. Such impersonal sensing is a Dostoevskian signature.
> Short adjectives in the predicate: «простодушен» and «беспристрастен» are short-form adjectives ('simple-hearted', 'impartial'), used predicatively after «был». The short form is the bookish, characteristic-stating predicate of 19th-c. prose.
> «простодушный» — simple-hearted: «простодушный» (from «простой» + «душа», 'simple-souled') means guileless, naively honest — a key word for Grigory's character. It is praise here: his very simplicity makes his testimony trustworthy and his account 'impartial.'

При всей глубочайшей почтительности к памяти своего бывшего барина, он все-таки, например, заявил, что тот был к Мите несправедлив и «не так воспитал детей. Его, малого мальчика, без меня вши бы заели, — прибавил он, повествуя о детских годах Мити. — Тоже не годилось отцу сына в имении его материнском, родовом, обижать».  
For all his most profound reverence toward the memory of his late master, he nonetheless declared, for instance, that the man had been unjust to Mitya and 'did not raise his children right. As a little boy, but for me, the lice would have eaten him alive,' he added, recounting Mitya's childhood years. 'It was wrong, too, for a father to wrong his son over the boy's mother's estate, his patrimony.'
> «барин» — the master: «барин» is the master, the gentleman-owner — the form of address and reference a household servant uses for his lord. Grigory's «бывшего барина» ('his former master') carries the whole world of serf-era deference, even decades after emancipation.
> «вши бы заели» — peasant idiom: «без меня вши бы заели» — 'but for me the lice would have eaten him up.' «заесть» (to bite/eat to death) plus «бы» is a homely peasant conditional; it earthily conveys that the neglected little boy would have come to ruin without Grigory's care.
> «не годилось» + dative — 'it was not fitting': «не годилось отцу... обижать» — 'it did not befit the father to wrong (his son).' The impersonal «годиться» ('to be fitting') with a dative «отцу» and infinitive is folk-moral phrasing; Grigory pronounces on right and wrong in plain peasant terms.

На вопрос же прокурора о том, какие у него основания утверждать, что Федор Павлович обидел в расчете сына, Григорий Васильевич, к удивлению всех, основательных данных совсем никаких не представил, но все-таки стоял на том, что расчет с сыном был «неправильный» и что это точно ему «несколько тысяч следовало доплатить».  
When the prosecutor asked him what grounds he had for asserting that Fyodor Pavlovitch had cheated his son in the reckoning, Grigory Vassilyevitch, to everyone's astonishment, could produce no solid evidence at all, yet still stood his ground that the settlement with the son had been 'unfair' and that the master 'most certainly ought to have paid him a few thousand more.'
> Genitive of negation + «никаких»: «основательных данных... никаких не представил» — under the negated verb «не представил», the object stands in the genitive «данных», with negative concord «никаких» ('none at all'): 'produced no solid evidence whatever.' The piling of negators is emphatic, not contradictory.
> «стоять на том, что» — to insist: «стоял на том, что...» — literally 'stood on the (point) that', the idiom 'to stand one's ground / insist that.' The correlative «на том» (prepositional) anticipates the «что»-clause spelling out what he held to.
> Impersonal «следовало» + infinitive: «ему... следовало доплатить» — impersonal «следовало» ('it was due / ought to') with a dative «ему» and infinitive: 'a few thousand ought to have been paid him.' Another subjectless dative-experiencer modal, in Grigory's reported speech.

Замечу кстати, что этот вопрос — действительно ли Федор Павлович недоплатил чего Мите? — прокурор с особенною настойчивостью предлагал потом и всем тем свидетелям, которым мог его предложить, не исключая ни Алеши, ни Ивана Федоровича, но ни от кого из свидетелей не получил никакого точного сведения; все утверждали факт, и никто не мог представить хоть сколько-нибудь ясного доказательства.  
I will remark, by the way, that this question — whether Fyodor Pavlovitch had in fact underpaid Mitya anything — the prosecutor afterwards put with peculiar insistence to all the witnesses he could put it to, not excepting Alyosha or Ivan Fyodorovitch; but from none of the witnesses did he obtain any precise information: all of them affirmed the fact, and not one could offer even the slightest clear proof.
> Genitive of negation in the singular: «не получил никакого точного сведения» — the negated «не получил» pulls its object into the genitive «сведения», with «никакого» for concord: 'obtained no precise information at all.' Compare the parallel «никто не мог представить... доказательства.'
> Embedded «ли» + colloquial «чего»: «действительно ли... недоплатил чего Мите» — the embedded yes/no with «ли» ('whether he had really underpaid'). «чего» is a colloquial genitive 'anything' (partitive, under the implied negative sense) standing for «что-нибудь».

После того как Григорий описал сцену за столом, когда ворвался Дмитрий Федорович и избил отца, угрожая воротиться убить его, — мрачное впечатление пронеслось по зале, тем более что старый слуга рассказывал спокойно, без лишних слов, своеобразным языком, а вышло страшно красноречиво.  
After Grigory had described the scene at the table, when Dmitri Fyodorovitch had burst in and beaten his father, threatening to come back and kill him, a gloomy impression swept through the hall — all the more so because the old servant told it calmly, without superfluous words, in his own peculiar idiom, and it came out terribly eloquent.
> «после того как» — 'after': «После того как Григорий описал сцену...» is the compound temporal conjunction 'after (the point that)', with the perfective «описал» marking the completed prior action before the main clause's «пронеслось».
> Gerund «угрожая» + archaic «воротиться»: «угрожая воротиться убить его» — the imperfective gerund «угрожая» ('threatening') adds attendant circumstance to Mitya's bursting in. «воротиться» is the older, folk variant of «вернуться» ('to come back'), in keeping with the servant's register.
> «тем более что» — 'all the more so because': «тем более что» introduces an intensifying reason: 'the more so, because...' Here it explains why the gloomy impression was so strong — precisely because the old servant told it so plainly and unadorned.
> «своеобразный язык» — his own idiom: «своеобразным языком» (instrumental of manner) — 'in his own peculiar idiom/language.' «своеобразный» is 'distinctive, idiosyncratic'; Grigory's archaic, peasant, half-pious speech is exactly the «своеобразный язык» that makes his account 'terribly eloquent.'

За обиду свою Митей, ударившим его тогда по лицу и сбившим его с ног, он заметил, что не сердится и давно простил.  
As for the offence Mitya had done him — striking him in the face that time and knocking him off his feet — he remarked that he bore no grudge and had long since forgiven it.
> Past active participles in the instrumental: «Митей, ударившим... и сбившим» — two past active participles agreeing with the instrumental «Митей»: 'by Mitya, who had struck him and knocked him off his feet.' Perfective stems give the completed, prior blows; the instrumental ties them to «За обиду свою Митей.'
> Reflexive «свой» + fronting: «За обиду свою Митей» — 'as for the offence (done) to him by Mitya.' «свою» is the reflexive possessive ('his own' wrong, Grigory being the experiencer), and the whole phrase is fronted as topic before «он заметил».
> «сбить с ног» — to knock off one's feet: «сбить с ног» is the set idiom 'to knock (someone) off his feet, to fell.' «с ног» is 'from the feet' (genitive after «с»). The same root «сбить» runs through this chapter in the sense 'to throw off' a witness — a small motif of being knocked off balance.

О покойном Смердякове выразился, перекрестясь, что малый был со способностью, да глуп и болезнью угнетен, а пуще безбожник, и что его безбожеству Федор Павлович и старший сын учили.  
Of the late Smerdyakov he spoke, crossing himself, that the fellow had ability, but was stupid and oppressed by his illness, and worse still a godless man, and that it was Fyodor Pavlovitch and the elder son who had taught him his godlessness.
> Perfective past gerund «перекрестясь»: «перекрестясь» is a perfective past gerund of the reflexive «перекреститься» ('to cross oneself'), in its older «-сь» form: 'having crossed himself.' It frames the completed gesture accompanying his words about the dead Smerdyakov.
> Folk «да» + short adjective «глуп»: «малый был со способностью, да глуп» — «да» here is the colloquial/folksy 'but, and yet', and «глуп» is a short-form predicate adjective ('stupid'). The blunt parataxis is Grigory's plain peasant verdict on Smerdyakov.
> «безбожник» — a godless man: «безбожник» (from «без» + «Бог», 'without God') is 'an atheist, a godless man' — for the pious Grigory the gravest charge. He blames Smerdyakov's «безбожество» on the teaching of Fyodor Pavlovitch and «старший сын» (Ivan), pointing straight at the novel's theme of unbelief.

Но о честности Смердякова подтвердил почти с жаром и тут же передал, как Смердяков, во время оно, найдя оброненные барские деньги, не утаил их, а принес барину, и тот ему за это «золотой подарил» и впредь во всем доверять начал.  
But of Smerdyakov's honesty he testified almost with warmth, and at once related how Smerdyakov, in time gone by, having found some money the master had dropped, had not kept it hidden but brought it to his master, who for this 'gave him a gold piece' and thenceforth began to trust him in everything.
> Gerund «найдя» + passive participle «оброненные»: «найдя оброненные... деньги, не утаил» chains a perfective past gerund «найдя» ('having found') with a past passive participle «оброненные» ('dropped, let fall'): the completed finding precedes the completed not-hiding. Dense participle-plus-gerund packing is the literary norm here.
> «во время оно» — archaic 'in days of old': «во время оно» is a fixed Church-Slavonic/biblical phrase ('in that time, in days of yore') using the archaic demonstrative «оный» ('that aforesaid'). It opens Gospel readings; here it lends Grigory's reminiscence a faintly scriptural, old-timey solemnity.

Отворенную же дверь в сад подтвердил с упорною настойчивостью.  
The open garden door he affirmed with stubborn insistence.
> Object fronted with «же»; passive participle «отворённую»: «Отворённую же дверь... подтвердил» fronts the object for emphasis, with «же» marking the topic shift ('as for the open door...'). «отворённую» is a past passive participle ('opened') used attributively; «отворить» is the slightly elevated/older verb for 'to open' (a door).

Впрочем, его так много расспрашивали, что я всего и припомнить не могу.  
However, they questioned him at such length that I cannot recall it all.
> Genitive object «всего» under negation: «всего... не могу припомнить» — the negated «не могу» pulls the object into the genitive «всего» ('all of it'): 'I cannot recall it all.' The «и» ('even') intensifies, and the perfective «припомнить» frames recall as a completed act he fails to manage.
> «так... что» result clause: «так много расспрашивали, что я... не могу» — the «так... что» correlative pair sets up degree and result: 'they questioned (him) so much that I cannot...' «расспрашивали» is imperfective, the prolonged questioning.

Наконец опросы перешли к защитнику, и тот первым делом начал узнавать о пакете, в котором «будто бы» спрятаны были Федором Павловичем три тысячи рублей для «известной особы».  
At last the examination passed to the defence counsel, and his first move was to begin inquiring about the packet in which Fyodor Pavlovitch had 'supposedly' hidden three thousand roubles for 'a certain person.'
> Short passive participle «спрятаны»: «в котором... спрятаны были... три тысячи» — short-form past passive participle «спрятаны» + «были», a periphrastic passive: 'in which were hidden.' The agent «Фёдором Павловичем» stands in the instrumental, as a passive's agent must.
> Imperfective «узнавать» under «начал»: «начал узнавать о пакете» — phasal «начать» plus imperfective «узнавать» ('to inquire, to find out'): 'began inquiring.' «первым делом» (instrumental) is the idiom 'as the first thing, first of all.'

«Видели ли его сами — вы, столь многолетне приближенный к вашему барину человек?»  
'Did you see it yourself — you, a man so many years close in service to your master?'
> Direct question with «ли»: «Видели ли его сами — вы...?» is a direct yes/no question with «ли» after the fronted verb: 'Did you see it yourself?' «сами» is the intensifier 'yourself, in person' — Fetyukovitch presses on first-hand sight.
> Bookish «столь» + participle «приближенный»: «столь многолетне приближенный к вашему барину человек» — «столь» is the elevated 'so' (for «так»), and «приближённый» a past passive participle 'brought close, made intimate', here adjectival: 'a man so many years close to his master.' The diction flatters with mock-formal grandeur.

Григорий ответил, что не видел, да и не слыхал о таких деньгах вовсе ни от кого, «до самых тех пор, как вот зачали теперь все говорить».  
Grigory answered that he had not seen it, nor had he heard of any such money at all from anyone, 'until everybody started talking of it now.'
> Stacked negation: «не... ни от кого»: «не видел... не слыхал... вовсе ни от кого» piles negators in concord: 'had not seen... nor heard... from anyone at all.' «ни от кого» (genitive after «от») is the negative 'from no one', and «вовсе» ('at all') strengthens it — one emphatic negative meaning.
> «зачали» — peasant 'began': «как вот зачали теперь все говорить» — «зачали» is a dialectal/folk past of «зачать» for «начали» ('began'). It marks Grigory's village speech; the modern ear hears «зачать» as 'to conceive', but here it is the old 'to begin.'

Этот вопрос о пакете Фетюкович со своей стороны тоже предлагал всем, кого мог об этом спросить из свидетелей, с такою же настойчивостью, как и прокурор свой вопрос о разделе имения, и ото всех тоже получал лишь один ответ, что пакета никто не видал, хотя очень многие о нем слышали.  
This question about the packet Fetyukovitch, for his part, likewise put to everyone among the witnesses he could ask about it, with the same insistence with which the prosecutor put his question about the division of the estate; and from all of them he too received only the one answer — that no one had seen the packet, though very many had heard of it.
> Imperfective «получал» — repeated result: «тоже получал лишь один ответ» — imperfective «получал» frames a recurring outcome: each witness he asked yielded 'only the one answer.' The iterative reading (every time, the same reply) is exactly the imperfective's job.
> Comparative «такою же... как» + old «-ою»: «с такою же настойчивостью, как и прокурор» sets up an explicit parallel: 'with the same insistence as the prosecutor.' «такою» again shows the archaic long instrumental «-ою», and «же» fixes 'the very same.'
> Genitive of negation + «никто»: «пакета никто не видал» — fronted genitive object «пакета» under the negated «не видал», with «никто» for concord: 'no one had seen the packet.' «видал» is the colloquial iterative-past of «видеть.'

Эту настойчивость защитника на этом вопросе все с самого начала заметили.  
This insistence of the defence counsel on the point was noticed by everyone from the very start.
> Accusative object fronted as topic: «Эту настойчивость защитника... все... заметили» fronts the accusative object 'this insistence of the defender' as the known topic, leaving «все заметили» ('everyone noticed') as the comment. Case marking keeps roles clear despite the inversion.

— Теперь могу ли обратиться к вам с вопросом, если только позволите, — вдруг и совсем неожиданно спросил Фетюкович, — из чего состоял тот бальзам, или, так сказать, та настойка, посредством которой вы в тот вечер, перед сном, как известно из предварительного следствия, вытерли вашу страдающую поясницу, надеясь тем излечиться?  
'Now may I be permitted to turn to you with a question, if only you will allow it,' Fetyukovitch asked suddenly and quite unexpectedly — 'what was that balsam made of, or, so to speak, that tincture, by means of which you, on that evening, before bed — as is known from the preliminary investigation — rubbed your aching back, hoping thereby to cure it?'
> Polite request with «ли»: «могу ли обратиться к вам с вопросом» — a courteous yes/no with «ли»: 'may I turn to you with a question?' «обратиться к» + dative is 'to address (someone)', «с вопросом» (instrumental) 'with a question' — a markedly polite, formal opener.
> Relative «который» governed by a preposition: «посредством которой вы... вытерли вашу... поясницу» — the relative «которой» (genitive after «посредством», 'by means of') agrees in gender/number with «настойка» but takes the case its own clause demands. «вытерли» is perfective: a single completed rubbing.
> Gerund «надеясь» + reflexive infinitive: «надеясь тем излечиться» — imperfective gerund «надеясь» ('hoping') with the reflexive perfective «излечиться» ('to cure oneself'): 'hoping thereby to be healed.' «тем» is the instrumental of «то», 'by that (means).'
> «настойка» — a tincture: «настойка» is a home remedy: herbs steeped in alcohol, a 'tincture' or infusion. Fetyukovitch mock-elevates Grigory's liniment to «бальзам» ('balsam') before settling on «настойка» — the start of his sly campaign to show the old man was drunk.

Григорий тупо посмотрел на опросчика и, помолчав несколько, пробормотал:  
Grigory stared dully at his questioner and, after a brief silence, muttered:
> Perfective gerund «помолчав»: «помолчав несколько» — perfective past gerund of «помолчать» ('to be silent for a while'), 'having stayed silent a bit.' The «по-» prefix gives the delimited 'for a short while'; «несколько» here is adverbial, 'somewhat, a little.'
> «тупо посмотрел» — stared dully: «тупо» (from «тупой», blunt/dull) describes Grigory's blank, uncomprehending stare at his «опросчик» (questioner). It paints him as honest but slow — exactly the obtuseness Fetyukovitch is angling to exploit.

— Был шалфей положен.  
'There was sage put in it.'
> Short passive participle «положен»: «Был шалфей положен» — short-form past passive participle «положен» ('was put in') with «был»: a colloquial passive, 'there was sage put in.' The verb-final, subject-second order is Grigory's plain, slightly archaic phrasing.
> «шалфей» — sage: «шалфей» is sage, a common folk medicinal herb. Grigory's remedy is a peasant household cure — sage, plantain, pepper steeped in spirits — and the homely ingredients set up the comedy of how much of it he then drank.

— Только шалфей? Не припомните ли еще чего-нибудь?  
'Only sage? Can you not recall anything else?'
> Negative-polite question with «ли»: «Не припомните ли...?» — a question framed in the negative with «ли» is a softer, more courteous request: 'Can you not recall...? / Wouldn't you recall...?' «чего-нибудь» is the non-specific indefinite 'anything (at all)', genitive under the negative.

— Подорожник был тоже.  
'There was plantain too.'
> «подорожник» — plantain: «подорожник» is plantain (the roadside weed Plantago), a staple of folk wound-medicine — its name means 'the by-the-road plant' («по дороге»). Another humble herb in Grigory's liniment, deadpan-listed as Fetyukovitch reels him in.

— И перец, может быть? — любопытствовал Фетюкович.  
'And pepper, perhaps?' Fetyukovitch inquired with curiosity.
> Elliptical leading question: «И перец, может быть?» — a verbless, elliptical prompt: 'And pepper, perhaps?' Fetyukovitch supplies the answer in the question, gently steering. «любопытствовал» ('inquired with curiosity', imperfective) paints his feigned, unhurried interest.

— И перец был.  
'There was pepper too.'

— И так далее. И всё это на водочке?  
'And so on. And all of it in vodka?'
> «водочка» — affectionate diminutive of vodka: «на водочке» uses the endearing diminutive «водочка» (from «водка»), 'on a drop of nice vodka.' The cozy suffix is sly here — Fetyukovitch coaxes warmly, lulling the old man toward admitting how strong and how plentiful the drink really was.

— На спирту.  
'In spirits.'
> «спирт» — neat spirit, not vodka: Grigory corrects «на водочке» to «на спирту» — not vodka but «спирт», pure (often 96%) grain alcohol, far stronger. The «-у» locative ending («на спирту») is the special stressed locative some masculine nouns take after «в/на». The correction is the joke's trapdoor.

В зале чуть-чуть пронесся смешок.  
A faint titter ran through the hall.
> Reflexive «пронёсся» + verb-first: «пронёсся смешок» — perfective reflexive «пронестись» ('to sweep/run through, of a sound'), verb before subject for the sudden ripple: 'a titter ran through.' «чуть-чуть» ('ever so slightly') keeps it faint.
> «смешок» — a little laugh, a titter: «смешок» is the diminutive of «смех» (laughter), a small suppressed laugh — a titter or snigger. The suffix shrinks it to the half-stifled ripple proper to a hushed courtroom, and it recurs as Fetyukovitch scores his point.

— Видите, даже и на спирту. Вытерши спину, вы ведь остальное содержание бутылки, с некоею благочестивою молитвою, известной лишь вашей супруге, изволили выпить, ведь так?  
'You see, in spirits, no less. And, having rubbed your back, you were good enough to drink the rest of the bottle's contents, with a certain pious little prayer known only to your wife — was that not so?'
> Perfective gerund «вытерши»: «Вытерши спину» — perfective past gerund of «вытереть» ('to rub/wipe'), 'having rubbed your back.' The «-ши» variant (beside «-в») is the slightly older/bookish form; it marks the completed prior action before he 'was good enough to drink' the rest.
> «изволили» — mock-deferential 'were pleased to': «изволили выпить» — «изволить» ('to deign, to be so good as to') is an old polite auxiliary; here it drips irony, framing the drunkard's swig as a gracious act. The plural «изволили» is the formal/polite address to one person.
> Archaic «-ею» + «благочестивый» — a pious little prayer: «с некоею благочестивою молитвою» heaps archaic long instrumentals («-ею» for «-ой») on «благочестивый» ('pious, devout'). The mock-solemn tone — a 'certain pious prayer known only to your wife' — turns the home remedy into gentle blasphemous comedy, building to the 'gates of paradise' jab.

— Выпил.  
'I drank it.'
> Perfective «выпил» — drank it (up): Grigory's one-word answer «Выпил» is the perfective of «пить» ('to drink up, to finish'): not 'I was drinking' but 'I drank it (all).' The bare perfective, subject dropped, lands the completed, incriminating fact flatly.

— Много ли примерно выпили? Примерно? Рюмочку, другую?  
'About how much did you drink, roughly? Roughly? A glass or two?'
> Quantity question with «ли»: «Много ли... выпили?» — «ли» after «много» asks the degree question 'about how much did you drink?' «выпили» is the polite plural; «примерно» ('roughly, approximately') invites an estimate Fetyukovitch can then nudge upward.
> «рюмочка» — a little shot-glass: «рюмочка» is the diminutive of «рюмка», a small stemmed glass for spirits — a 'wee dram, a shot.' Fetyukovitch suggests a modest «рюмочку, другую» ('a glass or two') only to have Grigory blurt out a whole tumblerful — the diminutive sets up the contrast.

— Со стакан будет.  
'It would come to a tumblerful.'
> «с» + accusative ≈ 'about'; «будет» of estimate: «Со стакан будет» — «с» plus the accusative «стакан» means 'about, roughly the size of a glass', and «будет» here is the estimating 'it will come to / amounts to': 'it would be about a tumblerful.' A neat idiom of approximate measure.
> «стакан» — a tumbler: A «стакан» is a full drinking glass / tumbler — vastly more than the «рюмочка» offered. Grigory's plain «со стакан» (a tumblerful of neat spirit) is the damaging admission Fetyukovitch was fishing for, delivered without guile.

— Даже и со стакан. Может быть, и полтора стаканчика?  
'Even a whole tumbler. Maybe a tumbler and a half?'
> «полтора» + diminutive «стаканчик»: «полтора стаканчика» — «полтора» ('one and a half') governs the genitive singular «стаканчика», and «стаканчик» is the diminutive of «стакан». The little-glass form is mock-coaxing: Fetyukovitch gently inflates the count to 'a glass and a half', tightening the noose.

Григорий замолк. Он как бы что-то понял.  
Grigory fell silent. He seemed to have understood something.
> «как бы» + «что-то» — 'seemed to grasp something': «Он как бы что-то понял» — «как бы» hedges to 'as it were, seemingly', and «что-то» is the specific-but-unnamed 'something': 'he seemed to have understood something.' The reader feels Grigory dimly sensing the trap closing.

— Стаканчика полтора чистенького спиртику — оно ведь очень недурно, как вы думаете? Можно и «райские двери отверсты» увидеть, не то что дверь в сад?  
'A glass and a half of neat spirits — that's not at all bad, is it now, what do you think? One might well see even "the gates of paradise standing open," never mind a door into the garden?'
> Church-Slavonic short participle «отверсты»: «отверсты» is a Church-Slavonic short passive participle ('are opened'), from «отверзть» — the sacred-register doublet of everyday «отворить/открыть». Its liturgical ring is the whole point: it marks the phrase as a quoted bit of church language, set against the mundane «дверь в сад».
> Diminutives «чистенький», «спиртик»: «стаканчика полтора чистенького спиртику» layers diminutives — «чистенький» (dear-little-pure) and «спиртик» with the folksy partitive genitive «-у» («спиртику»). The cozy suffixes drip mock-tenderness, Fetyukovitch caressing the idea of 'a nice glass and a half of the pure stuff' as he springs his point.

Григорий всё молчал. Опять прошел смешок в зале. Председатель пошевелился.  
Grigory kept silent. Again a titter ran through the hall. The presiding judge stirred.
> Imperfective «молчал» + «всё» (kept on): «всё молчал» — the imperfective «молчал» ('was silent') plus adverbial «всё' ('still, all the while') paints a continuing, stubborn silence: 'he kept silent.' Aspect here is doing emotional work — the held, unbroken stillness of the cornered old man.
> Perfective reflexive «пошевелился»: «пошевелился» — perfective reflexive «пошевелиться» ('to stir, to give a movement'), a single small completed motion: 'the presiding judge stirred.' Set against Grigory's continuous «молчал», the curt perfective marks one telling gesture from the bench.

— Не знаете ли вы наверно, — впивался всё более и более Фетюкович, — почивали вы или нет в ту минуту, когда увидели отворенную в сад дверь?  
'Do you not know for certain,' Fetyukovitch pressed in ever more and more, 'whether you were asleep or not at the very minute when you saw the door standing open into the garden?'
> The interrogative «ли» softening a question: The enclitic «ли» follows the fronted, focused verb «не знаете» to form a courteous, literary yes/no question — 'do you not happen to know.' Combined with the negative «не», it makes the cross-examiner's probe sound deferential while it presses.
> «почивать» — to repose, sleep (elevated): «Почивать» is a markedly bookish, old-fashioned word for sleeping, far loftier than ordinary «спать» — closer to 'repose' or 'slumber.' Fetyukovitch's mock-solemn diction toward the simple servant Grigory is part of the needling.
> Imperfective «впивался» for sustained pressing: The imperfective past «впивался» ('kept boring in') paired with «всё более и более» ('more and more') renders the cross-examination as an ongoing, intensifying process rather than a single act — the imperfective's natural job for drawn-out background action.
> Past passive participle «отворенную»: «Отворенную» is the past passive participle of «отворить» (to open), declined here in the accusative feminine to agree with «дверь» — 'the opened/standing-open door.' Such participles compress 'the door that had been opened' into a single attributive word.

— На ногах стоял.  
'I was on my feet.'
> Dropped subject, fronted phrase: Grigory answers with no pronoun at all — the masculine «-л» ending of «стоял» already carries 'I.' The locative phrase «на ногах» ('on my feet') is fronted as the stressed new information, in topic-comment order: the point is that he was upright, not asleep.

— Это еще не доказательство, что не почивали (еще и еще смешок в зале). Могли ли, например, ответить в ту минуту, если бы вас кто спросил о чем — ну, например, о том, который у нас теперь год?  
'That is not yet proof that you were not asleep (another and yet another titter through the hall). Could you, for instance, have answered at that minute, had someone asked you about something — well, for instance, what year it is now with us?'
> Conditional «бы» with «если бы»: «Если бы вас кто спросил» ('had someone asked you') is a counterfactual conditional: past-tense verb plus the irrealis particle «бы». The main clause «могли ли … ответить» is itself hypothetical, so the whole sentence imagines an unreal test of Grigory's alertness.
> Indefinite «кто» = 'anyone': In a conditional, bare «кто» works as an indefinite 'someone, anyone' (for «кто-нибудь»), a compression typical of the literary register. The object «вас» ('you') stands in the accusative before the verb.
> «смешок» — a little laugh, titter: «Смешок» is the diminutive of «смех» (laughter): a suppressed snigger or titter, here rippling «в зале» (through the courtroom). The «-ок» suffix shrinks the laugh to something half-stifled and unseemly.

— Этого не знаю.  
'That I do not know.'
> Genitive of negation: «этого»: Under the negated verb «не знаю», the neuter pronoun object appears as genitive «этого» rather than accusative «это» — the genitive of negation, regular with abstract objects of 'not knowing.' Fronting it ('That I do not know') makes it the emphatic topic.

— А который у нас теперь год, нашей эры, от рождества Христова, не знаете ли?  
'And what year it is now with us, of our era, since the birth of Christ — do you not know?'
> «ли» again — the polite probe: The same «не знаете ли» frame returns: negated verb plus enclitic «ли», a softened, almost insinuating question. The repetition across these exchanges is a rhetorical drumbeat.

Григорий стоял со сбитым видом, в упор смотря на своего мучителя. Странно это, казалось, по-видимому, что он действительно не знает, какой теперь год.  
Grigory stood there with a baffled look, staring point-blank at his tormentor. Strange as it was, it seemed, apparently, that he really did not know what year it now was.
> Gerund «смотря» — simultaneous action: «Смотря» is the imperfective present gerund (деепричастие) of «смотреть»: 'while staring.' It hangs an attendant circumstance onto «стоял», sharing its subject — Grigory stood there, all the while gazing point-blank at his tormentor.
> «в упор» — point-blank, fixedly: «В упор» literally 'up against, at rest-point'; with verbs of looking it means staring fixedly, full in the face, at very close range — the same idiom used for firing a gun point-blank.
> Reflexive possessive «свой» + animate accusative: «Своего мучителя» means 'his own tormentor,' «свой» pointing back to the clause's subject Grigory. The «-его/-я» endings are the animate accusative (= genitive form) for a masculine being, marking «мучитель» as the object looked at.

— Может быть, знаете, однако, сколько у вас на руке пальцев?  
'Perhaps, though, you know how many fingers there are on your hand?'
> «сколько» governs the genitive plural: The quantifier «сколько» ('how many') takes the genitive plural «пальцев» (of «палец», finger) — the same case-government numerals impose on what they count. «У вас на руке» ('on your hand') uses «у» + genitive for the possessor.
> Inserted «однако» as adversative: «Однако» here works as a postposed 'however / though,' tucked after the verb to mark a gentle contrastive turn from the failed year-question to a simpler one. Such mobile adversatives are a hallmark of the period's conversational prose.

— Я человек подневольный, — вдруг громко и раздельно проговорил Григорий, — коли начальству угодно надо мною надсмехаться, так я снести должен.  
'I am a man not my own master,' Grigory suddenly pronounced, loud and distinct. 'If it pleases my betters to make sport of me, then I must bear it.'
> 'A man not his own master': «Подневольный» literally means 'under (someone's) will' — dependent, not free. We render «я человек подневольный» as 'I am a man not my own master.' Grigory means he is a subordinate who must endure being mocked by his betters («начальство»), wording rooted in the recently abolished serf order the chapter keeps invoking.
> Dative-experiencer «начальству угодно»: «Начальству угодно» is an impersonal, subjectless construction: the authority stands in the dative «начальству» and «угодно» ('it pleases') is an invariable predicate — 'if it is the pleasure of the authorities.' This dative-experiencer frame, with no nominative subject, is deeply Russian.
> «коли» — folksy 'if': «Коли» is a colloquial, peasant equivalent of «если» ('if'), marking Grigory's plain, old-servant speech. Dostoevsky uses it to keep his voice rustic and humble against the lawyer's polish.
> «надсмехаться» — to mock, jeer at: A reflexive «-ся» verb (dialectal variant of «насмехаться») meaning to scoff at, make sport of; it governs «надо мною» (instrumental, 'over me'). The «над-» prefix gives the sense of laughing down at someone.

Фетюковича как бы немножко осадило, но ввязался и председатель и назидательно напомнил защитнику, что следует задавать более подходящие вопросы.  
Fetyukovitch seemed somewhat taken aback, but the presiding judge broke in as well and admonishingly reminded the counsel that he ought to put more fitting questions.
> Impersonal «осадило» with accusative object: «Осадило» is an impersonal neuter past with no subject: the object «Фетюковича» (accusative) is what gets 'pulled up short' — literally 'it somewhat checked Fetyukovitch.' Russian often frames a sudden involuntary effect this subjectless way.
> Impersonal «следует» + «более»-comparative: «Следует задавать» ('one ought to put') is an impersonal modal with an infinitive and no subject. «Более подходящие» forms the attributive comparative with «более» ('more fitting'), the analytic pattern used when the adjective modifies a noun directly.

Фетюкович, выслушав, с достоинством поклонился и объявил, что расспросы свои кончил.  
Fetyukovitch, having heard him out, bowed with dignity and announced that he had finished his questioning.
> Perfective past gerund «выслушав»: «Выслушав» is the perfective past gerund of «выслушать» (to hear out): 'having heard him out.' It marks a completed prior action before the main verb «поклонился» (bowed), the gerund and main clause sharing Fetyukovitch as subject.
> Fronted object with reflexive «свои»: Word order puts the object phrase «расспросы свои» ('his questionings') before the verb «кончил», and the reflexive possessive «свои» ties them to the subject — Fetyukovitch's own. This inversion gives a measured, formal cadence to the announcement.

Конечно, и в публике, и у присяжных мог остаться маленький червячок сомнения в показании человека, имевшего возможность «видеть райские двери» в известном состоянии лечения и, кроме того, даже не ведающего, какой нынче год от рождества Христова; так что защитник своей цели все-таки достиг.  
Of course, both in the public and among the jurymen there might remain a tiny worm of doubt about the testimony of a man who had had the chance to 'see the gates of paradise' in a certain state of treatment and who, moreover, did not even know what year it now was since the birth of Christ; so the defence counsel had attained his end all the same.
> «червячок» — a little worm (of doubt): «Червячок» is the diminutive of «червяк» (worm); 'a tiny worm of doubt' that might keep gnawing. The «-чок» suffix makes the doubt small but persistent — an affectionately exact image of nagging suspicion.
> Chained active participles modifying «человека»: Two active participles in genitive agreement describe «человека»: past «имевшего» ('who had had') and present «ведающего» ('not knowing'). Such a stack of participles, each replacing a «который»-clause, is the dense literary syntax Dostoevsky favours.
> «ведать» — the elevated 'to know': «Ведать» is an archaic, bookish verb for knowing, kin to Church-Slavonic register (cf. 'they know not what they do'). Against plain «знать», «не ведающего, какой нынче год» lends a faintly biblical, ironic gravity to Grigory's ignorance.

Но пред уходом Григория произошел еще эпизод.  
But before Grigory withdrew there came yet another episode.
> Archaic «пред» + verb-subject inversion: «Пред» is the old, bookish form of «перед» ('before'). The sentence inverts to verb-then-subject — «произошел … эпизод» ('there came an episode') — a presentational order that introduces new narrative material, like English 'there occurred.'

Председатель, обратившись к подсудимому, спросил: не имеет ли он чего заметить по поводу данных показаний?  
The presiding judge, turning to the defendant, asked whether he had anything to remark concerning the testimony given.
> Perfective gerund «обратившись»: «Обратившись к подсудимому» ('having turned to the defendant') is a perfective past gerund taking «к» + dative «подсудимому». It frames the prior action — first the judge turns, then he asks («спросил»).
> Embedded «ли» = 'whether': In this reported question «ли» introduces an indirect 'whether': 'asked whether he had anything to remark.' The object «чего» is genitive ('anything') under the negative «не имеет» — genitive of negation in a subordinate clause.

— Кроме двери, во всем правду сказал, — громко крикнул Митя. — Что вшей мне вычесывал — благодарю, что побои мне простил — благодарю; старик был честен всю жизнь и верен отцу как семьсот пуделей.  
'Except for the door, he told the truth in everything,' Mitya shouted loudly. 'For combing the lice out of me — I thank him; for forgiving me the blows — I thank him; the old man was honest all his life and faithful to my father as seven hundred poodles.'
> Genitive plural «вшей» + dative «мне»: «Вшей» is the irregular genitive/accusative plural of «вошь» (louse); «мне» is the dative of the person affected — 'for combing the lice out of me.' The «что …» clauses ('for the fact that…') pile up parallel thanks in Mitya's outburst.
> 'Faithful as seven hundred poodles': Mitya's wild simile praises the old servant's doglike loyalty — «верен» (short-form adjective, 'faithful') «как семьсот пуделей». The grotesque exactitude of 'seven hundred poodles' is pure Mitya, and the poodle insult will rebound in the next lines.
> «побои» — plurale tantum 'a beating': «Побои» ('blows, a beating') exists only in the plural; here it is the accusative object of «простил» ('forgave'), with dative «мне» ('me'). Grigory once forgave Mitya for striking him — a key piece of the family's brutal history.

— Подсудимый, выбирайте ваши слова, — строго проговорил председатель.  
'Defendant, choose your words,' the presiding judge pronounced sternly.
> Polite imperative «выбирайте»: «Выбирайте» is the imperfective imperative with the polite/plural «-те» ending — a formal 'choose [your words].' The imperfective stresses the ongoing manner of his speaking rather than a single act of choice.

— Я не пудель, — проворчал и Григорий.  
'I am no poodle,' Grigory grumbled in his turn.
> Additive «и» = 'too', and inversion: Here «и» is not 'and' joining clauses but the additive particle 'also, in his turn' — 'Grigory too grumbled.' The verb precedes its subject, a lively narrative inversion for a reported retort.

— Ну так это я пудель, я! — крикнул Митя. — Коли обидно, то на себя принимаю, а у него прощения прошу: был зверь и с ним жесток! С Езопом тоже был жесток.  
'Well then, I'm the poodle, I am!' cried Mitya. 'If it's an insult, then I take it upon myself, and of him I beg pardon: I was a beast and cruel to him! I was cruel to Aesop too.'
> Impersonal «обидно» + reflexive «на себя»: «Обидно» is an impersonal predicate ('if it's offensive / hurtful'), with no subject. «На себя принимаю» uses the reflexive pronoun «себя» ('onto myself') — Mitya takes the insult upon himself, «себя» pointing back to the speaker.
> «просить» + genitive «прощения»: «Прощения прошу» ('I beg pardon') uses the genitive «прощения» — the object asked-for goes in the genitive after «просить». «У него» ('of him') marks the person petitioned with «у» + genitive.

— С каким Езопом? — строго поднял опять председатель.  
'What Aesop?' the presiding judge raised his voice sternly again.
> Interrogative «какой» in the instrumental: «С каким Езопом?» ('With what Aesop?') shows «какой» ('which / what kind of') agreeing as an adjective in the instrumental after «с» — the case the preposition «с» ('with') demands. The judge picks up Mitya's «с Езопом» to query the strange name.

— Ну с Пьеро… с отцом, с Федором Павловичем.  
'Why, Pierrot… my father, Fyodor Pavlovitch.'
> Instrumental of apposition after «с»: The preposition «с» governs the instrumental throughout the appositive chain: «с Пьеро… с отцом, с Федором Павловичем». Note how «Федором Павловичем» declines both given name and patronymic together in the instrumental.

Председатель опять и опять внушительно и строжайше уже подтвердил Мите, чтоб он осторожнее выбирал свои выражения.  
Again and again the presiding judge, now most sternly and emphatically, warned Mitya to choose his expressions more carefully.
> Superlative adverb «строжайше»: «Строжайше» is the bookish superlative of «строго» ('strictly'), formed with the «-айш-» suffix — 'most sternly.' Such synthetic superlatives in «-ейш-/-айш-» belong to the elevated literary register and intensify the judge's repeated warning.
> «чтоб» + past/irrealis for an indirect command: «Чтоб(ы)» introduces a willed, indirect command and takes the irrealis: 'warned Mitya to choose…'. «Осторожнее» is the predicative comparative of «осторожный» ('more carefully'), and «свои выражения» again carries the reflexive possessive.

— Вы сами вредите себе тем во мнении судей ваших.  
'You only harm yourself by it in the eyes of your judges.'
> «вредить» + dative «себе»; instrumental «тем»: «Вредить» governs the dative, so the reflexive «себе» ('to yourself') is its object — 'you harm yourself.' «Сами» is the intensifier ('yourself, of your own doing'), and «тем» is the instrumental of means ('by that').
> Possessive «ваших» postposed: «Судей ваших» ('your judges') places the possessive «ваших» after its noun — a slightly formal, weighted order. «Во мнении» ('in the opinion / eyes') is the prepositional after «в»; «судей» is the genitive plural of «судья».

Точно так же весьма ловко распорядился защитник и при спросе свидетеля Ракитина.  
In just the same way the defence counsel managed things very deftly during the examination of the witness Rakitin.
> Fronted manner adverbials, inverted subject: The sentence opens with the manner phrase «точно так же … ловко» ('in just the same way, deftly'), pushing the subject «защитник» after the verb «распорядился». Russian's free order lets the new emphasis — the lawyer's skill — lead.
> «спрос» — examination (legal): Here «спрос» means the formal questioning or examination of a witness in court (синонимично «допросу»), with «свидетеля» in the genitive. Dostoevsky moves between «спрос», «расспросы», and «опрос» for the courtroom interrogation.

Замечу, что Ракитин был из самых важных свидетелей и которым несомненно дорожил прокурор.  
I will remark that Rakitin was one of the most important witnesses, and one the prosecutor undoubtedly set great store by.
> Relative «которым» in the instrumental: «Дорожить» ('to value, treasure') governs the instrumental, so the relative pronoun appears as «которым» — 'whom the prosecutor set great store by.' The relative takes whatever case its own clause requires, here dictated by the verb.
> Perfective future «замечу» as narrator's aside: «Замечу» ('I will remark') is the perfective simple future — a conjugated perfective with future meaning. The chronicler-narrator uses it to step in and address the reader, a recurring intrusion in this trial narrative.

Оказалось, что он всё знал, удивительно много знал, у всех-то он был, всё-то видел, со всеми-то говорил, подробнейшим образом знал биографию Федора Павловича и всех Карамазовых.  
It turned out that he knew everything — astonishingly much he knew; he had been everywhere, seen everything, talked with everyone, and knew in the minutest detail the biography of Fyodor Pavlovitch and of all the Karamazovs.
> Emphatic clitic «-то» drumming the parallels: The hyphenated «-то» here is the emphatic topic-marker, not the indefinite suffix: «всех-то», «всё-то», «всеми-то» hammer 'everyone, everything, everyone' into a mocking refrain about Rakitin's omniscient gossip. The parallel imperfectives stress habitual, repeated activity.
> Impersonal «оказалось, что» framing: «Оказалось, что он всё знал» ('it turned out that he knew everything') uses impersonal «оказалось» with a «что»-clause. The stacked imperfective pasts («знал, был, видел, говорил») paint a standing portrait rather than discrete events.

Правда, про пакет с тремя тысячами тоже слышал лишь от самого Мити.  
True, of the packet with the three thousand he too had heard only from Mitya himself.
> Concessive «правда» + restrictive «лишь»: Sentence-initial «правда» concedes a point ('true, …'), softened by «тоже» ('he too') and narrowed by «лишь» ('only'). «От самого Мити» uses «от» + genitive with the intensifier «самого» ('from Mitya himself').

Зато подробно описал подвиги Мити в трактире «Столичный город», все компрометирующие того слова и жесты и передал историю о «мочалке» штабс-капитана Снегирева.  
On the other hand, he described in detail Mitya's exploits in the 'Metropolis' tavern, all his compromising words and gestures, and related the story of Captain Snegiryov's 'wisp of tow.'
> Perfective pasts «описал», «передал» as discrete events: After the imperfective background, the narration shifts to perfective pasts «описал» ('described [in full]') and «передал» ('related, recounted') — single completed acts that move the testimony forward. «Зато» ('on the other hand') marks the contrastive turn.
> «мочалка» — wisp of tow / bast: «Мочалка» is a wisp of soaked bast or tow used as a washing-scrubber; in the famous earlier scene Mitya dragged Snegiryov by his beard, the 'wisp of tow,' humiliating him before his son Ilyusha. The scare quotes recall that loaded episode.

Насчет же того особого пункта, остался ли что-нибудь должен Федор Павлович Мите при расчете по имению — даже сам Ракитин не мог ничего указать и отделался лишь общими местами презрительного характера: «кто, дескать, мог бы разобрать из них виноватого и сосчитать, кто кому остался должен при бестолковой карамазовщине, в которой никто себя не мог ни понять, ни определить?»  
As for that particular point — whether Fyodor Pavlovitch had been left owing anything to Mitya in the reckoning over the estate — even Rakitin himself could indicate nothing, and got off with mere generalities of a contemptuous cast: 'Who, indeed, could sort out which of them was in the wrong and reckon up who was left owing whom in that muddled Karamazov tangle, in which no one could either understand himself or define himself?'
> Embedded «ли» + indefinite «что-нибудь»: «Остался ли … должен» frames an indirect question ('whether [he] was left owing'). «Что-нибудь» is the non-specific indefinite ('anything at all'), and «Мите» is the dative — owing money to Mitya.
> Reportative «дескать» + conditional «мог бы»: «Дескать» flags reported speech ('he says, so to speak'), distancing the narrator from Rakitin's words. «Мог бы разобрать» is the conditional (past «мог» + «бы»), a rhetorical 'who could possibly sort out…', with «кто кому» ('who [owed] whom') doubling the interrogatives.
> «карамазовщина» — the Karamazov mess: The suffix «-щина» turns a name into a sweeping, pejorative phenomenon — 'the whole Karamazov business / tangle,' a byword for chaotic, base disorder. The same formation gives «обломовщина» or «бесовщина»; here it brands the family's muddle with contempt.
> Negative concord with «ни… ни»: «Никто … не мог ни понять, ни определить» stacks negatives: «никто» (nobody) + «не» (verbal negation) + paired «ни… ни» ('neither… nor') — Russian's obligatory negative concord, where the piled-up negatives sum to a single emphatic denial.

Всю трагедию судимого преступления он изобразил как продукт застарелых нравов крепостного права и погруженной в беспорядок России, страдающей без соответственных учреждений.  
He portrayed the whole tragedy of the crime on trial as the product of the inveterate habits of serfdom and of a Russia plunged into disorder, suffering for want of the proper institutions.
> «как» + nominative predicate of «изобразить»: «Изобразил … как продукт» ('portrayed as the product') uses «как» before a nominative predicative — 'represented X as Y.' The chain of genitives «застарелых нравов крепостного права» ('the inveterate habits of serfdom') hangs off «продукт».
> Participles agreeing with «России»: Two participles modify «России» in the genitive: passive «погруженной» ('plunged into disorder') and active present «страдающей» ('suffering'). Both take the feminine genitive ending to agree with 'Russia,' bundling a whole social diagnosis into noun-modifiers.

Словом, ему дали кое-что высказать.  
In a word, he was allowed to say a few things.
> Indefinite-subject «дали» + dative «ему»: «Дали» ('they let / allowed') is a third-person plural with no named subject — an impersonal 'one let,' with «ему» (dative) as the one permitted. «Кое-что» is the indefinite 'a few things, something or other.'
> «словом» — 'in a word': «Словом» is the instrumental of «слово» frozen into a summarizing connective: 'in a word, in short.' The narrator uses it to round off Rakitin's grandstanding with a dry epitome.

С этого процесса господин Ракитин в первый раз заявил себя и стал заметен; прокурор знал, что свидетель готовит в журнал статью о настоящем преступлении и потом уже в речи своей (что увидим ниже) цитовал несколько мыслей из этой статьи, значит, уже был с нею знаком.  
It was with this trial that Mr. Rakitin first made a name for himself and became noticed; the prosecutor knew that the witness was preparing an article on the present crime for a journal, and afterwards, in his own speech (as we shall see below), cited several thoughts from that article — which means he was already acquainted with it.
> «цитовал» — older form of «цитировал»: «Цитовал» ('quoted, cited') is a 19th-century variant of modern «цитировал». Such period spellings of borrowed verbs are common in Dostoevsky and signal the era of the text rather than any change of meaning.
> Short adjective «знаком» + instrumental «с нею»: «Знаком» is the short (predicative) form of «знакомый» ('acquainted'), governing «с» + instrumental «нею» ('with it' = the article). Short adjectives carry such predicative states, and «нею» is the older, fuller variant of «ней».

Картина, изображенная свидетелем, вышла мрачною и роковою и сильно подкрепила «обвинение».  
The picture painted by the witness came out gloomy and fateful, and strongly reinforced the 'prosecution.'
> Passive participle + instrumental of agent: «Изображенная свидетелем» ('painted by the witness') is a past passive participle agreeing with «картина», and the agent stands in the instrumental «свидетелем» — the standard way Russian names 'by whom' in a passive.
> Instrumental predicate «мрачною и роковою»: «Выйти» ('to come out, turn out') takes an instrumental predicate: «мрачною и роковою» ('gloomy and fateful'), here with the older long-form instrumental endings «-ою» for «-ой». The instrumental frames the resulting quality of the picture.

Вообще же изложение Ракитина пленило публику независимостию мысли и необыкновенным благородством ее полета.  
On the whole, Rakitin's exposition captivated the public by the independence of its thought and by the uncommon nobility of its flight.
> Instrumental of means «независимостию»: «Пленить … независимостию» ('captivated by the independence') uses the instrumental to name the means of captivation, with the bookish old ending «-ию» for «-ью». «Мысли» and «ее полета» are genitives ('of its thought… of its flight').
> «полет мысли» — flight of thought (ironic): «Полет» ('flight, soaring') in «благородство ее полета» elevates Rakitin's rhetoric to lofty, winged eloquence — but the narrator's praise is laced with irony, soon undercut when the same 'nobility' is exposed as careerism.

Послышались даже два-три внезапно сорвавшиеся рукоплескания, именно в тех местах, где говорилось о крепостном праве и о страдающей от безурядицы России.  
There were even two or three bursts of applause that broke out suddenly, precisely at those passages where he spoke of serfdom and of a Russia suffering from misrule.
> Past active participle «сорвавшиеся»: «Сорвавшиеся» is a reflexive past active participle of «сорваться» ('to break out'), agreeing with «рукоплескания» — 'bursts of applause that broke out.' The «-вши-ся» form packs a whole relative clause into one modifier.
> Impersonal passive «говорилось» with «-ся»: «Говорилось» ('it was spoken of') is an impersonal -ся passive, subjectless, with the topic in «о» + prepositional («о крепостном праве»). «В тех местах, где…» uses the correlative «тех… где» to pin the passages.

Но Ракитин, всё же как молодой человек, сделал маленький промах, которым тотчас же отменно успел воспользоваться защитник.  
But Rakitin, young man that he was after all, made a small blunder, of which the defence counsel at once contrived to take excellent advantage.
> Relative «которым» governed by «воспользоваться»: «Воспользоваться» ('to take advantage of') governs the instrumental, so the relative is «которым» — 'of which the counsel contrived to take advantage.' The verb-final inversion delays the subject «защитник» for narrative weight.
> «как» + nominative — 'being / as a young man': «Всё же как молодой человек» ('young man that he was after all') uses «как» with a nominative to give a causal-concessive aside about Rakitin's youth. «Всё же» ('after all, still') concedes his inexperience as the reason for the slip.

Отвечая на известные вопросы насчет Грушеньки, он, увлеченный своим успехом, который, конечно, уже сам сознавал, и тою высотой благородства, на которую воспарил, позволил себе выразиться об Аграфене Александровне несколько презрительно, как о «содержанке купца Самсонова».  
Answering certain questions about Grushenka, he — carried away by his own success, which of course he was already conscious of, and by the height of nobility to which he had soared — allowed himself to speak of Agrafena Alexandrovna somewhat contemptuously, as of 'the merchant Samsonov's kept woman.'
> Passive participle + instrumental cause: «Увлеченный» ('carried away') is a past passive participle whose cause is named in the instrumental: «своим успехом» and «тою высотой благородства». The archaic demonstrative «тою» (for «той») heightens the period flavour.
> Relative «которую» with motion verb «воспарить»: «На которую воспарил» ('to which he had soared') sends the relative into «на» + accusative for motion toward. «Воспарить» ('to soar up') is an elevated, near-poetic verb, ironically matching Rakitin's self-flattering 'height of nobility.'

Дорого дал бы он потом, чтобы воротить свое словечко, ибо на нем-то и поймал его тотчас же Фетюкович.  
Dearly would he afterwards have given to take that little word back, for it was on precisely that word that Fetyukovitch caught him at once.
> Conditional «дал бы» + purpose «чтобы»: «Дорого дал бы» ('dearly would he have given') is the conditional — past «дал» plus «бы», fronted for rhetorical weight. «Чтобы воротить» ('to take back') gives the purpose, with «чтобы» + infinitive when the subject is the same.
> «словечко» — that little word: «Словечко» is the diminutive of «слово» ('word'); here it shrinks Rakitin's careless slur to 'that little word' he would give much to recall. The «-ечко» suffix lends an almost rueful intimacy to the fatal phrase.
> Bookish «ибо» + emphatic «-то … и»: «Ибо» is the archaic, elevated 'for, because' (vs everyday «потому что»). «На нем-то и поймал» combines the emphatic «-то» with focusing «и» — 'it was on precisely that [word] that he caught him,' pinning the exact point of capture.

И всё потому, что Ракитин совсем не рассчитывал, что тот в такой короткий срок мог до таких интимных подробностей ознакомиться с делом  
And all because Rakitin had not at all reckoned that the man could, in so short a time, have acquainted himself with the case down to such intimate particulars.
> «тот» as 'the other man' + «что»-clause: The demonstrative «тот» here singles out 'that man, the other one' (Fetyukovitch) as the clause's subject. «Не рассчитывал, что…» ('had not reckoned that…') opens a reported-fact «что»-clause stating what Rakitin failed to foresee.
> Reflexive «ознакомиться» + instrumental «с делом»: «Ознакомиться» ('to acquaint oneself') is a perfective -ся verb governing «с» + instrumental «с делом» ('with the case'). The reflexive turns 'make oneself acquainted' into a single intransitive act.

— Позвольте узнать, — начал защитник с самою любезною и даже почтительною улыбкой, когда пришлось ему в свою очередь задавать вопросы, — вы, конечно, тот самый и есть господин Ракитин, которого брошюру, изданную епархиальным начальством, «Житие в бозе почившего старца отца Зосимы», полную глубоких и религиозных мыслей, с превосходным и благочестивым посвящением преосвященному, я недавно прочел с таким удовольствием?  
'Allow me to inquire,' the defence counsel began with the most amiable and even respectful smile, when his turn came to put questions, 'you are, of course, that very same Mr. Rakitin whose pamphlet, published by the diocesan authorities — "The Life in God of the Departed Elder, Father Zossima," full of profound and religious reflections, with an excellent and pious dedication to the bishop — I read not long ago with such pleasure?'
> Impersonal «пришлось» + dative «ему»: «Пришлось ему задавать» is an impersonal construction: «пришлось» ('it fell to, it became necessary') with no subject and the dative «ему» for the one whose turn it was. This dative-experiencer frame is everywhere in Russian narration.
> Relative «которого» as possessive genitive: «Которого брошюру» means 'whose pamphlet' — the relative «который» in the genitive, expressing possession across the clause boundary, then «брошюру» as accusative object of «прочел». Such a long, suspended relative is classic Fetyukovitch oratory.

— Я написал не для печати… это потом напечатали, — пробормотал Ракитин, как бы вдруг чем-то опешенный и почти со стыдом.  
'I did not write it for the press… it was printed afterwards,' Rakitin muttered, as though suddenly disconcerted by something and almost with shame.
> Indefinite-subject plural «напечатали»: «Напечатали» ('[they] printed it') is a subjectless third-plural — an impersonal passive-like 'it was printed,' deflecting agency. Rakitin uses it to disown responsibility: 'it got printed,' not 'I published it.'
> «как бы» + passive participle «опешенный»: «Как бы» ('as though, as if') hedges the narrator's reading of Rakitin's state. «Опешенный» is a past passive participle ('disconcerted, taken aback'), its cause in the instrumental «чем-то» ('by something').

— О, это прекрасно! Мыслитель, как вы, может и даже должен относиться весьма широко ко всякому общественному явлению. Покровительством преосвященного ваша полезнейшая брошюра разошлась и доставила относительную пользу… Но я вот о чем, главное, желал бы у вас полюбопытствовать: вы только что заявили, что были весьма близко знакомы с госпожой Светловой?  
'Oh, that is splendid! A thinker like you may, and indeed ought to, take the broadest view of every public phenomenon. Under the bishop's patronage your most useful pamphlet was circulated and did relative good… But here is the chief thing I should like to ask you about: you have just declared that you were very closely acquainted with Madame Svetlov?'
> Modal «может … должен» + reflexive «относиться»: «Может … должен относиться» strings two modals ('may and even ought to relate / take a view'), both leaning on the reflexive «относиться» ('to regard, take an attitude'), which governs «к» + dative «ко всякому … явлению». The flattery is laid on thick before the trap.
> Instrumental of means «покровительством»: «Покровительством преосвященного» ('through the bishop's patronage') is the instrumental of means, fronted for emphasis. «Разошлась» (perfective -ся, 'sold out, was circulated') marks the completed result.
> Conditional politeness «желал бы»: «Желал бы» ('I should like') is the conditional used as a courtesy softener — the irrealis «бы» turning a blunt 'I want' into deferential request. «О чем» ('about what') sets up «о» + prepositional, the topic of his curiosity.

(Nota bene. Фамилия Грушеньки оказалась «Светлова». Это я узнал в первый раз только в этот день, во время хода процесса.)  
(Nota bene. Grushenka's surname turned out to be 'Svetlov.' This I learned for the first time only on that day, in the course of the trial.)
> Fronted object «это» for emphasis: «Это я узнал» fronts the object «это» ('this') ahead of subject and verb — topic-comment order spotlighting what was learned. «Узнал» is perfective ('found out'), a single completed discovery, dated precisely 'only on that day.'

— Я не могу отвечать за все мои знакомства… Я молодой человек… и кто же может отвечать за всех тех, кого встречает, — так и вспыхнул весь Ракитин.  
'I cannot answer for all my acquaintances… I am a young man… and who can answer for everyone he meets,' Rakitin flared up all over.
> Emphatic «же» + correlative «тех … кого»: «Кто же может…» uses the modal particle «же» for indignant rhetorical force ('who on earth can…'). The correlative «всех тех, кого встречает» ('all those whom one meets') pairs the demonstrative «тех» with the relative «кого» in its own accusative.
> Intensifying «так и» + «весь» = flared up all over: «Так и вспыхнул» uses the idiomatic «так и» to intensify a sudden involuntary action ('just flared right up'), and «весь» ('all over, entirely') with the subject — Rakitin reddens completely. «Вспыхнул» is the perfective of an abrupt flush.

— Понимаю, слишком понимаю! — воскликнул Фетюкович, как бы сам сконфуженный и как бы стремительно спеша извиниться, — вы, как и всякий другой, могли быть в свою очередь заинтересованы знакомством молодой и красивой женщины, охотно принимавшей к себе цвет здешней молодежи, но… я хотел лишь осведомиться: нам известно, что Светлова месяца два назад чрезвычайно желала познакомиться с младшим Карамазовым, Алексеем Федоровичем, и только за то, чтобы вы привели его к ней, и именно в его тогдашнем монастырском костюме, она пообещала вам выдать двадцать пять рублей, только что вы его к ней приведете.  
'I understand, only too well I understand!' exclaimed Fetyukovitch, as though disconcerted himself and as though impetuously hastening to apologize. 'You, like anyone else, might in your turn have been interested in the acquaintance of a young and beautiful woman who gladly received at her house the flower of the local youth; but… I only wished to ascertain this: it is known to us that Svetlov, some two months ago, was extremely eager to make the acquaintance of the youngest Karamazov, Alexey Fyodorovitch, and merely for your bringing him to her — and precisely in his then monastic dress — she promised to give you twenty-five roubles, the moment you should bring him to her.'
> Past active participle «принимавшей»: «Принимавшей» is an imperfective past active participle agreeing with «женщины» (genitive feminine): 'who used to receive.' Its imperfective stem stresses habitual hospitality — she regularly entertained «цвет … молодежи» ('the flower of the youth'), «к себе» reflexively 'at her own place.'
> «познакомиться с» + instrumental: «Познакомиться» (perfective -ся, 'to make the acquaintance') governs «с» + instrumental: «с младшим Карамазовым, Алексеем Федоровичем». The respectful name-and-patronymic «Алексеем Федоровичем» both decline in the instrumental.
> «чтобы» purpose + numeral «двадцать пять рублей»: «За то, чтобы вы привели» ('for your bringing him') uses «чтобы» + past form for a willed condition. «Двадцать пять рублей» shows the genitive-plural «рублей» governed by a compound numeral ending in «пять» — the rule for five-and-above.

Это, как и известно, состоялось именно в вечер того дня, который закончился трагическою катастрофой, послужившею основанием настоящему делу.  
This, as is also known, came about on the very evening of the day that ended in the tragic catastrophe which served as the foundation of the present case.
> Past active participle «послужившею» + instrumental: «Послужившею основанием» ('which served as the foundation') is a past active participle agreeing with «катастрофой» (instrumental feminine, archaic «-ею»), while «основанием» is the instrumental predicate of «послужить» ('to serve as'). Two instrumentals chain elegantly here.
> Reflexive «состоялось» + correlative «того дня»: «Состоялось» (perfective -ся, 'took place, came about') is intransitive middle. «В вечер того дня, который…» uses «того … который» to fix the fateful day with a relative clause, «именно» ('precisely') sharpening the date.

Вы привели Алексея Карамазова к госпоже Светловой и — получили вы тогда эти двадцать пять рублей наградных от Светловой, вот что я желал бы от вас услышать?  
'You brought Alexey Karamazov to Madame Svetlov, and — did you then receive those twenty-five roubles as a reward from Svetlov? That is what I should like to hear from you.'
> Verb-first yes/no question: «Получили вы…?» fronts the verb before the pronoun to mark a yes/no question — Russian can pose questions by inversion and intonation alone, without «ли». «Двадцать пять рублей» again takes the genitive-plural «рублей» after the compound numeral.
> «наградные» — a reward, gratuity: «Наградные» (substantivized adjective, genitive here) means money given as a «награда» — a reward or bonus. Calling Grushenka's twenty-five roubles «наградные» frames them coolly as a paid fee, the very point that shames Rakitin.

— Это была шутка… Я не вижу, почему вас это может интересовать. Я взял для шутки… и чтобы потом отдать…  
'It was a joke… I do not see why this can interest you. I took it as a joke… and to give it back afterwards…'
> «для» + genitive «шутки»; «чтобы» + infinitive: «Для шутки» ('as a joke') uses «для» + genitive of purpose; «чтобы потом отдать» ('in order to give it back later') gives a second, parallel purpose with «чтобы» + infinitive — same subject throughout. Rakitin scrambles to recast the bribe as harmless.
> Indirect question with «почему»: «Я не вижу, почему…» embeds an indirect question. Note the object word order «вас это может интересовать» — «это» ('this') is the subject and «вас» ('you') the accusative experiencer of «интересовать» ('to interest'), inverted for emphasis.

— Стало быть, взяли. Но ведь не отдали же и до сих пор… или отдали?  
'So you did take it. But you have not given it back even to this day… or have you given it back?'
> Particle stack «ведь … же»: Fetyukovitch packs two modal particles in: «ведь» appeals to shared knowledge ('but after all, you know'), and «же» drives the insistence home ('still you haven't given it back'). Together they corner Rakitin with mock-reasonable pressure.
> «стало быть» — 'so, therefore': «Стало быть» is a colloquial-bookish 'so then, consequently,' drawing a triumphant inference: «стало быть, взяли» — 'so you did take it.' The phrase clinches the admission Rakitin had tried to dodge.

— Это пустое… — бормотал Ракитин, — я не могу на этакие вопросы отвечать… Я, конечно, отдам.  
'It's all nonsense…' Rakitin mumbled. 'I cannot answer such questions… Of course I shall give it back.'
> Colloquial «этакие» for «такие»: «Этакие» is a folksy, expressive variant of «такие» ('such'), here dismissive — 'such questions.' «Отвечать на» takes «на» + accusative «вопросы». The familiar form colours Rakitin's flustered refusal.
> Perfective future «отдам»: «Отдам» ('I shall give back') is the perfective simple future — a conjugated perfective with future meaning, promising a single completed act of return. The aspect underlines the deed as one to be finished, not a process.

Вступился председатель, но защитник возвестил, что он свои вопросы господину Ракитину кончил.  
The presiding judge intervened, but the defence counsel proclaimed that he had finished his questions to Mr. Rakitin.
> Reflexive «вступился» + contrastive «но»: «Вступился» (perfective -ся, 'intervened, broke in') is a middle -ся verb. «Возвестил» ('proclaimed, announced') is elevated, almost ceremonious diction for Fetyukovitch's flourish, contrasted by «но» with the judge's failed intervention.

Господин Ракитин сошел со сцены несколько подсаленный.  
Mr. Rakitin left the stand somewhat tarnished.
> «подсаленный» — 'somewhat greased/tarnished': «Подсаленный» (past passive participle of «подсалить», to grease lightly) is a vivid figurative coinage — Rakitin leaves 'a bit greasy, soiled.' «Сойти со сцены» ('to leave the stage') doubles as both the witness-stand and the theatrical image of an exit in disgrace.

Впечатление от высшего благородства его речи было-таки испорчено, и Фетюкович, провожая его глазами, как бы говорил, указывая публике: «вот, дескать, каковы ваши благородные обвинители!»  
The impression of the lofty nobility of his speech had, after all, been spoiled, and Fetyukovitch, following him with his eyes, seemed to be saying, as he pointed him out to the public: 'There, then, is what your noble accusers are like!'
> Periphrastic passive «было испорчено» + «-таки»: «Было испорчено» is the analytic past passive: «быть» plus the short passive participle «испорчено» ('was spoiled'). The clitic «-таки» ('after all, nonetheless') adds the sense that the fine impression was spoiled despite everything.
> Gerund «провожая» of attendant action: «Провожая его глазами» ('following him with his eyes') is an imperfective present gerund of simultaneous action, sharing Fetyukovitch's subject with «как бы говорил» ('seemed to say'). «Глазами» is the instrumental of means.
> Short interrogative «каковы» + reportative «дескать»: «Каковы» is the short predicative form of «каков» ('what sort, of what kind'), agreeing plural — 'what your noble accusers are like!' «Дескать» again flags the words as quasi-quoted, the gesture Fetyukovitch's eyes seem to make.

Помню, не прошло и тут без эпизода со стороны Мити: взбешенный тоном, с каким Ракитин выразился о Грушеньке, он вдруг закричал со своего места: «Бернар!»  
I remember that here, too, it did not pass without an episode on Mitya's part: enraged by the tone in which Rakitin had spoken of Grushenka, he suddenly shouted from his place: 'Bernard!'
> Passive participle «взбешенный» + instrumental cause: «Взбешенный» ('enraged, infuriated') is a past passive participle whose cause stands in the instrumental «тоном» ('by the tone'). The relative «с каким … выразился» ('in which he spoke') sends «какой» into «с» + instrumental.

Когда же председатель, по окончании всего опроса Ракитина, обратился к подсудимому: не желает ли он чего заметить со своей стороны, то Митя зычно крикнул:  
And when the presiding judge, on the conclusion of the whole examination of Rakitin, turned to the defendant — whether he wished to remark anything on his own part — Mitya bawled out:
> «по» + prepositional «окончании» = 'upon ending': «По окончании» ('upon the conclusion of') is the formal «по» + prepositional in a temporal sense, 'after / on the completion.' It frames the timing of the judge's turning «к подсудимому» (the defendant) with bureaucratic precision.
> «зычно» — in a booming voice: «Зычно» is an expressive adverb for a loud, resonant, carrying voice — Mitya 'bawled out.' The word itself sounds the very volume of his outburst, characteristic of his unbridled courtroom manner.

— Он у меня, уже у подсудимого, деньги таскал взаймы! Бернар презренный и карьерист, и в бога не верует, преосвященного надул!  
'He was cadging loans of money off me, off the defendant himself! A contemptible Bernard and a careerist, and he doesn't believe in God, and he hoodwinked the bishop!'
> Imperfective «таскал» for repeated cadging: «Таскал … взаймы» ('kept cadging loans') is imperfective past — habitual, repeated borrowing, not one loan. «У меня … у подсудимого» uses «у» + genitive twice, the appositive stressing that Rakitin sponged off the very man now on trial.
> «веровать в» + accusative «в бога»: «Веровать в бога» ('to believe in God') takes «в» + accusative for the object of faith. «Веровать» is the loftier, more religious verb beside everyday «верить», fitting the charge against the godless Rakitin.
> «надуть» — to dupe, hoodwink: «Надул» (perfective, slangy) means 'cheated, took in, hoodwinked' — Mitya's coarse charge that Rakitin gulled the bishop with his pious pamphlet. The vulgar verb against the church dignitary «преосвященный» sharpens the scandal.

Митю, конечно, опять образумили за неистовство выражений, но господин Ракитин был докончен.  
Mitya was of course called to order again for the violence of his expressions, but Mr. Rakitin was done for.
> Indefinite-subject plural «образумили»: «Образумили» ('[they] brought to reason, called to order') is a subjectless third-plural — the court, impersonally, reins Mitya in. «За неистовство» uses «за» + accusative of cause ('for the violence [of his expressions]').
> «докончен» — 'finished off, done for': «Докончен» (short passive participle of «докончить») here is figurative — Rakitin is 'finished, done for' as a credible witness. The prefix «до-» gives the sense of being completely finished off.

Не повезло и свидетельству штабс-капитана Снегирева, но уже совсем от другой причины.  
The testimony of Captain Snegiryov fared no better, but now for an altogether different reason.
> Impersonal «не повезло» + dative: «Повезти» ('to have luck') is impersonal and takes the dative of the one (un)lucky: «не повезло … свидетельству» — 'the testimony fared badly.' There is no nominative subject; the additive «и» means 'also.'

Он предстал весь изорванный, в грязной одежде, в грязных сапогах, и, несмотря на все предосторожности и предварительную «экспертизу», вдруг оказался совсем пьяненьким.  
He appeared all in tatters, in filthy clothes, in filthy boots, and, despite all the precautions and the preliminary 'inspection,' suddenly proved to be quite tipsy.
> Instrumental predicate «пьяненьким» (diminutive): «Оказался пьяненьким» ('proved to be tipsy') uses «оказаться» with an instrumental predicate. «Пьяненький» is the expressive diminutive of «пьяный» — not 'small drunk' but pitiably, softly tipsy, the affectionate-rueful tone Dostoevsky reserves for the wretched Snegiryov.
> Past passive participle «изорванный» + «весь»: «Изорванный» ('all torn, in tatters') is a past passive participle agreeing with the subject, intensified by «весь» ('all over'). «Предстал» ('appeared, presented himself') is an elevated verb, ironic against his squalor «в грязной одежде, в грязных сапогах».

На вопросы об обиде, нанесенной ему Митей, вдруг отказался отвечать.  
To questions about the offence done him by Mitya he suddenly refused to answer.
> Passive participle «нанесенной» + dative & instrumental: «Нанесенной ему Митей» ('done to him by Mitya') is a past passive participle agreeing with «обиде» (dative/prepositional feminine), with the recipient in the dative «ему» and the agent in the instrumental «Митей» — a compact passive triangle.
> Reflexive «отказался» + infinitive: «Отказался отвечать» ('refused to answer') is a perfective -ся verb followed by an imperfective infinitive — the imperfective «отвечать» naming the activity declined as a whole. «Вдруг» ('suddenly') marks the abruptness of the refusal.

— Бог с ними-с. Илюшечка не велел. Мне бог там заплатит-с.  
'God be with them, sir. Ilyushechka forbade it. God will repay me there, sir.'
> The deferential clitic «-с»: The little «-с» tacked onto «ними-с», «заплатит-с» is the old servile politeness particle (from «сударь», 'sir'), peppering humble or obsequious speech. It instantly marks Snegiryov's cringing, deferential register before the court.
> «Илюшечка» — tender diminutive of Ilya: «Илюшечка» is a doubly tender diminutive of «Илья / Илюша», the name of Snegiryov's dying boy. The caressing «-ечка» suffix carries the father's helpless love; it was Ilyusha who forbade him to pursue the grievance against Mitya.
> Set phrase «Бог с ними» + dative «мне»: «Бог с ними» ('God be with them') is a forgiving, resigning idiom — let them go. «Мне бог … заплатит» puts the recipient in the dative «мне» ('God will repay me'), and «там» ('there') means in the next world. Snegiryov leaves justice to heaven.

— Кто вам не велел говорить? Про кого вы упоминаете?  
'Who forbade you to speak? Whom are you referring to?'
> «велеть» + dative «вам» + infinitive: «Велеть» ('to bid, order') governs the dative of the person commanded — «вам» ('you') — plus an infinitive «говорить». Negated, «не велел говорить» means 'forbade [you] to speak.' This dative-plus-infinitive pattern is standard for commanding verbs.
> «про» + accusative «кого»: «Про кого» ('about whom') uses «про» + accusative, a colloquial equivalent of «о ком» (about whom). «Упоминать» ('to mention, refer to') here pairs naturally with «про». The interrogative «кого» is the accusative of «кто».

— Илюшечка, сыночек мой: «Папочка, папочка, как он тебя унизил!» У камушка произнес. Теперь помирает-с…  
— My Ilyusha, my little son: 'Papa, papa, how he humiliated you!' That is what he said by the stone. Now he is dying, sir…
> A cascade of diminutives: The broken-hearted captain's speech is built almost entirely of tender diminutives: «Илюшечка» (dear little Ilyusha), «сыночек» (little son, from «сын»), «папочка» (daddy), «камушек» (the little stone). The pile-up of -ечк-/-очек/-ушек suffixes conveys an overwhelming, almost unbearable tenderness toward the dying child.
> The deferential clitic «-с»: The «-с» tacked onto «помирает» (is dying) is the «словоерс», a contracted survival of «сударь» (sir). Glued to words throughout polite or servile speech, it signals deference to a social superior — here the court. It pervades the captain's and Trifon's testimony and is a constant marker of rank in the novel.
> «помирать» — the colloquial 'to die': «Помирать/помереть» is the plain, folk register for dying, against the neutral «умирать/умереть». Its homely, peasant colouring suits the captain's broken, unguarded grief in front of the court.

Штабс-капитан вдруг зарыдал и с размаху бухнулся в ноги председателю. Его поскорее вывели, при смехе публики. Подготовленное прокурором впечатление не состоялось вовсе.  
The captain suddenly broke into sobs and flung himself headlong at the feet of the presiding judge. He was led out as quickly as possible, to the laughter of the public. The effect the prosecutor had prepared did not come off at all.
> «бухнуться в ноги» — to fling oneself at someone's feet: «Бухнуться» is an expressive, onomatopoeic perfective ('to plump/flop down with a thud'), and «броситься/упасть в ноги» (to throw oneself at the feet) is a charged gesture of supplication and self-abasement. «С размаху» ('with a full swing', headlong) heightens the violence of the prostration.
> Subjectless 'they led him out': «Вывели» (led out) is a third-person plural with no stated subject — the indefinite-personal construction, where 'they' means 'someone / the court officers', no specific agent in view. Russian uses this constantly where English reaches for the passive ('he was led out'). «Поскорее» is the comparative «скорее» with the softening prefix «по-», 'as quickly as possible'.
> Negated «состояться» — failed to materialize: «Состояться» (to take place, come off) here negated with «не…вовсе» (not at all) frames the prosecutor's calculated effect as an event that simply did not happen. «Подготовленное прокурором» is a past passive participle phrase ('prepared by the prosecutor'), with the agent «прокурором» in the instrumental — the standard way Russian names the doer of a passive.

Защитник же продолжал пользоваться всеми средствами и всё более и более удивлял своим ознакомлением с делом до мельчайших подробностей.  
Counsel for the defense, meanwhile, went on making use of every means at his disposal, astonishing everyone more and more by how thoroughly he had mastered the case down to its smallest particulars.
> The topic-shifting particle «же»: Here «же» is not emphatic 'after all' but the lighter contrastive use: it pivots the narration to a new topic — 'the defence counsel, for his part / meanwhile'. Leaning on «защитник», it sets the defence against the collapsed prosecution of the previous sentence.
> «всё более и более» — ever more: «Всё» plus a comparative («всё более и более удивлял», astonished more and more) is the fixed Russian way of expressing a steadily rising degree. The imperfective «удивлял» pictures the astonishment as an ongoing, mounting process rather than a single shock.
> «мельчайший» — the bookish superlative: «Мельчайший» ('the very smallest', from «мелкий») is a superlative in -айший, the literary suffix that intensifies without «самый». «До мельчайших подробностей» — 'down to the smallest details' — is a set phrase praising exhaustive thoroughness.

Так, например, показание Трифона Борисовича произвело было весьма сильное впечатление и уж, конечно, было чрезвычайно неблагоприятно для Мити.  
Thus, for example, the testimony of Trifon Borisovich had produced a very strong impression and was, of course, exceedingly unfavorable to Mitya.
> The 'frustrated' particle «было»: «Было» after a perfective past («произвело было») is not the verb 'to be' but a special particle marking an action that took effect but was then undone or reversed — here the strong impression that the defence will go on to demolish. It quietly foreshadows the testimony's collapse.
> Short adjective as predicate; «для» + genitive: «Неблагоприятно» is a short (predicative) adjective/adverb stating a state — 'was unfavourable'. «Для Мити» ('for Mitya') shows «для» governing the genitive, and «Мити» is the genitive of the affectionate diminutive «Митя» (Dmitri).

Он именно, чуть не по пальцам, высчитал, что Митя, в первый приезд свой в Мокрое, за месяц почти пред катастрофой, не мог истратить менее трех тысяч или «разве без самого только малого. На одних этих цыганок сколько раскидано! Нашим-то вшивым мужикам не то что „полтиною по улице шибали“, а по меньшей мере двадцатипятирублевыми бумажками дарили, меньше не давали. А сколько у них тогда просто украли-с! Ведь кто украл, тот руки своей не оставил, где же его поймать, вора-то-с, когда сами зря разбрасывали! Ведь у нас народ разбойник, душу свою не хранят. А девкам-то, девкам-то нашим деревенским что пошло! Разбогатели у нас с той поры, вот что-с, прежде бедность была».  
He had reckoned up almost on his fingers that Mitya, on his first visit to Mokroye, nearly a month before the catastrophe, could not have spent less than three thousand, "or short of it by only the merest trifle. Think how much was flung away on those Gypsy women alone! As for our lousy peasants, it wasn't a case of 'tossing them half-rubles in the street' — no, the very least he handed out was twenty-five-ruble notes; he gave nothing smaller. And how much was simply stolen from him then, sir! Whoever stole it left no trace of his hand behind — how is one to catch the thief, sir, when the gentleman himself was scattering it about for nothing! Our folk are robbers, you know; they don't take care of their souls. And what the wenches got, the wenches of our village! We've grown rich here since that time, sir, that we have — before then there was only poverty."
> «чуть не по пальцам» — almost on his fingers: «Чуть не» means 'all but, almost' (literally 'a little short of'); «считать по пальцам» is 'to count on one's fingers'. The image paints Trifon as a peasant reckoner tallying Mitya's spending with rustic precision. «Высчитал» is the perfective 'reckoned up, calculated out'.
> «менее» + genitive of the quantity: «Менее трех тысяч» ('less than three thousand') puts the counted noun phrase in the genitive after the comparative «менее». «Трех тысяч» itself shows numeral government — «тысяч» is genitive plural after «трех». The litotes 'could not have spent less than…' is the witness's roundabout way of asserting a huge sum.
> The emphatic clitic «-то» and a dative of recipient: The hyphenated «-то» on «нашим» foregrounds a known topic — 'as for our peasants'. «Нашим вшивым мужикам» is dative (the recipients of what was tossed/given), and «вшивый» ('lousy', lit. 'lice-ridden') is Trifon's coarse, self-deprecating term for his own villagers.
> Correlative «кто… тот» and «свой»: «Кто украл, тот…» is the bookish correlative 'whoever stole, that one…', pairing the relative «кто» with the demonstrative «тот». «Руки своей не оставил» uses the reflexive possessive «свой» (his own hand) and the genitive of negation «руки» under «не оставил».
> «ведь» appealing to shared knowledge: «Ведь» appeals to the listener's assumed agreement — 'our folk are robbers, you know'. Note the number clash typical of speech: «народ» (the people, grammatically singular) is followed by a plural verb «хранят», construing the collective as 'they'. «Душу свою» again uses reflexive «свой».
> Expressive repetition and «девка»: «Девка» is the earthy, rural word for a young woman/wench (against the neutral «девушка»). The doubled «девкам-то, девкам-то» with «-то» is heightened folk exclamation, and «что пошло!» idiomatically means 'what a windfall they got!' — money flowing their way.

Словом, он припомнил всякую издержку и вывел всё точно на счетах.  
In short, he recalled every last expense and tallied it all up exactly, as on a counting-board.
> «словом» — 'in a word, in short': The bare instrumental «словом» ('with a word') works as a discourse marker meaning 'in short, to sum up', wrapping up Trifon's tirade before the narrator's summary.

Таким образом, предположение о том, что истрачены были лишь полторы тысячи, а другие отложены в ладонку, становилось немыслимым.  
In this way the supposition that only fifteen hundred had been spent, while the rest had been laid aside in the little amulet, became unthinkable.
> Short passive participle as periphrastic passive: «Истрачены были» is the short past passive participle «истрачены» (spent) plus «были» — the analytic passive 'had been spent'. «Полторы тысячи» ('one and a half thousand') uses the special feminine form «полторы» of 'one and a half'.
> Predicate instrumental after «становиться»: «Становилось немыслимым» — 'was becoming unthinkable'. «Становиться» (to become) takes its predicate complement in the instrumental, hence «немыслимым» rather than nominative «немыслимое». The imperfective «становилось» renders the supposition as gradually growing untenable.

«Сам видел, в руках у них видел три тысячи как одну копеечку, глазами созерцал, уж нам ли счету не понимать-с!» — восклицал Трифон Борисович, изо всех сил желая угодить «начальству».  
"I saw it with my own eyes, saw the three thousand in their hands as plain as a single kopeck, beheld it with my own eyes — surely we know how to count, sir!" exclaimed Trifon Borisovich, doing his utmost to please "the authorities."
> Folk hyperbole meets a lofty verb: «Созерцать» is a bookish, almost contemplative 'to behold, gaze upon' — comically grand for an innkeeper. Set beside the homely «копеечка» (dear little kopeck) and «как одну копеечку» ('clear as a single kopeck'), it captures Trifon straining to sound impressive before the court.
> Rhetorical «ли» with «уж» — 'as if we couldn't!': The interrogative «ли» fronts «нам» to make a rhetorical question — 'is it for us not to understand counting?!', i.e. of course we do. «Уж» intensifies, «счёту» is a dative-style object after «понимать», and the «-с» adds servile politeness.
> Present gerund «желая» of attendant manner: «Желая» is an imperfective present gerund (деепричастие) — 'desiring/being eager', describing the manner accompanying «восклицал» and sharing its subject, Trifon. «Изо всех сил» ('with all his might') and «угодить начальству» (to please the authorities) lay bare his motive.

Но когда опрос перешел к защитнику, тот, почти и не пробуя опровергать показание, вдруг завел речь о том, что ямщик Тимофей и другой мужик Аким подняли в Мокром, в этот первый кутеж, еще за месяц до ареста, сто рублей в сенях на полу, оброненные Митей в хмельном виде, и представили их Трифону Борисовичу, а тот дал им за это по рублю.  
But when the questioning passed to the defense counsel, he, scarcely even attempting to refute the testimony, suddenly turned the talk to the fact that the coachman Timofey and another peasant, Akim, had picked up a hundred rubles off the floor in the passage at Mokroye, during that first carousal, a month before the arrest — money dropped by Mitya in his drunken state — and had handed it over to Trifon Borisovich, who gave them a ruble apiece for it.
> Negated gerund «не пробуя»: «Не пробуя опровергать» is a present gerund — 'scarcely even trying to refute' — its subject the defence counsel, set against the main verb «завёл речь». Note the imperfective infinitive «опровергать» after the verb of attempting: trying frames the action as a process not a completed result.
> Past passive participle with agent in instrumental: «Оброненные Митей» — 'dropped by Mitya' — is a long past passive participle agreeing with «сто рублей», its agent «Митей» in the instrumental. «В хмельном виде» ('in a tipsy state') uses the prepositional after «в».
> Rural and revelling vocabulary: A cluster of period-flavoured words: «ямщик» a coach-driver/postilion; «сени» the unheated entrance-passage of a peasant house; «кутёж» a riotous drinking spree; «хмельной» tipsy, from «хмель» (hops). Together they set the scene of Mitya's drunken carousal at Mokroye.

«Ну так возвратили вы тогда эти сто рублей господину Карамазову или нет?»  
"Well then, did you give that hundred rubles back to Mr. Karamazov at the time, or not?"
> Question by intonation; «или нет?»: A spoken yes/no question marked only by inversion and rising intonation (no «ли») — the colloquial counterpart to the literary «ли» question. «Ну так» ('well then') opens the cross-examination, and the tag «или нет?» ('or not?') sharpens the demand for a straight answer.

Трифон Борисович как ни вилял, но после допроса мужиков в найденной сторублевой сознался, прибавив только, что Дмитрию Федоровичу тогда же свято всё возвратил и вручил «по самой честности, и что вот только оне сами, будучи в то время совсем пьяными-с, вряд ли это могут припомнить».  
Wriggle as he might, Trifon Borisovich, after the peasants had been examined about the hundred-ruble note they had found, owned up to it, adding only that he had at the time religiously returned the whole sum to Dmitri Fyodorovich and placed it in his hands "in all honesty, and that it's only that the gentleman himself, being then completely drunk, sir, is hardly likely to remember it."
> «как ни вилял» — wriggle as he might: «Вилять» literally is to wag (a tail) or swerve; figuratively 'to dodge, prevaricate'. The concessive «как ни + past» ('however much he X-ed') is a fixed pattern — 'wriggle as he might' — and recurs across this passage to mark each cornered witness.
> «сознаться в» + prepositional: «Сознаться в чём-либо» (to confess to something) governs the prepositional, here «в найденной сторублёвой» — 'to the found hundred-rouble note', with «найденной» a past passive participle and «сторублёвой» an adjective standing in for the noun «бумажке».
> Archaic «оне» and «вряд ли»: «Оне» is the pre-reform feminine/honorific plural of «они», here a deferential plural for the single 'gentleman' (Mitya) — period courtroom usage. «Вряд ли» ('hardly, scarcely') contains the dubitative particle «ли», and «свято возвратил» ('religiously, sacredly returned') colours Trifon's protest with pious exaggeration.

Но так как он все-таки до призыва свидетелей-мужиков в находке ста рублей отрицался, то и показание его о возврате суммы хмельному Мите, естественно, подверглось большому сомнению.  
But since he had, after all, denied finding the hundred rubles right up until the peasant witnesses were summoned, his testimony about returning the sum to the drunken Mitya naturally fell under grave suspicion.
> Causal «так как… то» frame: «Так как… то…» is the bookish causal pairing — 'since…, (then) therefore…', with «то» resuming the main clause. It builds the narrator's logical, almost legal reasoning about why the testimony collapses.
> «подвергнуться» + dative: «Подвергнуться чему-либо» (to be subjected to / fall under) governs the dative, here «большому сомнению» — 'fell under grave suspicion'. The reflexive «-ся» gives the verb its middle, intransitive sense ('to undergo').
> «отрицаться» — to deny, disavow: «Отрицаться» (here 'denied [it]', kept disavowing the find) is a more bookish, legalistic relative of «отрицать». The imperfective stresses his sustained, repeated denial right up to the moment the peasants were called.

Таким образом, один из опаснейших свидетелей, выставленных прокуратурой, ушел опять-таки заподозренным и в репутации своей сильно осаленным.  
Thus one of the most dangerous witnesses brought forward by the prosecution withdrew once again under a cloud of suspicion, his reputation badly besmirched.
> Partitive «один из» + genitive; superlative «опаснейших»: «Один из + genitive plural» ('one of the…') is the standard partitive frame. «Опаснейших» is the bookish superlative in -ейший ('most dangerous'), agreeing in the genitive plural with «свидетелей» — and it echoes the chapter's title, «Опасные свидетели».
> Participles in the instrumental of state: «Ушёл заподозренным… осаленным» — 'withdrew suspected… besmirched' — uses past passive participles in the instrumental to describe the state in which the subject left, a construction parallel to the predicate instrumental after verbs like «уйти/остаться».
> «осалить» — to grease, smear: «Осалить» is literally 'to smear with grease/tallow' («сало»); figuratively to soil a reputation. The grubby, tactile image — a man leaving the stand with his good name physically besmirched — is sharper than the abstract English 'discredited'.

То же приключилось и с поляками: те явились гордо и независимо.  
The same thing befell the Poles: they presented themselves proudly and with an air of independence.
> «то же… и» — the same thing also: «То же» ('the same thing') with the additive «и» ('also, too') links this episode to the previous one. «Приключиться с кем-либо» (to befall someone) takes «с» plus the instrumental, here «с поляками».

Громко засвидетельствовали, что, во-первых, оба «служили короне» и что «пан Митя» предлагал им три тысячи, чтобы купить их честь, и что они сами видели большие деньги в руках его.  
They loudly testified that, in the first place, both had "served the Crown," and that "Pan Mitya" had offered them three thousand to buy their honor, and that they themselves had seen the large sum of money in his hands.
> Reported speech with «что» clauses: «Засвидетельствовали, что… и что… и что…» strings three «что»-clauses of reported fact off the verb of testifying. «Во-первых» ('in the first place') opens an enumeration. «Чтобы купить их честь» then switches to «чтобы» + infinitive for purpose ('in order to buy their honour').
> Postposed possessive «его» for weight: «В руках его» rather than the ordinary «в его руках» places the possessive «его» after its noun — a bookish inversion lending the phrase a faintly elevated, rhythmic cadence, characteristic of the witnesses' inflated testimony.

Пан Муссялович вставлял страшно много польских слов в свои фразы и, видя, что это только возвышает его в глазах председателя и прокурора, возвысил наконец свой дух окончательно и стал уже совсем говорить по-польски.  
Pan Mussyalovich kept inserting a frightful number of Polish words into his phrases and, seeing that this only raised him in the eyes of the presiding judge and the prosecutor, finally exalted his spirits altogether and took to speaking entirely in Polish.
> Present gerund «видя» + «что»-clause: «Видя» is an imperfective present gerund ('seeing'), sharing Mussyalovich's subject and running parallel to the main verbs «возвысил» and «стал». It opens a «что»-clause of perceived fact — 'seeing that this only raised him'.
> Aspect pair «возвышать / возвысить» and a wordplay: Dostoevsky plays the imperfective «возвышает» ('keeps raising', ongoing) against the perfective «возвысил» ('finally exalted', completed result). The repetition mockingly tracks the Pole inflating his own spirit — «возвысил свой дух» — to the point of switching languages entirely.
> «стать» + infinitive — 'took to'; «по-польски»: «Стал говорить» uses «стать» plus an imperfective infinitive to mark the inception of an activity — 'began / took to speaking'. «По-польски» ('in Polish') is the adverbial «по- + -ски» pattern for speaking a language.

Но Фетюкович поймал и их в свои тенета: как ни вилял позванный опять Трифон Борисович, а все-таки должен был сознаться, что его колода карт была подменена паном Врублевским своею, а что пан Муссялович, меча банк, передернул карту.  
But Fetyukovich caught them too in his snares: wriggle as he might, Trifon Borisovich, called back once more, had after all to admit that his own deck of cards had been switched by Pan Vrublevsky for one of theirs, and that Pan Mussyalovich, while dealing the bank, had palmed a card.
> «тенёта» — snares, toils: «Тенёта» is an archaic, almost folkloric word for hunting-nets or snares (now usually figurative). «Поймать в свои тенёта» — 'to catch in one's toils' — casts the defence counsel Fetyukovich as a hunter trapping the witnesses; «свои» is the reflexive possessive.
> Periphrastic passive with instrumental agent: «Была подменена паном Врублевским» is a full periphrastic passive: «была» + short past passive participle «подменена» (agreeing feminine with «колода»), with the agent «паном Врублевским» in the instrumental — the textbook way Russian names the doer of a passive action.
> Gambler's cant: «метать банк», «передёрнуть»: Card-table jargon: «метать банк» is to deal/hold the bank in a game of faro-type chance; «передёрнуть карту» is to cheat by slipping or palming a card. «Меча» is the present gerund of «метать» — 'while dealing'. The Poles are exposed as common card-sharps.

Это уже подтвердил Калганов, давая в свою очередь показание, и оба пана удалились с некоторым срамом, даже при смехе публики.  
This was confirmed in turn by Kalganov when he gave his testimony, and the two pans withdrew in some disgrace, amid the laughter of the public, no less.
> Present gerund «давая»: «Давая… показание» ('giving testimony') is an imperfective present gerund attached to Kalganov, expressing the circumstance under which he confirmed the cheating. «В свою очередь» ('in his turn') is a set phrase using reflexive «свой».
> «срам» — shame, disgrace: «Срам» is a strong, old-rooted word for shame/ignominy (related to nakedness, exposure). «Удалиться с некоторым срамом» — 'to withdraw in some disgrace' — and the recurring «при смехе публики» ('amid the laughter of the public') stamp the Poles' exit as a public humiliation.

Затем точно так произошло почти со всеми наиболее опаснейшими свидетелями.  
After that, exactly the same thing happened with nearly all the most dangerous witnesses.
> «со всеми… свидетелями» — instrumental after «с»: «Произошло со всеми свидетелями» ('happened with all the witnesses') uses «с» + instrumental for the persons involved. «Наиболее опаснейшими» doubles the superlative («наиболее» + the -ейший form) — an emphatic, slightly redundant intensification typical of expressive narration.

Каждого-то из них сумел Фетюкович нравственно размарать и отпустить с некоторым носом.  
Fetyukovich managed to discredit every one of them morally and to send them off looking rather foolish.
> Fronted object and the topic clitic «-то»: The object «каждого из них» ('each of them') is fronted before the verb «сумел», throwing the new information (Fetyukovich's success) into the comment position at the end — a marked, emphatic word order. The «-то» on «каждого» flags it as the running topic.
> «размарать» and 'с носом' — left looking foolish: «Размарать» (variant of «замарать») is 'to soil, smear'; here 'to discredit morally'. «Отпустить с носом» plays on «остаться с носом», the idiom 'to be left empty-handed / made a fool of' — so each witness is dismissed both besmirched and humiliated.

Любители и юристы только любовались и лишь недоумевали опять-таки, к чему такому большому и окончательному всё это могло бы послужить, ибо, повторяю, все чувствовали неотразимость обвинения, всё более и трагичнее нараставшего.  
The amateurs and the lawyers merely admired him, while once again they were left puzzled as to what end so great and so decisive all this could possibly serve, for — I repeat — everyone felt the inexorability of the indictment, which mounted ever higher and more tragically.
> Conditional «могло бы» of speculation: «Могло бы послужить» is the conditional/subjunctive — past «могло» plus the particle «бы» — voicing a speculative 'could possibly serve'. «К чему» ('to what end') governs the dative «чему такому большому и окончательному».
> «ибо» — the bookish 'for, because': «Ибо» is the archaic, elevated causal conjunction 'for, because', belonging to high literary and scriptural register rather than everyday speech. The narrator's «повторяю» ('I repeat') and «ибо» lend the sentence a weighty, almost homiletic gravity.
> Past active participle «нараставшего»: «Нараставшего» is an imperfective past active participle ('which kept mounting'), agreeing in the genitive with «обвинения», compressing a который-clause into one modifier. «Всё более и трагичнее» ('ever higher and more tragically') stacks comparatives to convey the steady, ominous rise of the indictment.

Но по уверенности «великого мага» видели, что он был спокоен, и ждали: недаром же приехал из Петербурга «таков человек», не таков и человек, чтобы ни с чем назад воротиться.  
But from the confidence of "the great magician" they could see that he was calm, and they waited: not for nothing had "such a man" come all the way from Petersburg — nor was he the man to go back with nothing in hand.
> «недаром же» and short «таков»: «Недаром же» ('not for nothing, after all') pairs the adverb with insistent «же». «Таков» is the short, predicative form of «такой» ('such a one'), bookish and emphatic — 'such a man as that'. The whole is free indirect speech voicing the crowd's expectation.
> «чтобы» of consequence; «ни с чем»: «Не таков человек, чтобы… воротиться» uses «чтобы» + infinitive after «такой» to express the kind/degree — 'not the sort of man to go back…'. «Ни с чем» ('with nothing') shows «ни» building a negative phrase; «воротиться» is the archaic-flavoured variant of «вернуться'.
---

Source text: public domain (Fyodor Dostoevsky, d. 1881; Russian from the Nauka academic edition via ru.wikisource). English translation: original, © 1732 Studios (2026); rendered freshly from the public-domain Russian, not derived from any prior English translation. Sentence-aligned by 1732 Studios.