# The Brothers Karamazov, A Laceration in the Drawing-Room

Братья Карамазовы · Fyodor Dostoevsky · Book IV — Lacerations

Source: https://1732studios.com/books/karamazov/b4-c5. Data: https://1732studios.com/books/karamazov/b4-c5.json.


Но в гостиной беседа уже оканчивалась; Катерина Ивановна была в большом возбуждении, хотя и имела вид решительный.  
But in the drawing-room the conversation was already drawing to a close; Katerina Ivanovna was in a state of great agitation, though her manner was resolute.
> Imperfective past for a process in motion: «Оканчивалась» is imperfective past (note the reflexive «-ся»): the conversation was in the act of ending, not yet over. The imperfective paints the scene as a still-unfolding background, which is why English reaches for the progressive "was drawing to a close."
> Prepositional case after «в» for a state: «В большом возбуждении» (in great agitation) uses «в» + the prepositional case to name a state someone is in, parallel to «в восторге», «в страхе». The adjective «большом» agrees with «возбуждении» in the prepositional.
> Concessive «хотя и» and inverted adjective: «Хотя и» ("though, even though") opens a concessive subordinate clause. Note the bookish inversion «вид решительный» (a resolute air) instead of the neutral «решительный вид» — the postposed adjective carries a faint period-literary weight.

В минуту, когда вошли Алеша и госпожа Хохлакова, Иван Федорович вставал, чтоб уходить.  
At the moment when Alyosha and Madame Hohlakov came in, Ivan Fyodorovich was rising to leave.
> «В минуту, когда…» — a temporal frame: «В минуту, когда…» (at the minute when…) sets a temporal anchor, the «когда»-clause being a subordinate time clause. The perfective «вошли» marks the single completed event of entering, against which the main clause unfolds.
> Imperfective «вставал» — caught mid-action; «чтоб» of purpose: The imperfective «вставал» shows Ivan in the middle of rising (not the completed «встал»), exactly the moment the others enter. «Чтоб(ы)» + infinitive «уходить» states purpose: rising in order to leave.

Лицо его было несколько бледно, и Алеша с беспокойством поглядел на него.  
His face was rather pale, and Alyosha looked at him with concern.
> Short-form adjective «бледно» as predicate: «Бледно» is the short (predicative) neuter form of «бледный», agreeing with neuter «лицо». Short adjectives can only predicate and lend a bookish, momentary flavour — his face was pale just then. «Несколько» here is the adverb "somewhat, rather," not the number "several."
> Instrumental of manner with «с»: «С беспокойством» (with concern) is «с» + instrumental, a common way to express the manner accompanying an action. The perfective «поглядел» marks a single brief glance.

Дело в том, что тут для Алеши разрешалось теперь одно из его сомнений, одна беспокойная загадка, с некоторого времени его мучившая.  
The fact was that one of Alyosha's doubts was being resolved here and now — a troubling riddle that had tormented him for some time past.
> «Дело в том, что…» — the fact is that…: A fixed framing phrase, literally "the matter is in this, that…," used to introduce an explanation. It is the narrator's standard hinge for stepping back to fill in what has been going on.
> Imperfective reflexive «разрешалось» as passive: «Разрешалось» (was being resolved) is imperfective past with «-ся» functioning as a passive: the doubt was in the process of being cleared up. «Одно из его сомнений» uses the genitive plural «сомнений» after «одно из» (one of his doubts).
> Past active participle «мучившая»: «Мучившая» is a past active participle from «мучить» (to torment), agreeing with feminine «загадка»: "a riddle that had been tormenting him." Such participles compress a «который»-clause into one bookish modifier — a hallmark of literary narration.
> «Загадка» — riddle, enigma: «Загадка» is a riddle or puzzle; here a "troubling enigma" of the heart. The cluster «сомнение… загадка» frames Alyosha's worry as something to be solved, fitting his "active" love noted later.

Еще с месяц назад ему уже несколько раз и с разных сторон внушали, что брат Иван любит Катерину Ивановну и, главное, действительно намерен «отбить» ее у Мити.  
A month or so earlier it had been suggested to him several times, and from various quarters, that his brother Ivan was in love with Katerina Ivanovna and, above all, genuinely meant to "win" her away from Mitya.
> Approximative «с месяц» — about a month: «С месяц назад» means "about a month ago": the preposition «с» + accusative «месяц» gives an approximate quantity ("a month or so"). This is distinct from «с» + instrumental "with."
> Subjectless «внушали» — the impersonal 'they': «Внушали» is third-person plural with no stated subject — the impersonal "people / it had been suggested." «Ему» (dative) is the one to whom it was suggested. The imperfective with «несколько раз» stresses the repeated hints.
> «Отбить» — to win/snatch away: Dostoevsky's own quotation marks flag «отбить» as charged, colloquial slang: to "beat off" a rival and carry off the woman. The blunt, almost violent verb sits oddly in the genteel drawing-room — exactly why it is quoted.

До самого последнего времени это казалось Алеше чудовищным, хотя и беспокоило его очень.  
Until quite recently this had seemed monstrous to Alyosha, though it troubled him greatly.
> Dative experiencer + instrumental predicate with «казаться»: «Казаться» (to seem) takes the experiencer in the dative («Алеше») and the predicate in the instrumental («чудовищным» — monstrous): "this seemed monstrous to Alyosha." Two of Russia's most characteristic patterns meet in one short clause.
> Concessive «хотя и» again: «Хотя и» reopens the concessive ("though it did trouble him"). The «и» here is intensifying, underscoring the contrast rather than adding anything: it seemed monstrous, and yet even so it troubled him.

Он любил обоих братьев и страшился между ними такого соперничества.  
He loved both brothers, and he dreaded such a rivalry between them.
> Genitive object of «страшиться»: The reflexive verb «страшиться» (to dread, be afraid of) governs the genitive, hence «такого соперничества» (such a rivalry). A number of fear/avoidance verbs — «бояться», «страшиться», «избегать» — take the genitive rather than the accusative.
> «Оба/обоих» — both, with animacy: «Обоих братьев» is the collective "both" in the accusative of an animate masculine noun (which copies the genitive): he loved both brothers. The numeral-like «оба» governs the genitive plural «братьев».

Между тем сам Дмитрий Федорович вдруг прямо объявил ему вчера, что даже рад соперничеству брата Ивана и что это ему же, Дмитрию, во многом поможет.  
Meanwhile Dmitri Fyodorovich himself had suddenly told him outright, only yesterday, that he was actually glad of his brother Ivan's rivalry and that it would help him, Dmitri, in a great many ways.
> «Между тем» — meanwhile: «Между тем» (literally "between that") is a discourse connector meaning "meanwhile, all the while." It pivots the narration to a countervailing fact, here Dmitri's surprising reaction.
> Perfective «объявил» — a single declaration: The perfective «объявил» (declared, announced) registers one completed speech-act, against the imperfective background of the surrounding narration. «Прямо» ("straight out, outright") modifies how bluntly it was said.
> Emphatic «же» and an appositional dative: The particle «же» here insists and pins down the referent — "him, Dmitri, of all people." «Ему… Дмитрию» is a dative pronoun clarified by the apposition «Дмитрию»; «помочь» governs the dative (to help someone).

Чему же поможет?  
Help him to what?
> Dative «чему» governed by «помочь»; questioning «же»: «Помочь» takes a dative, so the interrogative is «чему» (to what?), not «что». The particle «же» colours the question with puzzled insistence — "help him to what, exactly?" — voicing Alyosha's inner query.

Жениться ему на Грушеньке?  
To marry Grushenka?
> Dative + infinitive «жениться ему» — a deliberative question: A dative subject («ему») with a bare infinitive («жениться») forms a deliberative impersonal: "is he to marry…?" Note that «жениться» (of a man marrying) governs «на» + prepositional — «на Грушеньке».
> «Грушенька» — the diminutive of Agrafena: «Грушенька» is an intimate diminutive (from Аграфена / Груша) loaded with the «-еньк-» suffix of tenderness. Dostoevsky almost never gives her a fuller name; the caressing form itself characterises the bewitching, infantilising hold she has over the Karamazov men.

Но дело это считал Алеша отчаянным и последним.  
But that course Alyosha regarded as desperate and a last resort.
> Object-first word order; instrumental after «считать»: The object «дело это» is fronted before the verb and subject «считал Алеша» for topic emphasis — "that course, Alyosha regarded as…" «Считать» takes the predicate in the instrumental: «отчаянным и последним».

Кроме всего этого, Алеша несомненно верил до самого вчерашнего вечера, что Катерина Ивановна сама до страсти и упорно любит брата его Дмитрия, — но лишь до вчерашнего вечера верил.  
On top of all this, Alyosha had undoubtedly believed, right up until the previous evening, that Katerina Ivanovna passionately and stubbornly loved his brother Dmitri — but he had believed it only until that evening.
> «До самого…» — right up until: «До» + genitive marks the end-point in time; «самого» intensifies it to "the very" (right up until the previous evening). The whole adjectival phrase «самого вчерашнего вечера» stands in the genitive after «до».
> «До страсти» — to the point of passion: «До страсти» (to the point of passion, passionately) uses «до» + genitive to express degree — loving to such a pitch. It pairs with the adverb «упорно» (stubbornly) to characterise Katerina's love.
> Tail-repetition of «верил» for emphasis: The sentence circles back and repeats «верил» after the dash — "…but only until that evening did he believe it." This rhetorical echo, restating the verb with a narrowing «лишь» (only), is pure Dostoevskian inner voice.

Сверх того, ему почему-то всё мерещилось, что она не может любить такого, как Иван, а любит его брата Дмитрия, и именно таким, каким он есть, несмотря на всю чудовищность такой любви.  
Moreover, for some reason it had always seemed to him that she could not love a man like Ivan, but loved his brother Dmitri, and loved him precisely as he was, in spite of all the monstrousness of such a love.
> Impersonal «мерещилось» with dative experiencer: «Мерещиться» (to seem, to fancy hazily) is an impersonal -ся verb: the thing imagined is the grammatical subject and the person is dative («ему»). «Всё» here is the adverb "still, always," and «почему-то» is "for some reason."
> «Таким, каким он есть» — just as he is: The instrumental correlatives «таким… каким» mean "such (a man)… as," governed by «любить» framing whom she loves; «он есть» is the rare, emphatic explicit present of «быть» — "precisely as he is." Russian normally drops the copula, so its presence here is deliberately weighty.
> «Несмотря на» + accusative — in spite of: «Несмотря на» (literally "not looking at") is a compound preposition of concession governing the accusative: «всю чудовищность такой любви» (all the monstrousness of such a love).

Вчера же в сцене с Грушенькой ему вдруг как бы померещилось иное.  
But yesterday, during the scene with Grushenka, it had suddenly seemed to him to be otherwise.
> Perfective «померещилось» — a sudden flash: Switching to the perfective «померещилось» (with prefix «по-») marks the abrupt onset of the impression, reinforced by «вдруг» (suddenly). «Как бы» ("as it were") softens it to a half-formed intuition; «иное» is the bookish word for "something otherwise / different."

Слово «надрыв», только что произнесенное госпожой Хохлаковой, заставило его почти вздрогнуть, потому что именно в эту ночь, полупроснувшись на рассвете, он вдруг, вероятно отвечая своему сновидению, произнес: «Надрыв, надрыв!»  
The word "laceration," which Madame Hohlakov had just uttered, made him almost start, because that very night, half-waking at dawn, he had suddenly — probably in answer to some dream — said aloud: "Laceration, laceration!"
> "Nadryv" — the laceration: «Надрыв» literally means a tear or rupture (from «надорвать», "to tear partway"). Dostoevsky uses it for a self-inflicted emotional wound that a person keeps deliberately reopening — relishing their own pain and humiliation. We render it "laceration"; the word titles this chapter and all of Book IV («Надрывы»). No single English word captures it, so watch how the characters use it as a near-technical term for Katerina's behavior.
> Past passive participle + instrumental agent: «Произнесенное» is a past passive participle (from perfective «произнести»), agreeing with neuter «слово»: "the word just uttered." Its agent stands in the instrumental — «госпожой Хохлаковой» — the standard way Russian names "by whom" with a passive participle.
> Perfective gerund «полупроснувшись»: «Полупроснувшись» ("half-having-woken") is a perfective past gerund («деепричастие») from «проснуться», with the prefix «полу-» (half). It compresses a prior, completed action sharing the main subject: having half-woken, he then spoke.
> Imperfective gerund «отвечая»: By contrast «отвечая» is an imperfective present gerund expressing a simultaneous action — "(while) answering his dream." «Отвечать» governs the dative, hence «своему сновидению» with the reflexive possessive «своему» (his own).

Снилась же ему всю ночь вчерашняя сцена у Катерины Ивановны.  
And all night long he had dreamed of yesterday's scene at Katerina Ivanovna's.
> Impersonal «сниться» — dreaming flipped around: In «сниться» the thing dreamed is the grammatical subject («сцена») and the dreamer is dative («ему»): literally "the scene was dreaming-itself to him." The fronted verb and «же» give the sentence its musing, after-the-fact rhythm; «всю ночь» (accusative) marks duration.

Теперь вдруг прямое и упорное уверение госпожи Хохлаковой, что Катерина Ивановна любит брата Ивана и только сама, нарочно, из какой-то игры, из «надрыва», обманывает себя и сама себя мучит напускною любовью своею к Дмитрию из какой-то будто бы благодарности, — поразило Алешу: «Да, может быть, и в самом деле полная правда именно в этих словах!»  
Now, suddenly, Madame Hohlakov's blunt and insistent assurance that Katerina Ivanovna loved Ivan, and was only deceiving herself, on purpose, out of some kind of game, out of "laceration," tormenting herself with an assumed love for Dmitri born of some supposed gratitude — all this struck Alyosha forcibly: "Yes, perhaps the whole truth really does lie precisely in those words!"
> Reflexive pronoun «себя» — deceiving herself: «Себя» is the full reflexive object pronoun pointing back to the subject (Katerina): she deceives herself and torments herself. The added «сама» ("on her own, by herself") doubles the emphasis — she does it to herself, deliberately.
> «Напускной» — feigned, put-on: «Напускной» means assumed or affected, a love deliberately "put on" like a mask. The instrumental «напускною любовью» (with bookish ending «-ою» for «-ой») is the means by which she torments herself — a love that is performance, not feeling.
> «Будто бы» — supposedly; «какой-то» — some kind of: «Будто бы» ("supposedly, as if") flags the gratitude as merely alleged, the narrator distancing himself from it. «Какой-то» (with the indefinite clitic «-то») means "some sort of" — a gratitude not clearly identified.
> Zero-copula present + emphatic «именно»: "The whole truth [is] precisely in these words" — Russian needs no verb "to be" in the present, so the truth simply stands beside its prepositional location «в этих словах». «Именно» (precisely, exactly) pins the focus.

Но в таком случае, каково же положение брата Ивана?  
But in that case, what was his brother Ivan's position?
> «Каково» — the neuter predicative interrogative: «Каково» is the short neuter form of «каков» ("what is … like, what state is … in"), used predicatively with no copula. With «же» it sharpens the rhetorical force: "what, then, is Ivan's position?"

Алеша чувствовал каким-то инстинктом, что такому характеру, как Катерина Ивановна, надо было властвовать, а властвовать она могла бы лишь над таким, как Дмитрий, и отнюдь не над таким, как Иван.  
Alyosha felt by some instinct that a character like Katerina Ivanovna's needed to dominate, and she could dominate only over a man like Dmitri, and by no means over a man like Ivan.
> Impersonal «надо было» with dative subject: «Надо было властвовать» is an impersonal necessity construction: the invariable predicative «надо» + past «было» + infinitive, with the one who must in the dative — «такому характеру» (a character like hers needed to dominate). No nominative subject appears.
> Conditional «могла бы» + instrumental of «над»: «Могла бы» is the conditional (past «могла» + particle «бы»): "she could / would be able to." «Властвовать над» governs the instrumental — «над таким, как Дмитрий» (over a man like Dmitri).
> «Отнюдь не» — by no means: «Отнюдь не» is an emphatic, somewhat bookish negation: "by no means, not in the least." It strengthens the contrast — she could rule a Dmitri but in no way an Ivan.

Ибо Дмитрий только (положим, хоть в долгий срок) мог бы смириться наконец пред нею, «к своему же счастию» (чего даже желал бы Алеша), но Иван нет, Иван не мог бы пред нею смириться, да и смирение это не дало бы ему счастия.  
For Dmitri alone (granted, only after a long time) might in the end submit to her, "to his own happiness" (which was even what Alyosha would have wished), but Ivan, no — Ivan could not have submitted to her, and besides, such submission would not have brought him happiness.
> Archaic «ибо» — for, because: «Ибо» is a high, bookish conjunction for "for, because," felt as elevated and slightly biblical even in Dostoevsky's day. It opens the reasoning clause and sets a solemn tone fitting Alyosha's meditation.
> Repeated conditional «мог бы» — counterfactual contrast: The conditional «мог бы / не мог бы смириться» ("might / could not have submitted") runs as a counterfactual: in some imagined future Dmitri could yield, Ivan never. «Смириться пред нею» governs «пред» + instrumental.
> «Пред» — the bookish form of «перед»: «Пред» is the elevated, shortened variant of the preposition «перед» (before, in front of), common in 19th-century prose and Church-Slavonic register. «Нею» is the archaic/poetic instrumental of «она» (for «ней»). Both lend the line its solemn cadence.
> «Положим» — let's grant; concessive «хоть»: «Положим» is a parenthetical "let's suppose / granted," the imperative of «положить» frozen as a concessive marker. «Хоть» ("even, if only") concedes the proviso «в долгий срок» — only after a long time.

Такое уж понятие Алеша почему-то невольно составил себе об Иване.  
Such, for some reason, was the notion of Ivan that Alyosha had involuntarily formed for himself.
> Reflexive «себе» — formed for himself: «Составить себе понятие» (to form a notion for oneself) uses the dative reflexive «себе»: Alyosha built up this idea in his own mind. The fronted «такое… понятие» and emphatic «уж» give the line a resigned, summarising weight.
> Particle «уж» — emphatic resignation: «Уж» (a worn-down form of «уже») here is not temporal but a modal particle adding a shrug of "such, after all, was the notion…" — conceding that the impression was simply there, however it arose.

И вот все эти колебания и соображения пролетели и мелькнули в его уме в тот миг, когда он вступал теперь в гостиную.  
And so all these waverings and speculations flew and flickered through his mind in the very instant when he now stepped into the drawing-room.
> Paired perfectives for a flash of thought: Two perfectives «пролетели и мелькнули» (flew through and flickered) capture the instantaneous, completed darting of these thoughts. The doubling is rhetorical, the second verb intensifying the first.
> Imperfective «вступал» — caught in the act: The imperfective «вступал» (was stepping in) holds the action open as the background frame for the flashing thoughts. «В гостиную» is «в» + accusative for motion into a place.

Промелькнула и еще одна мысль — вдруг и неудержимо: «А что, если она и никого не любит, ни того, ни другого?»  
And yet another thought flashed up — suddenly and irrepressibly: "What if she loves no one at all, neither the one nor the other?"
> Verb-first word order for a new arrival: Starting with the verb «промелькнула» and placing the subject «еще одна мысль» last marks the thought as brand-new information (comment, not topic). Russian's free order lets the sentence stage the thought as it surfaces.
> Negative concord: «никого… не… ни… ни»: Russian piles up negatives that all point one way: «никого не любит» (loves no one) plus the correlative «ни того, ни другого» (neither the one nor the other). The verb must still carry «не» — three negators, one meaning.

Замечу, что Алеша как бы стыдился таких своих мыслей и упрекал себя в них, когда они в последний месяц, случалось, приходили ему.  
Let me note that Alyosha was, as it were, ashamed of such thoughts of his and reproached himself for them whenever, over the past month, they had happened to come to him.
> «Замечу» — the narrator's perfective future: «Замечу» ("I will note / let me note") is a perfective present-form verb with future meaning — the chronicler-narrator stepping forward in his own voice. Dostoevsky's narrator habitually intrudes with such first-person asides.
> «Стыдиться» + genitive; reflexive possessive «своих»: «Стыдиться» (to be ashamed of) governs the genitive — «таких своих мыслей». «Своих» is the reflexive possessive "his own," pointing back to the subject Alyosha; «как бы» softens it to "as it were."
> Iterative imperfective with «случалось»: «Случалось» ("it happened, from time to time") plus the imperfective «приходили» frames a recurring habit — whenever such thoughts would come to him. The dative «ему» marks the one they came to.

«Ну что я понимаю в любви и в женщинах и как могу я заключать такие решения», — с упреком себе думал он после каждой подобной своей мысли или догадки.  
"What do I understand about love and about women, and how can I draw such conclusions," he would think with self-reproach after every thought or surmise of the kind.
> «Понимать в чём-то» — to understand about something: «Понимать в» + prepositional means "to have understanding of / be a judge of" — «в любви и в женщинах» (about love and about women). «Что» here is the dismissive "what (do I understand)?", expecting the answer 'nothing.'
> Iterative «думал» — his recurring self-reproach: The imperfective «думал он… после каждой подобной… мысли» (he would think, after each such thought) is habitual: a thought he returned to repeatedly. «С упреком себе» — with reproach to himself (dative reflexive «себе»).

А между тем нельзя было не думать.  
And yet it was impossible not to think.
> Double negative «нельзя… не» — could not but think: «Нельзя… не» pairs the impossibility predicate with an infinitive negation to mean "one could not help but think." The construction is impersonal (no subject), with «было» supplying the past — a very Russian way to express compulsion.

Он понимал инстинктом, что теперь, например, в судьбе двух братьев его это соперничество слишком важный вопрос и от которого слишком много зависит.  
He understood by instinct that now, for instance, this rivalry was too important a question in the fate of his two brothers, and that too much depended on it.
> Relative «который» in the genitive after «от»: «Зависеть от» (to depend on) governs «от» + genitive, so the relative pronoun appears as «от которого» — "on which much depends." «Который» agrees in gender/number with «вопрос» but takes the case its own clause demands.
> Zero copula with «слишком» — too important a question: "This rivalry [is] too important a question" — no verb "to be" in the present. «Слишком» (too) intensifies the long-form adjective «важный», which agrees with masculine «вопрос».

«Один гад съест другую гадину», — произнес вчера брат Иван, говоря в раздражении про отца и брата Дмитрия.  
"One reptile will devour the other," his brother Ivan had said yesterday, speaking in irritation of their father and his brother Dmitri.
> «Гад / гадина» — reptile, vermin: «Гад» (and its feminine «гадина») literally means a reptile or creeping thing, used figuratively as a vicious insult — "vermin, loathsome creature." Ivan's chilling aphorism casts father and brother as two beasts, one fated to devour the other; the word recurs as a leitmotif of disgust in the novel.
> Perfective future «съест» — will devour: «Съест» is the perfective (prefix «с-») of «есть», conjugated like a present but meaning a single completed future act — "will eat up, devour." The perfective makes the prophecy sound final and inevitable.
> Imperfective gerund «говоря» + «про» of topic: «Говоря» is an imperfective gerund ("speaking, while speaking") describing the manner of Ivan's utterance. The colloquial «про» + accusative means "about" — «про отца и брата Дмитрия».

Стало быть, брат Дмитрий в глазах его гад и, может быть, давно уже гад?  
So in Ivan's eyes his brother Dmitri was a reptile, and had perhaps long been a reptile?
> «Стало быть» — therefore, so then: «Стало быть» is a conversational inferential connector, "so then, it follows that, ergo." It marks Alyosha drawing a conclusion from Ivan's words — a slightly colloquial, reasoning-aloud tone.
> Zero-copula idiom «в глазах его»: "In his eyes [is] a reptile" — again no copula in the present. «В глазах его» (in his eyes = in his estimation) is «в» + prepositional, with the possessive «его» following its noun in bookish order.

Не с тех ли пор, как узнал брат Иван Катерину Ивановну?  
Was it not from the very time when his brother Ivan first came to know Katerina Ivanovna?
> «Не… ли» — a tentative yes/no question: The interrogative particle «ли» (here in «не… ли») turns the fragment into a hesitant question — "was it not from the time…?" «С тех пор, как» is the fixed phrase "(ever) since." The perfective «узнал» marks the completed event of first coming to know her.

Слова эти, конечно, вырвались у Ивана вчера невольно, но тем важнее, что невольно.  
Those words had, of course, escaped Ivan involuntarily yesterday — but that made them all the more significant, precisely because they were involuntary.
> Reflexive «вырвались» — the words escaped him: «Вырваться» (perfective, reflexive «-ся») means "to burst/break free," here of words escaping involuntarily. The construction «вырвались у Ивана» («у» + genitive) frames Ivan as the source from whom they broke loose, not the deliberate agent.
> «Тем + comparative» — all the more: «Тем важнее» uses the instrumental «тем» with a comparative to mean "the more / all the more significant," correlating cause and degree: the more telling precisely because it was involuntary. «Важнее» is the predicative comparative of «важный».

Если так, то какой же тут мир?  
If that was so, what peace could there be here?
> Zero-copula rhetorical question with «же»: "What peace [is there] here?" — a verbless rhetorical question expecting the answer 'none.' «Какой же… мир» uses «же» to sharpen the despair, and «тут» (here, in this situation) localises it.

Не новые ли, напротив, поводы к ненависти и вражде в их семействе?  
Were there not, on the contrary, new grounds for hatred and enmity within their family?
> Verbless «не… ли» question: Another elliptical «не… ли» question with no verb "to be": "[Were there] not, on the contrary, new grounds…?" «Поводы к ненависти» — «повод к» + dative names the occasion/grounds for something.
> «Вражда» — enmity, feud: «Вражда» (dative «вражде») is deep-seated hostility or feud, stronger and more lasting than mere «ненависть» (hatred). The pairing «ненависть и вражда» raises the family conflict to the pitch of a blood-feud.

А главное, кого ему, Алеше, жалеть?  
And, most of all, which of them was he, Alyosha, to pity?
> Dative + infinitive: "whom is he to pity?": A deliberative impersonal: dative experiencer «ему, Алеше» + the infinitive «жалеть» — "whom is Alyosha to pity?" The apposition «Алеше» clarifies the unstressed pronoun «ему», a Dostoevskian habit of naming the self in inner speech.

И что каждому пожелать?  
And what was he to wish for each of them?
> Infinitive deliberation with dative «каждому»: "And what is he to wish for each?" — the implicit dative subject is carried over from the previous sentence, while «каждому» (dative, "to/for each one") is the recipient governed by «пожелать». The bare infinitive «пожелать» again makes it a deliberative question.

Он любит их обоих, но что каждому из них пожелать среди таких страшных противоречий?  
He loved them both, but what could he wish for either of them amid such terrible contradictions?
> Present «любит» — the timeless habitual love: The imperfective present «любит» states Alyosha's standing, unchanging love — a general fact, not a moment. Set inside past-tense narration, it gives his love a timeless, defining quality.
> «Среди» + genitive — amid: «Среди» (among, amid) governs the genitive: «таких страшных противоречий» (such terrible contradictions), with adjectives and noun all in the genitive plural. The whole phrase frames the moral fog Alyosha is lost in.

В этой путанице можно было совсем потеряться, а сердце Алеши не могло выносить неизвестности, потому что характер любви его был всегда деятельный.  
In this tangle one might lose oneself entirely, and Alyosha's heart could not bear uncertainty, for the nature of his love was always active.
> Genitive of negation: «не могло выносить неизвестности»: Under the negated «не могло выносить», the object shifts from accusative to genitive — «неизвестности» (uncertainty). This genitive of negation is especially common with abstract objects, deepening the sense of total inability.
> Long-form predicate adjective in the past: Here Dostoevsky keeps the long-form «деятельный» (active) as predicate with «был» rather than a short form, casting it as a permanent defining trait of Alyosha's love. «Деятельный» is a key, almost programmatic word for his character.

Любить пассивно он не мог; возлюбив, он тотчас же принимался и помогать.  
He could not love passively; once he loved, he set at once about helping as well.
> Fronted infinitive «любить» for emphasis: Placing the infinitive phrase «любить пассивно» first throws the weight onto the manner of loving — "to love passively, that he could not." Russian word order is free precisely so it can stage emphasis like this.
> Perfective gerund «возлюбив» + ingressive «принимался»: «Возлюбив» is a perfective past gerund ("having come to love"), its bookish prefix «воз-» heightening the register. «Принимался помогать» (set about helping) is the imperfective ingressive of «приняться», stressing the repeated habit of his charity.

А для этого надо было поставить цель, надо твердо было знать, что каждому из них хорошо и нужно, а утвердившись в верности цели, естественно, каждому из них и помочь.  
And for that one had to set oneself a goal, one had to know firmly what was good and needful for each of them, and then, once assured of the rightness of the goal, naturally to help each of them too.
> Impersonal «надо было» + infinitive: Two impersonal necessity clauses ("one had to set a goal… had to know firmly") with «надо было» + perfective infinitives and no stated subject — the generalising "one." The repetition mirrors Alyosha's earnest step-by-step reasoning.
> Perfective gerund «утвердившись»: «Утвердившись» is a reflexive perfective past gerund — "having become assured / having confirmed oneself in." «Утвердиться в» + prepositional names what one becomes confident of: «в верности цели» (in the rightness of the goal).

Но вместо твердой цели во всем была лишь неясность и путаница.  
But in place of a firm goal there was nothing but vagueness and confusion in everything.
> «Вместо» + genitive; restrictive «лишь»: «Вместо» (instead of) governs the genitive «твердой цели». The fronting of the prepositional phrase before the verb «была», with the subject «неясность и путаница» held back, lets «лишь» (only) land the bleak verdict at the end.

«Надрыв» произнесено теперь!  
"Laceration" had now been spoken!
> Short passive participle «произнесено»: «Произнесено» is the short (predicative) neuter past passive participle of «произнести»: "[the word] has been uttered." The short passive participle is the standard way Russian states a completed result — and here it bursts out as an exclamation in Alyosha's mind.

Но что он мог понять хотя бы даже в этом надрыве?  
But what could he understand even of this laceration?
> «Хотя бы даже» — even so much as: «Хотя бы» ("if only, even, at least") reinforced by «даже» concedes a minimum — "what could he understand even of this laceration?" The particle «бы» here is part of the fixed concessive «хотя бы», not a full conditional.
> «Понять в» + prepositional: As in segment 25, «понять/понимать в» + prepositional means "to grasp about / make sense of" — «в этом надрыве» (about this laceration). The verb «понять» is perfective, asking whether he could ever come to understand it at all.

Первого даже слова во всей этой путанице он не понимает!  
He did not understand the very first word of this whole tangle!
> Genitive of negation, fronted for emphasis: The negated object stands in the genitive — «первого даже слова» (not even the first word) — and is hurled to the front of the clause before «он не понимает». The genitive of negation plus emphatic fronting dramatises his helplessness.

Увидав Алешу, Катерина Ивановна быстро и с радостью проговорила Ивану Федоровичу, уже вставшему со своего места, чтоб уходить:  
Catching sight of Alyosha, Katerina Ivanovna said quickly and joyfully to Ivan Fyodorovich, who had already risen from his place to leave:
> Perfective gerund «увидав»: «Увидав» is a perfective past gerund (a variant of «увидев», from «увидеть») — "on catching sight of Alyosha." It marks the prior, completed perception that triggers Katerina's words; the «-ав» ending is a slightly older/colloquial variant of «-ев».
> Past active participle «вставшему» in the dative: «Вставшему» is a past active participle from «встать» (to get up), agreeing with «Ивану Федоровичу» in the dative — "to Ivan Fyodorovich, who had already risen." The participle takes the case its head noun requires, compressing a «который»-clause.

— На минутку!  
"One moment!"
> Diminutive «минутку» — just a wee minute: «Минутку» is the affectionate diminutive of «минута» (from «минутка»), in the accusative after «на». The «-к-» suffix shrinks and softens — "just a tiny moment!" — making the urgent request sound coaxing rather than commanding.

Останьтесь еще на одну минуту.  
Stay just one more minute.
> Polite imperative «останьтесь»: «Останьтесь» is the polite/plural imperative of the perfective reflexive «остаться» (to stay), with the «-те» ending of formal address. The perfective imperative asks for a single, definite act — stay this one more minute.

Я хочу услышать мнение вот этого человека, которому я всем существом моим доверяю.  
I want to hear the opinion of this man here, in whom I trust with my whole being.
> Relative «которому» in the dative; «доверять» + dative: «Доверять» (to trust) governs the dative, so the relative pronoun is «которому» — "the man whom I trust." «Который» agrees in gender/number with «человека» but takes the dative its own clause demands.
> Instrumental of measure: «всем существом»: «Всем существом моим» (with my whole being) is the instrumental expressing the manner/extent of her trust. The postposed possessive «моим» after the noun gives the avowal a heightened, emotional cadence.

Катерина Осиповна, не уходите и вы, — прибавила она, обращаясь к госпоже Хохлаковой.  
Katerina Osipovna, do not go either," she added, turning to Madame Hohlakov.
> Negated imperative «не уходите» + inclusive «и вы»: «Не уходите» is the negated polite imperative (don't leave), and «и вы» means "you too" — "don't you go either." The imperfective imperative «уходите» is normal for prohibitions.

Она усадила Алешу подле себя, а Хохлакова села напротив, рядом с Иваном Федоровичем.  
She seated Alyosha beside her, and Hohlakov sat down opposite, next to Ivan Fyodorovich.
> Causative «усадить» + «подле» (genitive): «Усадить» (perfective) is the causative "to seat / make sit" someone. «Подле» is a slightly bookish preposition "beside, next to" governing the genitive — «подле себя» (beside herself, with reflexive «себя»).
> «Рядом с» + instrumental: «Рядом с» (next to, alongside) governs the instrumental — «с Иваном Федоровичем». The seating is choreographed precisely: Alyosha beside Katerina, Hohlakov opposite next to Ivan, framing the confrontation to come.

— Здесь все друзья мои, все, кого я имею в мире, милые друзья мои, — горячо начала она голосом, в котором дрожали искренние страдальческие слезы, и сердце Алеши опять разом повернулось к ней. — Вы, Алексей Федорович, вы были вчера свидетелем этого… ужаса и видели, какова я была.  
"Here are all my friends, all I have in the world, my dear friends," she began ardently, in a voice that trembled with sincere, suffering tears, and Alyosha's heart at once turned to her again. "You, Alexey Fyodorovich, were a witness yesterday to that... horror, and saw what I was like.
> Correlative «все, кого…»: «Все, кого я имею» uses the relative «кого» (accusative of «кто») after the correlative «все» — "all (those) whom I have." In bookish style «кто/кого» serves as relative pronoun referring back to «все»; the construction «иметь кого-то» is itself somewhat elevated.
> Relative «в котором» (prepositional): «В котором» is the relative pronoun in the prepositional after «в» — "a voice in which sincere, suffering tears trembled." «Который» agrees in masculine singular with «голосе» but takes the prepositional its own clause requires.
> «Страдальческий» — suffering, of a martyr: «Страдальческий» derives from «страдалец» (sufferer, martyr) and «страдать» (to suffer). The adjective tints her tears with the colouring of martyrdom — exactly the self-dramatising note the chapter's «надрыв» exposes.
> Reflexive «повернулось» + «к» (dative): «Повернуться» (perfective, reflexive «-ся») is the intransitive "to turn"; his heart turned itself toward her. «К ней» is «к» + dative (toward her), with the third-person н-prefix after the preposition. «Разом» means "all at once."

Вы не видали этого, Иван Федорович, он видел.  
You did not see it, Ivan Fyodorovich; he did.
> Genitive of negation «этого»; contrastive parallelism: Under negation the object goes genitive — «не видали этого» (did not see it). The bare affirmative «он видел» (he did see) is set against it without «это», the contrast carried by stress and the pronouns «вы… он».
> «Видали» — the colloquial past of «видеть»: «Видали» is the multidirectional/iterative «видать» (a colloquial pair-partner of «видеть»), giving a slightly spoken, informal flavour to "you didn't see" — natural in Katerina's heated, rapid speech.

Что он подумал обо мне вчера — не знаю, знаю только одно, что, повторись то же самое сегодня, сейчас, и я высказала бы такие же чувства, какие вчера, — такие же чувства, такие же слова и такие же движения.  
What he thought of me yesterday I do not know; I know only one thing — that if the same thing were to happen again today, this very moment, I would express the same feelings as yesterday — the same feelings, the same words, and the same gestures.
> Imperative «повторись» as a conditional: «Повторись» is formally the imperative of «повториться» (to repeat itself), but here it means "if the same thing were to happen again" — Russian uses a bare imperative for a vivid hypothetical condition. It is equivalent to «если бы то же самое повторилось».
> Conditional «высказала бы» — I would express: The apodosis is a true conditional: past «высказала» + «бы» = "I would express." It answers the imperative-protasis, giving the whole a counterfactual "were it to recur, I would…" structure.
> Identity «такой же» in anaphora: «Такой же» means "the same kind of," the particle «же» here marking identity. Its triple repetition — feelings, words, gestures — builds the insistent rhetorical rhythm of Katerina's avowal.

Вы помните мои движения, Алексей Федорович, вы сами удержали меня в одном из них… (Говоря это, она покраснела, и глаза ее засверкали).  
You remember my gestures, Alexey Fyodorovich; you yourself restrained me in one of them... (As she said this she flushed, and her eyes flashed.)
> Intensifier «сами»; «один из них» (genitive): «Сами» (you yourself) emphatically singles out Alyosha as the agent. «В одном из них» (in one of them) uses «один из» + genitive plural «них» referring to the gestures — the perfective «удержали» marks the one decisive act of restraint.
> Imperfective gerund «говоря» of attendant action: «Говоря это» (saying this) is an imperfective gerund naming the simultaneous action: as she spoke, she blushed. The two perfectives «покраснела» and «засверкали» then mark the sudden completed reactions — flush and flash.

Объявляю вам, Алексей Федорович, что я не могу ни с чем примириться.  
I declare to you, Alexey Fyodorovich, that I cannot reconcile myself to anything.
> Negative concord: «не могу ни с чем»: «Ни с чем» (with nothing) requires the verb still to carry «не» — «не могу… примириться». The negative «ни»-phrase keeps its preposition «с» between «ни» and «чем» (ни с чем). «Примириться с» + instrumental = to be reconciled to something.

Слушайте, Алексей Федорович, я даже не знаю, люблю ли я его теперь.  
Listen, Alexey Fyodorovich, I do not even know whether I love him now.
> Embedded «ли» — whether: In the subordinate clause «ли» means "whether": «не знаю, люблю ли я его» (I don't know whether I love him). The focused verb «люблю» is fronted and followed by «ли» — the standard literary way to embed a yes/no question.

Он мне стал жалок, это плохое свидетельство любви.  
He has become pitiable to me, and that is poor evidence of love.
> Dative «мне» + short adjective «жалок» with «стать»: «Стать» links the subject to a state; with a short adjective «жалок» (pitiable) and a dative experiencer «мне», it means "he became pitiable to me." The short form predicate plus dative is a tightly Russian way to register a felt change.
> Zero-copula equation; genitive «любви»: "That [is] poor evidence of love" — no present copula. «Свидетельство любви» pairs the noun with a genitive of "of" (evidence of love). The judgement lands flatly, the way Russian states present-tense definitions.

Если б я любила его, продолжала любить, то я, может быть, не жалела бы его теперь, а, напротив, ненавидела…  
If I loved him, if I went on loving him, then perhaps I would not pity him now, but, on the contrary, would hate him...
> Counterfactual «если б… то… бы»: A full contrary-to-fact conditional: «если б(ы) я любила» (if I loved/had loved him) in the protasis, «не жалела бы… а ненавидела» in the apodosis, both built on past-tense verbs + «бы». «Б» is the reduced colloquial form of «бы».
> Contrastive «а» — but on the contrary: «А» here is the contrastive coordinator pivoting to the opposite — "but, on the contrary." Reinforced by «напротив», it sets hatred against pity as the truer sign of love, in Katerina's paradoxical logic.

Голос ее задрожал, и слезинки блеснули на ее ресницах.  
Her voice trembled, and little tears glistened on her lashes.
> «Слезинки» — little tears: «Слезинка» is the diminutive of «слеза» (tear), the «-инк-» suffix shrinking it to a single small teardrop — "little tears." The tender diminutive softens and aestheticises her weeping, of a piece with her «страдальческие слезы».
> Inceptive perfectives «задрожал», «блеснули»: «Задрожал» (with prefix «за-») marks the inceptive — the voice began to tremble — while «блеснули» catches the single flash of the tears. The paired perfectives snap the moment into two crisp completed events.

Алеша вздрогнул внутри себя: «Эта девушка правдива и искренна, — подумал он, — и… и она более не любит Дмитрия!»  
Inwardly Alyosha gave a start: "This girl is truthful and sincere," he thought, "and... and she no longer loves Dmitri!"
> Reflexive «себя» in «внутри себя»: «Внутри себя» (within himself) uses the reflexive pronoun «себя» governed by «внутри» (+ genitive). The vivid "started inwardly" renders an outward verb of flinching, «вздрогнул», turned inward.
> «Более не» — no longer: «Более не любит» means "no longer loves" — «более» (a bookish "more / any more") with «не» forms the "no longer" of a discontinued state. The everyday equivalent would be «больше не любит».
> Short adjectives «правдива и искренна»: Both predicates are short feminine forms — «правдива», «искренна» (truthful, sincere) — agreeing with «девушка». The short adjective gives a crisp, almost verdict-like assertion of essential character, the register Alyosha reaches for in summing her up.

— Это так! Так! — воскликнула было госпожа Хохлакова.  
"That's it! That's it!" Madame Hohlakov was about to exclaim.
> Particle «было» — the interrupted/aborted action: The particle «было» after a perfective past marks an action begun but checked or reversed — "was about to exclaim" / "started to exclaim (but…)." It signals that Hohlakov's outburst gets cut off, a subtle aspectual nuance with no English single word.

— Подождите, милая Катерина Осиповна, я не сказала главного, не сказала окончательного, что решила в эту ночь.  
"Wait, dear Katerina Osipovna, I have not said the main thing, I have not said what is final — what I resolved this very night.
> Genitive of negation: Under negation the direct object «главное» (the main thing) shifts from accusative to genitive «главного». This is the genitive of negation, especially natural with abstract objects, and Dostoevsky doubles it with «не сказала окончательного» for rhetorical insistence.
> Perfective past «решила»: «Решила» (resolved, decided) is perfective past — a single completed act of will, set against the imperfective «не сказала» of her ongoing speech. Russian past agrees in gender, so the feminine -ла marks her as the speaker.

Я чувствую, что, может быть, решение мое ужасно — для меня, но предчувствую, что я уже не переменю его ни за что, ни за что, во всю жизнь мою, так и будет.  
I feel that perhaps my decision is dreadful — dreadful for me — but I have a presentiment that I shall never change it, not for anything, not for anything, all my life long; so it shall be.
> Short-form predicate adjective «ужасно»: «Ужасно» is the short (predicative) form of «ужасный», used here as a bookish predicate after the zero copula: «решение мое ужасно» (my decision is dreadful). Short forms can only predicate and lend a heightened, absolute tone suited to her self-dramatizing speech.
> Negative concord with «ни»: «Ни за что» ('not for anything') intensifies the verbal negation, but the verb itself still requires «не»: «не переменю … ни за что». Russian demands this negative concord, where multiple negatives reinforce a single meaning. The doubling «ни за что, ни за что» is pure Dostoevskian emotional repetition.
> Perfective simple future: «Переменю» is the perfective «переменить» conjugated with present-tense endings, which yields a completed future: 'I shall (once and for all) change it.' The negation thus denies a single decisive future act — she will never make that change.
> «Предчувствовать» — to foresee with the heart: «Предчувствую» means 'I have a presentiment / foreboding' — the prefix «пред-» (fore-) on «чувствовать» (to feel). This word, and the noun «предчувствие», recur through the passage as Katerina styles her decision as fate sensed in advance rather than chosen.

Мой милый, мой добрый, мой всегдашний и великодушный советник и глубокий сердцеведец и единственный друг мой, какого я только имею в мире, Иван Федорович, одобряет меня во всем и хвалит мое решение… Он его знает.  
My dear, my good, my ever-faithful and magnanimous counselor, the profound reader of hearts and the one true friend I have in the world, Ivan Fyodorovich, approves of me in everything and praises my decision... He knows it.
> Piled agreeing adjectives in apposition: A long chain of long-form adjectives all agree with masculine «советник» (counselor) in gender, number, and case: «милый, добрый, всегдашний, великодушный». The repeated «мой … мой … мой» and the accumulation are rhetorical heightening, building the over-praise of Ivan that her надрыв needs.
> «Сердцеведец» — knower of hearts: A bookish, elevated compound: «сердце» (heart) + «-ведец» (one who knows), 'reader/knower of hearts.' The word carries an almost religious solemnity (God is the «сердцеведец» in Scripture), so applying it to Ivan inflates him extravagantly.
> Relative «какого» in genitive: The relative «какого» ('such as I have') agrees with its antecedent «друг» in masculine but stands in the genitive as the object of «имею». The particle «только» ('the only one I have at all') tightens it to a superlative claim of singular friendship.
> Topic-comment word order: The clipped «Он его знает» ('He knows it') puts the given topic «он» first and lands the weight on the verb. After the towering build-up, the short flat clause is rhetorically pointed — Russian's free word order lets the rhythm carry the emphasis.

— Да, я одобряю его, — тихим, но твердым голосом произнес Иван Федорович.  
"Yes, I approve of it," Ivan Fyodorovich pronounced in a quiet but firm voice.
> Instrumental of manner: «Тихим … твердым голосом» ('in a quiet but firm voice') is the instrumental case expressing the manner or means of speaking. The adjectives agree with «голосом» in the instrumental. This adverbial instrumental of manner is a staple of narrative description.
> «Произнести» — to pronounce, utter: A more deliberate, weighty verb than plain «сказать»: 'to pronounce, enunciate.' Dostoevsky reaches for it when speech is measured and formal, matching Ivan's «тихим, но твердым голосом».

— Но я желаю, чтоб и Алеша (ах, Алексей Федорович, простите, что я вас назвала Алешей просто), я желаю чтоб и Алексей Федорович сказал мне теперь же при обоих друзьях моих — права я или нет?  
"But I want Alyosha too (ah, Alexey Fyodorovich, forgive me for having called you simply Alyosha) — I want Alexey Fyodorovich as well to tell me now, before both my friends, whether I am right or not.
> «чтоб(ы)» + past-form for a willed outcome: After the verb of wishing «я желаю», Russian uses «чтоб(ы)» plus the past-tense form «сказал» — not an indicative — because the outcome is willed, not yet real. «Чтоб» is the colloquially clipped «чтобы», and this past-form-after-чтобы is the language's standard way of framing 'I want that he say.'
> Short adjective «права»: «Права» is the feminine short form of «правый» in its meaning 'right, in the right.' The short form is the only one used predicatively for this sense (она права = 'she is right'), and it threads through the whole scene as the question Katerina keeps pressing.
> Emphatic «же»: The particle «же» fastened to «теперь» insists: 'right now, this very minute.' It adds urgency that English can only render with stress — a tiny but characteristic marker of her agitated demand.

У меня инстинктивное предчувствие, что вы, Алеша, брат мой милый (потому что вы брат мой милый), — восторженно проговорила она опять, схватив его холодную руку своею горячею рукой, — я предчувствую, что ваше решение, ваше одобрение, несмотря на все муки мои, подаст мне спокойствие, потому что после ваших слов я затихну и примирюсь — я это предчувствую!  
I have an instinctive presentiment that you, Alyosha, my dear brother (for you are my dear brother)," she said again rapturously, seizing his cold hand in her own hot one, "I have a presentiment that your decision, your approval, in spite of all my torments, will bring me peace, because after your words I shall grow calm and reconcile myself — I have a presentiment of it!"
> Perfective gerund «схватив»: «Схватив» ('having seized') is a perfective деепричастие (adverbial participle) describing a completed action that frames the main verb, sharing its subject (она). The contrast «холодную руку … горячею рукой» pits his cold hand against her hot one — the instrumental «рукой» giving the means.
> Archaic instrumental ending «-ою/-ею»: «Своею … горячею рукой» uses the long, bookish feminine instrumental endings «-ою/-ею» where modern speech prefers «-ой/-ей» («своей горячей рукой»). The older variant is poetic and elevated, common in 19th-century literary prose and chosen here for rhythm.
> Dative recipient with perfective future: «Подаст мне спокойствие» ('will give me peace') pairs the perfective future «подаст» with the dative «мне» as the recipient — to whom the peace is given. The dative of the indirect object is the natural case for the person something is brought to.
> «Восторженно» — rapturously: From «восторг» (rapture, ecstatic delight): she speaks 'rapturously, with exaltation.' The word belongs to the lexicon of надрыв the chapter explores — emotion strained to a pitch — and recurs as «восторга» in the next segment.

— Я не знаю, о чем вы спросите меня, — выговорил с зардевшимся лицом Алеша, — я только знаю, что я вас люблю и желаю вам в эту минуту счастья больше, чем себе самому!..  
"I do not know what you mean to ask me," Alyosha got out, his face reddening, "I only know that I love you and at this moment wish you more happiness than I do myself!.."
> Embedded question with «о чём»: «О чём» is the interrogative «что» (what) in the prepositional after «о» (about), introducing an indirect question: 'what you will ask me about.' «Спросите» is perfective future. The preposition «о» governs the prepositional case throughout.
> Reflexive «себе самому» vs. dative «вам»: He wishes happiness «вам» (to you, dative) more than «себе самому» (to himself) — the reflexive pronoun «себя» in the dative «себе», intensified by «самому», pointing back to the clause's own subject (я). «Счастья» is genitive after «желать», which governs the genitive of what is wished.
> «Зардеться» — to flush red: «Зардевшимся» is a past participle of «зардеться», 'to flush, redden (with emotion).' The bookish verb captures Alyosha's blush precisely — a sudden glow of color, not mere embarrassment — and the participle agrees with «лицом» in the instrumental.

Но ведь я ничего не знаю в этих делах… — вдруг зачем-то поспешил он прибавить.  
"But I really know nothing about such matters..." he suddenly, for some reason, hastened to add.
> Particle «ведь» + negative concord: «Ведь» appeals to shared knowledge — 'but you know, after all, I really know nothing.' It softens his disclaimer into a confiding aside. «Ничего … не знаю» again shows negative concord: the negative pronoun «ничего» and the verbal «не» both required.
> Indefinite «-то» in «зачем-то»: «Зачем-то» means 'for some reason (unknown even to him).' The clitic «-то» on the interrogative «зачем» makes it a specific-but-unidentified reason — the narrator notes Alyosha rushed to add this without quite knowing why.

— В этих делах, Алексей Федорович, в этих делах теперь главное — честь и долг, и не знаю, что еще, но нечто высшее, даже, может быть, высшее самого долга.  
"In such matters, Alexey Fyodorovich, in such matters the main thing now is honor and duty, and I do not know what else, but something higher, perhaps even higher than duty itself.
> Comparative «высшее» + genitive of comparison: «Высшее» is a comparative/superlative 'higher,' and «высшее самого долга» ('higher than duty itself') uses the bare genitive «долга» to express the standard of comparison — an alternative to «чем». «Самого» ('itself') is the intensifier «сам» in agreement.
> «Честь и долг» — honor and duty: A weighty fixed pairing, 'honor and duty,' the keywords of the noble code Katerina invokes to dignify her decision. Ivan will pick «долг» back up sardonically two speeches later, turning her exalted 'duty' into a lifelong burden.

Мне сердце сказывает про это непреодолимое чувство, и оно непреодолимо влечет меня.  
My heart tells me of this irresistible feeling, and it draws me on irresistibly.
> Dative experiencer «мне»: 'My heart tells me of this' is framed with the dative «мне» as the one to whom the heart speaks — the experiencer to whom something is conveyed. The construction foregrounds the feeling happening to her rather than an act she performs.
> Folk-archaic «сказывать»: «Сказывает» is the archaic/folk iterative of «сказать» — 'tells, keeps telling.' It has a slightly old-fashioned, almost storytelling ring (cf. «сказка», a tale), lending her words a heightened, near-oracular tone.

Всё, впрочем, в двух словах, я уже решилась: если даже он и женится на той… твари, — начала она торжественно, — которой я никогда, никогда простить не могу, то я все-таки не оставлю его!  
In any case, to put it in two words, I have already made up my mind: even if he marries that... creature," she began solemnly, "whom I can never, never forgive, I will still not abandon him!
> Concessive «если даже … и»: «Если даже … и» builds a concessive conditional: 'even if he does marry.' The reinforcing «и» before «женится» heightens the concession. «Женится на» (marry, of a man) governs the prepositional «на той твари», hence «той» not «ту».
> «Тварь» — creature, as an insult: «Тварь» literally means 'a created thing, creature,' but used of a person it is a sharp insult — 'wretch, vile creature.' Aimed at Grushenka, it is venomous; the ellipsis «той… твари» marks Katerina hesitating before spitting the word out.
> Relative «которой» in dative: «Которой» refers back to «твари» (feminine) but stands in the dative as the object of «простить» (to forgive someone takes the dative). «Никогда, никогда … не могу» again shows negative concord with emphatic repetition.
> Reflexive «решиться» — to make up one's mind: «Решилась» is the «-ся» (reflexive/middle) verb «решиться», 'to resolve oneself, make up one's mind,' distinct from transitive «решить» ('to solve/decide something'). The «-ся» turns the deciding inward — it is herself she has settled.

От этих пор я уже никогда, никогда не оставлю его! — произнесла она с каким-то надрывом какого-то бледного вымученного восторга.  
From this time on I will never, never abandon him!" she pronounced with a kind of laceration, in some pale, forced ecstasy.
> Indefinite «какой-то» + instrumental: Twice the narrator hedges with «какой-то» ('some kind of, a sort of'), the indefinite formed with the «-то» clitic: «с каким-то надрывом … какого-то … восторга». «Надрывом» is instrumental of manner; the genitive «восторга» depends on it ('a laceration of … ecstasy').
> «Вымученный» — forced, wrung-out: «Вымученного» (from «вымучить», 'to wring out by torment') means 'forced, strained, squeezed out with effort.' Applied to her «восторг», it exposes the rapture as manufactured — the narrator's quiet diagnosis of the надрыв.

— То есть не то чтоб я таскалась за ним, попадалась ему поминутно на глаза, мучила его — о нет, я уеду в другой город, куда хотите, но я всю жизнь, всю жизнь мою буду следить за ним не уставая.  
"That is, not that I would trail after him, getting in his sight at every moment, tormenting him — oh no, I will go away to another town, wherever you like, but all my life, all my life long I will watch over him without tiring.
> «Таскаться» — to trail, traipse after: «Таскаться» is a coarse, self-deprecating verb: 'to drag oneself about, traipse, trail after.' The «-ся» form with «за ним» means dogging his steps. Katerina uses the demeaning word to deny precisely that image of herself.
> Compound future + present gerund: «Буду следить» is the imperfective compound future («быть» + imperfective infinitive) — an ongoing, lifelong watching. «Не уставая» ('without tiring') is an imperfective present gerund of «уставать», a simultaneous adverbial sharing her subject.
> Free-choice «куда хотите»: «Куда хотите» ('wherever you like') is a free-relative concession — literally 'where you-all want.' The polite/plural «хотите» addresses the company. It tosses off her readiness to exile herself anywhere, part of the self-sacrificing pose.

Когда же он станет с тою несчастен, а это непременно и сейчас же будет, то пусть придет ко мне, и он встретит друга, сестру… Только сестру, конечно, и это навеки так, но он убедится, наконец, что эта сестра действительно сестра его, любящая и всю жизнь ему пожертвовавшая.  
And when he becomes unhappy with that woman, as he certainly and very soon will, then let him come to me, and he will find a friend, a sister... Only a sister, of course, and that forever, but he will be convinced at last that this sister is truly his sister, who loves him and has given up her whole life for him.
> Predicate instrumental withheld — short adjective «несчастен»: «Станет … несчастен» uses «стать» (to become) with the short adjective «несчастен» ('unhappy') as predicate. After «стать» a noun would go instrumental, but a short-form adjective supplies the predicate directly. «С тою» ('with that woman') is instrumental after «с».
> Third-person imperative with «пусть»: «Пусть придёт» ('let him come') forms a third-person imperative with the particle «пусть» plus the perfective future «придёт». «То» here is the correlative 'then,' answering the «когда…» clause. «Ко мне» is dative-governing «к».
> Past active participle «пожертвовавшая»: «Пожертвовавшая» is a past active participle of «пожертвовать» ('to sacrifice'), agreeing with «сестра» (feminine nominative): 'who has sacrificed.' It governs the dative «ему» (to/for him) — one sacrifices something to someone. The participle compresses a whole «которая…» clause.

Я добьюсь того, я настою на том, что наконец он узнает меня и будет передавать мне всё, не стыдясь! — воскликнула она как бы в исступлении.  
I will bring it about, I will insist upon it, that he comes at last to know me and to tell me everything without shame!" she exclaimed, as if in a frenzy.
> «Добиться» / «настоять» — to attain by insisting: Two near-synonyms of willed achievement: «добиться» ('to attain, achieve through effort,' here with genitive «того») and «настоять на» ('to insist upon,' with prepositional «том»). Both «-ся / на»-patterns express getting one's way, fitting her domineering resolve.
> Compound future + reflexive gerund «стыдясь»: «Будет передавать» is the imperfective compound future (habitual telling). «Не стыдясь» ('without being ashamed') is a present gerund of the «-ся» verb «стыдиться»; the «-сь» is the post-vowel form of the reflexive clitic, and the gerund runs adverbially alongside the main verb.
> «Исступление» — frenzy: «Исступление» is ecstatic frenzy, a state of being beside oneself. The hedge «как бы» ('as if') keeps the narrator at an ironic distance — she exclaims 'as if in a frenzy,' the qualifier again hinting the надрыв is half-staged.

— Я буду богом его, которому он будет молиться, — и это по меньшей мере он должен мне за измену свою и за то, что я перенесла чрез него вчера.  
"I will be a god to him, to whom he will pray — and that, at the very least, he owes me for his betrayal and for what I endured because of him yesterday.
> Instrumental predicate «богом»: After future «буду», the predicate noun goes in the instrumental: «буду богом» ('I will be a god'). The instrumental frames the role as one assumed. «Которому … молиться» relativizes «бог» in the dative, since «молиться» (to pray) governs the dative of the one prayed to.
> Dative «мне» of obligation + reflexive «свою»: «Должен мне» ('owes me') takes the dative «мне» for the creditor. «За измену свою» uses the reflexive possessive «свой», pointing the betrayal back to its own subject (он) — his own betrayal, not someone else's.

И пусть же он видит во всю жизнь свою, что я всю жизнь мою буду верна ему и моему данному ему раз слову, несмотря на то, что он был неверен и изменил.  
And let him see, all his life long, that all my life I will be faithful to him and to the word I once gave him, in spite of the fact that he was unfaithful and betrayed me.
> «Пусть же» — emphatic third-person command: «Пусть же он видит» ('and let him just see') joins the third-person imperative particle «пусть» with insistent «же» and the imperfective «видит» for a continuous, lifelong seeing. «Во всю жизнь свою» uses reflexive «свою» — his own whole life.
> Short adjective «верна» + dative: «Верна» is the feminine short adjective 'faithful,' which governs the dative of the one kept faith with: «верна ему … слову». «Данному … слову» is a past passive participle ('the word once given'), also dative, with «данному ему» = given to him.
> Concessive «несмотря на то, что»: «Несмотря на то, что» ('in spite of the fact that') is a compound concessive conjunction opening a subordinate clause. «Был неверен» (short adjective, past) and perfective «изменил» ('betrayed') name his completed faithlessness against which her fidelity is sworn.

Я буду… Я обращусь лишь в средство для его счастия (или как это сказать), в инструмент, в машину для его счастия, и это на всю жизнь, на всю жизнь, и чтоб он видел это впредь всю жизнь свою!  
I will be... I will turn myself into a mere means to his happiness (or however one is to put it), into an instrument, a machine for his happiness, and that for my whole life, my whole life, and so that he may see it ever after, all his life long!
> «Обратиться в» + accusative of transformation: «Обращусь в» ('I will turn into') is the perfective reflexive «обратиться» with «в» + accusative naming what one becomes: «в средство, в инструмент, в машину». The escalating list (means → instrument → machine) dramatizes her vow of total self-instrumentalization.
> Purpose «чтоб» + past-form: «Чтоб он видел» is a purpose clause — «чтоб(ы)» plus the past-form «видел» for the willed, not-yet-real aim ('so that he may see'). «Впредь» ('henceforth, ever after') and «всю жизнь свою» stretch the seeing across his whole future life.

Вот всё мое решение!  
There — that is my whole decision!
> Presentative «вот»: «Вот» ('here, behold') is the presentative particle that points and concludes: 'There — that is my whole decision!' It gathers the long speech into a single deictic gesture, a favorite emphatic close in spoken Russian.

Иван Федорович в высшей степени одобряет меня.  
Ivan Fyodorovich approves of me in the highest degree."
> «В высшей степени» — in the highest degree: A fixed bookish intensifier, 'in the highest degree, utterly.' «Высшей» is the superlative of «высокий». Katerina recruits the formal phrase to lend her claim about Ivan's approval the maximum weight — only for that approval to curdle in the lines that follow.

Она задыхалась.  
She was gasping for breath.
> Imperfective «задыхалась» — process: «Задыхалась» (imperfective past of «задыхаться», 'to gasp, choke for breath') views the state as an ongoing process — she was gasping, the breathlessness continuing. The «-ся» verb is intransitive, and the curt one-clause sentence lands the physical toll of her outburst.

Она, может быть, гораздо достойнее, искуснее и натуральнее хотела бы выразить свою мысль, но вышло слишком поспешно и слишком обнаженно.  
She might, perhaps, have wished to express her thought far more worthily, more artfully, and more naturally, but it came out too hastily and too nakedly.
> Conditional «хотела бы» + comparatives: «Хотела бы» is the conditional/subjunctive — past-form «хотела» plus the particle «бы» — 'would have wished.' The three predicative comparatives «достойнее, искуснее, натуральнее» (-ее endings) stack as adverbs of how she would have expressed herself.
> Impersonal «вышло»: «Вышло» ('it came out') is a subjectless, neuter-singular impersonal: there is no nominative subject — the result simply 'turned out' too hastily and too nakedly. This impersonal framing detaches the failure from her will, as if it happened to her.
> «Обнажённо» — nakedly, exposed: «Обнажённо» (from «обнажить», 'to bare, lay naked') means her feeling came out 'too nakedly' — raw and unguarded. The metaphor of emotional nudity is exactly what makes her speech a надрыв: the inner self torn open against her own better wishes.

Много было молодой невыдержки, многое отзывалось лишь вчерашним раздражением, потребностью погордиться, это она почувствовала сама.  
There was much youthful want of restraint in it; much of it echoed merely yesterday's irritation, a need to show her pride — and she felt this herself.
> «Невыдержка» — want of self-control: «Невыдержка» (from «выдержка», restraint, with negating «не-») is 'lack of self-restraint, want of composure.' «Много было молодой невыдержки» — 'there was much youthful want of restraint.' The genitive «невыдержки» follows the quantifier «много».
> Instrumental after «отзываться»: «Отзывалось … раздражением» ('echoed of / smacked of yesterday's irritation') takes the instrumental «раздражением» to name what it gave off. «Многое» is the substantivized neuter 'much (of it).' The imperfective «-ся» verb conveys the lingering aftertaste of the previous day.
> «Погордиться» — to indulge one's pride a little: «Погордиться» carries the prefix «по-» of brief, limited action on «гордиться» (to be proud): 'to give one's pride a little airing.' The narrator names her motive bluntly — «потребность погордиться», a need to show off her pride — puncturing the noble pose.

Лицо ее как-то вдруг омрачилось, выражение глаз стало нехорошо.  
Her face somehow suddenly clouded over, and the expression of her eyes turned ugly.
> Reflexive change of state «омрачилось»: «Омрачилось» is the «-ся» middle verb «омрачиться» ('to grow dark, cloud over'), intransitive: her face clouded over of itself. The «-ся» turns a transitive 'darken something' into a spontaneous change of state — a constant device for describing involuntary shifts of feeling.
> Neuter predicate «нехорошо» after «стало»: «Стало нехорошо» pairs «стать» (became) with the invariable neuter «нехорошо» ('not good, bad'): the expression 'turned ugly/bad.' This neuter predicative, related to the impersonal pattern (мне нехорошо = I feel unwell), states a qualitative turn for the worse.

Алеша тотчас же заметил всё это, и в сердце его шевельнулось сострадание.  
Alyosha noticed all this at once, and compassion stirred in his heart.
> Inverted word order: verb before subject: The clause places the locative «в сердце его» first and the grammatical subject «сострадание» (compassion) last, after the verb «шевельнулось». This topic-comment inversion lets the new, weighty word — compassion — fall at the stressed end, a hallmark of literary rhythm.
> Reflexive «шевельнуться» — to stir: «Шевельнулось» is the perfective «-ся» verb «шевельнуться», 'to give a single stir, twitch.' The «-ся» makes it intransitive (something stirs of itself), and the «-ну-» suffix marks a momentary, one-off motion — compassion stirring once in his heart.

А тут как раз подбавил и брат Иван.  
And just then his brother Ivan put in a word as well.
> «Подбавить» — to add (fuel): «Подбавил» ('added a bit more, threw in') has the prefix «под-» of adding-onto. Colloquially it suggests stoking a fire — Ivan 'put in his word' and, as the next lines show, poured oil on the flames of Katerina's надрыв.
> «А тут как раз» — and just then: A colloquial narrative connective: contrastive «а» + «тут» (here/then) + «как раз» ('precisely, just then'). It marks a timely intrusion into the scene, the storyteller's nudge that Ivan's interjection came at exactly the wrong moment.

— Я высказал только мою мысль, — сказал он.  
"I have only expressed my own thought," he said.
> Perfective «высказал»: «Высказал» (perfective of «высказать», 'to express, speak out fully') views the utterance as one completed act — 'I have (merely) expressed my thought.' The prefix «вы-» conveys speaking something out. The flat brevity matches Ivan's cool detachment.

— У всякой другой вышло бы всё это надломленно, вымученно, а у вас — нет.  
"In any other woman all this would have come out strained and forced, but in you it does not.
> Conditional «вышло бы»: «Вышло бы» ('would have come out') is the conditional — past-form «вышло» plus «бы» — in an impersonal frame. «У всякой другой» ('in any other woman') uses «у» + genitive to locate the hypothetical; the contrast «а у вас — нет» caps it elliptically.
> «Надломленно» — with a crack, strained: «Надломленно» comes from «надломить» ('to crack, half-break') and shares the root «-лом-» with the chapter's «надрыв». Paired with «вымученно» ('forcedly'), it names exactly the false, strained quality — the надрыв — that Ivan claims is absent in Katerina.

Другая была бы неправа, а вы правы.  
Another woman would have been in the wrong, but you are right.
> Conditional «была бы» vs. indicative «правы»: The hypothetical other woman «была бы неправа» (conditional with «бы»), but the real addressee «вы правы» — plain indicative with the short adjective «правы» ('right'). The contrast is sharpened by «а», the mild adversative 'whereas.'
> Contrastive «а»: «А» links the two clauses with a gentle contrast — 'another would be wrong, while you are right.' Unlike «но» (sharp opposition), «а» marks a shift of topic between the hypothetical woman and Katerina herself, a constant untranslatable hinge in Russian.

Я не знаю, как это мотивировать, но я вижу, что вы искренни в высшей степени, а потому вы и правы…  
I do not know how to account for it, but I see that you are sincere in the highest degree, and that is why you are right..."
> Short adjectives «искренни», «правы» + emphatic «и»: Both predicates are plural short adjectives: «искренни» (sincere) and «правы» (right). «А потому» ('and therefore') draws the inference, and the particle «и» before «правы» emphasizes the conclusion: 'and that is exactly why you are right.'
> «Мотивировать» — a learned loan-word: «Мотивировать» ('to give grounds for, account for') is a French/Latin-derived bookish loan, conspicuously intellectual in Ivan's mouth. His admission that he cannot rationally «мотивировать» his verdict — yet renders it anyway — quietly flags the bad faith the narrator will spell out.

— Но ведь это только в эту минуту… А что такое эта минута?  
"But surely it is only for this one moment... And what is this moment?
> Particle «ведь» pressing a point: «Ведь» appeals to what everyone really knows — 'but surely, after all, it is only for this one moment.' It launches Madame Hohlakov's objection by invoking shared common sense against Katerina's grand vows.
> «Что такое …?» — what is …?: «Что такое эта минута?» is the standard idiom for 'what is this moment (really)?' — «что такое» + nominative asks for a definition or essence, not a mere identification. The rhetorical question deflates the 'moment' Katerina has just monumentalized.

Всего лишь вчерашнее оскорбление — вот что значит эта минута! — не выдержала вдруг госпожа Хохлакова, очевидно не желавшая вмешиваться, но не удержавшаяся и вдруг сказавшая очень верную мысль.  
Nothing but yesterday's insult — that is what this moment means!" Madame Hohlakov suddenly broke out, evidently unwilling to interfere, yet unable to restrain herself, and suddenly hitting upon a very true thought.
> Perfective «не выдержать» — to break down/out: «Не выдержала» (perfective «выдержать», 'to hold out, endure') here means she 'could not contain herself, broke out.' The negated perfective names a single failure of restraint — a sudden snapping point, signalled too by «вдруг».
> Chain of past active participles: Three past active participles modify «госпожа Хохлакова»: «не желавшая» (not wishing), «не удержавшаяся» (a «-ся» participle, unable to restrain herself), «сказавшая» (having said). Stacking participles to pack a character's whole momentary psychology into one sentence is classic Dostoevskian syntax.

— Так, так, — перебил Иван, с каким-то вдруг азартом и видимо озлясь, что его перебили, — так, но у другой эта минута лишь вчерашнее впечатление, и только минута, а с характером Катерины Ивановны эта минута — протянется всю ее жизнь.  
"True, true," Ivan broke in with a sudden vehemence and visibly vexed at being interrupted, "true, but in any other woman this moment would be only yesterday's impression, and a mere moment, whereas with Katerina Ivanovna's character this moment will stretch out across her whole life.
> «Азарт» — heated excitement: «Азарт» (a Gallicism from French hasard) is feverish ardor, the gambler's or arguer's worked-up excitement. «С каким-то … азартом» — Ivan breaks in 'with a kind of sudden heat,' the narrator again hedging with «какой-то».
> Perfective gerund «озлясь»: «Озлясь» is a perfective past gerund of the «-ся» verb «озлиться» ('to grow angry'), the «-сь» being the post-vowel reflexive clitic: 'having grown vexed.' It gives the completed cause for his outburst — vexed «что его перебили» (that he had been interrupted, an impersonal 3rd-pl. 'they interrupted him').
> Accusative of duration «всю … жизнь»: «Протянется всю ее жизнь» ('will stretch out across her whole life') uses the bare accusative «всю … жизнь» to express duration — how long the action lasts — without a preposition. «Протянется» is the perfective «-ся» future.

Что для других лишь обещание, то для нее вековечный, тяжелый, угрюмый может быть, но неустанный долг.  
What for others is mere promise, for her is an everlasting, heavy, perhaps grim, but tireless duty.
> Correlative «что …, то …»: «Что … то …» is a correlative construction: 'what (is) for others …, that (is) for her ….' The relative «что» sets up a generalization answered by demonstrative «то». Both predicates rely on the zero copula and the «для» + genitive phrases «для других / для нее» ('for others / for her'); «для» governs the genitive, not the dative.
> «Вековечный» — everlasting: «Вековечный» ('age-long, everlasting') is an elevated, slightly archaic adjective built on «век» (age, century). Heading the list «вековечный, тяжелый, угрюмый … но неустанный долг», it lends Ivan's verdict a solemn, almost liturgical heaviness — a life-sentence of duty.

И она будет питаться чувством этого исполненного долга!  
And she will feed on the consciousness of that duty fulfilled!
> Compound future «будет питаться» + instrumental: «Будет питаться» is the imperfective compound future of the «-ся» verb «питаться» ('to feed on'), which governs the instrumental of what one feeds on: «чувством … долга» ('on the consciousness of duty'). «Исполненного» is a past passive participle, 'fulfilled.'

Ваша жизнь, Катерина Ивановна, будет проходить теперь в страдальческом созерцании собственных чувств, собственного подвига и собственного горя, но впоследствии страдание это смягчится, и жизнь ваша обратится уже в сладкое созерцание раз навсегда исполненного твердого и гордого замысла, действительно в своем роде гордого, во всяком случае отчаянного, но побежденного вами, и это сознание доставит вам наконец самое полное удовлетворение и примирит вас со всем остальным…  
Your life, Katerina Ivanovna, will now be spent in the suffering contemplation of your own feelings, your own heroism and your own grief, but in time this suffering will soften, and your life will turn into the sweet contemplation of a firm and proud design carried out once and for all — a design proud indeed in its way, in any case a desperate one, but conquered by you, and this awareness will at last bring you the fullest satisfaction and reconcile you to all the rest..."
> Genitive chain of «собственный»: Three parallel genitives hang off «созерцании» (contemplation): «собственных чувств, собственного подвига, собственного горя» ('of your own feelings, heroism, grief'). The triple «собственный» ('own') is pointed — Ivan diagnoses a life spent contemplating the self, a sly indictment dressed as praise.
> «Подвиг» — a feat, heroic deed: «Подвиг» is a heroic exploit or great spiritual feat — in Orthodox usage even an ascetic labor of self-denial. Ivan flatters Katerina's renunciation as a «подвиг», but the surrounding «собственного» turns the holy word ironic: a heroism savored for its own sake.
> Past passive participles with instrumental agent: «Исполненного … замысла» and «побежденного вами» are past passive participles ('a design carried out … conquered by you'). The agent of «побежденного» stands in the instrumental «вами» — the standard way passives name their doer: the design was conquered by you.
> Reflexive perfective futures of change: «Смягчится» ('will soften') and «обратится … в» ('will turn into') are perfective «-ся» futures describing spontaneous changes of state — the suffering softening, the life transforming of itself. The «-ся» middle voice keeps these as things that happen, not things she does.

Проговорил он это решительно с какой-то злобой, видимо нарочно, и даже, может быть, не желая скрыть своего намерения, то есть что говорит нарочно и в насмешку.  
He said this resolutely, with a certain malice, evidently on purpose, and even, perhaps, not wishing to conceal his intention — that is, that he was speaking deliberately and in mockery.
> «В насмешку» — in mockery: «Насмешка» is a jeer or mockery; «в насмешку» means 'mockingly, to deride.' The narrator strips Ivan's grand consolation of its mask: he spoke «нарочно и в насмешку» — on purpose and in derision — exposing the cruelty beneath the eloquence.
> Present gerund «не желая» + reflexive «своего»: «Не желая» is a present gerund of «желать» ('not wishing'), an adverbial sharing the subject (он). «Своего намерения» uses reflexive «свой» — his own intention — and the genitive object follows the negated verb «скрыть» ('to conceal').

— О боже, как это всё не так! — воскликнула опять госпожа Хохлакова.  
"O God, how wrong all this is!" Madame Hohlakov exclaimed again.
> Predicate «не так» — 'wrong': «Не так» ('not so') functions as a predicate meaning 'wrong, not right.' «Как это всё не так!» — 'how wrong all this is!' The exclamatory «как» plus the zero-copula construction makes a compact emotional outcry, with «это всё» as the subject.

— Алексей Федорович, скажите же вы! Мне мучительно надо знать, что вы мне скажете! — воскликнула Катерина Ивановна и вдруг залилась слезами.  
"Alexey Fyodorovich, do you speak now! I have a tormenting need to know what you will say to me!" Katerina Ivanovna exclaimed, and suddenly burst into tears.
> Imperative «скажите» + emphatic «же» + pronoun: «Скажите» is the polite/plural imperative of «сказать». The particle «же» urges insistently ('do speak, now!'), and the otherwise redundant «вы» adds pointed emphasis — it is *you*, Alyosha, she demands the verdict from.
> Dative-experiencer of necessity «мне надо»: «Мне … надо знать» ('I need to know') is the impersonal necessity construction: the experiencer goes in the dative «мне», with no nominative subject and the invariable «надо». «Мучительно» ('tormentingly') intensifies the need into agony — the dative-experiencer frame at the heart of Dostoevsky's inner life.
> «Залиться слезами» — to burst into tears: A vivid set phrase: «залиться слезами» literally 'to be flooded over with tears,' i.e. to burst out weeping. «Слезами» is instrumental (flooded *with* tears), «залилась» the perfective «-ся» of a sudden onset. The abrupt switch to tears prepares her equally abrupt recovery moments later.

Алеша встал с дивана.  
Alyosha rose from the sofa.
> Perfective «встал» of a single act: «Встал» (perfective «встать», 'to get up') is a single completed event moving the narrative forward. «С дивана» uses «с» + genitive ('off / up from the sofa'). The terse perfective line punctuates the dialogue with one decisive movement.

— Это ничего, ничего! — с плачем продолжала она, — это от расстройства, от сегодняшней ночи, но подле таких двух друзей, как вы и брат ваш, я еще чувствую себя крепкою… потому что знаю… вы оба меня никогда не оставите…  
"It is nothing, nothing!" she went on, weeping, "it is from being so upset, from last night's distress, but beside two such friends as you and your brother I still feel myself strong... because I know... you two will never abandon me..."
> Causal «от» + genitive: «От расстройства … от … ночи» uses «от» + genitive to give the cause — 'from distress, from last night.' This «от» of cause (literally 'from') is the idiomatic way Russian attributes an involuntary state to its source.
> Reflexive «чувствовать себя» + instrumental: «Чувствую себя крепкою» ('I feel myself strong') pairs the reflexive object pronoun «себя» with a predicate adjective in the instrumental «крепкою» — the bookish «-ою» ending. With «чувствовать себя» the complement state takes the instrumental.
> Perfective future «оставите» under negation: «Не оставите» is the perfective future of «оставить» ('to abandon'), negated — 'you will never abandon me.' «Оба» ('both') and emphatic «никогда» reinforce the appeal; the negative concord keeps «не» on the verb despite «никогда».

— К несчастью, я завтра же, может быть, должен уехать в Москву и надолго оставить вас… И это, к несчастию, неизменимо… — проговорил вдруг Иван Федорович.  
"Unfortunately, I may have to leave for Moscow as early as tomorrow and to abandon you for a long while... And that, unfortunately, is unalterable..." Ivan Fyodorovich suddenly said.
> «Должен» + perfective infinitive of motion: «Должен уехать» ('must leave / depart') joins the modal short adjective «должен» (obligated) to the perfective prefixed motion verb «уехать» — the «у-» prefix giving 'away from here.' «Завтра же» fixes it to 'as early as tomorrow.'
> «Неизменимо» — unalterable: «Неизменимо» ('unalterable, irreversible') is built on «изменить» (to change) with the negating «не-» and the «-имо» of possibility — 'cannot be changed.' Ivan's flat «к несчастию … неизменимо» seals his departure with a finality that the narrator's irony quietly notes.

— Завтра, в Москву! — перекосилось вдруг всё лицо Катерины Ивановны, — но… но боже мой, как это счастливо! — вскричала она в один миг совсем изменившимся голосом и в один миг прогнав свои слезы, так что и следа не осталось.  
"Tomorrow, to Moscow!" Katerina Ivanovna's whole face was suddenly distorted, "but... but, my God, how fortunate that is!" she cried out, in an instant in a wholly altered voice, and in an instant driving away her tears so that not a trace of them was left.
> Reflexive «перекоситься» + inverted order: «Перекосилось» is the «-ся» middle verb «перекоситься» ('to become contorted, twist awry') — her whole face contorted of itself. The verb precedes its subject «всё лицо», the inversion throwing dramatic weight onto the sudden distortion.
> Perfective gerund «прогнав» + reflexive «свои»: «Прогнав свои слезы» ('having driven away her tears') is a perfective gerund of «прогнать», a completed action framing «вскричала». «Свои» (reflexive 'one's own') marks the tears as her own. The instantaneous «в один миг», repeated, underscores the theatrical speed of her switch.
> Past active participle as instrumental modifier: «Изменившимся» is a past active participle of the «-ся» verb «измениться» ('to have changed'), agreeing with «голосом» in the instrumental of manner: 'in a wholly altered voice.' The participle condenses 'a voice that had changed' into one word.

Именно в один миг произошла в ней удивительная перемена, чрезвычайно изумившая Алешу: вместо плакавшей сейчас в каком-то надрыве своего чувства бедной оскорбленной девушки явилась вдруг женщина, совершенно владеющая собой и даже чем-то чрезвычайно довольная, точно вдруг чему-то обрадовавшаяся.  
Indeed, in a single instant an astonishing change came over her, one that exceedingly amazed Alyosha: in place of the poor, insulted girl who only a moment ago had wept in a kind of laceration of feeling, there suddenly appeared a woman in complete possession of herself and even, in some way, exceedingly pleased, as though she had suddenly become glad of something.
> Participial phrase governed by «вместо» + genitive: «Вместо» ('instead of') governs the genitive, here a whole participial cluster: «плакавшей … бедной оскорбленной девушки» — 'the poor, insulted girl who had just been weeping.' «Плакавшей» and «оскорбленной» are participles all agreeing in the feminine genitive, against which the nominative «женщина» (who 'appeared') is set.
> Present active participle «владеющая собой»: «Владеющая собой» ('possessing herself, self-possessed') is a present active participle of «владеть», which governs the instrumental — «собой», the instrumental of the reflexive «себя». It modifies «женщина» and compresses 'a woman who is in command of herself.'
> Past active participle + dative of «обрадоваться»: «Обрадовавшаяся» is a past active participle of the «-ся» verb «обрадоваться» ('to become glad'), which governs the dative of what one is glad about — «чему-то» ('of something,' indefinite «-то»). «Точно» ('as if') keeps the narrator's diagnostic distance.

— О, не то счастливо, что я вас покидаю, уж разумеется нет, — как бы поправилась она вдруг с милою светскою улыбкой, — такой друг, как вы, не может этого подумать; я слишком, напротив, несчастна, что вас лишусь (она вдруг стремительно бросилась к Ивану Федоровичу и, схватив его за обе руки, с горячим чувством пожала их); но вот что счастливо, это то, что вы сами, лично, в состоянии будете передать теперь в Москве, тетушке и Агаше, всё мое положение, весь теперешний ужас мой, в полной откровенности с Агашей и щадя милую тетушку, так, как сами сумеете это сделать.  
"Oh, it is not that I am glad to be losing you — of course not," she corrected herself suddenly with a sweet, worldly smile, "a friend like you could not think such a thing; on the contrary, I am only too unhappy to be deprived of you" (she suddenly flung herself impetuously toward Ivan Fyodorovich and, seizing him by both hands, pressed them with ardent feeling); "but here is what is fortunate — that you yourself, in person, will now be able, in Moscow, to convey to my aunt and to Agasha my whole situation, all my present horror, in complete frankness with Agasha and sparing my dear aunt, just as you yourself will know how to do.
> Reflexive «поправиться» — to correct oneself: «Поправилась» is the «-ся» verb «поправиться» in its sense 'to correct oneself (in speech).' The «-ся» turns the transitive 'correct something' inward. «Как бы» ('as if') signals the narrator's suspicion that even her self-correction is a calculated move.
> «Светский» — worldly, of high society: «Светский» means 'of the (high) world, fashionable society' (from «свет», 'the world/society'), not 'secular.' «Светская улыбка» is the practiced social smile of the drawing-room — its sudden appearance betrays the polished society manner returning beneath the надрыв. The instrumental «-ою/-ою» endings are the bookish variant.
> Short adjective «несчастна» + reflexive «лишусь» + genitive: «Несчастна» is the feminine short adjective 'unhappy.' «Лишусь» is the perfective «-ся» future of «лишиться» ('to be deprived of, lose'), which governs the genitive of what is lost — here «вас» (genitive of «вы»): 'that I lose you.'

Вы не можете себе представить, как я была вчера и сегодня утром несчастна, недоумевая, как я напишу им это ужасное письмо… потому что в письме этого никак, ни за что не передашь… Теперь же мне легко будет написать, потому что вы там у них будете налицо и всё объясните.  
You cannot imagine how unhappy I was yesterday and this morning, at a loss how I should write them this dreadful letter... because in a letter such a thing can in no way, not for anything, be conveyed... Now it will be easy for me to write, because you will be there in person and will explain everything.
> Present gerund «недоумевая»: «Недоумевая» ('being at a loss, perplexed') is a present gerund of «недоумевать», an attendant circumstance sharing her subject. It frames the embedded question «как я напишу…» ('how I should write'), with perfective future «напишу» and dative «им» ('to them').
> Impersonal 2nd-sg. «не передашь»: «Не передашь» is a generalizing 2nd-person-singular ('one can't convey it'), where 'you' means anybody — a common impersonal pattern. «Этого» is genitive of negation; «никак … ни за что» pile up the negation in concord with «не».
> Dative-experiencer «мне легко»: «Мне легко будет написать» ('it will be easy for me to write') is the impersonal experiencer pattern: dative «мне», invariable «легко» ('easy'), with the future «будет» — no nominative subject. Contrast with «недоумевая» moments before captures her relief.

О, как я рада! Но я только этому рада, опять-таки поверьте мне.  
Oh, how glad I am! But it is only for this that I am glad — believe me again.
> Short adjective «рада» in exclamation: «Рада» is the feminine short adjective 'glad,' used predicatively after the zero copula in the exclamation «как я рада!» ('how glad I am!'). «Рад/рада» exists essentially only in the short form — a high-frequency predicate of feeling.
> «Опять-таки» — yet again, all the same: «Опять-таки» couples «опять» (again) with the emphatic clitic «-таки» ('after all, nonetheless'): 'once again, I assure you.' The particle adds a slightly insistent, conversational note as she presses her sincerity on Ivan a second time.

Сами вы мне, конечно, незаменимы… Сейчас же бегу напишу письмо, — заключила она вдруг и даже шагнула уже, чтобы выйти из комнаты.  
You yourself, of course, are irreplaceable to me... I shall run at once and write the letter," she concluded suddenly, and even took a step, as if to go out of the room.
> Intensifier «сами» + dative + short adjective: «Сами вы … незаменимы» ('you yourself are irreplaceable') uses the intensifier «сам» (here «сами», agreeing with «вы») and the plural short adjective «незаменимы», which governs the dative «мне» ('to me'). The dative names the person for whom he is irreplaceable.
> Two finite verbs juxtaposed: «бегу напишу»: «Бегу напишу» strings two finite verbs without a conjunction — «бегу» (I'm running, imperfective present of «бежать») and «напишу» (I'll write, perfective future) — a lively colloquial sequence meaning 'I'll run and write.' The asyndeton conveys her impulsive haste.
> «Чтобы» + infinitive of purpose: When the purpose clause shares the main subject, «чтобы» takes a plain infinitive, not the past-form: «чтобы выйти» ('in order to go out'). «Выйти» is a perfective prefixed motion verb («вы-» = out), governed with «из» + genitive «из комнаты».

— А Алеша-то? А мнение-то Алексея Федоровича, которое вам так непременно желалось выслушать? — вскричала госпожа Хохлакова.  
"But what about Alyosha? And Alexey Fyodorovich's opinion, which you so absolutely wished to hear?" cried Madame Hohlakov.
> Topic-marking clitic «-то»: The hyphenated «-то» on «Алеша-то» and «мнение-то» is the emphatic topic clitic (distinct from indefinite «-то»): 'but what about Alyosha, then? And his opinion, eh?' It pointedly resurrects the very thing Katerina has conveniently forgotten — Alyosha's verdict.
> Relative «которое» + dative-experiencer «вам … желалось»: The relative «которое» (neuter, agreeing with «мнение») is the object of «выслушать». «Вам … желалось» is an impersonal «-ся» construction with dative experiencer — 'which you so absolutely felt the wish to hear,' framing the wish as something that came over her.

Язвительная и гневливая нотка прозвучала в ее словах.  
A barbed and irritable note rang in her words.
> «Язвительный», «гневливый» — barbed and irascible: «Язвительный» ('caustic, barbed,' from «язва», a sore/ulcer) and «гневливый» ('prone to anger,' from «гнев», wrath) are expressive, slightly literary adjectives. «Нотка» is a diminutive of «нота» — 'a little note' of barbed anger sounding through Madame Hohlakov's words.
> Perfective «прозвучать» + inverted subject: «Прозвучала» (perfective, 'rang out, sounded') opens by following its subject «нотка» only at the end of the previous noun phrase, with the locative «в ее словах» trailing. The perfective marks the single moment the note rang through her speech.

— Я не забыла этого, — приостановилась вдруг Катерина Ивановна, — и почему вы так враждебны ко мне в такую минуту, Катерина Осиповна? — с горьким, горячим упреком произнесла она.  
"I have not forgotten that," Katerina Ivanovna checked herself suddenly, "and why are you so hostile to me at such a moment, Katerina Osipovna?" she pronounced with bitter, fervent reproach.
> Reflexive «приостановиться» — to pause: «Приостановилась» is the perfective «-ся» verb «приостановиться» ('to pause, check oneself briefly'); the prefix «при-» softens it to a momentary halt. The «-ся» makes it intransitive — she stops herself — and the verb precedes its subject for narrative flow.
> Short adjective «враждебны» + «к» dative: «Враждебны» is the plural short adjective 'hostile,' here governing «ко мне» — «к» + dative «мне» ('toward me'). Short-form predicate adjectives constructed with a dative object are typical of states-toward-someone (добр ко мне, враждебен ко мне).

— Что я сказала, то я и подтверждаю.  
"What I have said, I also confirm.
> Correlative «что …, то …» + emphatic «и»: «Что … то …» pairs relative «что» ('what I said') with demonstrative «то» ('that I confirm') — a balanced correlative. The particle «и» before «подтверждаю» emphasizes the identity: 'what I said is the very thing I confirm,' a firm, almost legal formula.

Мне необходимо мнение его, мало того: мне надо решение его!  
I must have his opinion, and what is more: I must have his decision!
> Dative-experiencer of necessity, twice: Two parallel impersonal necessity clauses with dative «мне» and no nominative subject: «мне необходимо мнение его» and «мне надо решение его» ('I must have his opinion / his decision'). «Необходимо» and «надо» are the invariable predicates of need; the climax «мало того» escalates from opinion to decision.

Что он скажет, так и будет — вот до какой степени, напротив, я жажду ваших слов, Алексей Федорович… Но что с вами?  
Whatever he says shall be so — that, on the contrary, is how greatly I thirst for your words, Alexey Fyodorovich... But what is the matter with you?"
> «Что …, так и будет» — whatever he says, so it shall be: A fatalistic correlative idiom: «что он скажет» (whatever he will say) is answered by «так и будет» ('so it shall be,' with emphatic «и»). The perfective future «скажет» and the bare «будет» make a ringing vow of submission to Alyosha's word.
> «Жаждать» — to thirst for: «Жажду» (1st sg. of «жаждать», 'to thirst, crave') is an elevated, almost biblical verb of intense longing, governing the genitive «ваших слов» ('your words'). Its grandeur is of a piece with Katerina's heightened, надрыв-tinged register.

— Я никогда не думал, я не могу этого представить! — воскликнул вдруг Алеша горестно.  
"I never imagined it, I cannot conceive of it!" Alyosha suddenly exclaimed in distress.
> Genitive of negation «этого»: «Не могу этого представить» ('I cannot conceive of it') puts the object «это» into the genitive «этого» under the negated «не могу … представить» — the genitive of negation, idiomatic with abstract objects of inability. «Никогда … не думал» shows negative concord.

— Чего, чего?  
"Of what, of what?"
> Interrogative «что» in genitive «чего»: «Чего?» is the genitive of «что» ('of what?'), echoing the genitive object «этого» of Alyosha's preceding «не могу этого представить» — she picks up his case: 'Of what? Of what?' The doubled, clipped form conveys her startled urgency.

— Он едет в Москву, а вы вскрикнули, что рады, — это вы нарочно вскрикнули!  
"He is going to Moscow, and you cried out that you were glad — that you cried out on purpose!
> Fronting for emphasis: «это вы нарочно»: The second clause fronts «это» and «нарочно» before the verb — «это вы нарочно вскрикнули!» ('that you cried out on purpose!') — Russian's free order throwing the accusation's weight onto «нарочно» (deliberately). «Вскрикнули» is a perfective single outcry.

А потом тотчас стали объяснять, что вы не тому рады, а что, напротив, жалеете, что… теряете друга, — но и это вы нарочно сыграли… как на театре в комедии сыграли!..  
And then you at once began to explain that you were not glad of that, but that, on the contrary, you were sorry that... you were losing a friend — but that too you acted on purpose... acted it out as on the stage, in a comedy!.."
> Short adjective «рады» + dative «тому»: «Не тому рады» ('not glad of that') — the short adjective «рады» governs the dative of the cause of gladness, here demonstrative «тому» ('that'). The contrastive «а» pivots to «жалеете» ('you are sorry'), staging the very reversal Alyosha is exposing.

— На театре? Как?.. Что это такое? — воскликнула Катерина Ивановна в глубоком изумлении, вся вспыхнув и нахмурив брови.  
"On the stage? How?.. What is this?" Katerina Ivanovna exclaimed in deep amazement, flushing all over and knitting her brows.
> Two perfective gerunds «вспыхнув … нахмурив»: «Вспыхнув» ('having flushed up') and «нахмурив брови» ('having knitted her brows') are two perfective gerunds describing completed actions accompanying «воскликнула», all sharing her subject. «Вся» ('all over') intensifies the blush. Chained gerunds compress simultaneous physical reactions into the narration.
> «Что это такое?» — what on earth is this?: «Что это такое?» is the idiomatic intensified 'what is this?!' — «такое» strengthening «что это» into an indignant demand for explanation. Together with «Как?..» her clipped questions register genuine shock at Alyosha's accusation.

— Да как ни уверяйте его, что вам жалко в нем друга, а все-таки вы настаиваете ему в глаза, что счастье в том, что он уезжает… — проговорил как-то совсем уже задыхаясь Алеша.  
"However much you assure him that you are sorry to lose a friend in him, still you insist to his face that the happiness lies in his going away..." Alyosha got out, somehow now quite gasping for breath.
> Concessive «как ни» + imperative: «Как ни уверяйте» ('however much you assure') is the concessive «как ни» ('no matter how') plus the imperative form «уверяйте» used in a generalizing concessive sense — 'assure him as you may.' The «ни» here is the concessive intensifier, not a simple negator.
> Nested «что»-clauses + imperfective «уезжает»: Two layers of «что»: «настаиваете … что счастье в том» (you insist that the happiness lies in this) and the explanatory «что он уезжает» (that he is leaving). «Уезжает» is imperfective present of the prefixed motion verb, here a near-future 'is going away.'
> Present gerund «задыхаясь» — manner: «Задыхаясь» ('gasping for breath') is a present gerund of the «-ся» verb «задыхаться», an attendant circumstance of how Alyosha spoke. The frame echoes «Она задыхалась» earlier (s81): now it is Alyosha who is breathless, swept into the very emotional pitch he is denouncing.

Он стоял за столом и не садился.  
He stood at the table and did not sit down.
> Two imperfectives for a held posture: Both verbs are imperfective past: «стоял» (stood, was standing) and «не садился» (was not sitting down). The imperfective frames a continuing state rather than a single act — he kept on standing and pointedly kept refraining from sitting, a small physical tension held through the scene.
> Reflexive «-ся» of a change of state: «садиться» (to sit down) carries the clitic «-ся», here marking a middle/change-of-state meaning — lowering oneself into a seat — rather than a true reflexive. Negated, «не садился» says he declined to take that position.

— О чем вы, я не понимаю…  
"What are you talking about? I don't understand…"
> Elliptical «О чём вы?»: A bare prepositional phrase «о чём» (about what) after «о», with the verb «говорите» dropped — a clipped, idiomatic 'What are you on about?' The preposition «о» governs the prepositional case, here on the interrogative «что» → «чём».

— Да я и сам не знаю… У меня вдруг как будто озарение… Я знаю, что я нехорошо это говорю, но я все-таки всё скажу, — продолжал Алеша тем же дрожащим и пересекающимся голосом.  
"I don't quite know myself… It came over me all at once, like a sudden light… I know I'm putting this badly, but I'll say it all the same," Alyosha went on in the same trembling, faltering voice.
> Opening «да» and emphatic «и сам»: Sentence-initial «да» here is not 'yes' but a soft concessive opener ('Well, I…'), and «и сам» ('I myself, even I') intensifies: Alyosha concedes he himself doesn't understand. The particle «и» before «сам» adds the 'even' force.
> «озарение» — a flash of illumination: From «озарить» (to light up, illumine), «озарение» is a sudden inner illumination or epiphany — a 'light dawning.' The word recurs as a keynote of this scene (Alyosha's «озарение мое в том, что…»), and it returns in s159 as «горестное озарение», a grief-stricken flash of insight.
> «как будто» — 'as if': «как будто» ('as though, as if') hedges the experience — it came over him 'like a sudden light.' This comparative-hypothetical marker recurs through the chapter (s126 «как будто полетев с крыши»), softening or likening rather than asserting.
> Present active participles as adjectives: Both «дрожащим» (trembling) and «пересекающимся» (faltering, lit. 'breaking off in the middle') are present active participles in «-щий», declined here to the instrumental to agree with «голосом» (means/manner: 'in a … voice'). Such participles compress a whole relative clause into a single bookish modifier.

— Озарение мое в том, что вы брата Дмитрия, может быть, совсем не любите… с самого начала… Да и Дмитрий, может быть, не любит вас тоже вовсе… с самого начала… а только чтит… Я, право, не знаю, как я всё это теперь смею, но надо же кому-нибудь правду сказать… потому что никто здесь правды не хочет сказать…  
"What dawned on me is that perhaps you don't love my brother Dmitri at all… and never did, from the very start… And Dmitri, perhaps, doesn't love you either, not in the least… from the very start… he only reveres you… I really don't know how I dare say all this now, but somebody has to tell the truth… because nobody here will tell it…"
> Correlative «в том, что»: 'My illumination consists in this, that…': «том» is the demonstrative «то» in the prepositional after «в», pointing forward to the «что»-clause. This «(в) том, что…» correlative is the standard way to attach a content clause to a noun or predicate.
> Negation reinforced: «совсем не», «вовсе не»: «совсем не» and «вовсе не» both mean 'not at all, not in the least' — adverbs that pile onto «не» to make the denial absolute. Dostoevsky stacks them with the repeated «с самого начала» (from the very start) for an obsessive, insistent rhythm.
> «чтить» — to revere: «чтит» (3rd sg. of «чтить», to revere, hold in honour) is elevated and bookish — etymologically kin to «честь» (honour) and «почитать». Alyosha distinguishes love from mere reverence: Dmitri «only reveres» Katerina, he does not love her.
> «сметь» — to dare: «смею» (1st sg. of «сметь», to dare) takes a bare infinitive elsewhere but here governs the embedded exclamation 'how I dare [say] all this.' The verb belongs to the register of moral self-questioning that pervades the novel.
> Impersonal «надо» with dative: «надо… сказать» is an impersonal necessity construction with no nominative subject; the would-be sayer stands in the dative «кому-нибудь» ('somebody'). The particle «же» adds insistence ('somebody simply has to'), and «-нибудь» marks the non-specific 'anyone at all.'
> Negative concord and genitive of negation: «никто… не хочет» shows obligatory double negation: the ни-pronoun «никто» still requires «не» on the verb. And «правды» is genitive of negation — the object 'truth' shifts from accusative «правду» to genitive under the negated «не хочет сказать».

— Какой правды? — вскричала Катерина Ивановна, и что-то истерическое зазвенело в ее голосе.  
"What truth?" cried Katerina Ivanovna, and something hysterical rang in her voice.
> «какой» echoing in the genitive: Katerina picks up Alyosha's «правду» and throws it back as «какой правды?» — interrogative «какой» (which/what kind) agreeing with «правды», both in the genitive carried over from his «правды не хочет сказать». The case is inherited from the negated verb of the prior line.
> Perfective burst-verbs: «вскричать», «зазвенеть»: Both verbs carry inceptive/sudden prefixes: «вс-кричать» (to cry out, break into a shout) and «за-звенеть» (to start ringing). The «за-» prefix in particular marks the onset of a sound — 'something hysterical began to ring' in her voice.

— А вот какой, — пролепетал Алеша, как будто полетев с крыши, — позовите сейчас Дмитрия — я его найду, — и пусть он придет сюда и возьмет вас за руку, потом возьмет за руку брата Ивана и соединит ваши руки.  
"This truth," Alyosha stammered, as though throwing himself off a rooftop. "Send for Dmitri at once — I'll find him — and let him come here and take you by the hand, and then take my brother Ivan by the hand, and join your hands together.
> Perfective past gerund «полетев»: «полетев» is a perfective adverbial participle («деепричастие») in «-в»: 'having flung himself off.' It expresses an action bound to the main verb «пролепетал» and sharing its subject — Alyosha stammers 'as though [having] launched off a roof,' an image of reckless self-abandon.
> «пролепетать» — to babble out: From «лепетать» (to babble, as a child does), the perfective «пролепетать» means to bring out haltingly, falteringly. It paints Alyosha's speech as barely-controlled, almost infantile in its rush — fitting the holy-fool charge to come.
> Imperative and 3rd-person «пусть» command: «позовите» is a plural/polite imperative ('send for, summon'). Then «пусть он придёт… возьмёт… соединит» builds a third-person command with «пусть» + perfective future — 'let him come… take… and join,' a chain of willed completed acts.
> «взять за руку» — the body-part accusative: Russian marks the part seized with «за» + accusative while the person is the direct object: «возьмёт вас за руку» = 'will take you by the hand.' The same frame returns in s170 with «схватил его за бороду» (seized him by the beard).

Потому что вы мучаете Ивана, потому только, что его любите… а мучите потому, что Дмитрия надрывом любите… внеправду любите… потому что уверили себя так…  
Because you are tormenting Ivan, and only because you love him… and you torment him because you love Dmitri with a laceration… you love him untruly… because you have talked yourself into it…"
> «потому что» / «потому, что» causal scaffolding: The whole sentence is a lattice of cause: «потому что» (because), then «потому только, что» (only because), then «а мучите потому, что» (and you torment [him] because). Splitting «потому» from «что» and inserting «только» tightens the focus onto the single cause.
> «надрыв» — the laceration: The chapter's title word, «надрыв» (from «надорвать», to tear partway through), is a Dostoevskian key term: a self-wounding, self-dramatising emotional strain in which a person tears at their own feelings. Here «Дмитрия надрывом любите» = 'you love Dmitri with a laceration.' It is famously near-untranslatable; English versions try 'laceration,' 'rupture,' 'strain.'
> Instrumental of manner: «надрывом» and the coined «внеправду» (as one word, 'untruly') work adverbially; «надрывом» is the instrumental of «надрыв», used to say in what manner she loves — 'with a laceration.' The bare instrumental routinely expresses manner in Russian.
> Reflexive pronoun «себя»: «уверили себя» = 'you have convinced yourself,' with the full object pronoun «себя» (oneself), which has no nominative and points back to the subject. Contrast the verbal clitic «-ся»: here Dostoevsky uses the independent pronoun for the deliberate, self-directed act of self-persuasion.

Алеша оборвался и замолчал.  
Alyosha broke off and fell silent.
> Inceptive «за-» and reflexive «оборваться»: «оборвался» (broke off, snapped short) carries «-ся» as a middle/intransitive ('he broke himself off'), and «замолчал» uses the inceptive «за-»: 'fell silent, went quiet.' Two perfective verbs mark the sudden stop after his outburst.

— Вы… вы… вы маленький юродивый, вот вы кто! — с побледневшим уже лицом и скривившимися от злобы губами отрезала вдруг Катерина Ивановна.  
"You… you… you are a little holy fool, that's what you are!" snapped Katerina Ivanovna suddenly, her face already gone pale and her lips twisted with spite.
> «вот … кто» — 'that's what you are': The frame «вот вы кто» literally stacks 'here / you / who' — an emphatic predicate-fronting idiom, 'that's what you are.' «вот» points and clinches; the interrogative «кто» here is not a question but the predicate noun slot.
> Past active participles in the instrumental: «побледневшим» (gone pale) and «скривившимися» (twisted, contorted) are perfective past active participles in «-вший», declined to instrumental to agree with «лицом» and «губами» under «с» ('with a face gone pale and lips twisted'). The «-ся» on «скривившимися» keeps the change-of-state sense.
> «отрезать» — to cut [someone] off / snap: Literally 'to cut off (a slice),' «отрезать» is idiomatic for delivering a sharp, curt retort — 'she snapped.' The metaphor of speech as a clean knife-stroke matches her abrupt, wounding tone.

Иван Федорович вдруг засмеялся и встал с места.  
Ivan Fyodorovich suddenly laughed and rose from his seat.
> Inceptive «засмеяться»: «засмеялся» = 'burst out laughing,' the «за-» prefix marking the onset of laughter, paired with perfective «встал» (rose). «встать с места» ('to rise from one's seat') uses «с» + genitive «места» for motion away.

Шляпа была в руках его.  
His hat was in his hand.
> Topic-first word order; post-posed «его»: 'The hat / was / in his hands' fronts «шляпа» as the given topic, holding the new fact for the end. The possessive «его» trails after «в руках» rather than preceding it — a slightly archaic, weighted placement typical of 19th-century narrative rhythm.

— Ты ошибся, мой добрый Алеша, — проговорил он с выражением лица, которого никогда еще Алеша у него не видел, — с выражением какой-то молодой искренности и сильного неудержимо откровенного чувства, — никогда Катерина Ивановна не любила меня!  
"You are mistaken, my good Alyosha," he said, with an expression on his face Alyosha had never seen there before — an expression of a kind of youthful sincerity and a strong, irrepressibly candid feeling — "Katerina Ivanovna has never loved me!
> Intimate «ты» and reflexive «ошибиться»: Ivan switches to the familiar «ты» ('you') with his brother — warmer than the «вы» used to Katerina. «ошибся» (you were mistaken) is the perfective past of «ошибиться», a «-ся»-only verb that exists solely in the reflexive form.
> Relative «которого» in the genitive of negation: «с выражением лица, которого… не видел» — the relative «который» agrees in gender/number with its antecedent «выражением/лица» but takes the case its own clause demands: genitive «которого», here under the negated «не видел» (genitive of negation). Note the negative concord with «никогда».
> «какой-то» — indefinite 'a kind of': «какой-то» (with the «-то» particle) marks a specific-but-unnamed quality: 'a kind of youthful sincerity.' The «-то» series signals something real yet not fully pinned down — exactly the half-glimpsed inner state the narrator is groping to describe.

Она знала всё время, что я ее люблю, хоть я и никогда не говорил ей ни слова о моей любви, — знала, но меня не любила.  
She has known all along that I love her, though I never spoke a single word to her of my love — she knew, but she did not love me.
> Imperfective for the durative 'all along': «знала… всё время» pairs the imperfective past «знала» with «всё время» (the whole time) for a continuous, enduring state of knowledge. The reported clause «что я её люблю» keeps the present tense «люблю» (I love) — Russian preserves the original tense in indirect speech, where English back-shifts.
> Concessive «хоть» with «ни слова»: «хоть» ('although') opens the concession; «ни слова» ('not a [single] word') is genitive with «ни» reinforcing the negated «не говорил». The dative «ей» is the addressee ('[to] her'), and «и» after «хоть» adds emphatic 'even.'

Другом тоже я ее не был ни разу, ни одного дня: гордая женщина в моей дружбе не нуждалась.  
Nor was I ever her friend, not for a single day: a proud woman had no need of my friendship.
> Predicate instrumental «другом»: 'Nor was I her friend' — the predicate noun after «быть» (past «был») takes the instrumental: «другом» (friend) rather than nominative «друг». Fronting «другом» also throws emphasis onto the role he never filled. The instrumental frames the role as a temporary, assumed one.
> «ни разу», «ни одного дня» — emphatic negation: Two «ни»-phrases drive the denial home: «ни разу» ('not once') and «ни одного дня» ('not for a single day,' genitive after «ни одного»). They lean on the verb's «не был» in negative concord.
> «нуждаться в» + prepositional: «нуждаться в чём-либо» ('to need / have need of') governs «в» + prepositional: «в моей дружбе» (in my friendship). Negated and imperfective, «не нуждалась» states a standing fact — 'a proud woman had no need of it.'

Она держала меня при себе для беспрерывного мщения.  
She kept me by her for the sake of unceasing revenge.
> «при себе» and imperfective «держать»: «держала… при себе» = 'kept [me] by her,' with the preposition «при» + prepositional of the reflexive «себе» ('beside herself'). Imperfective «держала» gives the sense of an ongoing arrangement maintained over time.
> «мщение» — bookish 'vengeance': «мщение» (revenge, vengeance) is the elevated, bookish noun beside everyday «месть»; «беспрерывный» means 'unceasing, uninterrupted.' The «для» + genitive phrase states purpose: she kept him 'for the sake of unceasing revenge.'

Она мстила мне и на мне за все оскорбления, которые постоянно и всякую минуту выносила во весь этот срок от Дмитрия, оскорбления с первой встречи их… Потому что и самая первая встреча их осталась у ней на сердце как оскорбление.  
She avenged herself on me, and through me, for all the insults she has endured continually and at every moment, throughout this whole stretch of time, from Dmitri — insults from the very first time they met… For even their very first meeting has lodged in her heart as an insult.
> «мстить» with dative + «на» + prepositional: «мстить» (to take revenge) takes the dative of the person punished — «мне» ('on me') — and Dostoevsky doubles it with «и на мне» ('and through/upon me'), «на» + prepositional. The pairing 'мне и на мне' presses the idea that he was both target and instrument of her revenge.
> Relative «которые» + imperfective «выносить»: «оскорбления, которые… выносила» — relative «которые» (accusative plural, agreeing with «оскорбления») heads a clause whose imperfective «выносила» ('endured, kept enduring') stresses continual, repeated suffering, reinforced by «постоянно и всякую минуту» (constantly and every minute).
> «оскорбление» — insult, affront: «оскорбление» (insult, injury to one's honour) is the scene's emotional currency — repeated four times here. Its weight is social and moral, not casual: an «оскорбление» wounds dignity, which is why it 'lodges in the heart' («осталась у ней на сердце»).
> Archaic «у ней» and «на сердце»: «у ней» is a 19th-century/colloquial variant of «у неё» (at/with her). «осталась… на сердце» ('remained on her heart') uses «на» + prepositional for the seat of feeling — the affront 'stayed on her heart as an insult.'

Вот каково ее сердце!  
Such is her heart!
> Short adjective «каково» exclaiming: «каково» is the short neuter form of «каков» ('what sort, of what nature'), used predicatively and exclamatorily: 'Such is her heart!' / 'That is what her heart is like!' The short «каков» exists only as a predicate, a hallmark of bookish, rhetorical Russian.

Я всё время только и делал, что выслушивал о любви ее к нему.  
All this time I have done nothing but listen to her tell of her love for him.
> «только и делал, что…» — 'did nothing but': The idiom «только и делал, что + [verb]» means 'I did nothing but / all I ever did was.' Both verbs are imperfective past — «делал… выслушивал» — to stress the wearying repetition of having to listen, over and over, to her love for another.

Я теперь еду, но знайте, Катерина Ивановна, что вы действительно любите только его.  
I am leaving now, but know this, Katerina Ivanovna: in truth you love only him.
> Imperfective present for imminent departure: «еду» (I am going/leaving, by vehicle) is the unidirectional motion verb «ехать» in the present, used for a planned imminent action — 'I am leaving now.' Russian routinely uses the imperfective present of motion verbs for the near future.
> Imperative «знайте» + reported truth: «знайте» is the polite/plural imperative of «знать» ('know this'), introducing a «что»-clause. «действительно… только его» ('truly… only him') drives the comment home — the new, stressed information sits at the end.

И по мере оскорблений его всё больше и больше.  
And the more he insults you, the more you love him.
> «по мере» + genitive; elliptical comparative: «по мере» ('in proportion to, the more') governs the genitive «оскорблений» (insults). The verb is elided: 'And in proportion to his insults [you love him] more and more,' with the comparative «больше» doubled for intensification «всё больше и больше».

Вот это и есть ваш надрыв.  
That is exactly your laceration.
> Emphatic «вот это и есть»: «вот… и есть» is an emphatic identifying frame — 'this is precisely / exactly your laceration.' The rare explicit copula «есть» (normally dropped in the present) plus «и» clinches the equation between the diagnosis and the title-word «надрыв».

Вы именно любите его таким, каким он есть, вас оскорбляющим его любите.  
It is precisely as he is that you love him; you love him for the very way he insults you.
> Correlative «таким, каким» in the instrumental: 'You love him as he is': the correlative pair «таким… каким» both stand in the instrumental as predicate complements of «любить… кого таким» ('to love someone [as being] such'). «каким он есть» = 'such as he is,' with the explicit «есть» again marking the predicate.
> Present active participle «оскорбляющим»: «оскорбляющим» is the present active participle of «оскорблять» (insulting), in the instrumental to predicate of «его»: 'you love him [as one] insulting you.' The object «вас» (you) precedes the participle — a dense, bookish compression, 'you love him for the very way he insults you.'

Если б он исправился, вы его тотчас забросили бы и разлюбили вовсе.  
If he were to reform, you would drop him at once and stop loving him altogether.
> Counterfactual «если бы … бы»: A full contrary-to-fact conditional: «если б» (= «если бы») in the if-clause and «бы» again in the main clause, each with a past-tense verb — 'if he were to reform, you would drop him.' This past-form + «бы» is Russian's single irrealis mood.
> «разлюбить» — to fall out of love: The prefix «раз-» here means 'un-, undo': «разлюбить» is to stop loving, to fall out of love — a single perfective verb for what English needs a phrase to say. Likewise «забросить» = to cast aside, abandon.

Но вам он нужен, чтобы созерцать беспрерывно ваш подвиг верности и упрекать его в неверности.  
But you need him, so as to contemplate without end your own feat of faithfulness, and to reproach him for his unfaithfulness.
> Purpose «чтобы» + infinitive: «чтобы созерцать… и упрекать» states purpose with «чтобы» + infinitive (same subject understood) — 'so as to contemplate… and to reproach.' «он нужен» ('you need him,' lit. 'he is needed [to you]') is a predicative-need construction; the needer would stand in the dative «вам» from the prior line.
> «созерцать» and «подвиг»: «созерцать» (to contemplate, behold) is lofty, almost contemplative-religious in tone. «подвиг» is a 'feat, exploit, deed of self-sacrifice' — heroic and spiritual; «подвиг верности» ('feat of faithfulness') ironically casts her suffering as a self-admired heroic achievement.

И всё это от вашей гордости.  
And all of it comes from your pride.
> «от» + genitive of cause; zero copula: 'And all this [comes] from your pride' — «от» + genitive «вашей гордости» expresses source/cause, and the present-tense copula is simply absent (zero copula), so the noun phrase stands alone as the predicate.

О, тут много принижения и унижения, но всё это от гордости… Я слишком молод и слишком сильно любил вас.  
Oh, there is much self-abasement and humiliation in it, but it all comes from pride… I am too young and have loved you too much.
> «принижение» vs «унижение»: A near-rhyming pair: «принижение» (a lowering/belittling of oneself, self-abasement) and «унижение» (humiliation, being abased). Dostoevsky loves such paired abstractions; both pivot on the root «-низ-» (low), and together they name the self-debasement he diagnoses in her pride.
> Short adjective «молод» as predicate: «молод» is the short masculine form of «молодой» (young), used predicatively — 'I am too young' — typically conveying a present, inherent state. The bare short form is the bookish predicate norm; «слишком» ('too') intensifies both it and the adverb «сильно».

Я знаю, что это бы не надо мне вам говорить, что было бы больше достоинства с моей стороны просто выйти от вас; было бы и не так для вас оскорбительно.  
I know I ought not to be saying this to you, that it would be more dignified on my part simply to walk out; it would be less offensive to you, too.
> Stacked irrealis with «бы»: Three irrealis clauses with «бы»: «это бы не надо… говорить» ('I oughtn't to be saying this'), «что было бы больше достоинства… просто выйти» ('that it would be more dignified simply to leave'). The mobile «бы» leans on «это» / on «было»; impersonal «надо» takes dative «мне».
> Comparative «больше» + genitive: «больше достоинства» = 'more dignity,' the comparative «больше» governing the genitive «достоинства» (a partitive-style 'more of'). «с моей стороны» ('on my part') frames whose conduct is judged.

Но ведь я еду далеко и не приеду никогда.  
But I am going far away and will never come back.
> Particle «ведь»; aspect contrast еду/приеду: «ведь» appeals to shared understanding — 'but after all / you see, I am going far away.' Note the aspect pair: imperfective present «еду» (am leaving) versus perfective future «не приеду никогда» (will never arrive/come back) — the completed return that will never happen.

Это ведь навеки… Я не хочу сидеть подле надрыва… Впрочем, я уже не умею говорить, всё сказал…  
It is forever… I will not sit beside a laceration… Anyway, I no longer know how to speak — I have said it all…
> «ведь» + «навеки»: «ведь» again leans on shared knowledge ('it is forever, after all'); «навеки» ('for ever, for all ages') is an elevated, almost liturgical adverb from «век» (age, century) — heavier than plain «навсегда».
> «подле» + genitive: «подле» ('beside, next to') is a slightly archaic, bookish preposition governing the genitive «надрыва» — 'I will not sit beside a laceration.' It is heavier and more literary than the everyday «рядом с» or «около».
> «впрочем» and «не умею»: «впрочем» is a discourse hinge — 'however / anyway / but then again' — that breaks off and qualifies what was just said. «не умею говорить» ('I no longer know how to speak') uses «уметь» (to know how, be able), confessing he has run out of words.

Прощайте, Катерина Ивановна, вам нельзя на меня сердиться, потому что я во сто раз более вас наказан: наказан уже тем одним, что никогда вас не увижу.  
Farewell, Katerina Ivanovna; you have no right to be angry with me, for I am punished a hundred times more than you: punished by this alone, that I shall never see you again.
> Impersonal «нельзя» + dative: «вам нельзя… сердиться» = 'you have no right / must not be angry,' a subjectless modal construction: «нельзя» (one may not / it is not permitted) plus the dative experiencer «вам» and an infinitive. «сердиться на + accusative» governs the target of anger.
> Comparative «более … вас» + short passive participle: «во сто раз более вас наказан» — 'punished a hundred times more than you.' The bookish comparative «более» takes the genitive of comparison «вас» ('than you'), and «наказан» is the short-form past passive participle ('[am] punished') predicating the result.
> Instrumental «тем» + content clause: 'Punished by this one thing, that…': «тем одним» is the instrumental of «то» (the means of the punishment), pointing forward to the «что»-clause. «не увижу» is the perfective future ('I shall never see [you]'), the irrevocable loss that is itself the punishment.

Прощайте.  
Farewell.
> «Прощайте» — a final farewell: «Прощайте!» (imperative of «прощать», to forgive) literally bids the other 'forgive [me]' — the deep farewell used for a parting that may be final, distinct from the casual «до свидания» ('until we meet again'). Ivan's repetition underscores that he means it absolutely: «не приеду никогда».

Мне не надобно руки вашей.  
I do not want your hand.
> Archaic «надобно» + genitive of negation: «надобно» is an archaic, bookish variant of «нужно/надо» (needed). The construction is impersonal with dative experiencer «мне» ('to me'), and the negated need throws «руки вашей» into the genitive — genitive of negation ('I have no need of your hand'). Post-posed «вашей» adds the old-fashioned weight.

Вы слишком сознательно меня мучили, чтоб я вам в эту минуту мог простить.  
You tormented me too deliberately for me to forgive you at this moment.
> «слишком… чтобы» — 'too X to Y': The frame «слишком… чтоб(ы)…» means 'too [much] … for [me] to …': 'you tormented me too deliberately for me to forgive.' Because the subjects differ, «чтоб» takes a finite past-form verb «мог» (the irrealis), not a bare infinitive.

Потом прощу, а теперь не надо руки.  
Later I will forgive you, but for now — no hand.
> Contrastive «а»; genitive of negation: «а» here is the soft contrastive 'and/but' pivoting between «потом» (later) and «теперь» (now): 'Later I'll forgive, but for now…' «прощу» is perfective future ('I will forgive'), and «не надо руки» negates 'need' with «руки» again in the genitive of negation.

Den Dank, Dame, begehr ich nicht, — прибавил он с искривленною улыбкой, доказав, впрочем, совершенно неожиданно, что и он может читать Шиллера до заучивания наизусть, чему прежде не поверил бы Алеша.  
Den Dank, Dame, begehr ich nicht," he added with a wry smile, proving, moreover — quite unexpectedly — that he too could recite Schiller by heart, something Alyosha would not have believed of him before.
> Archaic instrumental ending «-ою»: «искривлённою улыбкой» uses the old long feminine instrumental ending «-ою» (modern «-ой»): «искривлённою» = «искривлённой». This «-ою/-ею» variant is a period-elevated, literary flavour common in 19th-century prose; «искривлённою» itself is a past passive participle ('twisted, wry') agreeing with «улыбкой».
> Perfective gerund «доказав»: «доказав» is a perfective past gerund («деепричастие» in «-в»): 'having proved.' It attaches a completed, prior-or-coincident act to «прибавил» (he added), sharing its subject — 'he added…, [thereby] proving that…' The «и» before «он» is emphatic 'even he.'
> Relative «чему» (dative) + conditional «бы»: «поверить» (to believe [in]) takes the dative, so the relative is «чему» ('which,' dative), referring back to the whole fact. With «бы» and past «поверил» it is irrealis: 'which Alyosha would not have believed before.' «прежде» = 'before, formerly.'

Он вышел из комнаты, даже не простившись и с хозяйкой, госпожой Хохлаковой.  
He walked out of the room without even taking leave of the hostess, Madame Khokhlakova.
> Perfective gerund «простившись» (negated): «не простившись» is the perfective past gerund of «проститься» (to take leave) — a «-ся» verb, here in «-вшись»: 'without even taking leave.' Negated and adverbial, it names the omitted attendant act; «проститься с + instrumental» governs «с хозяйкой».

Алеша всплеснул руками.  
Alyosha threw up his hands.
> «всплеснуть руками» — to throw up one's hands: A fixed gesture-idiom: «всплеснуть руками» (lit. 'to splash up with one's hands') is the sudden throwing-up of the hands in dismay or astonishment. «руками» is the instrumental of means; the «-нуть» suffix marks a single, momentary perfective act.

— Иван, — крикнул он ему, как потерянный, вслед, — воротись, Иван!  
"Ivan," he called after him, like one beside himself, "come back, Ivan!
> «вслед» + dative «ему»: «крикнуть вслед кому-либо» = 'to call out after someone,' with «вслед» ('after, in the wake of') governing the dative «ему». «крикнул» is a momentary perfective ('he called out, gave a shout').
> Archaic «воротись» — 'come back': «воротись» is the imperative of «воротиться», an older/colloquial synonym of «вернуться» (to return). The form sounds folkier and more impassioned than «вернись» — fitting Alyosha's desperate cry. «как потерянный» = 'like one lost / beside himself.'

Нет, нет, он теперь ни за что не воротится! — воскликнул он опять в горестном озарении, — но это я, я виноват, я начал!  
No, no, he won't come back now, not for anything!" he exclaimed again in a grief-stricken flash of insight. "But it is I, I who am to blame, I who started it!
> «ни за что» — 'not for anything': «ни за что» ('not for anything, on no account') is a fixed «ни»-intensifier requiring the negated verb «не воротится» (perfective future, 'will not come back'). Negative concord again: the ни-phrase and «не» work together for one emphatic negation.
> Emphatic fronting and short «виноват»: Alyosha hammers the subject «я» three times — topic-comment fronting for guilt-stricken emphasis. «виноват» is a short predicative adjective ('[am] to blame, guilty'), the idiomatic way to confess fault; «начал» is perfective past ('I started it').

Иван говорил злобно, нехорошо. Несправедливо и злобно… — Алеша восклицал как полоумный.  
Ivan spoke spitefully, wrongly. Unjustly and spitefully…" Alyosha kept crying out like one half-mad.
> «злобно» and «полоумный»: «злобно» (spitefully, malevolently, from «злоба», malice) is repeated for force; «несправедливо» = 'unjustly.' «полоумный» (lit. 'half-witted, half-mad,' from «пол-» half + «ум» mind) describes Alyosha's distraught crying — 'like one half-mad,' kin to «потерянный» above.
> Imperfective «говорил» for characterised speech: «говорил» is imperfective past — Alyosha is characterising the manner of Ivan's whole speech ('spoke spitefully'), not a single completed utterance. The imperfective is the natural aspect for describing how someone was speaking.

Катерина Ивановна вдруг вышла в другую комнату.  
Katerina Ivanovna suddenly went out into the other room.
> Prefixed motion «выйти» + «в» + accusative: «вышла» is the perfective of the prefixed motion verb «выйти» (to go out, exit; pair «выходить/выйти»). The directional «в другую комнату» uses «в» + accusative for motion toward — 'went out into the other room.'

— Вы ничего не наделали, вы действовали прелестно, как ангел, — быстро и восторженно зашептала горестному Алеше госпожа Хохлакова.  
"You have done no harm at all, you acted beautifully, like an angel," Madame Khokhlakova whispered swiftly and rapturously to the grieving Alyosha.
> «восторженно» and «прелестно»: «восторженно» (rapturously, ecstatically, from «восторг», rapture) and «прелестно» (charmingly, beautifully, from «прелесть») mark Khokhlakova's gushing, over-excited register — comically out of step with Alyosha's grief. Her enthusiasm is itself a small character note.
> Inceptive «зашептать» + dative addressee: «зашептала» = 'began to whisper,' the «за-» prefix marking the onset of whispering. «горестному Алеше» is the dative addressee ('to the grieving Alyosha'); the adjective «горестный» (sorrowful, grief-stricken) agrees in the dative.

— Я употреблю все усилия, чтоб Иван Федорович не уехал…  
"I will do everything in my power to keep Ivan Fyodorovich from leaving…"
> «чтобы» of purpose with irrealis past: «чтоб… не уехал» — purpose clause with «чтоб(ы)» whose verb is the past form «уехал» even though the action is future-directed: this is the obligatory irrealis after «чтобы» when the subject differs from the main clause. 'I will exert every effort so that Ivan won't leave.'

Радость сияла на ее лице, к величайшему огорчению Алеши; но Катерина Ивановна вдруг вернулась.  
Joy shone on her face, to Alyosha's utmost dismay; but Katerina Ivanovna suddenly came back.
> Superlative «величайший» + «к … огорчению»: «к величайшему огорчению» is the idiom 'to the [very] greatest distress of…,' with «к» + dative. «величайшему» is the bookish suffixal superlative in «-айший» (from «великий»), heavier and more literary than the periphrastic «самый большой».
> Contrastive «но» + perfective «вернулась»: «но» sets the reversal against Khokhlakova's joy; «вернулась» (perfective past of «вернуться», to return) moves the narrative forward with a single completed event — the abrupt re-entrance that resets the scene.

В руках ее были два радужные кредитных билета.  
In her hands were two rainbow banknotes.
> "Rainbow" banknotes: «Радужный» means "rainbow-colored." The hundred-rouble imperial banknote of the era was multicolored, so «радужные кредитные билеты» was everyday slang for hundred-rouble notes — "rainbow notes." We keep the literal image here, but the plain sense is simply "two hundred-rouble notes," a reminder that period money slang often needs unpacking rather than a word-for-word rendering.
> Existential «в руках были»; numeral «два» + genitive singular: Locative-existential word order — «в руках ее были…» ('in her hands were…') — fronts the location. After «два», the counted noun stands in the genitive singular «билета»; the modifying adjectives appear here as «радужные… кредитных» (a mixed 19th-c. usage), where modern Russian would normally take genitive plural «радужных».

— Я имею к вам одну большую просьбу, Алексей Федорович, — начала она, прямо обращаясь к Алеше по-видимому спокойным и ровным голосом, точно и в самом деле ничего сейчас не случилось.  
"I have one great request to make of you, Alexei Fyodorovich," she began, addressing Alyosha directly in a seemingly calm and even voice, exactly as if nothing at all had just happened.
> Present gerund «обращаясь» + instrumental of manner: «обращаясь» is the imperfective present gerund of «обращаться» (to address, turn to) — a simultaneous attendant action, 'addressing Alyosha [as she spoke].' «обращаться к + dative» governs «к Алеше»; «спокойным и ровным голосом» is the instrumental of manner ('in a calm and even voice').
> «точно» 'as if'; «ничего не случилось»: «точно» here means 'as if, just as though' (not 'exactly'), introducing an unreal comparison. «ничего… не случилось» pairs the ни-pronoun «ничего» with «не» in negative concord — 'as if nothing at all had happened.'

— Неделю — да, кажется, неделю назад — Дмитрий Федорович сделал один горячий и несправедливый поступок, очень безобразный.  
"A week ago — yes, a week ago, I think — Dmitri Fyodorovich did something hot-headed and unjust, something quite outrageous.
> «один» as 'a certain'; perfective «сделал»: «один… поступок» here is not the numeral 'one' but the indefinite 'a certain / some' — a common colloquial use of «один». «сделал» (perfective past of «делать/сделать») reports a single completed deed; «горячий» (lit. 'hot') means hot-headed, impetuous.

Тут есть одно нехорошее место, один трактир.  
There is a bad place here, a certain tavern.
> Existential «есть»; «один» = 'a certain': «Тут есть…» ('there is here…') uses the rarely-overt «есть» to assert existence. Again «одно… место, один трактир» means 'a certain place, a certain tavern' rather than counting — the indefinite «один».

В нем он встретил этого отставного офицера, штабс-капитана этого, которого ваш батюшка употреблял по каким-то своим делам.  
In it he came upon that retired officer, that staff-captain, whom your father had been using for some affairs of his own.
> «батюшка» — respectful 'your father': «батюшка» is an affectionate-respectful term for 'father' (with the endearing «-юшк-» suffix); «ваш батюшка» = 'your [esteemed] father,' a courteous way to refer to Fyodor Pavlovich Karamazov. The same word also means a parish priest, a double sense alive throughout the novel.
> Relative «которого» (accusative animate): «которого» is the relative «который» in the accusative — but matching the genitive because its antecedent «офицера/штабс-капитана» is animate masculine (the accusative borrows the genitive form). «по… делам» uses «по» + dative ('for some affairs'), and «каким-то» / «своим» mark indefinite, his-own business.

Рассердившись почему-то на этого штабс-капитана, Дмитрий Федорович схватил его за бороду и при всех вывел в этом унизительном виде на улицу и на улице еще долго вел, и говорят, что мальчик, сын этого штабс-капитана, который учится в здешнем училище, еще ребенок, увидав это, бежал всё подле и плакал вслух и просил за отца и бросался ко всем и просил, чтобы защитили, а все смеялись.  
Having taken some offense at this staff-captain, Dmitri Fyodorovich seized him by the beard and, in front of everyone, dragged him out into the street in that humiliating state, and went on dragging him a long way down the street; and they say that the man's little boy — his son, who attends the school here, still only a child — saw it, and ran along beside them the whole way, weeping aloud and pleading for his father, and flinging himself at everyone and begging them to protect him, while they all only laughed.
> Opening gerund «рассердившись»: The long sentence opens with a perfective past gerund «рассердившись» (from «рассердиться», to grow angry) — 'having taken offence.' It sets the prior cause for the main verbs «схватил… вывел… вёл», all sharing Dmitri as subject. «рассердиться на + accusative» governs the target.
> «схватить за бороду» — seize by the part: Same body-part frame as «взять за руку» (s126): «схватил его за бороду» = 'seized him by the beard,' person as direct object «его», part with «за» + accusative «бороду». Two perfectives «схватил… вывел» plus the durative imperfective «вёл» (from imperfective «вести») then chain the humiliation.
> Gerund «увидав» + chain of imperfectives: The boy's anguish is built from a perfective gerund «увидав» ('having seen / on seeing') followed by a string of imperfective pasts — «бежал… плакал… просил… бросался» — whose unbroken duration conveys his frantic, continuous pleading. The imperfectives make the scene linger.

Простите, Алексей Федорович, я не могу вспомнить без негодования этого позорного его поступка… одного из таких поступков, на которые может решиться только один Дмитрий Федорович в своем гневе… и в страстях своих!  
Forgive me, Alexei Fyodorovich, I cannot recall that shameful act of his without indignation… one of those acts only Dmitri Fyodorovich could bring himself to, in his rage… and in his passions!
> Genitive of negation under «не могу вспомнить»: Under the negated «не могу вспомнить» ('I cannot recall'), the object shifts to the genitive «этого позорного его поступка» — genitive of negation, with «этого… позорного… поступка» all agreeing. «без негодования» ('without indignation') is «без» + genitive.
> Relative «на которые» + «решиться на»: «поступки, на которые может решиться…» — the relative «которые» takes «на» + accusative because «решиться на что-либо» ('to bring oneself to / resolve on something') governs «на» + accusative. «решиться» is a «-ся» verb of resolve.
> Elevated diction: «негодование», «позорный», «страсти»: Khokhlakova reaches for high words: «негодование» (righteous indignation), «позорный» (shameful, disgraceful), «гнев» (wrath), and «страсти» (passions — here in the moral-spiritual sense of ungoverned impulses, «в страстях своих»). The register inflates her account into near-melodrama.

Я и рассказать этого не могу, не в состоянии.  
I cannot even tell it properly, I am not capable of it.
> Genitive of negation «этого»; «не в состоянии»: «не могу… рассказать этого» throws the object into the genitive of negation «этого» ('cannot tell it'), and the «и» before «рассказать» means 'even.' «не в состоянии» ('not in a state [to], incapable') is a fixed predicative idiom restating her helplessness.

Я сбиваюсь в словах.  
My words get muddled.
> Reflexive «сбиваться» — to get muddled: «сбиваюсь» is the «-ся» verb «сбиваться» (to lose one's way, get confused, stumble — here 'in words'), a middle/intransitive built on «сбить» (to knock off). The reflexive turns the action inward: she herself becomes muddled. «в словах» = 'in [my] words.'

Я справлялась об этом обиженном и узнала, что он очень бедный человек.  
I made inquiries about this injured man and learned that he is very poor.
> Aspect pair «справлялась» / «узнала»: «справлялась» (imperfective, 'was making inquiries, kept asking about') sets the process; «узнала» (perfective, 'found out, learned') delivers its completed result. «справляться о + prepositional» governs «об этом обиженном». «обиженный» is a past passive participle used as a noun: 'the injured/wronged man.'

Фамилия его Снегирев.  
His surname is Snegiryov.

Он за что-то провинился на службе, его выключили, я не умею вам это рассказать, и теперь он с своим семейством, с несчастным семейством больных детей и жены, сумасшедшей кажется, впал в страшную нищету.  
He did something wrong in the service and was dismissed — I can't quite tell you what — and now, together with his family, his unfortunate family of sick children and a wife who seems to be out of her mind, he has fallen into terrible destitution.
> Indefinite «за что-то»; impersonal 3rd-pl. «выключили»: «за что-то» ('for some [unspecified] thing') uses the «-то» particle for a real-but-unknown cause. «его выключили» is an agentless 3rd-person-plural impersonal ('they dismissed him' = 'he was dismissed'), the standard Russian way to express a passive without naming the doer.
> Reflexive «свой»; «впасть в» + accusative: «с своим семейством» ('with his own family') uses the reflexive possessive «свой», pointing back to the subject «он» — his own family. «впал в… нищету» ('fell into destitution') is «впасть в» + accusative for entering a state. «с своим» (rather than «со своим») is a slightly archaic euphony.
> «нищета» and «сумасшедший»: «нищета» is abject destitution, beggary — far stronger than «бедность» (ordinary poverty); «страшная нищета» = 'terrible destitution.' «сумасшедшая» (lit. 'gone off one's mind,' from «с ума сшедший») describes the wife as 'mad, out of her mind.'

Он уже давно здесь в городе, он что-то делает, писарем где-то был, а ему вдруг теперь ничего не платят.  
He has been here in town a long while now; he does some work, was a copyist somewhere, but now suddenly they have stopped paying him anything.
> Predicate instrumental «писарем»: «писарем… был» — the predicate noun after «быть» (past «был») takes the instrumental «писарем» ('was a copyist/clerk'), framing the job as a past, temporary role. «где-то» ('somewhere,' «-то») leaves the place vague.
> Impersonal 3rd-pl. + dative + «ничего не»: «ему… ничего не платят» is an agentless 3rd-plural ('they pay him nothing' = 'he gets paid nothing'), with the dative «ему» as the one affected and «ничего… не» in negative concord. A doubly Russian way of saying he has simply stopped being paid.
> «писарь» — a copy-clerk: A «писарь» (from «писать», to write) was a low-ranking scrivener or copy-clerk who wrote out documents by hand — humble, poorly paid work. It marks the next rung of Snegiryov's decline after losing his commission.

Я бросила взгляд на вас… то есть я думала — я не знаю, я как-то путаюсь, — видите, я хотела вас просить, Алексей Федорович, добрейший мой Алексей Федорович, сходить к нему, отыскать предлог, войти к ним, то есть к этому штабс-капитану, — о боже! как я сбиваюсь — и деликатно, осторожно — именно как только вы один сумеете сделать (Алеша вдруг покраснел) — суметь отдать ему это вспоможение, вот, двести рублей.  
I cast a glance at you… that is, I thought — I don't know, I keep getting confused — you see, I wanted to ask you, Alexei Fyodorovich, my dearest Alexei Fyodorovich, to go to him, to find some pretext, to call on them, that is, on this staff-captain — oh God, how I am muddling it! — and, delicately, carefully — just as only you could manage to do it (Alyosha suddenly blushed) — to manage to give him this assistance, here, two hundred roubles.
> Reflexive «путаться»; adverbial «как-то»: «путаюсь» is the «-ся» verb «путаться» (to get tangled/confused) — like «сбиваюсь» above, an inward, intransitive muddling. «как-то» ('somehow,' with «-то») softens it: 'I somehow keep getting confused,' mirroring her flustered speech.
> Infinitive chain of purpose: Her request unfolds as a cascade of infinitives governed by «просить» — «сходить, отыскать, войти… суметь отдать» ('to go, to find, to enter… to manage to give'). The piling of perfective infinitives mimics her breathless, half-organized appeal.
> Superlative endearment «добрейший»: «добрейший» is the suffixal superlative of «добрый» (kind) in «-ейший» — 'kindest, most good.' As a form of address, «добрейший мой» ('my dearest, kindest') is warm, slightly effusive flattery, of a piece with Khokhlakova's coaxing manner.
> «именно», «один» as 'only you': «именно… вы один» = 'precisely you alone / only you,' where «один» here means 'alone, you and no one else.' «как только вы… сумеете» combines 'just as / in the way only you would manage.' The flattery isolates Alyosha as uniquely capable of the delicate errand.

Он, наверно, примет… то есть уговорить его принять… Или нет, как это?  
Surely he will accept it… that is, you must persuade him to accept it… Or no — how does one put it?
> «уговорить» + accusative + infinitive: «уговорить его принять» = 'to persuade him to accept,' the perfective «уговорить» (talk someone round) taking the person in the accusative «его» plus an infinitive of the desired act. «принять» is the perfective 'to accept (and take).'
> Self-correcting «или нет»: «Или нет» ('or no, or rather not') is a spoken self-correction, and «как это?» ('how [does one say] this?') marks her groping for words — both small markers of unscripted, flustered speech that Dostoevsky reproduces faithfully.

Видите ли, это не то что плата ему за примирение, чтоб он не жаловался (потому что он, кажется, хотел жаловаться), а просто сочувствие, желание помочь, от меня, от меня, от невесты Дмитрия Федоровича, а не от него самого… Одним словом, вы сумеете…  
You see, it is not a payment to him for making peace, so that he won't lodge a complaint (because he was, it seems, meaning to complain), but simply sympathy, a wish to help — from me, from me, from Dmitri Fyodorovich's betrothed, and not from him himself… In a word, you'll know how…
> «не то что… а…» — 'not so much X as Y': The frame «не то что X, а Y» contrasts and corrects: 'it is not [exactly] a payment… but simply sympathy.' The contrastive «а» (not «но») marks the substitution of one description for another, a constant hinge in Russian.
> Purpose «чтоб» + imperfective past «не жаловался»: «чтоб он не жаловался» ('so that he won't complain') uses purpose «чтоб» with the irrealis past form. The imperfective «жаловаться» here suits an ongoing/repeated 'lodging of complaints'; «жаловаться на + accusative» is the usual government.

Я бы сама поехала, но вы сумеете гораздо лучше меня.  
I would go myself, but you will manage it far better than I.
> Conditional «бы» softening a wish: «поехала бы» is the irrealis: past-tense verb plus the particle «бы», here meaning 'I would (have) gone myself'. The «бы» often leans on the first stressed word, which is why it sits right after «я».
> Intensive «сам» — 'myself': «сама» (feminine of «сам») reinforces the subject: 'I myself would go'. It agrees in gender and number with the person it emphasizes, here the female speaker.
> Comparative governing the genitive: The comparative «лучше» ('better', suppletive from «хороший») takes a bare genitive of comparison — «меня» = 'than I'. Russian thus needs no word for 'than' here.

Он живет в Озерной улице, в доме мещанки Калмыковой… Ради бога, Алексей Федорович, сделайте мне это, а теперь… теперь я несколько… устала.  
He lives on Ozyornaya Street, in the house of a tradeswoman named Kalmykova… For God's sake, Alexei Fyodorovich, do this for me, and now… now I am a little… tired.
> «мещанка» — townswoman of the petty-bourgeois estate: A «мещанин/мещанка» belonged to the lowest urban legal estate («сословие») of imperial Russia — small traders and artisans below the merchant class. Naming Kalmykova's estate quietly fixes her social rank for the period reader.
> Imperative «сделайте»: The polite/plural imperative in «-те» from perfective «сделать»: 'do this (for me)'. The perfective frames it as a single completed favour, with «мне» the dative beneficiary.

До свиданья…  
Goodbye…"
> «До свиданья» — 'until our meeting again': Literally 'until a seeing-again': the preposition «до» plus the genitive of «свидание». A neutral, slightly formal goodbye, as opposed to the casual «прощай».

Она вдруг так быстро повернулась и скрылась опять за портьеру, что Алеша не успел и слова сказать, — а ему хотелось сказать.  
She suddenly turned away so quickly and vanished again behind the portière that Alyosha had no time to say a word — though he longed to.
> Reflexive «-ся» verbs of self-movement: Both verbs carry the clitic «-ся»/«-сь»: «повернулась» 'turned (herself)' and «скрылась» 'hid herself / vanished'. Here «-ся» marks an intransitive change of position and disappearance, not a literal reflexive.
> Result clause «так… что»: «так… что» ('so… that') links a degree to its consequence: she turned away 'so quickly that Alyosha had no time to say a word'. «что» here is the subordinator of result, set off by a comma.
> «портьера» — a heavy door-curtain: A French loan («portière») for the thick drapery hung across a doorway in a well-appointed 19th-century home. Khokhlakova vanishing behind it is a stage gesture of bourgeois interior life.
> Genitive of negation «слова»: Under negation the object drops from accusative to genitive: «не успел… слова сказать» = 'had no time to say (even) a word'. The particle «и» here intensifies — 'not even a word'.

Ему хотелось просить прощения, обвинить себя, — ну что-нибудь сказать, потому что сердце его было полно, и выйти из комнаты он решительно не хотел без этого.  
He longed to beg her forgiveness, to blame himself — well, to say something, anything, for his heart was full, and he absolutely did not want to leave the room without doing so.
> Dative-experiencer «ему хотелось»: A classic impersonal construction: no nominative subject, the experiencer in the dative «ему», and the neuter reflexive «хотелось» — 'he felt a longing'. Dostoevsky uses this dative-of-feeling to render the involuntary inner life.
> Fronting and negation for emphasis: The infinitive phrase «выйти из комнаты» is thrust to the front, ahead of «он решительно не хотел» ('he absolutely did not want'), throwing the rhetorical weight onto the leaving he refuses. Free word order makes this topicalization possible.
> «себя» — reflexive object 'oneself': «обвинить себя» 'to accuse oneself'. The reflexive pronoun «себя» (no nominative form) points back to the clause subject and is a full object, distinct from the verbal clitic «-ся».

Но госпожа Хохлакова схватила его за руку и вывела сама, В прихожей она опять остановила его, как и давеча.  
But Madame Khokhlakova seized him by the hand and led him out herself. In the front hall she stopped him again, as she had before.
> «за» + accusative for the body-part grasped: Russian seizes a person 'by' a body part with «за» plus the accusative: «схватила его за руку» = 'seized him by the hand'. The person is the object, the hand the point of grip.
> «давеча» — 'a little while ago': A colloquial, now old-fashioned adverb meaning 'earlier today, just now / a moment ago'. It gives the dialogue its homely, period-Russian texture.
> «прихожая» — the entrance hall: The front hall or anteroom of an apartment, where guests are met and see-off conversations happen. Grammatically a substantivized adjective (feminine), declining like one: «в прихожей» is prepositional of place.

— Гордая, себя борет, но добрая, прелестная, великодушная! — полушепотом восклицала госпожа Хохлакова.  
"Proud, struggling with herself, but kind, charming, magnanimous!" Madame Khokhlakova exclaimed in a half-whisper.
> String of long-form adjectives: A breathless feminine chain — «гордая, добрая, прелестная, великодушная» — all nominative long-form adjectives agreeing with the unnamed Katerina Ivanovna. The pile-up of agreeing endings is the exclamatory rhythm itself.
> «себя борет» — 'struggles with herself': «борет» is an archaic/bookish present of «бороть» ('to wrestle, overcome'), modern Russian preferring «борется». With the reflexive object «себя» it means she masters her own feeling — an elevated touch in Khokhlakova's gush.
> «полушепотом» — 'in a half-whisper': A compound of «полу-» ('half-') plus the instrumental of «шёпот» ('whisper'), the instrumental marking manner: 'in a half-whisper'. «полу-» productively halves many nouns (полуулыбка, полусон).

— О, как я ее люблю, особенно иногда, и как я всему, всему теперь вновь опять рада!  
"Oh, how I love her, especially at certain moments, and how glad I am now of everything, everything, all over again!
> Exclamatory «как» — 'how I love her!': «как» before a verb forms an exclamation of degree: 'how (much) I love her'. The object «ее» is the unstressed third-person accusative.
> «рад/рада» + dative of the thing rejoiced in: The short adjective «рада» ('glad') is predicative only and governs the dative: «рада всему» = 'glad of everything'. The doubled «всему, всему» and stacked adverbs «теперь вновь опять» pour on Khokhlakova's excess.

Милый Алексей Федорович, вы ведь не знали этого: знайте же, что мы все, все — я, обе ее тетки — ну все, даже Lise, вот уже целый месяц как мы только того и желаем и молим, чтоб она разошлась с вашим любимцем Дмитрием Федоровичем, который ее знать не хочет и нисколько не любит, и вышла бы за Ивана Федоровича, образованного и превосходного молодого человека, который ее любит больше всего на свете.  
Dear Alexei Fyodorovich, you didn't know this: but know it now — that all of us, all of us — I, both her aunts — well, everyone, even Lise — for a whole month now have wished and prayed for one thing only: that she break with your favorite, Dmitri Fyodorovich, who has no wish to know her and does not love her in the least, and marry Ivan Fyodorovich instead — that educated and excellent young man who loves her more than anything in the world.
> Particle «ведь» — appeal to shared knowledge: «ведь» nudges the listener toward something he is presumed to grasp — here ironically, since Alyosha did *not* know: 'you didn't know this, you see'. It is one of the small modal particles that carry the texture of Dostoevsky's speech.
> Imperative «знайте» + insistent «же»: The «-те» imperative «знайте» ('know!') reinforced by the emphatic particle «же»: 'know it now, then'. «же» insists and presses the command home.
> «чтоб(ы)» + past-form irrealis: After verbs of wishing and praying, the desired outcome takes «чтоб(ы)» with the past-tense form: «чтоб она разошлась… вышла» — 'that she break with… and marry'. The trailing «бы» on «вышла бы» merely echoes the «чтоб» irrealis already in force.
> Idiom «знать не хочет» — wants nothing to do with: An infinitive-plus-negated-verb idiom: «её знать не хочет» = 'doesn't even want to know her', i.e. refuses to acknowledge her. The bare genitive sense and inverted «знать не хочет» are fixed and emphatic.
> «нисколько… не» — negative concord: «нисколько не любит» = 'does not love (her) in the least'. The «ни»-adverb «нисколько» obligatorily keeps the verbal «не» — Russian's double-negative concord, where two negatives make one emphatic denial.

Мы ведь целый заговор тут составили, и я даже, может быть, не уезжаю лишь из-за этого…  
We have hatched a whole conspiracy about it here, and it may even be the only reason I haven't left yet…"
> Particle «ведь» + perfective of completed plotting: «ведь» again appeals to the listener ('you see, we've actually…'), while perfective «составили» ('have put together / hatched') presents the conspiracy as an accomplished fact.
> «заговор» — a plot, conspiracy: Literally a 'speaking-together' (за- + говор-), the same root as «говорить». Used half-playfully here for the family's marriage-scheming, it keeps a faint air of intrigue.
> «из-за» + genitive — cause/reason: «из-за этого» = 'because of this', the compound preposition «из-за» governing the genitive «этого». The imperfective present «не уезжаю» states an ongoing state of affairs ('I'm not leaving / haven't left').

— Но ведь она же плакала, опять оскорбленная! — вскричал Алеша.  
"But she was crying — insulted again!" Alyosha cried out.
> Stacked particles «ведь… же»: Alyosha protests with a double dose of insistence: «ведь» ('but after all') plus «же' ('she *did* cry'). Imperfective «плакала» renders the weeping as a witnessed ongoing process.
> Short→long passive participle «оскорбленная»: «оскорбленная» is the past passive participle of «оскорбить» ('to insult'), here long-form and feminine, agreeing with «она»: 'insulted again'. It compresses 'she who had been insulted' into one adjectival word.

— Не верьте слезам женщины, Алексей Федорович, — я всегда против женщин в этом случае, я за мужчин.  
"Don't trust a woman's tears, Alexei Fyodorovich — in such cases I am always against the women; I am for the men."
> «верить» + dative; negative imperative: «верить» governs the dative — «не верьте слезам» = 'don't trust (in) the tears'. The negated imperfective imperative «не верьте» states a general rule of conduct rather than a one-off prohibition.
> «за» + accusative — 'for / on the side of': With no verb, «я за мужчин» = 'I am for the men', «за» plus animate accusative «мужчин» meaning 'in favour of'. The parallel «против женщин» ('against the women') uses «против» + genitive.

— Мама, вы его портите и губите, — послышался тоненький голосок Lise из-за двери.  
"Mama, you are spoiling him and ruining him," came Lise's thin little voice from behind the door.
> Paired imperfective verbs of ongoing harm: Two imperfective presents, «портите» ('are spoiling') and «губите' ('are ruining'), present Lise's accusation as continuing action. «губить» is a strong, almost moral 'to destroy / be the undoing of'.
> Double diminutive «тоненький голосок»: Both words are diminished: «тоненький» ('thin, slender', the endearing «-еньк-» form of «тонкий») and «голосок» ('little voice', from «голос»). The pairing makes Lise's piping voice from behind the door sound small and childlike.

— Нет, это я всему причиной, я ужасно виноват! — повторял неутешный Алеша в порыве мучительного стыда за свою выходку и даже закрывая руками лицо от стыда.  
"No, it is I who am the cause of it all, I am terribly to blame!" the inconsolable Alyosha kept repeating, in a fit of tormenting shame over his outburst, even covering his face with his hands from shame.
> Instrumental predicate «причиной»: 'I am the cause of it all': the predicate noun «причиной» stands in the instrumental, with «всему» in the dative ('the cause to/of everything'). The instrumental predicate frames the role rather than equating with a nominative.
> Gerund «закрывая» of attendant action: The imperfective gerund («деепричастие») «закрывая» ('covering') hangs off the main verb «повторял», sharing its subject and naming a simultaneous gesture: he kept repeating it while covering his face. A hallmark of literary narration.
> «выходка» — an outburst, escapade: A «выходка» is an impulsive, often embarrassing or scandalous act or sally. Alyosha is mortified by his own blurted-out remark, framed as a lapse of conduct.

— Напротив, вы поступили как ангел, как ангел, я это тысячи тысяч раз повторить готова.  
"On the contrary, you acted like an angel, like an angel — I am ready to say it a thousand thousand times."
> «как» + nominative in a simile: In a comparison, «как» ('like') leaves the noun in the nominative: «как ангел» = 'like an angel'. The perfective «поступили» ('you acted') frames the deed as one completed act.
> «раз» genitive plural after a large number: «тысячи тысяч раз» — 'a thousand thousand times'. Numbers five and above (and «тысяча») govern the genitive plural; «раз» has a zero-ending genitive plural identical to its nominative singular, a notorious irregularity.

— Мама, почему он поступил как ангел, — послышался опять голосок Lise.  
"Mama, why did he act like an angel?" came Lise's little voice again.
> Echoed question with «почему»: Lise mockingly throws her mother's phrase back as a question: «почему… как ангел?» Note the bookish particle of address absent here — the child's voice is plain and needling, in contrast to Khokhlakova's gush.

— Мне вдруг почему-то вообразилось, на всё это глядя, — продолжал Алеша, как бы и не слыхав Лизы, — что она любит Ивана, вот я и сказал эту глупость… и что теперь будет!  
"Watching all this, I somehow suddenly imagined," Alyosha went on, as though he had not heard Lise, "that she loves Ivan, and so I blurted out that stupid thing… and now what will happen!"
> Impersonal «мне вообразилось»: Another dative-experiencer impersonal: «мне вообразилось» = 'it suddenly seemed to me / I imagined', the reflexive «-сь» making the verb subjectless and the fancy come over Alyosha involuntarily.
> Present gerund «глядя» — 'while looking at': «глядя» is the imperfective gerund of «глядеть» ('to look'): 'looking at all this'. It sets the simultaneous circumstance under which the imagining arose, sharing the subject «я».
> Perfective past gerund «слыхав» + «как бы»: «не слыхав» is a perfective past gerund ('not having heard'), softened by «как бы» ('as if'): 'as though he had not heard Lise'. «слыхать» is a folksy variant of «слышать»; the genitive «Лизы» follows the negated gerund.

— Да с кем, с кем? — воскликнула Lise, — мама, вы, верно, хотите умертвить меня. Я вас спрашиваю — вы мне не отвечаете.  
"With whom, with whom?" cried Lise. "Mama, you must mean to be the death of me. I ask you a question — and you don't answer me."
> Particle «да» opening an urgent question: Sentence-initial «да» here is not 'yes' but an impatient intensifier — 'but with whom, with whom?'. «с кем» is the instrumental of «кто» after «с» ('with'), doubled in Lise's agitation.
> Modal adverb «верно» — 'surely, I suppose': Parenthetical «верно» here means 'surely / no doubt' (an inference), not 'correctly'. «умертвить» is a bookish perfective 'to put to death', hyperbolic in Lise's mouth.

В эту минуту вбежала горничная.  
At that moment the maid came running in.
> Verb-first word order presenting a new arrival: The verb «вбежала» ('came running in') precedes its subject «горничная», the typical Russian order for introducing a brand-new participant — comment-first, the maid landing as fresh news. «в-» prefixes motion 'into'.
> «горничная» — a chambermaid: A house-servant (from «горница», an upper room), the female domestic of a genteel household. Grammatically a substantivized adjective declining as one.

— С Катериной Ивановной худо… Они плачут… истерика, бьются.  
"Katerina Ivanovna is in a bad way… She is weeping… hysterics, she's thrashing about."
> Plural «они» as a deferential singular: The maid speaks of Katerina Ivanovna in the plural — «они плачут… бьются» ('they are weeping… thrashing') — the old servant's respectful way of referring to a master or mistress. It signals her social subordination.
> «истерика» and «биться» — a fit of hysterics: «истерика» is the period diagnosis of a woman's nervous fit; «бьются» (reflexive «биться») means 'are convulsing / thrashing'. The clipped, comma-spliced report mimics the maid's breathless alarm.

— Что такое, — закричала Lise, уже тревожным голосом. — Мама, это со мной будет истерика, а не с ней!  
"What is it?" cried Lise, in an anxious voice now. "Mama, it's I who will have the hysterics, not she!"
> Contrastive «а не» — 'and not': Lise pits herself against Katerina with «а не с ней» ('and not with her'), the mild adversative «а» marking the swerve of topic. «со мной» / «с ней» are instrumental after «с»; «будет» is the simple future of «быть».

— Lise, ради бога, не кричи, не убивай меня.  
"Lise, for God's sake, don't shout, don't be the death of me.
> Negated imperfective imperatives «не кричи, не убивай»: Both are second-person-singular imperatives in the negated imperfective — «не кричи» ('don't shout'), «не убивай» ('don't kill / be the death of me'). The imperfective is the normal aspect for telling someone to *stop* or *refrain from* an action.
> «убивать» as hyperbole — 'don't be the death of me': Literally 'don't kill me', but in drawing-room speech a melodramatic 'you'll be the death of me'. Khokhlakova's overwrought register, as with «умертвить» a moment before.

Ты еще в таких летах, что тебе нельзя всего знать, что большие знают, прибегу — всё расскажу, что можно тебе сообщить.  
You are still of an age when you mustn't know everything the grown-ups know; I'll run in and tell you all that can be told.
> Dative + «нельзя» — impersonal prohibition: «тебе нельзя… знать» = 'you mustn't / may not know', the dative experiencer «тебе» with the impersonal predicative «нельзя». The negated object «всего» stands in the genitive — 'know everything (of it)'.
> Relative «что» after «всего»: «всего, что большие знают» = 'everything that the grown-ups know', the relative «что» (rather than «который») following the quantifier «всё». «большие» here is the substantivized adjective 'the grown-ups'.
> Perfective futures «прибегу… расскажу»: Two perfective verbs conjugated like a present give simple future meaning: «прибегу» ('I'll run in', при- + бежать) and «расскажу» ('I'll tell'). Asyndetic and quick, they promise two completed actions in sequence.

О боже мой! Я бегу, бегу… Истерика — это добрый знак, Алексей Федорович, это превосходно, что с ней истерика.  
Oh, my God! I'm running, running… Hysterics — that is a good sign, Alexei Fyodorovich, it is splendid that she should have hysterics.
> Unidirectional «бежать» — running now: «бегу» is the present of unidirectional «бежать», motion in one direction at this moment; the repetition conveys her flustered haste. Contrast the multidirectional «бегать» (to run about / habitually).
> «что» introducing the praised fact: «превосходно, что с ней истерика» = 'it is splendid that she is having hysterics', the subordinator «что» reporting a fact after an evaluative predicate. «с ней» is instrumental in the 'having a fit' idiom.

Это именно так и надо.  
That is exactly how it ought to be.
> Impersonal «надо» with intensifying «именно… и»: «так надо» = 'so it must be / that's how it ought to be', the impersonal modal «надо» with no subject. «именно… и» tightly underscores: 'that is exactly how it ought to be'.

Я в этом случае всегда против женщин, против всех этих истерик и женских слез.  
In such cases I am always against the women — against all these hysterics and women's tears.
> «против» + genitive, repeated: The preposition «против» ('against') governs the genitive: «женщин… всех этих истерик… женских слез» all stand in genitive plural. The anaphora of «против» drums Khokhlakova's mock-misogynist pose.

Юлия, беги и скажи, что я лечу.  
Yulia, run and tell her I'm flying to her.
> Imperatives + perfective-present-as-future «лечу»: Singular imperatives «беги» ('run') and «скажи» ('tell') to the maid; «лечу» is the present of «лететь» ('to fly'), here a hyperbolic 'I'm flying (to her)' — the unidirectional motion verb used figuratively for haste.

А что Иван Федорович так вышел, так она сама виновата.  
As for Ivan Fyodorovich's walking out like that, she has only herself to blame.
> Topicalizing «А что…, так…»: A colloquial framing: «А что… вышел, так…» ('As for the fact that Ivan walked out — well, she's to blame'). «что» sets up the topic clause, resumptive «так» introduces the comment. «виновата» is a short predicative adjective 'guilty / to blame'.

Но он не уедет.  
But he won't leave.
> Negated perfective future «не уедет»: «не уедет» is the simple (perfective) future of «уехать» ('to leave, drive off', у- + ехать): 'he won't leave'. The perfective denies that the single completed departure will happen.

Lise, ради бога, не кричи!  
Lise, for God's sake, don't shout!
> Negated imperfective imperative — 'stop shouting': «не кричи!» again: the negated imperfective imperative for telling someone to refrain. The repeated plea (cf. s202) marks Khokhlakova's frayed nerves.

Ах да, ты не кричишь, это я кричу, прости свою мамашу, но я в восторге, в восторге, в восторге!  
Ah, but you're not shouting — it's I who am shouting; forgive your mama, but I am in raptures, in raptures, in raptures!
> Cleft emphasis «это я кричу»: 'It's I who am shouting': fronted «это» plus the nominative «я» throws the contrastive focus onto the subject — she, not Lise, is the one shouting. A common Russian way to single out 'the one who'.
> «мамаша» — affectionate/folksy 'mama': «мамаша» is a homely, slightly old-fashioned word for 'mother', warmer and more colloquial than «мать». She speaks of herself in the third person to her daughter: 'forgive your mama'.
> «в восторге» — prepositional of an emotional state: «в восторге» ('in raptures') puts «восторг» in the prepositional after «в» to express the state one is in. The threefold repetition is pure Khokhlakova exaltation.

А заметили вы, Алексей Федорович, каким молодым человеком Иван Федорович давеча вышел, сказал это всё и вышел!  
And did you notice, Alexei Fyodorovich, what a young man Ivan Fyodorovich was just now as he left — he said all that and walked out!
> Instrumental of the predicate after «выйти»: «каким молодым человеком… вышел» = 'what a young man he was as he left' — the predicate phrase in the instrumental, framing the manner/role in which Ivan made his exit. «каким… человеком» agrees throughout in instrumental.
> Topic-shifting «А» opening a question: Sentence-initial «А» nudges the conversation to a new point — 'And did you notice…?'. It is the soft conversational hinge that carries no real contrast, only a turn of topic.

Я думала, он такой ученый, академик, а он вдруг так горячо-горячо, откровенно и молодо, неопытно и молодо, и так это всё прекрасно, прекрасно, точно вы… И этот стишок немецкий сказал, ну точно как вы!  
I thought him so learned, so academic, and all at once he was so ardent, so ardent — open and young, inexperienced and young — and it was all so fine, so fine, exactly like you… And he quoted that little German verse, just exactly like you!
> Adverbs in «-о» with reduplication: A cascade of manner adverbs in «-о»: «горячо» ('ardently'), «откровенно» ('openly'), «молодо» ('youthfully'), «неопытно» ('inexperiencedly'). The reduplications «горячо-горячо», «молодо… молодо» intensify in Khokhlakova's signature breathless style.
> Asyndetic reported clause; «такой» + adjective: «Я думала, он такой ученый» = 'I thought he was so learned' — the «что» of the reported clause is dropped, common in speech. «такой» ('such, so') intensifies the predicate adjective «ученый»; «академик» ('an academician') is a noun in apposition, not an adjective.
> «стишок» — a little verse (diminutive): «стишок» is the diminutive of «стих» ('verse, line of poetry'), affectionate and slightly belittling — 'that little German verse'. Ivan had quoted some German poetry; the diminutive makes it charming rather than learned.

Но бегу, бегу.  
But I'm running, running.
> Unidirectional «бежать» again: Once more the present «бегу» of unidirectional «бежать», doubled for flustered urgency: 'But I'm running, running'. Subject «я» dropped, the ending carrying the person.

Алексей Федорович, спешите скорей по этому поручению и поскорей вернитесь.  
Alexei Fyodorovich, hurry off as quickly as you can on this errand and come back as soon as you can.
> Imperatives + comparative adverb «скорей/поскорей»: Polite imperatives «спешите» ('hurry') and perfective «вернитесь» ('come back'), urged on by «скорей»/«поскорей», the comparative of «скоро' ('quickly') with the prefix «по-» softening it to 'as quick as you can'.
> «поручение» — an errand, commission: A «поручение» is a task entrusted to someone — here Katerina Ivanovna's commission to deliver 200 roubles to the retired staff-captain Snegiryov. «по» here ('on / for') governs the dative «поручению».

Lise, не надобно ли тебе чего?  
Lise, don't you need anything?
> Interrogative «ли» + dative + genitive of negation: «не надобно ли тебе чего?» = 'don't you need anything?'. The enclitic «ли» forms the yes/no question; «тебе» is the dative experiencer; «чего» is genitive (of the indefinite «что») under negation. «надобно» is a bookish/archaic 'is needful'.

Ради бога, не задерживай ни минуты Алексея Федоровича, он сейчас к тебе вернется…  
For God's sake, don't keep Alexei Fyodorovich a single minute; he'll be back to you directly…"
> Negative imperative + «ни» reinforcing genitive: «не задерживай ни минуты» = 'don't keep him a single minute'. The negated imperfective imperative «не задерживай» takes the genitive object «минуты», intensified by «ни» ('not (even) one').
> Perfective future «вернется» + «сейчас»: «вернется» is the simple future of reflexive «вернуться» ('to come back'): 'he'll come back'. «сейчас» here means 'right away, directly', and «к тебе» is «к» + dative for motion toward a person.

Госпожа Хохлакова наконец убежала.  
Madame Khokhlakova at last ran off.
> Perfective «убежала» closing the scene: «убежала» (у- + бежать, 'ran off / away') is perfective past, marking the single completed exit that finally ends Khokhlakova's torrent. «наконец» ('at last') underlines the relief.

Алеша, прежде чем идти, хотел было отворить дверь к Lise.  
Before going, Alyosha was about to open the door to Lise.
> «прежде чем» + infinitive — 'before doing': «прежде чем идти» = 'before going', the bookish temporal conjunction «прежде чем» taking the infinitive when the subject is the same. «идти» is the unidirectional motion verb.
> Particle «было» — an action begun then checked: «хотел было отворить» = 'was about to / made to open'. The frozen particle «было» (here invariable) marks an action that was just started or intended but then interrupted or undone — a delicate Russian nuance.
> «отворить» — to open (a door): A slightly elevated, literary verb for opening a door or gate (modern speech often prefers «открыть»). Its reflexive «отвориться» is the door's own opening.

— Ни за что! — вскричала Lise, — теперь уж ни за что! Говорите так, сквозь дверь.  
"Not for anything!" cried Lise. "Now, not for anything! Speak to me like this, through the door.
> «ни за что» — 'not for anything!': A fixed emphatic refusal: «ни за что» = 'on no account, not for anything in the world'. The «ни» builds the categorical 'never'; «уж» in «уж ни за что» piles on finality.
> Imperative «говорите»; «сквозь» + accusative: Polite imperative «говорите» ('speak'), with «сквозь дверь» ('through the door') — the preposition «сквозь» ('through, penetrating') governs the accusative.

За что вы в ангелы попали? Я только это одно и хочу знать.  
How did you come to be ranked among the angels? That is the one thing I want to know."
> «в ангелы» — animate accusative-as-nominative plural: «попасть в ангелы» literally 'to land among the angels'. After «в» in the idiom 'to become / be classed as', the predicate plural takes the special nominative-like accusative form «ангелы» (not «ангелов») — a fossilized construction of joining a class. «За что?» = 'for what (deed)?'
> Restrictive «только… и» — 'the one thing': «только это одно и хочу знать» = 'that is the one thing I want to know'. The frame «только… и» plus the verb restricts: 'I want to know only this one thing'. The «и» here is the emphatic 'precisely', not 'and'.

— За ужасную глупость, Lise! Прощайте.  
"For a dreadful piece of stupidity, Lise! Goodbye."
> «за» + accusative — cause/grounds: Answering Lise's «за что?», Alyosha replies «за ужасную глупость» — 'for a dreadful piece of stupidity', «за» + accusative giving the grounds 'in return / on account of'. «глупость» is an abstract noun 'a foolish thing, folly'.
> «Прощайте» — formal/plural farewell imperative: An imperative in form (от «прощать», 'to forgive') frozen into a leave-taking: literally 'forgive (me)', i.e. 'farewell'. The «-те» makes it polite/plural, weightier than «прощай».

— Не смейте так уходить! — вскричала было Lise.  
"Don't you dare leave like that!" Lise started to cry out.
> «не сметь» + infinitive — 'don't you dare': «не смейте уходить» = 'don't you dare leave', the negated imperative of «сметь» ('to dare') governing the infinitive. Imperfective «уходить» names the act of leaving she forbids.
> Particle «было» with a curtailed cry: «вскричала было» — she 'started to cry out' but the action is checked, the particle «было» again marking a movement begun and broken off. Verb-first order presents the new speech act.

— Lise, y меня серьезное горе! Я сейчас ворочусь, но у меня большое, большое горе!  
"Lise, I have a serious sorrow! I'll be back presently, but I have a great, great sorrow!"
> Possessive «у меня» — 'I have': Russian expresses 'having' with «у» + genitive of the possessor plus a nominative for the thing: «у меня… горе» = 'I have a sorrow'. (The text's Latin «y» is a typo for Cyrillic «у».)
> «ворочусь» — folksy variant of «вернусь»: «ворочусь» is the perfective future of «воротиться», a homelier, slightly archaic equivalent of «вернуться» ('I'll come back'). «сейчас» = 'presently, in a moment'.
> «горе» — grief, sorrow; the doubled adjective: «горе» is deep grief or trouble, weightier than passing sadness. The repeated «большое, большое» intensifies — Alyosha's 'great, great sorrow' is the news of the elder Zosima's approaching death.

И он выбежал из комнаты.  
And he ran out of the room.
> Perfective «выбежал» of completed exit: «выбежал» (вы- 'out' + бежать) is perfective past — a single completed 'ran out'. «из комнаты» uses «из» ('out of') + genitive, the natural pair to the directional prefix «вы-».
---

Source text: public domain (Fyodor Dostoevsky, d. 1881; Russian from the Nauka academic edition via ru.wikisource). English translation: original, © 1732 Studios (2026); rendered freshly from the public-domain Russian, not derived from any prior English translation. Sentence-aligned by 1732 Studios.