# The Brothers Karamazov, The Brothers Make Friends

Братья Карамазовы · Fyodor Dostoevsky · Book V — Pro and Contra

Source: https://1732studios.com/books/karamazov/b5-c3. Data: https://1732studios.com/books/karamazov/b5-c3.json.


Находился Иван, однако, не в отдельной комнате. Это было только место у окна, отгороженное ширмами, но сидевших за ширмами все-таки не могли видеть посторонние.  
Ivan, however, was not sitting in a private room. It was only a place by the window, screened off behind partitions, yet those who sat behind the partitions still could not be seen by the other guests.
> Verb-first inversion: Dostoevsky opens with the verb «находился» ('was located') before the subject «Иван», a marked inversion that throws weight onto the act of placement and lets «однако» ('however') land as a soft contrastive aside. Default order would be «Иван, однако, находился…»; the fronted verb gives a narratorial, scene-setting cadence.
> Past passive participle + instrumental of means: «Отгороженное» is a short-of-long past passive participle ('screened off') agreeing with neuter «место»; «ширмами» is the instrumental naming what does the screening. The participle compresses a whole relative clause ('a place that had been screened off') into one modifier — a hallmark of literary description.
> Past active participle as a noun; subject last: «Сидевших» is a past active participle ('those who were sitting') used substantivally and standing in the accusative as object of «не могли видеть»; the real subject «посторонние» ('outsiders, other guests') comes at the very end. The order foregrounds the screened pair and saves the agent for last.

Комната эта была входная, первая, с буфетом у боковой стены.  
This was the front room, the first one, with a buffet against the side wall.
> Postposed demonstrative «эта»: Russian can place the demonstrative after its noun — «комната эта» rather than «эта комната» — which feels colloquial and resumptive, roughly 'this room here.' The order keeps «комната» as the established topic and tucks «эта» in as a pointing afterthought.
> buffet / sideboard: Here «буфет» is the sideboard or serving counter of a tavern (a French-derived word), not the modern 'snack bar.' «У боковой стены» places it 'against the side wall' (genitive after «у»).

По ней поминутно шмыгали половые.  
Waiters kept darting across it every minute.
> polovye — tavern waiters: «Половой» (plural «половые») is the period word for a waiter or serving-man in a Russian tavern or inn — substantivized from an adjective ('of the floor/room'). It is now wholly archaic, evoking the 19th-century трактир.
> Imperfective for repeated darting: «Шмыгали» is imperfective past, the aspect of repeated, ongoing motion — reinforced by «поминутно» ('every minute'). «Шмыгать» is an expressive, slightly low verb for 'to dart/scurry,' painting the restless traffic of the front room.

Из посетителей был один лишь старичок, отставной военный, и пил в уголку чай.  
Of the customers there was only a single old man, a retired military officer, drinking his tea in a corner.
> starichok — a dear little old man: «Старичок» is the diminutive of «старик» ('old man'), the suffix -ок lending warmth and a touch of pity rather than literal smallness. It softens the figure of the lone retired officer into something gently affectionate.
> v ugolku — in a little corner: «Уголок» is the diminutive of «угол» ('corner'); «в уголку» uses the old stressed locative -у́ ending (rather than «в уголке»), a colloquial, cozy touch. It snugly tucks the old officer into his corner with his tea.

Зато в остальных комнатах трактира происходила вся обыкновенная трактирная возня, слышались призывные крики, откупоривание пивных бутылок, стук бильярдных шаров, гудел орган.  
In the other rooms of the tavern, by contrast, all the usual tavern bustle was going on: there were shouts calling for service, the popping of beer bottles, the click of billiard balls, an organ droning away.
> «зато» — 'but on the other hand': «Зато» ('but to make up for it, on the other hand') sets the noisy other rooms against the quiet screened nook — a compensatory contrast, not a flat 'but.' Our 'by contrast' catches the pivot.
> Imperfective verbs painting a standing scene: A whole chain of imperfective past verbs — «происходила», «слышались», «гудел» — holds the tavern's racket as an unbroken background, against which the brothers' meeting will play out. The imperfective is precisely the aspect of standing, simultaneous din.
> Reflexive «-ся» as middle/passive: «Слышались» (from «слышаться») carries the clitic «-ся» to make the verb intransitive: the cries 'were heard / made themselves heard,' with no stated hearer. This middle use lets the sounds simply arise out of the room.
> voznya — bustle, fuss: «Возня» is noisy, fidgety commotion — scurrying, fussing about. Paired with «трактирная» ('tavern-') it names the whole low hubbub of a public house.

Алеша знал, что Иван в этот трактир почти никогда не ходил и до трактиров вообще не охотник; стало быть, именно потому только и очутился здесь, подумал он, чтобы сойтись по условию с братом Дмитрием.  
Alyosha knew that Ivan hardly ever came to this tavern, and had no taste for taverns in general; so he must have turned up here, Alyosha thought, only for the express purpose of keeping an appointment with their brother Dmitri.
> ne okhotnik — no fancier of: «Охотник до чего-либо» idiomatically means 'one keen on / fond of' something (literally 'a hunter for'); «не охотник до трактиров» = 'no lover of taverns.' The object «до трактиров» takes the genitive after «до».
> «стало быть» — 'therefore, so': «Стало быть» is a fixed inferential phrase ('it follows that, so, ergo'), faintly colloquial and reasoning-aloud. It marks Alyosha's deduction about why Ivan would be in a tavern he never frequents.
> «чтобы» + infinitive of purpose: «Чтобы сойтись» states the purpose ('in order to meet up'); when the subject is the same as the main clause, «чтобы» takes a bare infinitive rather than a past-form clause. «Сойтись по условию» = 'to meet by [prior] arrangement.'

И, однако, брата Дмитрия не было.  
And yet brother Dmitri was not there.
> Genitive of negation with «не было»: A negated existential puts its subject obligatorily in the genitive: «брата Дмитрия не было» = 'brother Dmitri was not [there].' The verb «было» stays neuter and impersonal, and «брата Дмитрия» drops from nominative into genitive — the standard pattern of Russian non-existence.

— Прикажу я тебе ухи аль чего-нибудь, не чаем же ведь ты одним живешь, — крикнул Иван, по-видимому ужасно довольный, что залучил Алешу.  
"Let me order you some fish soup, or whatever you like — you don't live on tea alone, after all," cried Ivan, evidently terribly pleased at having lured Alyosha in.
> ukha — Russian fish soup: «Уха» is a clear broth-soup of fish, a Russian staple; here «ухи» is its genitive (partitive 'some fish soup') after «прикажу». It is not generic 'soup' but specifically the fish dish a tavern would serve.
> al' — folksy 'or': «Аль» is a colloquial, rustic variant of «или» ('or'), flavoring Ivan's speech with a homely, everyday tone. It recurs below in «Алешка, аль нет?»
> Stacked particles «же» and «ведь»; instrumental of means: Two appeal-to-the-obvious particles pile up — «же» insisting, «ведь» invoking shared knowledge ('after all, you know') — coloring Ivan's coaxing. «Чаем одним» is instrumental ('on tea alone'), the means by which one lives; «жить чем-либо» governs the instrumental.
> Perfective of a single capture: «Залучил» (perfective, from «залучить» 'to lure/get hold of') views Ivan's success in getting Alyosha to him as one accomplished event. The prefix за- adds a sense of 'managing to snag' someone.

Сам он уж кончил обед и пил чай.  
He himself had already finished his dinner and was drinking tea.
> Perfective then imperfective: finished vs ongoing: Aspect divides the line: «кончил» (perfective) reports a completed act — he had finished dinner — while «пил» (imperfective) holds the still-going state of drinking tea. The pair shows Russian's habit of marking 'done' against 'in progress' with verb shape alone.

— Ухи давай, давай потом и чаю, я проголодался, — весело проговорил Алеша.  
"Bring the fish soup, and tea afterward — I'm starving," said Alyosha cheerfully.
> Imperative «давай» + partitive genitive: «Давай» (imperative of «давать») here means 'give / bring / let's have'; the objects «ухи» and «чаю» both stand in the genitive as partitives ('some soup,' 'some tea'). «Чаю» is the special partitive genitive in -у that a few mass nouns keep.
> Reflexive perfective for entering a state: «Проголодался» (from «проголодаться», -ся verb) means 'have grown hungry' — the prefix про- plus «-ся» mark a completed change into the state of hunger, hence 'I'm starving.'

— А варенья вишневого?  
"And some cherry preserves?
> Elliptical genitive offer with «а»: The whole offer is one bare genitive phrase — «варенья вишневого» ('some cherry preserves'), partitive — with the verb 'do you want / shall I bring' left unsaid. The opening «а» is the soft topic-shifting 'and,' adding the preserves to the order.
> varenye — fruit preserves: «Варенье» is whole-fruit preserve cooked in syrup, traditionally served by the spoonful with tea — a homely comfort, not jam on bread. Cherry («вишневое») preserves carry the childhood warmth Ivan invokes next.

Здесь есть.  
They have it here.

Помнишь, как ты маленький у Поленова вишневое варенье любил?  
Remember how, when you were little, you loved the cherry preserves at Polenov's?"
> «маленький» as depictive; imperfective for habit: «Ты маленький» means 'you [when] little,' the adjective standing in apposition to give 'back when you were small.' «Любил» is imperfective — the aspect of a lasting childhood fondness rather than a single act of loving.

— А ты это помнишь?  
"You remember that?
> Topic-shifting «а» in dialogue: Alyosha's «а» turns the conversation back on Ivan — 'and you, you remember that?' — the mild contrastive particle so constant in Russian exchange. It marks a pivot of attention, not real opposition.

Давай и варенья, я и теперь люблю.  
Bring the preserves too — I love them even now."
> Repeated additive «и»: «И» here is not 'and' but the additive particle 'too / also / even': «давай и варенья» ('the preserves too'), «я и теперь люблю» ('I love them even now'). The little word stacks Alyosha's assent onto Ivan's offer.

Иван позвонил полового и приказал уху, чай и варенья.  
Ivan rang for the waiter and ordered the fish soup, tea, and preserves.
> Perfective chain of single acts: Two perfective verbs, «позвонил» ('rang [for]') and «приказал» ('ordered'), move the narrative forward as discrete completed events. The objects shift between accusative «уху» (the specific bowl) and partitive genitive «варенья» ('some preserves').

— Я всё помню, Алеша, я помню тебя до одиннадцати лет, мне был тогда пятнадцатый год.  
"I remember everything, Alyosha — I remember you up to the age of eleven; I was about fifteen then.
> Dative of age; ordinal year: Age is framed impersonally with the dative experiencer: «мне был… год» ('to me there was a year') — literally 'I was in my fifteenth year.' The ordinal «пятнадцатый год» counts the year in progress, so it means 'about fourteen, going on fifteen.'

Пятнадцать и одиннадцать, это такая разница, что братья в эти годы никогда не бывают товарищами.  
Fifteen and eleven — that's such a difference that at those ages brothers are never companions.
> «бывают» habitual; instrumental predicate: «Бывают» (imperfective of «бывать») is the iterative 'to be [habitually/generally]' — brothers at those ages 'are never' companions as a rule. The predicate noun «товарищами» stands in the instrumental, the normal case for a role-complement after a 'be' verb.

Не знаю, любил ли я тебя даже.  
I don't even know whether I loved you.
> Embedded «ли» = 'whether': «Не знаю, любил ли я тебя» uses the enclitic «ли» to embed an indirect yes/no question: 'I don't know whether I loved you.' The focused word «любил» is fronted and «ли» clings just behind it; «даже» ('even') trails for emphasis.

Когда я уехал в Москву, то в первые годы я даже и не вспоминал об тебе вовсе.  
When I went off to Moscow, in the first years I didn't even think of you at all.
> «когда…, то…» correlative; prefixed motion: «Уехал» is the perfective of prefixed motion (у- 'away' + -ехать), a single completed departure 'by vehicle.' The resumptive «то» picks up the «когда»-clause ('when…, [then]…'), a bookish correlative pairing.
> Imperfective of non-remembering; archaic «об тебе»: «Не вспоминал» is imperfective — the durative 'didn't think of you [over that whole time]' — reinforced by «вовсе» ('at all'). «Об тебе» (for modern «о тебе») keeps the older, fuller preposition before a vowel-like onset, a 19th-century touch.

Потом, когда ты сам попал в Москву, мы раз только, кажется, и встретились где-то.  
Then, when you yourself ended up in Moscow, we met only once, I think, somewhere.
> Intensifier «сам»; perfective «попал»: «Сам» ('yourself, in person') intensifies the subject — you too ended up there. «Попал» (perfective of «попасть») means 'landed up / found oneself somewhere,' often by chance, a single completed event.
> «-ся» reciprocal; indefinite «где-то»: «Встретились» (from «встретиться», -ся) is reciprocal — 'we met [each other].' «Где-то» uses the clitic «-то» for a specific-but-unrecalled place ('somewhere'), exactly the vague-yet-real reference -то marks.

А вот здесь я уже четвертый месяц живу, и до сих пор мы с тобой не сказали слова.  
And here I've already been living for a fourth month now, and so far we haven't exchanged a word.
> Imperfective present for ongoing duration: Russian uses the present «живу» (not a past) with «уже четвертый месяц» to mean 'I've been living [here] for a fourth month now' — an action begun in the past and still going. The ordinal «четвертый месяц» counts the month in progress.
> Inclusive «мы с тобой»; genitive of negation: «Мы с тобой» literally 'we with you' is the idiomatic Russian for 'you and I.' Under negation the object slips to genitive: «не сказали слова» ('haven't said a [single] word'), the genitive of negation lending a 'not even one' flavor.

Завтра я уезжаю и думал сейчас, здесь сидя: как бы мне его увидать, чтобы проститься, а ты и идешь мимо.  
Tomorrow I'm leaving, and just now, sitting here, I was thinking how I might see him to say goodbye — and then you come walking by."
> Imperfective gerund «сидя»: «Сидя» is the present (imperfective) gerund of «сидеть» — 'while sitting [here].' This indeclinable verb-adverb attaches a simultaneous circumstance to the main verb «думал», sharing its subject.
> «бы» of musing; dative subject; archaic «увидать»: «Как бы мне… увидать» is a wondering-aloud irrealis: the particle «бы» plus dative «мне» plus infinitive yields 'how might I [manage to] see him.' «Увидать» is the older, colloquial perfective doublet of «увидеть».

— А ты очень желал меня увидать?  
"You really wanted to see me, then?"
> Imperfective desire + perfective goal; archaic infinitive: Imperfective «желал» ('wanted, was wanting') frames the standing wish, while its complement «увидать» (perfective) names the single hoped-for sighting — a typical desire-verb pairing. «Увидать» again keeps the archaic infinitive.

— Очень, я хочу с тобой познакомиться раз навсегда и тебя с собой познакомить.  
"Very much. I want to get to know you once and for all, and to make myself known to you.
> «-ся» reciprocal vs transitive pair; reflexive «собой»: The «-ся» verb «познакомиться [с тобой]» means 'get acquainted [with you],' reciprocal; its transitive twin «познакомить тебя с собой» means 'acquaint you with myself.' «Собой» is the instrumental of the reflexive «себя», pointing back to Ivan.
> raz navsegda — once and for all: «Раз навсегда» (more usually «раз и навсегда») is the set phrase 'once and for all, definitively.' Ivan wants a settling-of-accounts kind of acquaintance, not a casual one.

Да с тем и проститься.  
And with that, to say goodbye.
> Initiating «да»; «с тем» resumptive: Sentence-initial «да» here is the additive 'and [also]' continuing the thought, not 'yes.' «С тем» ('with that [purpose]') resumes the aim just stated; «и» adds 'as well' — 'and with that, to say goodbye too.'

По-моему, всего лучше знакомиться пред разлукой.  
To my mind, the best time to get acquainted is right before parting.
> Superlative «всего лучше»; archaic «пред»: «Всего лучше» ('best of all') is the comparative «лучше» raised to a superlative by the genitive «всего» ('than everything'). «Пред» is the bookish, elevated variant of «перед» ('before'), governing the instrumental «разлукой».

Я видел, как ты на меня смотрел все эти три месяца, в глазах твоих было какое-то беспрерывное ожидание, а вот этого-то я и не терплю, оттого и не подошел к тебе.  
I've watched how you've been looking at me all these three months; there was a kind of ceaseless expectation in your eyes — and that is the very thing I can't bear, which is why I never came up to you.
> «как» + imperfective for watching-in-progress: «Видел, как ты… смотрел» — 'I saw how you were looking' — uses «как» to introduce a perceived ongoing action, both verbs imperfective to hold the months-long gaze as a continuous process.
> Emphatic «-то» and focusing «и»: The clitic «-то» on «этого» foregrounds it as the very thing in question, and «и» before the verb tightens the focus — 'that is precisely what I cannot bear.' Object «этого» is genitive of negation under «не терплю».
> «оттого» causal; perfective prefixed motion: «Оттого» means 'for that reason'; «не подошел» is the perfective of prefixed motion (под- 'up to' + -ойти) governing «к тебе» (dative after «к») — 'I didn't come up to you.' The single negated act is perfective.

Но в конце я тебя научился уважать: твердо, дескать, стоит человечек.  
But in the end I learned to respect you: there's a little fellow, I'd say to myself, who stands firm.
> Perfective «-ся» of acquired ability: «Научился» (perfective of «научиться», -ся) means 'came to / learned [how] to,' the «-ся» marking the change in the subject himself; its complement «уважать» stays imperfective ('to respect [habitually]').
> deskat' — 'as if to say': «Дескать» is a reportative particle flagging quoted or imagined inner speech — here Ivan voices the thought he formed about Alyosha ('there's a fellow, I'd say to myself, who stands firm'). It marks the words as a represented quotation.
> chelovechek — a little fellow: «Человечек» is the diminutive of «человек» ('person, man'), affectionate-condescending here — a 'little fellow.' The suffix mixes tenderness with Ivan's elder-brother loftiness.

Заметь, я хоть и смеюсь теперь, но говорю серьезно.  
Mind you, though I'm laughing now, I'm speaking in earnest.
> Imperative «заметь» as discourse marker: «Заметь» (imperative of «заметить», 'note, observe') functions as 'mind you, note this' — an attention-directing aside, the perfective imperative urging a single act of noticing.
> Concessive «хоть и… но»: The frame «хоть и [verb]… но [verb]» means 'though I do X, yet I Y' — a concessive contrast between «смеюсь» (laughing, with reflexive «-ся») and «говорю серьезно» (speaking in earnest).

Ведь ты твердо стоишь, да?  
You do stand firm, don't you?
> Appeal particle «ведь»; tag «да?»: «Ведь» appeals to what both already feel ('after all, surely'), and the trailing «да?» turns the statement into a tag question ('don't you?'). Together they make Ivan press warmly for confirmation.

Я таких твердых люблю, на чем бы там они ни стояли, и будь они такие маленькие мальчуганы, как ты.  
I love such firm people, whatever it may be they stand on — even if they're such little boys as you.
> Concessive «как ни» / «что ни» pattern with «бы»: «На чем бы… ни стояли» is the universal-concessive construction 'whatever they may stand on': interrogative «на чем» + «бы» + the «ни» that pairs with negation/concession + past-form verb. It grants every possible case at once.
> Imperative «будь» as concessive 'even if': «Будь они…» uses a bare imperative of «быть» in a concessive sense — 'even were they / be they such little boys.' This frozen imperative-as-conditional is a vivid bookish turn. «Мальчуганы» is an affectionate word for 'little lads.'

Ожидающий взгляд твой стал мне вовсе под конец не противен; напротив, полюбил я наконец твой ожидающий взгляд… Ты, кажется, почему-то любишь меня, Алеша?  
Toward the end that expectant look of yours stopped repelling me altogether; on the contrary, I came at last to love your expectant look… You seem, for some reason, to love me, Alyosha?"
> Short adjective predicate «противен»; dative experiencer: «Противен» is the short (predicative) form of «противный» ('repellent'), the form Russian uses after «стать»; «мне» is the dative of the one to whom it is repellent. So: 'your look stopped being repellent to me.' Short adjectives carry just this predicative, state-describing job.
> Present active participle «ожидающий»: «Ожидающий» ('expectant, waiting') is the present active participle of «ожидать», declining like an adjective and condensing 'a look that waits/expects' into one word — the bookish device repeated twice in this line.
> Indefinite «почему-то»: «Почему-то» = 'for some reason [or other],' the clitic «-то» marking a real but unidentified cause. It gives Ivan's question its half-puzzled tenderness — 'you love me, somehow, why I can't say.'

— Люблю, Иван.  
"I do, Ivan.
> Pro-drop affirmative: Alyosha answers with the bare verb «Люблю» ('[I] do [love]'), subject «я» dropped because the 1st-person ending says it all. Russian routinely replies by echoing the verb where English needs 'I do.'

Брат Дмитрий говорит про тебя: Иван — могила.  
Brother Dmitri says of you: Ivan is a tomb.
> «про» + accusative; zero-copula equation: «Про тебя» ('about you') uses «про» + accusative, a slightly colloquial alternative to «о тебе». The verdict «Иван — могила» has no verb: present-tense 'X is Y' simply juxtaposes two nominatives with a dash for the missing copula.
> mogila — a grave (as 'sealed lips'): Literally 'grave/tomb,' «могила» figuratively means one who keeps everything buried in silence — utterly close-mouthed. Dmitri's quip 'Ivan is a tomb' calls him impenetrably secretive.

Я говорю про тебя: Иван — загадка.  
I say of you: Ivan is a riddle.
> zagadka — riddle, enigma: «Загадка» is a riddle or puzzle (from «загадать», 'to pose'); Alyosha's 'Ivan is a riddle' answers Dmitri's 'tomb' — less final, still unsolved. Another zero-copula equation.

Ты и теперь для меня загадка, но нечто я уже осмыслил в тебе, и всего только с сегодняшнего утра!  
Even now you are a riddle to me, but something in you I've already worked out — and only since this very morning!"
> Fronted object «нечто»; bookish indefinite: «Нечто» ('something') is a bookish indefinite pronoun, fronted here for emphasis ahead of «я… осмыслил» — 'something I've already worked out.' The perfective «осмыслил» marks the figuring-out as accomplished.

— Что ж это такое? — засмеялся Иван.  
"And what's that?" Ivan laughed.
> Particle «ж»; «что такое» idiom: «Ж» is the reduced form of the emphatic «же», adding insistence ('well, what is it then?'). «Что это такое?» is the set idiom 'what's this / what on earth is that?'

— А не рассердишься? — засмеялся и Алеша.  
"You won't be angry?" Alyosha laughed too.
> Perfective future of «-ся»; preemptive «а»: «Не рассердишься?» is the perfective future ('you won't get angry?') of the reflexive «рассердиться» — a perfective verb's present-form endings give future meaning. The opening «а» softly leads in the worry.

— Ну?  
"Well?"

— А то, что ты такой же точно молодой человек, как и все остальные двадцатитрехлетние молодые люди, такой же молодой, молоденький, свежий и славный мальчик, ну желторотый, наконец, мальчик!  
"That you're exactly the same sort of young man as all the other twenty-three-year-olds — just as young, youthful, fresh, and fine a boy, well, in the end a green boy!
> «такой же… как» comparison of likeness: «Такой же… как (и)» is the frame 'just the same kind as,' with «же» reinforcing identity and «точно» ('exactly') sharpening it. It sets Alyosha's verdict that Ivan is no different from any other young man.
> Compound numeral adjective: «Двадцатитрехлетние» ('twenty-three-year-old') fuses the number into a single declined adjective (двадцать-три-лет-ние). Russian readily builds such age-adjectives; it recurs as the noun «желторотости» below.
> molodenkiy — ever so young: «Молоденький» is the affectionate diminutive of «молодой» ('young'), formed with -еньк-, intensifying tenderness rather than degree — 'so young and youthful.' It piles up with «свежий и славный» in Ivan's fond cataloguing.
> zheltoroty ('green', callow): «Желторотый» literally means 'yellow-throated' — the image of a fledgling bird with a yellow gape — and so figuratively 'callow, inexperienced.' We render it 'green.' Ivan applies it half-mockingly, half-tenderly to himself and Alyosha as young men who must still settle the 'eternal questions.'

Что, не очень тебя обидел?  
Well — I haven't offended you too badly?"
> Perfective past as gentle check: «Обидел» (perfective of «обидеть», 'to offend') asks about one accomplished act — 'have I offended you?' The perfective looks at the offense as a completed whole whose result is now in question.

— Напротив, поразил совпадением! — весело и с жаром вскричал Иван.  
"On the contrary, you've astounded me by the coincidence!" Ivan cried, gaily and with warmth.
> Instrumental of means with «поразить»: «Поразил совпадением» = 'struck/astounded [me] by the coincidence,' with «совпадением» in the instrumental naming what did the astounding. The verb «поразить» (perfective) regularly takes this instrumental of cause/means.
> s zharom — with ardor: «С жаром» (literally 'with heat') is the idiom 'ardently, fervently, with warmth' — «жар» being heat or fever-pitch feeling. It catches Ivan's sudden gust of enthusiasm.

— Веришь ли, что я, после давешнего нашего свидания у ней, только об этом про себя и думал, об этой двадцатитрехлетней моей желторотости, а ты вдруг теперь точно угадал и с этого самого начинаешь.  
"Would you believe it — ever since our meeting earlier today at her place, I've been thinking about just this to myself, about this twenty-three-year-old greenness of mine, and now you suddenly hit on it exactly and begin with that very thing.
> Conversational «веришь ли»: «Веришь ли» ('would you believe it') fronts «веришь» with the interrogative «ли» — a literary, button-holing aside that draws the listener in. It recurs as «поверишь ли» later in Ivan's monologue.
> Restrictive «только… и»; reflexive «про себя»: The frame «только… и [verb]» means 'did nothing but / thought of only this' — «и» tightens the restriction set up by «только». «Про себя» ('to myself, inwardly') uses the reflexive «себя» after «про».
> zheltorotost' — greenness, callowness: «Желторотость» is the abstract noun coined from «желторотый» (see s41) with the suffix -ость — 'the state of being green/callow.' Ivan turns the bird-image into a quality he broods over: his 'twenty-three-year-old greenness.'

Я сейчас здесь сидел и знаешь что говорил себе: не веруй я в жизнь, разуверься я в дорогой женщине, разуверься в порядке вещей, убедись даже, что всё, напротив, беспорядочный, проклятый и, может быть, бесовский хаос, порази меня хоть все ужасы человеческого разочарования — а я все-таки захочу жить и уж как припал к этому кубку, то не оторвусь от него, пока его весь не осилю!  
I was just sitting here, and do you know what I was saying to myself: even if I were to lose my faith in life, even if I were to grow disillusioned with the woman I love, disillusioned with the order of things, even if I were to become convinced that everything, on the contrary, is a disorderly, accursed, and perhaps devilish chaos, even if I were struck by all the horrors of human disenchantment — still I would want to live, and having once put my lips to this cup, I won't tear myself from it until I've drained the whole thing!
> Imperative-as-conditional chain: This famous tirade strings together bare imperatives used hypothetically — «не веруй я», «разуверься я», «убедись», «порази меня» — each meaning 'even were I to…' The 2nd-person imperative standing for an irrealis condition is a vivid, archaic-flavored syntax that drives the whole crescendo.
> razuverit'sya — to lose one's faith in: «Разувериться [в ком/чём]» is to become disillusioned, to lose belief in someone or something — the prefix раз- 'un-' undoing «уверить». It governs «в дорогой женщине» / «в порядке вещей» (prepositional after «в»).
> «как… то» temporal; perfective futures: «Как [я] припал…, то не оторвусь» = 'once I've put my lips to it, [then] I won't tear away,' the «как… то» pair giving 'as soon as.' Both «припал» and «оторвусь» (future) are perfective single acts; «не осилю» ('until I've drained it') is the perfective future after «пока… не».

Впрочем, к тридцати годам, наверно, брошу кубок, хоть и не допью всего и отойду… не знаю куда.  
Though by the time I'm thirty I'll surely throw the cup aside, even if I haven't drunk it all, and walk away… I don't know where.
> Perfective future «брошу»; «к» + dative of time-by-which: «Брошу» (perfective future of «бросить», 'to throw/cast aside') states a single completed future act. «К тридцати годам» uses «к» + dative for 'by [the time of] thirty,' the dative-of-deadline. «Допью» and «отойду» continue the perfective futures.
> «впрочем» — qualifying turn: «Впрочем» ('though, however, then again') marks a self-correcting swerve — Ivan walks back the absolute resolve of the cup-speech. It is a favorite Dostoevskian hinge for a character second-guessing himself.

Но до тридцати моих лет, знаю это твердо, всё победит моя молодость — всякое разочарование, всякое отвращение к жизни.  
But until I'm thirty, this I know for certain, my youth will conquer everything — every disillusionment, every revulsion against life.
> Object-first word order; perfective future: The object «всё» ('everything') leads, with subject «моя молодость» ('my youth') held to the end as the stressed comment — 'everything my youth will conquer.' «Победит» is the perfective future of a decisive single victory.

Я спрашивал себя много раз: есть ли в мире такое отчаяние, чтобы победило во мне эту исступленную и неприличную, может быть, жажду жизни, и решил, что, кажется, нет такого, то есть опять-таки до тридцати этих лет, а там уж сам не захочу, мне так кажется.  
I've asked myself many times: is there in the world any despair strong enough to overcome this frenzied and perhaps unseemly thirst for life in me — and I decided that, it seems, there is none — that is, again, only up until those thirty years, after which I myself won't want it anymore, or so it seems to me.
> «есть ли» question + «чтобы»-result clause: «Есть ли… такое отчаяние, чтобы [оно] победило» asks 'is there a despair such that it would overcome' — «ли» frames the yes/no question, and «чтобы» + past-form «победило» gives the hypothetical, willed result clause attached to «такое».
> «опять-таки» — 'then again, once more': «Опять-таки» ('once again, all the same') is «опять» reinforced by the emphatic clitic «-таки». It flags Ivan circling back to the same proviso — only up to thirty.
> isstuplyonnaya — frenzied, frantic: «Исступлённый» means 'frenzied, in a transport, beside oneself' — a strong, near-ecstatic word (from Church-Slavonic «исступити», из- + ступити, 'to step out of oneself' — not «иступить», 'to blunt/dull'). It marks the almost pathological intensity of Ivan's 'thirst for life,' which he calls «неприличной» ('unseemly').

Эту жажду жизни иные чахоточные сопляки-моралисты называют часто подлою, особенно поэты.  
This thirst for life certain consumptive, sniveling little moralists often call base — the poets especially.
> soplyaki — snot-noses: «Сопляк» (from «сопли», 'snot') is a coarse, contemptuous word for a green, sniveling youngster — 'snot-nose.' Yoked to «моралисты» and «чахоточные» ('consumptive'), it makes a sneer at sickly young poet-moralists who would call the thirst for life 'base.'

Черта-то она отчасти карамазовская, это правда, жажда-то эта жизни, несмотря ни на что, в тебе она тоже непременно сидит, но почему ж она подлая?  
It's a trait that is partly Karamazov, that's true — this thirst for life in spite of everything; it surely lodges in you too — but why should it be base?
> Topic-clitic «-то»; resumptive «она»: «Черта-то… она» fronts «черта» ('a trait') with the topic-marking «-то», then resumes it with the pronoun «она» — a spoken, emphatic dislocation: 'this trait, now — it's Karamazov.' The same pattern repeats in «жажда-то эта жизни».
> Concessive «несмотря ни на что»; negative concord: «Несмотря ни на что» ('in spite of everything, no matter what') embeds the «ни»-intensifier inside «ни на что» — a fixed phrase showing Russian's negative concord even without a verb. It frames the thirst for life as unconditional.
> Short adjective «подлая»? / particle «ж»: Note the rhetorical «ж» (= «же») driving the challenge 'but why on earth should it be base?' «Подлая» here is the long-form predicate ('base, vile, mean-spirited'), the moralists' charge Ivan throws back.

Центростремительной силы еще страшно много на нашей планете, Алеша.  
There is still a terrible deal of centripetal force on our planet, Alyosha.
> Genitive of quantity after «много»: «Много» ('much, a lot') governs the genitive — here «центростремительной силы» ('of centripetal force'), fronted for weight. «Страшно» ('terribly') is the colloquial intensifier 'an awful lot.' The grand physics term lands almost comically in tavern talk.

Жить хочется, и я живу, хотя бы и вопреки логике.  
One wants to live, and so I live, even if it's against all logic.
> Impersonal «хочется» with the experiencer unstated: «Жить хочется» is the impersonal reflexive 'one wants to live / there's a wanting-to-live' — «хочется» (from «хотеться», -ся) needs no nominative subject and would take the experiencer in the dative if named. It frames desire as something that wells up rather than something willed.
> Concessive «хотя бы»; «вопреки» + dative: «Хотя бы и» means 'even if, even though' (concessive «хотя» + softening «бы»). «Вопреки логике» ('against / in defiance of logic') uses the preposition «вопреки», which governs the dative.

Пусть я не верю в порядок вещей, но дороги мне клейкие, распускающиеся весной листочки, дорого голубое небо, дорог иной человек, которого иной раз, поверишь ли, не знаешь за что и любишь, дорог иной подвиг человеческий, в который давно уже, может быть, перестал и верить, а все-таки по старой памяти чтишь его сердцем.  
Let me grant that I don't believe in the order of things — still, the sticky little leaves unfurling in spring are dear to me, the blue sky is dear, a certain person is dear, whom at times — would you believe it — you love without knowing why; a certain human deed is dear, in which one may long ago have ceased to believe, yet which, out of old memory, one still reveres in one's heart.
> Concessive «пусть»; short adjective «дороги» + dative: «Пусть [я не верю]» ('let it be that I don't believe / granted I don't believe') concedes a point. The reply pivots on the short predicative adjective «дороги/дорого/дорог» ('[is] dear') agreeing with each subject, with the dative «мне» for 'to me' — the bookish short form fitting the lyrical register.
> Present active participle «распускающиеся»: «Распускающиеся» ('unfurling, coming into leaf') is a present active participle of the reflexive «распускаться», agreeing with «листочки» — a participle that itself carries «-ся». «Листочки» is the tender diminutive of «листья» ('little leaves'). This image of the sticky spring leaves becomes one of the book's keynotes.
> Relative «которого» (animate gen./acc.); «за что»: «Которого» is the relative pronoun in the genitive-looking accusative (animate) — 'whom… you love.' Embedded in it, «не знаешь за что» means 'without knowing why/for what,' and «и любишь» — 'and [yet] love.' A clause folded inside a clause, typical of Dostoevsky's run-on tenderness.
> podvig — a noble feat / spiritual exploit: «Подвиг» is a heroic or self-sacrificing deed — in religious usage a spiritual 'feat' or ascetic labor. The word carries an exalted, almost sacred charge; «иной подвиг человеческий» = 'a certain human exploit' one reveres even after ceasing to believe in it.
> chtish' — you revere: «Чтишь» (from «чтить», 'to revere, honor') is an elevated, semi-archaic verb of veneration, stronger than «уважать». «По старой памяти» ('out of old memory, for old times' sake') pairs with it: one still honors the deed in one's heart.

Вот тебе уху принесли, кушай на здоровье.  
Here, they've brought your fish soup — eat it in good health.
> Indefinite-personal plural «принесли»: «Принесли» ('[they] have brought') with no stated subject is the indefinite-personal construction: a 3rd-person plural meaning 'someone / they brought,' i.e. the waiters. The object «уху» is accusative (the specific bowl of soup).
> kushay na zdorovye — eat in good health: «Кушай» is the polite, hospitable imperative 'eat' (warmer than «ешь»), and «на здоровье» ('to your health, you're welcome') is the standard table blessing. Together a homely, kindly send-off to the meal.

Уха славная, хорошо готовят.  
The soup's first-rate; they cook well here.
> Indefinite-personal «готовят»: «Хорошо готовят» — '[they] cook well [here]' — again leaves the subject open in the 3rd-plural indefinite-personal: not specific people but 'the cooks, one, you.' Russian's neat way of saying 'the cooking is good.'
> slavnaya — fine, splendid: «Славный» colloquially means 'nice, fine, splendid' (not 'glorious' here) — «уха славная» = 'the soup's first-rate.' A warm, everyday term of approval.

Я хочу в Европу съездить, Алеша, отсюда и поеду; и ведь я знаю, что поеду лишь на кладбище, но на самое, на самое дорогое кладбище, вот что!  
I want to take a trip to Europe, Alyosha; I'll go straight from here — and you know, I know I'm going only to a graveyard, but to the dearest, the very dearest of graveyards, that's what!
> Prefixed motion: round-trip «съездить» vs. set-out «поеду»: «Съездить» (perfective, с-…-ездить) means to make a round trip — 'go to Europe [and back]'; «поеду» (perfective future of «поехать») means to set off on the journey. The two prefixed motion verbs distinguish 'take a trip' from 'I'll set out.'

Дорогие там лежат покойники, каждый камень над ними гласит о такой горячей минувшей жизни, о такой страстной вере в свой подвиг, в свою истину, в свою борьбу и в свою науку, что я, знаю заранее, паду на землю и буду целовать эти камни и плакать над ними, — в то же время убежденный всем сердцем моим, что всё это давно уже кладбище, и никак не более.  
Precious dead lie buried there; every stone above them speaks of so ardent a past life, of such passionate faith in their own deed, their own truth, their own struggle, and their own learning, that I know beforehand I shall fall to the ground and kiss those stones and weep over them — convinced, at the very same time, with all my heart, that all of it has long since been a graveyard, and nothing more.
> glasit — speaks, proclaims: «Гласить» ('to say, proclaim, read [of an inscription]') is an elevated, Church-Slavonic-flavored verb sharing a root with «глас» ('voice'). Used of the gravestones that 'speak' of past life, it lifts the passage into a solemn register.
> Perfective future «паду» vs. compound future «буду целовать»: «Паду» (archaic perfective future of «пасть», 'to fall') names one decisive act, while «буду целовать… и плакать» is the imperfective compound future (быть + infinitive) for the prolonged kissing and weeping. The aspect choice opposes the single fall to the lingering grief.
> Past passive participle + instrumental: «Убежденный» ('convinced') is a past passive participle agreeing with the implied 'I,' and «всем сердцем моим» ('with all my heart') is its instrumental of means/manner. The participle hangs the inner conviction onto the weeping figure.

И не от отчаяния буду плакать, а лишь просто потому, что буду счастлив пролитыми слезами моими.  
And I shall weep not out of despair, but simply because I'll be happy with the tears I've shed.
> «не… а» corrective; «потому что» cause: «Не от отчаяния, а… потому что» is the corrective frame 'not out of X, but because Y' — «а» supplying the contrastive 'but.' «От отчаяния» ('from despair') is genitive of cause after «от».
> Short adjective «счастлив» + instrumental of cause: «Счастлив» is the short predicative form of «счастливый» ('happy'), and «пролитыми слезами» (past passive participle «пролитые», 'shed,' + instrumental) gives the cause — 'happy with/because of the tears I've shed.' Short adjective plus instrumental is the idiomatic 'happy with.'

Собственным умилением упьюсь.  
I'll be drunk on my own tenderness.
> Instrumental object of «упиться»; fronted for weight: «Упьюсь» (perfective future of «упиться», -ся, 'to get drunk on') governs the instrumental — «собственным умилением» ('on my own tender emotion'), fronted for rhetorical stress. The verb literally means 'drink oneself drunk,' here on feeling.
> umilenie — tender emotion, being moved: «Умиление» is a key Dostoevskian word: a melting tenderness, a being-moved-to-tears, with a spiritual coloring (it names a whole type of Orthodox icon of the Virgin). Ivan half-mocks himself for getting 'drunk' on his own such tenderness.

Клейкие весенние листочки, голубое небо люблю я, вот что!  
The sticky little spring leaves, the blue sky — those I love, that's what!
> Objects fronted, subject last; «вот что»: The loved objects come first and «я» ('I') is held to the very end for emphatic close — the inverted weight of impassioned speech. «Вот что!» ('that's what!') is an emphatic clincher Ivan stamps on his declarations.

Тут не ум, не логика, тут нутром, тут чревом любишь, первые свои молодые силы любишь… Понимаешь ты что-нибудь в моей ахинее, Алешка, аль нет? — засмеялся вдруг Иван.  
It's not the mind, not logic — it's with the gut, with the entrails that you love; you love your first young powers… Do you understand anything of my nonsense, Alyoshka, or not?" Ivan laughed suddenly.
> Instrumental of means «нутром, чревом»: «Нутром» ('with the gut/innards') and «чревом» ('with the belly/womb') are both instrumental — the means by which 'one loves.' «Любишь» is a generalizing 2nd-person ('you/one loves'). The bodily nouns make the love visceral, not rational.
> chrevo — belly, womb (archaic/bookish): «Чрево» is the elevated, archaic-biblical word for belly or womb (cf. «чрево кита», the whale's belly), far weightier than «живот». Set beside the homely «нутро» ('innards, gut'), it gives the phrase a deliberately scriptural undertone.
> akhineya — nonsense, gibberish: «Ахинея» is 'nonsense, twaddle, raving' — Ivan deprecatingly calls his own outpouring «моя ахинея». The word is colloquial-bookish and faintly self-mocking.
> Alyoshka — familiar/rough form: «Алешка» is the -ка form of Aleksei/Alyosha — more offhand and rougher than the tender «Алеша», marking the easy, slightly teasing intimacy that has grown between the brothers. Such name-shifts are themselves characterization in Dostoevsky.

— Слишком понимаю, Иван: нутром и чревом хочется любить — прекрасно ты это сказал, и рад я ужасно за то, что тебе так жить хочется, — воскликнул Алеша.  
"I understand all too well, Ivan: to want to love with the gut and the entrails — that's beautifully put — and I'm terribly glad that you want so much to live," exclaimed Alyosha.
> Short adjective «рад»; «за то, что» causal: «Рад» exists only as a short (predicative) adjective — 'glad.' «За то, что…» ('glad for the fact that…') uses the correlative «то» plus «что» to name the cause of the gladness: that Ivan so wants to live.
> Dative experiencer with «хочется»: «Тебе… жить хочется» = 'you so want to live,' the impersonal «хочется» (-ся) taking its experiencer «тебе» in the dative — no nominative subject. It echoes Ivan's own «жить хочется» (s52), now turned warmly back on him.

— Я думаю, что все должны прежде всего на свете жизнь полюбить.  
"I think that everyone ought, above all else in the world, to come to love life."
> Inceptive perfective «полюбить»; object fronted: «Полюбить» is the perfective of «любить» whose prefix по- adds an inceptive sense — 'to come to love, fall to loving.' The object «жизнь» precedes the verb after the heavy adverbial «прежде всего на свете» ('above all in the world').

— Жизнь полюбить больше, чем смысл ее?  
"To love life more than its meaning?"
> Comparative «больше, чем»; possessive «ее»: «Больше, чем» ('more than') is the standard comparative-with-clause; «больше» is the suppletive comparative of «много/большой». «Смысл ее» ('its meaning') uses the invariable 3rd-person possessive «ее», placed after its noun.

— Непременно так, полюбить прежде логики, как ты говоришь, непременно чтобы прежде логики, и тогда только я и смысл пойму.  
"Yes, absolutely so — to love it before logic, as you say, absolutely before logic, and only then will I understand its meaning too.
> «непременно чтобы» — willed condition: «Непременно чтобы прежде логики» insists on a required condition with «чтобы» ('it absolutely must be that [one love] before logic'), the verb gapped. «Прежде логики» ('before logic') is the archaic preposition «прежде» + genitive.
> «только… и» restrictive; perfective future «пойму»: «Тогда только… и пойму» = 'only then will I understand,' the «только… и» frame restricting the moment of comprehension. «Пойму» is the perfective future of «понять» — a single act of grasping.

Вот что мне давно уже мерещится.  
That's what has long been dawning on me.
> Impersonal «мерещится» + dative: «Мерещится» ('appears dimly, half-seems, haunts the mind') is a reflexive impersonal taking its experiencer in the dative «мне» — 'that's what has long been dawning on / haunting me.' No nominative subject; the vision simply 'shows itself' to one.

Половина твоего дела сделана, Иван, и приобретена: ты жить любишь.  
Half your task is done, Ivan, and won: you love life.
> Short passive participles «сделана, приобретена»: Both «сделана» ('is done') and «приобретена» ('is won/acquired') are short past passive participles agreeing with feminine «половина» — the periphrastic resultative passive (быть understood). They state a result now achieved.

Теперь надо постараться тебе о второй твоей половине, и ты спасен.  
Now you must take pains over your second half, and you're saved."
> Dative «тебе» + «надо»; short passive «спасен»: «Надо… тебе постараться» is the dative-experiencer necessity construction ('you must take pains'), «надо» invariable and «тебе» dative. «Спасен» is the short past passive participle of «спасти» ('saved') — and freighted with the religious sense of salvation in Alyosha's mouth.

— Уж ты и спасаешь, да я и не погибал, может быть!  
"Already saving me, are you — though maybe I was never lost!
> Particle «уж»; ironic «и»: «Уж» (a reduced «уже»/emphatic particle) plus the focusing «и» gives a teasing, slightly mocking 'already saving me, are you.' «Спасаешь» is imperfective — the ongoing/attempted 'saving,' against the perfective «спасен» Alyosha just used.
> Imperfective negation «не погибал»: «Не погибал» (imperfective past) means 'I was not [in the process of] perishing / I was never being lost' — the imperfective denying the whole state, vs. a perfective 'didn't perish [once].' «Может быть» trails as 'perhaps.'

А в чем она, вторая твоя половина?  
And what is it, this second half of yours?"
> Prepositional «в чем»; postposed possessive: «В чем [она]?» asks 'in what does it consist?' — «в чем» being «что» in the prepositional after «в». «Вторая твоя половина» postposes «твоя» between the ordinal and noun, a natural Russian ordering.

— В том, что надо воскресить твоих мертвецов, которые, может быть, никогда и не умирали.  
"It lies in this: that you must resurrect your dead, who perhaps never died at all.
> Animacy: accusative «мертвецов» = genitive: «Мертвецов» ('the dead') is animate masculine plural, so its accusative borrows the genitive form — «воскресить твоих мертвецов» ('resurrect your dead'). «Воскресить» ('to raise from the dead') carries an unmistakable resurrection-resonance.
> Relative «которые»; negated imperfective + «и»: «Которые… не умирали» — 'who never died' — the relative «которые» (nominative, subject of its clause) agreeing in number with «мертвецов». «Никогда… и не умирали» layers «никогда» (negative concord) with focusing «и» for 'never even died at all.'

Ну давай чаю.  
Well, bring on the tea.
> Imperative «давай» + partitive genitive «чаю»: Again «давай» ('bring / let's have') with the partitive genitive «чаю» ('some tea') — the special -у partitive. A breezy 'bring on the tea,' deflating the high talk back to the table.

Я рад, что мы говорим, Иван.  
I'm glad we're talking, Ivan."

— Ты, я вижу, в каком-то вдохновении.  
"You're in some sort of inspired mood, I see.
> Prepositional «в… вдохновении»; indefinite «каком-то»: «В… вдохновении» ('in [a state of] inspiration') is the prepositional after «в». «Каком-то» ('some sort of') uses the clitic «-то» for a real but vaguely-defined state — Ivan eyeing Alyosha's exalted mood.

Ужасно я люблю такие professions de foi вот от таких… послушников.  
I'm terribly fond of such professions de foi from novices like you.
> poslushnik — a novice: «Послушник» (genitive plural «послушников») is a monastic novice — one still under «послушание» ('obedience'), not yet tonsured a monk (from «слушать», 'to obey/listen'). Ivan teasingly classes Alyosha among such 'novices,' fitting his monastery life.

Твердый ты человек, Алексей.  
You're a firm man, Alexei.
> Fronted predicate; full name «Алексей»: «Твердый ты человек» fronts the predicate adjective for emphasis — 'a firm man, you are.' Note Ivan switching to the full, dignified «Алексей» (vs. earlier «Алеша/Алешка»), lending the compliment weight — a small act of characterization through naming.

Правда, что ты из монастыря хочешь выйти?  
Is it true that you want to leave the monastery?"
> «из» + genitive of exit; perfective «выйти»: «Из монастыря» ('out of the monastery') is genitive after «из», the preposition of motion-out-of. «Выйти» is the perfective of prefixed motion (вы- 'out' + -йти) — to leave/exit, a single completed departure.

— Правда.  
"It's true.

Мой старец меня в мир посылает.  
My elder is sending me out into the world."
> Accusative of motion «в мир»; imperfective «посылает»: «В мир» ('into the world') is accusative after «в» expressing motion-toward. «Посылает» is imperfective present for the elder's standing decision now unfolding — 'is sending [me] out.'

— Увидимся еще, стало быть, в миру-то, встретимся до тридцати-то лет, когда я от кубка-то начну отрываться.  
"We'll see each other again, then, out in the world — we'll meet before I'm thirty, when I start to tear myself from the cup.
> Reciprocal «-ся» perfective futures: «Увидимся» and «встретимся» are perfective futures of the reciprocal «-ся» verbs ('we'll see each other,' 'we'll meet') — single future encounters. Both lack a stated object because «-ся» supplies the 'each other.'
> Reiterated topic-clitic «-то»: Ivan peppers the line with the emphatic «-то» («миру-то», «тридцати-то», «кубка-то»), each tagging a known topic with a colloquial nudge — 'out in the world, you know,' 'before thirty, mind.' Note also the special locative «в миру» (stressed -у́, 'in the [secular] world'), distinct from «в мире».

Отец вот не хочет отрываться от своего кубка до семидесяти лет, до восьмидесяти даже мечтает, сам говорил, у него это слишком серьезно, хоть он и шут.  
Father, now, doesn't want to tear himself from his cup until he's seventy — he even dreams of eighty, he said so himself; with him it's all too serious, buffoon though he is.
> Reflexive «свой»; «-ся» verb + «от» + genitive: «Отрываться от… кубка» ('to tear oneself from the cup') is a «-ся» verb governing «от» + genitive. «Своего» is the reflexive possessive «свой» — 'his own [cup],' pointing back to the father as subject (using «его» would mean someone else's cup).
> Concessive «хоть… и»: «Хоть он и шут» = 'buffoon though he is,' the concessive «хоть… и» conceding the father's clowning while insisting his cup-clinging is 'too serious.' «Шут» ('jester, buffoon') is Fyodor Pavlovich's defining role in the novel.

Стал на сладострастии своем и тоже будто на камне… хотя после тридцати-то лет, правда, и не на чем, пожалуй, стать, кроме как на этом…  
He has taken his stand on his sensuality, and on that too as though on rock… though after thirty, true enough, there's perhaps nothing else left to stand on but that…
> «стать на» + prepositional; reflexive «своем»: «Стал на… [чём-то]» ('took his stand on') governs the prepositional «сладострастии», «камне». «Своем» (reflexive «свой») fixes the sensuality as the father's own. The image 'as though on rock' faintly travesties the Gospel of building on rock.
> sladostrastie — voluptuousness, lust: «Сладострастие» (literally 'sweet-passion') is sensual voluptuousness, carnal lust — a defining Karamazov vice and a key term running through the novel. It names old Fyodor Pavlovich's whole 'foundation' in life.
> Negative «не на чем»; «кроме как»: «Не на чем стать» is the negative existential 'there's nothing to stand on,' the «ни/не» welded into «не на чем». «Кроме как на этом» ('except on this') adds the lone exception. A bleak little syntax for a bleak thought.

Но до семидесяти подло, лучше до тридцати: можно сохранить «оттенок благородства», себя надувая.  
But to keep at it till seventy is vile — better to stop at thirty: one can preserve "a tinge of nobility" while deceiving oneself.
> Impersonal predicate «подло»; comparative «лучше»: «Подло» here is the impersonal neuter predicative ('[it is] vile [to keep at it] till seventy'), no subject — the dative-experiencer pattern with an evaluative adverb. «Лучше до тридцати» ('better [to stop] at thirty') uses the bare comparative «лучше».
> Imperfective gerund «надувая»; reflexive «себя»: «Надувая» is the present (imperfective) gerund of «надувать» ('to deceive, fool') — 'while deceiving [oneself],' a simultaneous circumstance sharing the main subject. Its object «себя» is the reflexive pronoun pointing back to that subject.
> ottenok blagorodstva — a tinge of nobility: «Оттенок» is a shade or nuance (of color, of meaning), here 'a tinge' of «благородство» ('nobility, high-mindedness'). The phrase sits in guillemets in the source as an ironic, quoted catch-phrase — the self-flattering gloss one keeps while really deceiving oneself.

Не видал сегодня Дмитрия?  
Have you not seen Dmitri today?"
> Pro-drop question; archaic «видал»: Subjectless «не видал?» drops «ты» — the verb ending and context suffice ('[you] haven't seen…?'). «Видал» is the colloquial/archaic imperfective beside «видел». Animate «Дмитрия» takes the genitive-form accusative.

— Нет, не видал, но я Смердякова видел.  
"No, I haven't seen him, but I did see Smerdyakov."
> Object-fronting for contrast; animacy: «Я Смердякова видел» fronts the object «Смердякова» (animate, accusative = genitive form) before the verb to set the new name in contrastive focus against the absent Dmitri — 'but Smerdyakov I did see.'

— И Алеша рассказал брату наскоро и подробно о своей встрече с Смердяковым.  
And Alyosha hurriedly but in detail recounted to his brother his meeting with Smerdyakov.
> Dative indirect object «брату»; perfective narration: «Рассказал брату» — 'recounted to his brother' — puts the recipient «брату» in the dative (indirect object) and the perfective «рассказал» moves the narrative on as one completed telling, despite the adverb «подробно» ('in detail').

Иван стал вдруг очень озабоченно слушать, кое-что даже переспросил.  
Ivan suddenly began to listen very intently, and even questioned him again about a thing or two.
> Inceptive «стал» + infinitive; perfective «переспросил»: «Стал слушать» ('began to listen') is the common inceptive «стать» + imperfective infinitive, opening a stretch of listening; «переспросил» (perfective, пере- 'asking again') punctuates it with single re-questions. The prefix пере- here means 'over again.'

— Только он просил меня брату Дмитрию не сказывать о том, что он о нем говорил, — прибавил Алеша.  
"Only he asked me not to tell brother Dmitri what he'd said about him," Alyosha added.
> Negated imperfective infinitive; «о том, что»: Under «просил… не [делать]» Russian normally uses the imperfective infinitive — «не сказывать» ('not to tell') — for a request to refrain. «О том, что он… говорил» uses correlative «то» (prepositional after «о») + «что» for 'about what he had said.' «Сказывать» is a folksy/archaic 'to tell.'

Иван нахмурился и задумался.  
Ivan frowned and fell to thinking.
> Inceptive perfective «-ся» verbs: Both «нахмурился» ('frowned, knit his brows') and «задумался» ('fell to thinking, grew pensive') are perfective «-ся» verbs of entering a state — the prefix за- in «задумался» specifically marking the onset of brooding. A single, vivid pair of completed acts.

— Ты это из-за Смердякова нахмурился? — спросил Алеша,  
"Did you frown on account of Smerdyakov?" Alyosha asked.
> «из-за» + genitive of cause: «Из-за Смердякова» ('on account of / because of Smerdyakov') uses the compound preposition «из-за» governing the genitive (here the animate-genitive «Смердякова»). «Из-за» of cause often carries a faintly negative 'because of [the trouble of]' coloring.

— Да, из-за него.  
"Yes, on his account.

К черту его, Дмитрия я действительно хотел было видеть, но теперь не надо… — неохотно проговорил Иван.  
To the devil with him — I really did want to see Dmitri, but there's no need now…" Ivan said reluctantly.
> The «было» of an abandoned intention: «Хотел было видеть» uses the special particle «было» — a frozen neuter past of «быть» that marks an action begun or intended but then broken off or reversed: 'I did want to see him [but…].' Ivan's very next words ('but there's no need now') complete the cancellation. This «было» recurs in «отрезал было» (s99) and «спросить было» (s117).
> k chyortu — to the devil with him: «К черту [его]» ('to the devil with him') is a brusque dismissive idiom, «к черту» = dative after «к» ('to the devil'). One of several devil-oaths («черт возьми», «Э, черт») that pepper Ivan's irritated speech in this scene — pointed, given his coming reckoning with the devil.

— А ты в самом деле так скоро уезжаешь, брат?  
"And are you really leaving so soon, brother?"
> «в самом деле» idiom; imperfective present-for-future: «В самом деле» ('really, in fact') intensifies the question. «Уезжаешь» is imperfective present used for a planned near-future departure ('are you leaving so soon') — Russian often uses the present this way for scheduled events.

— Да.  
"Yes."

— Что же Дмитрий и отец?  
"And what of Dmitri and father?
> Elliptical «что же…?»; particle «же»: «Что же [с] Дмитрием и отцом?» is clipped to 'and what [about] Dmitri and father?' — verb and preposition gapped. «Же» adds the pressing, anxious nuance ('but what of…?') so characteristic of worried questions.

Чем это у них кончится? — тревожно промолвил Алеша.  
How will it all end between them?" Alyosha said anxiously.
> Instrumental «чем» with «кончиться»: «Кончиться чем» ('to end in/with something') governs the instrumental, so «чем» (instrumental of «что») asks 'how / in what will it end?' «У них» ('between them, at theirs') localizes the quarrel to Dmitri and the father.
> promolvil — uttered, said (bookish): «Промолвить» is an elevated, literary verb for 'to utter, say [a few words],' more measured than «сказать». Dostoevsky's narration favors such speech-verbs («проговорил», «вскричал», «отрезал») to color each line's delivery.

— А ты всё свою канитель!  
"There you go again, harping on the same string!
> kanitel' — the same old rigmarole: «Канитель» literally is fine metallic thread/tinsel, but idiomatically a tedious, drawn-out business — «тянуть канитель» = 'to drag things out.' «Всё свою канитель!» = 'there you go, harping on the same old string!' «Свою» is the reflexive «свой» ('your [own]').
> Verbless exclamation; «всё» = 'always at it': The sentence has no verb — «А ты всё свою канитель!» — 'always [up to] your same rigmarole!' Here «всё» is the adverb 'still / always, constantly,' and the missing verb (тянешь, заводишь) is felt rather than said, the clipped exasperation of speech.

Да я-то тут что?  
What have I got to do with it?
> Initiating «да»; emphatic «я-то»: «Да» opens with exasperated emphasis ('why,'); «я-то» uses the contrastive clitic «-то» to set the speaker apart — 'I, for my part, what have I to do with it?' The phrase is elliptical, the verb 'have to do' implied by «тут».

Сторож я, что ли, моему брату Дмитрию? — раздражительно отрезал было Иван, но вдруг как-то горько улыбнулся.  
Am I my brother Dmitri's keeper?" Ivan snapped irritably — but suddenly gave a kind of bitter smile.
> Tag particle «что ли»; dative «моему брату»: «Что ли» is a colloquial dubitative tag ('or what? / am I…?') built on the question particle «ли». «Сторож… моему брату» puts the one watched-over in the dative — 'a keeper to my brother.' The whole is the Russian rendering of Cain's biblical question.
> «отрезал было» — checked action; «-ся» perfective: «Отрезал было» again uses «было» for an action cut short — he 'snapped [it out]' but then the sentence turns with «но вдруг… улыбнулся». «Отрезать» figuratively = 'to retort curtly'; «улыбнулся» is the perfective reflexive 'gave a smile.'

— Каинов ответ богу об убитом брате, а?  
"Cain's answer to God about his murdered brother, eh?
> Past passive participle «убитом»: «Убитом» is the past passive participle of «убить» ('killed, murdered'), declined in the prepositional to agree with «брате» after «об» — 'about [his] murdered brother.' The participle quietly carries the whole horror of Abel's — and the foreshadowed — killing.

Может быть, ты это думаешь в эту минуту?  
Maybe that's what you're thinking at this moment?
> Accusative of time-point «в эту минуту»: «В эту минуту» ('at this moment') uses «в» + accusative for a point in time — the accusative (not prepositional) being the case for clock-time and 'this very moment' expressions.

Но, черт возьми, не могу же я в самом деле оставаться тут у них сторожем?  
But, devil take it, I really can't stay on here as their keeper, can I?
> Particle «же»; instrumental predicate «сторожем»: «Же» injects exasperated insistence into the rhetorical 'I really can't…can I?' The predicate «сторожем» ('as their keeper') stands in the instrumental — the case for a role assumed after «оставаться» ('to remain [as]').

Дела кончил и еду.  
I've finished my business and I'm off.
> Perfective «кончил» vs. present «еду»: «Кончил» (perfective past, 'finished') reports a completed deed; «еду» is the present of the unidirectional motion verb «ехать» used for an imminent departure — 'I'm off [going].' The pairing crisply opposes done business to imminent leaving. The clipped «Дела кончил и еду» repeats verbatim at s106, a refrain of Ivan's resolve.

Уж не думаешь ли ты, что я ревную к Дмитрию, что я отбивал у него все эти три месяца его красавицу Катерину Ивановну.  
You're not thinking, are you, that I'm jealous of Dmitri, that all these three months I've been trying to steal his lovely Katerina Ivanovna from him?
> «уж не… ли» — suspicious question: «Уж не… ли» is a fixed dubitative frame voicing a suspicion one expects denied: 'you're not [seriously] thinking…, are you?' «Уж» colors it, «ли» questions it. A favorite of touchy, defensive speech.
> «ревновать к» + dative; «отбивать у» + genitive: «Ревновать к [кому]» ('to be jealous of') takes «к» + dative («к Дмитрию»). «Отбивать [кого] у [кого]» ('to lure/steal away from') takes «у» + genitive («у него») for the one robbed. Two governed prepositions doing precise emotional work.

Э, черт, у меня свои дела были.  
Bah, the devil — I had my own affairs to attend to.
> «у меня… были» possession; reflexive «свои»: Possession is framed with «у меня… были» ('I had…,' literally 'by me there were'). «Свои дела» ('my own affairs') uses the reflexive possessive «свой», stressing they were his own, no one else's. «Э, черт» is an exasperated interjection.

Дела кончил и еду.  
I've finished my business and I'm off.

Дела давеча кончил, ты был свидетелем.  
I finished that business just now — you were a witness to it."
> davecha — a little while ago: «Давеча» is an archaic/colloquial adverb meaning 'a short while ago, earlier today' — squarely period vocabulary now lost from standard speech. Ivan uses it twice (cf. s44 «давешнего») to point back to the scene at Katerina Ivanovna's.
> Instrumental predicate «свидетелем»: «Ты был свидетелем» ('you were a witness') puts the predicate noun in the instrumental after past-tense «был» — the standard case for a role or state held in the past, where the present tense would take a bare nominative.

— Это давеча у Катерины Ивановны?  
"That was just now, at Katerina Ivanovna's?"

— Да, у ней, и разом развязался.  
"Yes, at her place, and in one stroke I broke free.
> «-ся» middle «развязался»; adverb «разом»: «Развязался» (from «развязаться», -ся) literally 'came untied,' here figuratively 'I broke free / got myself disentangled' — the «-ся» giving the middle, self-affecting sense. «Разом» ('in one stroke, all at once') marks the suddenness Ivan keeps stressing.

И что ж такое? Какое мне дело до Дмитрия?  
And what of it? What is Dmitri to me?
> «какое мне дело до» — dative + genitive idiom: «Какое мне дело до [кого]?» is the set phrase 'what concern is X to me? / what do I care about X?' — dative «мне» for the person concerned, «до Дмитрия» genitive after «до» for the matter. A crisp dismissive idiom.

Дмитрий тут ни при чем.  
Dmitri has nothing to do with it.
> Idiom «ни при чём»; negative concord: «Ни при чём» ('has nothing to do with it, is not involved') is a fixed phrase with the «ни»-intensifier fused into «при чём» (prepositional after «при»). It shows Russian's negative-concord habit even in a frozen idiom — 'Dmitri is in no way mixed up in it.'

У меня были только собственные дела с Катериною Ивановною.  
I had only my own affairs with Katerina Ivanovna.
> Archaic instrumental «-ою»; «с» + instrumental: «С Катериною Ивановною» ('with Katerina Ivanovna') uses «с» + instrumental, with the older, fuller feminine instrumental ending «-ою/-ею» (vs. modern «-ой/-ей») — a 19th-century literary flavor. «Собственные дела» = 'my own affairs.'

Сам ты знаешь, напротив, что Дмитрий вел себя так, как будто был в заговоре со мной.  
You know yourself that, on the contrary, Dmitri behaved as though he were in league with me.
> «как будто» comparison; «был» + locative state: «Как будто» ('as if, as though') introduces an unreal comparison of Dmitri's behavior. «Был в заговоре со мной» ('was in collusion with me') uses «в заговоре» (prepositional, a state) and «со мной» («с» + instrumental, the older «со» before consonant clusters).
> Emphatic «сам»; fronting: «Сам ты знаешь» ('you yourself know') fronts the intensifier «сам» for stress — appealing to Alyosha's own knowledge. «Сам» agrees with the subject in gender/number and emphasizes 'in person, of your own knowledge.'

Я ведь не просил его нисколько, а он сам мне торжественно ее передал и благословил.  
After all, I never asked him for anything, and he himself solemnly handed her over to me and gave us his blessing.
> Particle «ведь»; intensified negation «нисколько»: «Ведь» appeals to the obvious ('after all, you know'). «Нисколько» ('not in the least, not at all') is a «ни»-negative adverb co-occurring with «не просил» — negative concord, the doubled negation meaning a single emphatic 'not at all.'

Это всё смеху подобно.  
The whole thing is laughable.
> smekhu podobno — laughable, absurd: «Смеху подобно» ('like [a thing] of laughter, ridiculous') is a bookish idiom; «подобно» ('like, similar to') governs the dative «смеху». It crisply dismisses the whole affair as absurd — 'the thing's a joke.'

Нет, Алеша, нет, если бы ты знал, как я себя теперь легко чувствую!  
No, Alyosha, no — if only you knew how light I feel now!
> Conditional «если бы»; reflexive «себя чувствовать»: «Если бы ты знал» ('if only you knew') is the irrealis conditional — «если бы» + past-form «знал» — used here as an exclamatory wish. «Себя… чувствую» ('I feel') idiomatically takes the reflexive «себя» plus an adverb («легко», 'light'); «как» heads the embedded clause.

Я вот здесь сидел и обедал и, веришь ли, хотел было спросить шампанского, чтоб отпраздновать первый мой час свободы.  
I was sitting here dining, and, would you believe it, I nearly asked for champagne to celebrate my first hour of freedom.
> «хотел было»; partitive genitive «шампанского»: Once more «хотел было» marks a checked impulse — 'I nearly / was about to ask [but didn't].' «Шампанского» is partitive genitive ('some champagne'), as the object of an order/request. «Чтоб отпраздновать» gives the purpose with «чтоб» (= «чтобы») + infinitive.

Тьфу, полгода почти — и вдруг разом, всё разом снял.  
Ugh — almost half a year — and then suddenly, in one stroke, I shook it all off at once.
> Perfective «снял»; reiterated «разом»: «Снял» (perfective of «снять», 'to take off, lift off') images shedding the burden of the affair as one decisive act — 'I shook it all off.' The doubled «разом… всё разом» ('at one stroke, all at once') hammers the suddenness. «Тьфу» is the spitting interjection of disgust ('ugh, pah').

Ну подозревал ли я даже вчера, что это, если захотеть, то ничего не стоит кончить!  
Why, even yesterday, did I so much as suspect that this, if one only wished it, would cost nothing at all to end!"
> Rhetorical «ли»-question; imperfective «подозревал»: The fronted «подозревал ли я» with «ли» makes an exclamatory rhetorical question — 'did I even suspect…?!' (i.e. I never did). The imperfective «подозревал» views the suspecting as a state ongoing 'even yesterday.'
> Infinitive conditional «если захотеть»; impersonal «ничего не стоит»: «Если захотеть» uses a bare perfective infinitive as a general condition ('if one [only] wished it'), resumed by «то». «Ничего не стоит [+ infinitive]» is the impersonal idiom 'it costs nothing / is no trouble at all to…,' with genitive «ничего» under negation.

— Ты про любовь свою говоришь, Иван?  
"You're speaking of your love, Ivan?"
> «про» + accusative; reflexive «свою»: «Про любовь» ('about [your] love') uses the colloquial «про» + accusative for the topic of speech (vs. «о любви»). «Свою» is the reflexive possessive «свой» — 'your own love,' referring back to the subject «ты».

— Любовь, если хочешь, да, я влюбился в барышню, в институтку.  
— Love, if you like — yes, I fell in love with a young lady, a girl fresh out of school.
> «влюбиться в» + accusative: The reflexive perfective «влюбился» ('fell in love') governs «в» + the accusative «барышню», «институтку» — motion-toward 'into' love. The -ся marks a change of state (становление), not a true reflexive; the single completed act sits in the perfective past.
> «институтка» — an Institute girl: A graduate (or pupil) of one of the Institutes for Noble Maidens — boarding schools for gentry daughters. The word connoted a sheltered, sentimental, impractical young lady; here it sharpens 'barышня' into a precise social type.
> «барышня» — a young lady: A diminutive of «барыня» (a gentlewoman), «барышня» is the unmarried daughter of the gentry — 'miss', 'young lady'. The genteel register matters: Ivan is placing the woman socially before naming her.

Мучился с ней, и она меня мучила.  
I suffered over her, and she tormented me.
> Same verb, mirrored: «мучился» vs «мучила»: The chiasmus turns on aspect-neutral imperfectives describing ongoing torment. The reflexive «мучился с ней» ('I suffered, was in torment over her') versus transitive «она меня мучила» ('she tormented me') — the same root «муч-» staged reciprocally, with -ся making the first intransitive.
> Dropped subject: The past tense «мучился» is masculine -л with no pronoun: the -л-form's gender (here masculine) and the context carry 'I', so «я» is freely omitted — colloquial, breathless narration.

Сидел над ней… и вдруг всё слетело.  
I would sit over her for hours… and then all at once it was gone.
> Imperfective backdrop, perfective snap: «Сидел» (imperfective past) paints a habitual, durative scene — 'I would sit over her'; then «вдруг всё слетело» (perfective past) lands the sudden single event. The aspect switch is the sentence's whole drama: standing background, then one decisive 'flew off'.
> «слетело» — 'it flew off / fell away': From «слететь», to fly off, drop away in an instant. Used of the feeling vanishing — the neuter «всё … слетело» makes the emotion an autonomous thing that simply took flight, an idiom of abrupt disenchantment.

Давеча я говорил вдохновенно, а вышел и расхохотался — веришь этому.  
Earlier I spoke with such fervor, and then I walked out and burst out laughing — can you believe it.
> «давеча» — 'a short while ago': A colloquial, slightly old-fashioned adverb meaning 'earlier today, just now'. It recurs like a refrain through this scene (давеча… давеча-то…), tying everything to the afternoon's events at Katerina Ivanovna's.
> The contrastive «а» and an aspect pivot: «а» is the mild adversative 'and/but', marking a turn rather than flat opposition: imperfective «говорил» (was speaking, with feeling) gives way to perfective «вышел и расхохотался» (walked out and burst out laughing). The prefix «рас-» in «расхохотался» signals sudden, full-blown onset of laughter.

Нет, я буквально говорю.  
No, I mean it literally.
> Present-tense imperfective for an ongoing claim: «говорю» (1st-sg present, second conjugation: говорю, говоришь… говорят) — 'I am saying / I mean'. The imperfective present states the standing assertion; the dropped «я» is normal since the ending already marks first person.

— Ты и теперь так это весело говоришь, — заметил Алеша, вглядываясь в его в самом деле повеселевшее вдруг лицо.  
— You speak of it so cheerfully even now, — remarked Alyosha, peering into his face, which had in fact suddenly brightened.
> Imperfective gerund «вглядываясь»: A деепричастие in -ясь ('peering, gazing into') expressing action simultaneous with the main verb «заметил». It shares Alyosha's subject and is a hallmark of Dostoevsky's narration: the remark and the searching look happen at once.
> Past active participle as modifier: «повеселевшее» (from «повеселеть», to brighten up) is a past active participle in -вшее, agreeing with neuter «лицо» — 'the face which had suddenly brightened'. It compresses a который-clause into one adjective, bookish but vivid.
> «в самом деле» — 'in fact, really': A fixed adverbial phrase meaning 'indeed, in actual fact'. Here it underscores that the brightening was genuine, not Alyosha's imagining.

— Да почем же я знал, что я ее вовсе не люблю!  
— How was I to know that I did not love her at all!
> «почём» + the particle «же»: Colloquial «почём» ('how, by what means') plus the insistent particle «же» gives an exasperated rhetorical question — 'how on earth was I to know!'. «же» carries the emotional pressure English can only put in stress.
> Intensified negation «вовсе не»: «вовсе не» = 'not at all', strengthening the basic negator «не» before «люблю». A recurring intensifier in this chapter (вовсе не люблю, не пойду вовсе), it is emphatic, total denial.

Хе-хе!  
Heh-heh!

Вот и оказалось, что нет.  
And so it turned out that I didn't.
> Impersonal «оказалось»: «оказалось» is a neuter impersonal perfective — 'it turned out' — with no nominative subject; the «что»-clause supplies the content. The bare «нет» ('not / no') stands for the whole negated predicate 'that I don't [love her]'.

А ведь как она мне нравилась!  
And yet how I liked her!
> «нравиться» + dative experiencer: Russian says not 'I liked her' but «она мне нравилась» — 'she was pleasing to me': the liked thing is the nominative subject, the liker stands in the dative «мне». The imperfective past «нравилась» (fem., agreeing with «она») gives the durative 'how I used to like her'.
> «а ведь» — 'and yet, after all': The contrastive «а» plus appealing particle «ведь» opens an exclamation that leans on shared feeling — 'and yet, you know, how I liked her!'. «ведь» invites Alyosha to grant the point.

Как она мне даже давеча нравилась, когда я речь читал.  
How I liked her even earlier today, while I was reading out my speech.
> Imperfective «читал» for an ongoing 'while': In the «когда»-clause the imperfective past «читал» frames a backdrop of duration — 'while I was reading out my speech' — against which the liking held. Word order «речь читал» (object before verb) is the neutral spoken rhythm here.

И знаешь ли, и теперь нравится ужасно, а между тем как легко от нее уехать.  
And you know, I like her terribly even now — and yet how easy it is to walk away from her.
> Interrogative particle «ли» in «знаешь ли»: The enclitic «ли» following the fronted verb makes a softened, literary 'do you know'. More elevated than plain intonation, it is a favourite of Dostoevsky's confiding narration.
> Impersonal «легко» + infinitive: «легко … уехать» is an impersonal predicate with a neuter adverb plus infinitive — 'how easy it is to drive away'. The prefixed perfective «уехать» (у- 'away' on the motion verb «ехать») names a clean departure; «от неё» takes the genitive after «от».

Ты думаешь, я фанфароню?  
Do you think I'm bragging?
> «фанфаронить» — to brag, swagger: From «фанфарон» (a braggart, swaggerer; via French fanfaron). The 1st-sg «фанфароню» means 'am I showing off, putting it on?'. A slightly dandyish loanword fitting Ivan's self-aware tone.

— Нет.  
— No.

Только это, может, не любовь была.  
Only perhaps it wasn't love.
> Predicate nominative with past «была»: Alyosha keeps the predicate noun «любовь» in the nominative ('it wasn't love'), not the expected predicate instrumental, because the subject is the demonstrative «это»: «это … не любовь была» equates two things rather than ascribing a role. The hedging «может» ('perhaps') and word order put 'love' last for weight.

— Алешка, — засмеялся Иван, — не пускайся в рассуждения о любви!  
— Alyoshka, — laughed Ivan, — don't go launching into discourses about love!
> «Алёшка» — the rough-affectionate name: Alongside gentle «Алёша» (from Алексей), the suffix -ка in «Алёшка» is familiar and bantering, sometimes a touch rough. Ivan's slide between Алёша and Алёшка tracks his shifting tenderness toward his brother.
> Negative imperative «не пускайся»: A reflexive imperfective imperative («пускаться» 'to launch into') under «не» — a negated command warning against an ongoing course of action: 'don't go launching into…'. Imperfective is normal in such prohibitions.

Тебе неприлично.  
It doesn't become you.
> Dative + impersonal «неприлично»: A subjectless construction: dative «тебе» plus the neuter predicative «неприлично» ('improper, unbecoming') — 'it doesn't become you'. The person affected is in the dative, with no nominative subject at all.

Давеча-то, давеча-то ты выскочил, ай!  
Earlier, just earlier, how you sprang up, oh my!
> Emphatic clitic «-то» on a topic: The hyphenated «-то» fastens emphasis onto a known topic — 'as for earlier, earlier!' — and the doubling drives the excitement. This is the topic-marking «-то», distinct from the indefinite «кто-то».
> «выскочить» — to spring up / leap out: Perfective «вы-» ('out') on «скочить/скакать»; 'how you sprang up'. With the interjection «ай!» it captures Alyosha's impulsive earlier defence of Ivan as a single vivid bound.

Я еще и забыл поцеловать тебя за это… А мучила-то она меня как!  
I even forgot to kiss you for it… And how she tormented me!
> Fronted «-то» plus exclamatory «как»: Word order is wholly expressive: verb-first «мучила-то» with the topic-emphatic «-то», then subject «она», object «меня», and the exclamation «как!» thrown to the end — 'and how she tormented me!'. Free order serves emphasis, not grammar.

Воистину у надрыва сидел.  
Truly, I was sitting in the grip of a laceration.
> nadryv ('laceration'): «надрыв» literally means a 'tear' or 'rip' (from «надрывать», to rend). Dostoevsky uses it for a self-wounding, self-dramatizing emotional state — a love that feeds on its own pain. We render it 'laceration'; the word is so central to this Book that the title of Book IV is built on the plural «надрывы».
> «воистину» — 'verily, truly': A solemn, Church-Slavonic-flavoured 'truly' (the answer to the Paschal greeting: «Воистину воскресе!»). Ivan drops this elevated word into self-mockery, lending his confession of «надрыв» a mock-liturgical gravity.
> «у» + genitive of position: «у надрыва» ('at, beside the laceration') uses «у» + genitive; literally 'I was sitting at a надрыв'. The spatial idiom turns the emotional state into a place one sits beside — a striking, almost physical metaphor.

Ох, она знала, что я ее люблю!  
Oh, she knew that I loved her!
> «что»-clause of reported fact: «знала, что я её люблю» — the subordinating «что» introduces a plain reported fact (contrast «чтобы» for willed/hypothetical). The imperfective present «люблю» inside the past-frame reports the love as ongoing at that time.

Любила меня, а не Дмитрия, — весело настаивал Иван.  
It was me she loved, not Dmitri, — Ivan insisted cheerfully.
> Verb-first focus, animate accusative: Fronting the verb «Любила» throws the weight onto the object contrast «меня, а не Дмитрия». «Дмитрия» shows the animate accusative borrowing the genitive ending -а — the case alone distinguishes him as object.
> Imperfective «настаивал» — durative insisting: The imperfective past «настаивал» ('kept insisting') with the adverb «весело» paints Ivan's insistence as a continuing manner, not a single act — fitting the playful tone Dostoevsky stages.

— Дмитрий только надрыв.  
— Dmitri is only a laceration.
> Zero-copula metaphor: 'Dmitri is only a laceration' — no verb 'to be' in the present, two nominatives juxtaposed. The reuse of «надрыв» as a predicate makes Ivan's brother into the very thing the love-tangle is: a self-inflicted wound.

Всё, что я давеча ей говорил, истинная правда.  
Everything I told her earlier today is the honest truth.
> Relative «что» after correlative «всё»: «Всё, что…» — 'everything that…' — uses «что» as a relative pronoun tied to the correlative «всё», a common bookish pattern. «ей» is the dative addressee of «говорил».
> «истинная правда» — 'the honest truth': «истинный» ('true, genuine') is a more elevated, book-register cousin of «настоящий»; «истинная правда» is a set emphatic phrase, 'the very truth'. The doubling (true + truth) is idiomatic intensification.

Но только в том дело, самое главное, что ей нужно, может быть, лет пятнадцать аль двадцать, чтобы догадаться, что Дмитрия она вовсе не любит, а любит только меня, которого мучает.  
But here's the thing, the chief thing — she may need fifteen years, or twenty, to figure out that she doesn't love Dmitri at all, but loves only me, whom she torments.
> Dative of need + numeral governing genitive: Impersonal «ей нужно» ('she needs', lit. 'to her [it is] necessary') sets the experiencer in the dative. The numeral phrase «лет пятнадцать» inverts noun and number for approximation ('some fifteen years'), with «лет» the genitive plural of «год» demanded by 'five and above'.
> Purpose clause «чтобы» + infinitive: «чтобы догадаться» ('in order to realise') — «чтобы» with a bare infinitive expresses purpose when the subject is the same. The perfective «догадаться» views the realisation as a single achieved insight.
> Relative «которого» in its own case: «которого мучает» — the relative «который» agrees with its antecedent «меня» in gender/number but takes the accusative «которого» its own clause requires ('whom she torments'). The clause folds back on Ivan as the tormented object.
> «аль» — folksy 'or': A colloquial, peasant-flavoured variant of «или» ('or'). Dropped into Ivan's educated speech, «аль» gives a deliberately homely, offhand shrug to 'fifteen years or twenty'.

Да, пожалуй, и не догадается она никогда, несмотря даже на сегодняшний урок.  
And likely she'll never figure it out at all, despite even today's lesson.
> Negative concord with «никогда»: «не догадается … никогда» pairs the verbal negator «не» with the negative adverb «никогда» — Russian's obligatory double negation, one meaning ('she'll never figure it out'). The perfective future «догадается» (perfective conjugated = future) names the single insight that won't come.
> «несмотря на» + accusative: The concessive preposition «несмотря на» ('despite, in spite of') governs the accusative «урок»; «даже» ('even') heightens it. A bookish concessive turn weighing the day's painful 'lesson'.

Ну и лучше: встал да и ушел навеки.  
Well, and so much the better: I got up and walked off forever.
> Narrative «да и» + perfective chain: Two perfective pasts «встал … ушёл» chart successive completed events ('got up… walked off'), linked by the folksy emphatic «да и» ('and just', 'and so simply'). «навеки» ('forever') gives the departure its absolute, almost biblical finality.

Кстати, что она теперь?  
By the way, how is she now?
> Zero-copula question: «что она теперь?» — 'how is she now?' — with no verb at all: present-tense 'to be' is simply absent in Russian, leaving subject and adverb to imply the state.

Что там было, когда я ушел?  
What happened there after I left?
> Neuter «было» + perfective «ушёл»: «что … было» uses neuter past «было» with the indefinite «что» ('what was/happened there'); the «когда»-clause's perfective «ушёл» fixes the reference point — 'after I left'. Perfective marks the leaving as the completed pivot.

Алеша рассказал ему об истерике и о том, что она, кажется, теперь в беспамятстве и в бреду.  
Alyosha told him about the fit of hysterics, and that she now seemed to be unconscious and delirious.
> «о» + prepositional, with correlative «о том, что»: «рассказал … об истерике» — «о/об» governs the prepositional («истерике»). The correlative «о том, что…» bridges to a content clause: 'about that, [namely] that she…', the standard way Russian hangs a «что»-clause off a preposition.
> «беспамятство», «бред» — unconscious and delirious: «беспамятство» (lit. 'memory-lessness', a swoon or unconsciousness) and «бред» (delirium, raving). The «в»-phrases describe a state one is 'in'; «в бреду» takes the stressed locative -у́ ending typical of a few masculine nouns.

— А не врет Хохлакова?  
— Isn't Khokhlakova making it up?
> «врать» — to lie / make things up: «не врёт ли» — 'isn't she lying / inventing it?'. «врать» is the everyday, colloquial 'to lie, talk nonsense', lighter than «лгать»; here it casts mild doubt on Madame Khokhlakova's report.

— Кажется, нет.  
— I don't think so.

— Надо справиться.  
— It ought to be looked into.
> Impersonal «надо» + perfective infinitive: Subjectless «надо» ('one must, it ought') plus the reflexive perfective infinitive «справиться» ('to inquire, find out about'). No nominative; obligation stated impersonally. Note «справиться» here means 'make inquiries', not 'cope'.

От истерики, впрочем, никогда и никто не умирал.  
No one, however, has ever died of hysterics.
> Stacked negatives: «никогда … никто … не»: Three negative elements — «никогда» (never), «никто» (no one), «не» (verbal negator) — converge for a single emphatic claim, 'no one has ever died of it'. Russian negative concord requires «не» on the verb even with the «ни»-words present.
> Cause with «от» + genitive: «от истерики» ('of/from hysterics') — «от» governs the genitive and here marks the cause of death. Fronted for topic ('as for dying of hysterics…'), with «впрочем» softening into an aside.

Да и пусть истерика, бог женщине послал истерику любя.  
And let her have her hysterics — God sent woman hysterics out of love.
> «пусть» — concessive 'let / so be it': «пусть» plus a bare noun grants permission or concession — 'let there be hysterics, never mind the hysterics'. It is the everyday third-person 'let' that elsewhere builds 'let him come' (пусть придёт).
> Gerund «любя» of attendant manner: The imperfective gerund «любя» ('lovingly, out of love') modifies «послал», sharing God's subject — 'God sent it loving[ly]'. «женщине» is the dative recipient. The terse aphorism is pure Ivan: tender mockery dressed as piety.

Не пойду я туда вовсе.  
I won't go there at all.
> Perfective future of motion as refusal: «не пойду» — the perfective future of «пойти» (prefixed «по-» on «идти») used as flat refusal, 'I won't go'. Fronting the negated verb and trailing «вовсе» ('at all') makes it emphatic; the subject «я» follows for contrastive weight.

К чему лезть опять.  
Why thrust myself in again.
> «к чему» + infinitive — rhetorical 'what for': «к чему лезть» ('what's the point of climbing/thrusting in') — the dative «к чему» plus an infinitive forms a rhetorical why-bother question with no finite verb. «лезть» (to climb, push in) is colloquial and slightly self-deprecating.

— Ты, однако же, давеча ей сказал, что она никогда тебя не любила.  
— Yet earlier today you told her she had never loved you.
> Concessive «однако же»: «однако» ('however, yet') reinforced by the particle «же» — Alyosha gently presses the contradiction: 'yet you told her…'. «же» here sharpens the rejoinder rather than insisting.
> Negative concord, past tense: «никогда … не любила» — the negative adverb «никогда» co-occurs with verbal «не» (concord), imperfective past «любила» for the denied ongoing love over time: 'she had never loved you'.

— Это я нарочно.  
— I did that on purpose.
> «нарочно» — 'on purpose, deliberately': A key adverb in this scene (нарочно дразнил, нарочно начал), meaning 'intentionally'. Ivan repeatedly admits to staging his provocations — the word flags his self-conscious theatricality.

Алешка, прикажу-ка я шампанского, выпьем за мою свободу.  
Alyoshka, let me order some champagne, and we'll drink to my freedom.
> Softening clitic «-ка» on the future: «-ка» attached to the perfective future «прикажу» softens it into a casual self-suggestion — 'let me just order…'. The colloquial particle takes the edge off a resolve; cf. «давай-ка».
> «выпить за» — to drink to (a toast): «выпьем за свободу» — «за» + accusative is the toast formula, 'let's drink to my freedom'. «выпьем» is a 1st-pl perfective future doubling as 'let's', a common hortatory use.

Нет, если бы ты знал, как я рад!  
No, if only you knew how glad I am!
> Counterfactual «если бы» + past: «если бы ты знал» — «если бы» plus the past form «знал» is the conditional/subjunctive, here a wishful 'if only you knew'. The particle «бы» is the irrealis hinge; the result clause «как я рад» uses the short adjective «рад».
> Short adjective «рад»: «рад» ('glad') exists only as a short, predicative form — it cannot precede a noun. Such short adjectives state a current state ('I am glad') and are common in emotional 19th-c. dialogue.

— Нет, брат, не будем лучше пить, — сказал вдруг Алеша, — к тому же мне как-то грустно.  
— No, brother, we'd better not drink, — said Alyosha suddenly, — besides, I feel somehow sad.
> Negated compound future «не будем пить»: «не будем пить» — the imperfective compound future (conjugated «быть» + infinitive «пить») here as a soft collective resolve, 'we'd better not drink'. «лучше» ('better') turns it into gentle counsel.
> Dative experiencer + «грустно»: «мне … грустно» — the impersonal feeling-construction: dative «мне», neuter predicative «грустно» ('I feel sad'), no subject. The vague «как-то» ('somehow') is exactly the unaccountable inner weather Dostoevsky favours.

— Да, тебе давно грустно, я это давно вижу.  
— Yes, you've been sad for a long while now; I've seen it for a long time.
> Dative feeling with durative «давно»: The same dative-experiencer frame «тебе … грустно» now with «давно» ('for a long time'): a state read as persisting. The repeated «давно … давно» insists Ivan has long perceived Alyosha's sadness.

— Так ты непременно завтра утром поедешь?  
— So you really are leaving tomorrow morning?
> Perfective future of motion «поедешь»: «поедешь» — perfective future of «поехать» (prefixed «по-» on «ехать», to go by vehicle), naming a single setting-off: 'you will leave'. «непременно» ('without fail') and «утром» (instrumental of time, 'in the morning') fix the departure.
> Instrumental of time «утром»: «утром» is the instrumental of «утро» used adverbially for time of day ('in the morning'); likewise «днём», «вечером», «ночью». A fossilised instrumental, not a separate adverb.

— Утром?  
— Morning?

Я не говорил, что утром… А впрочем, может, и утром.  
I didn't say in the morning… though perhaps it will be in the morning after all.
> «а впрочем» — concessive backtrack: «а впрочем» ('though, then again') signals Ivan reversing himself; «может» (= «может быть», 'perhaps') and the additive «и» ('after all, even') let the morning back in. A cluster of small hedging words doing the work of self-correction.

Веришь ли, я ведь здесь обедал сегодня, единственно чтобы не обедать со стариком, до того он мне стал противен.  
Would you believe it, I dined here today solely so as not to dine with the old man — that is how loathsome he has become to me.
> «веришь ли» + appealing «ведь»: «веришь ли» uses interrogative «ли» for 'would you believe'; «ведь» then appeals to shared understanding ('you see, after all'). Two particles set the confiding, button-holing tone of the whole confession.
> Negative purpose «чтобы не» + infinitive: «чтобы не обедать со стариком» — purpose with «чтобы» plus a negated imperfective infinitive, 'so as not to dine'. Same-subject purpose takes the infinitive; «единственно» ('solely') sharpens the motive.
> «стать» + instrumental? No — short adjective «противен»: «стал противен» pairs «стать» with the short adjective «противен» ('repugnant'), agreeing with «он», dative «мне» as the one to whom he became loathsome. «до того … что» ('so much so that') is the result idiom Ivan leans on heavily here.

Я от него от одного давно бы уехал.  
Because of him alone I'd have left long ago.
> Counterfactual «бы» + perfective past: «давно бы уехал» — the irrealis «бы» on the perfective past «уехал» gives 'I would have left long ago'. The doubled «от него от одного» ('because of him alone') is emphatic, colloquial reduplication of the «от» + genitive cause.

А ты что так беспокоишься, что я уезжаю.  
But why are you so distressed that I'm going away.
> Reflexive «беспокоишься»: «беспокоиться» ('to worry, be distressed') is a -ся verb expressing an inner state. The 2nd-sg present «беспокоишься» asks 'why are you so distressed'; the «что»-clause «что я уезжаю» states the cause.

У нас с тобой еще бог знает сколько времени до отъезда.  
You and I still have God knows how much time before my departure.
> «у» + genitive of possession; partitive «времени»: «у нас с тобой» ('you and I have', lit. 'by us with you') is the standard Russian way to say 'have'. «сколько времени» takes the genitive «времени» after a quantity word — how much 'of time'.
> «бог знает сколько» — 'God knows how much': A fixed colloquial intensifier, 'God knows / heaven knows how much'. The casual invocation of God foreshadows the metaphysical turn the conversation is about to take.

Целая вечность времени, бессмертие!  
A whole eternity of time, immortality!
> Genitive of measure «времени»: «вечность времени» — 'an eternity of time': «времени» in the genitive as the substance measured. The verbless exclamation piles «вечность» and «бессмертие» as bare nominatives, hurling Ivan toward immortality.

— Если ты завтра уезжаешь, какая же вечность?  
— If you're leaving tomorrow, what eternity is there?
> Exclamatory «какая же»: «какая же вечность?» — the interrogative-adjective «какой» (fem. «какая», agreeing with «вечность») plus emphatic «же»: 'what eternity, then?'. A rhetorical challenge: Alyosha catches the contradiction.

— Да нас-то с тобой чем это касается? — засмеялся Иван, — ведь свое-то мы успеем все-таки переговорить, свое-то, для чего мы пришли сюда?  
— But what does that matter to you and me? — laughed Ivan, — for we'll still find time to talk over what's our own, the thing we came here for, won't we?
> «касаться» + genitive; instrumental «чем»: «касаться» ('to concern') governs the genitive «нас» ('what does it concern us'); «чем» is the instrumental interrogative ('in what way'). The clitic «-то» topicalises 'us', and «это» is the concerning matter.
> Reflexive possessive «своё» as a noun: «своё» ('our own [business]'), the neuter of the reflexive possessive «свой», stands alone as a noun — what belongs to the clause's subject 'we'. The emphatic «-то» fastens onto it; «успеем переговорить» is 'we'll manage to talk it over'.

Чего ты гладишь с удивлением?  
Why are you staring at me in surprise?
> Genitive object «чего»; instrumental of manner: Colloquial «чего» (gen. of «что») here means 'why'. «с удивлением» — «с» + instrumental for manner, 'with surprise'. (The verb «гладишь», 'you stroke', is a textual quirk for «глядишь», 'you look'.)

Отвечай: мы для чего здесь сошлись?  
Answer: what did we come together here for?
> «для чего» + reflexive «сошлись»: «для чего» ('for what, to what end') uses «для» + genitive «чего». «сошлись» is the perfective past of reflexive «сойтись» ('came together, met'), prefixed «с-» on the motion verb — a single completed gathering.

Чтобы говорить о любви к Катерине Ивановне, о старике и Дмитрии?  
To talk about love for Katerina Ivanovna, about the old man and Dmitri?
> «чтобы» + infinitive answering 'what for': The string of «чтобы / о…?» questions answers «для чего». «о любви … о старике … о Дмитрии» all sit in the prepositional after «о/об» ('about'), the topic case. Imperfective «говорить» frames talk as a process.

О загранице?  
About going abroad?
> «заграница» — 'abroad': «заграница» (from «за границей», 'beyond the border') is the substantivised 'abroad, foreign parts'. «о загранице» — the prepositional. For Russia's educated young, 'going abroad' (especially to Europe) was a loaded cultural aspiration.

О роковом положении России?  
About the fateful situation of Russia?
> «роковой» — 'fateful, fatal': «роковой» ('fateful, fraught with doom', from «рок», fate) modifies «положение» ('situation'). The phrase 'the fateful situation of Russia' satirises the grand abstractions the young intelligentsia debated.

Об императоре Наполеоне?  
About the Emperor Napoleon?

Так ли, для этого ли?  
Is that it, is that what for?
> Interrogative «ли» twice over: Two «ли»-questions ('is that it? is it for this?') with the focused word fronted before each «ли». The repetition builds Ivan's mock-cross-examination of his own purpose.

— Нет, не для этого.  
— No, not for that.

— Сам понимаешь, значит, для чего.  
— Then you understand yourself what for.
> Intensifier «сам»: «сам» ('yourself, of your own accord') intensifies the 2nd-sg «понимаешь» — 'you understand it yourself'. «значит» ('then, so') draws the inference; «для чего» trails the elided 'what for'.

Другим одно, а нам, желторотым, другое, нам прежде всего надо предвечные вопросы разрешить, вот наша забота.  
For others, one thing; but for us, the fledglings, another — we above all must settle the eternal questions first, that is our concern.
> Dative of interest + contrastive «а»: Verbless parallel with datives of interest: «другим одно, … нам … другое» ('for others one thing, for us another'). The contrastive «а» pivots between the two groups; «желторотым» is a dative-plural adjective in apposition to «нам».
> «желторотый» — 'yellow-mouthed', a fledgling: Literally 'yellow-mouthed' (the gape of a nestling); figuratively a callow greenhorn. Ivan ironically enlists himself and Alyosha among the «желторотые», the unfledged young who must settle the ultimate questions.
> «предвечный» — 'eternal, pre-eternal': «предвечный» ('existing before all time', a theological epithet of God) elevates «вопросы» into 'the eternal questions'. The lofty Church-tinged adjective makes the boys' debates sound like cosmic theology.

Вся молодая Россия только лишь о вековечных вопросах теперь и толкует.  
All of young Russia now talks of nothing but the everlasting questions.
> Restrictive «только … и» frame: «только лишь о … вопросах … и толкует» — the «только … и» construction means 'does nothing but talk about'. Imperfective «толкует» ('discourses, holds forth') marks habitual chatter; «о вопросах» is prepositional.
> «вековечный» — 'everlasting': «вековечный» ('age-old, everlasting', from «век», age) — a near-synonym Ivan rings against «предвечный» and «мировой». The shifting epithets for 'the eternal questions' are part of his ironic rhetoric.

Именно теперь, как старики все полезли вдруг практическими вопросами заниматься.  
Precisely now, just as all the old men have suddenly thrown themselves into busying themselves with practical questions.
> Perfective «полезли» of sudden onset + instrumental object: «полезли … заниматься» ('clambered/threw themselves into busying') — perfective «полезть» here for an abrupt collective rush. «заниматься» governs the instrumental «практическими вопросами» ('to occupy oneself with'): the means/object case.

Ты из-за чего все три месяца глядел на меня в ожидании?  
What was it that made you watch me expectantly all these three months?
> «из-за» + genitive cause; «в ожидании»: «из-за чего» ('on account of what, why') — «из-за» governs the genitive. «глядел … в ожидании» ('watched in expectation') uses «в» + prepositional for the state; imperfective «глядел» gives the long three-month gaze.

Чтобы допросить меня: «Како веруеши али вовсе не веруеши?» — вот ведь к чему сводились ваши трехмесячные взгляды, Алексей Федорович, ведь так?  
Was it to question me: 'Dost thou believe, or dost thou not believe at all?' — that, after all, is what your three months of glances came down to, Alexei Fyodorovich, isn't it?
> Church-Slavonic catechism: «веруеши»: Ivan quotes in mock-liturgical Church Slavonic: «како» ('how'), «веруеши» (the archaic 2nd-sg present of 'believe', modern «веруешь»), «али» ('or'). It parodies a priest's examination — 'Dost thou believe, or believest thou not at all?'
> Reflexive «сводиться» + «к» dative: «сводились к чему» ('came down to what') — the reflexive «сводиться» ('to amount to') governs «к» + dative «чему». Imperfective past «сводились» describes the recurring sense of the three-month glances.

— Пожалуй что и так, — улыбнулся Алеша.  
— Perhaps it is so, — Alyosha smiled.
> «пожалуй» — 'perhaps, I daresay': «пожалуй» is a modal 'perhaps, I suppose, very likely', conceding a point with mild reluctance. «пожалуй что и так» = 'I daresay it is so' — Alyosha half-yielding to Ivan's reading of him.

— Ты ведь не смеешься теперь надо мною, брат?  
— You're not laughing at me now, are you, brother?
> «смеяться над» + instrumental: The -ся verb «смеяться» ('to laugh') takes «над» + instrumental for the object mocked — «надо мною» ('at me'). «надо» is the variant of «над» before «мн-»; «мною» is the fuller, slightly bookish instrumental of «я». «ведь» appeals for reassurance.

— Я-то смеюсь?  
— Me, laughing?
> Contrastive «я-то»: The clitic «-то» on «я» ('I, for one / me, of all people?') gives an incredulous, contrastive echo of the accusation — 'me, laughing?'. It foregrounds 'I' against the implied charge.

Не захочу я огорчить моего братишку, который три месяца глядел на меня в таком ожидании.  
I would not want to grieve my little brother, who has watched me for three months in such expectation.
> Negated perfective future + perfective infinitive: «не захочу … огорчить» — perfective future «захочу» ('I will [not] come to want') with perfective infinitive «огорчить» ('to grieve'). Russian renders 'I would not want' partly through this future-of-resolve.
> «братишка» — affectionate 'little brother': The suffix -ишк- on «брат» here is endearing rather than pejorative (context decides): 'my dear little brother'. It is one of the warmest moments in Ivan's mockery, a real tenderness slipping through.
> Relative «который» as subject: «братишку, который … глядел» — the relative «который» (masc. nom., agreeing with «братишка» and serving as its clause's subject) introduces the описание; imperfective «глядел» renders the sustained three-month watching.

Алеша, взгляни прямо: я ведь и сам точь-в-точь такой же маленький мальчик, как и ты, разве только вот не послушник.  
Alyosha, look straight at me: I too am exactly the same little boy as you, except that I'm not a novice.
> Perfective imperative «взгляни»: «взгляни» — perfective imperative of «взглянуть» ('glance, look'), the -и ending after a consonant-final stressed stem: a single decisive 'look straight at me'. Perfective imperatives urge one specific act.
> «точь-в-точь» — 'exactly, just like': A reduplicative adverb (from «точка», point) meaning 'exactly, to a T'. «точь-в-точь такой же» = 'exactly the same'. Ivan levels himself with Alyosha: 'just the same little boy as you'.

Ведь русские мальчики как до сих пор орудуют?  
For how have Russian boys gone about it up to now?
> «орудовать» — to operate, go about it: «орудовать» ('to wield, manage, get things done', from «орудие», tool) is colloquial 'how do Russian boys operate / go about it?'. The slangy verb deflates the grand 'eternal questions' into a knack.
> «до сих пор» — 'up to now': A fixed phrase, «до сих пор» ('until these times, hitherto'), preserving the archaic genitive «сих» of «сей» ('this'). The fossil of «сей» is a small relic of the older literary demonstrative.

Иные то есть?  
Some of them, that is?
> «иные» — 'some, certain ones': «иные» ('some, certain', a bookish synonym of «некоторые») here means 'some of them'. «то есть» ('that is') is Ivan's self-qualifying tic, narrowing the claim mid-thought.

Вот, например, здешний вонючий трактир, вот они и сходятся, засели в угол.  
Here, for instance, is the local stinking tavern; here they come together, settle into a corner.
> Presentative «вот … и» + aspect shift: «вот они и сходятся» ('here they come together') uses the presentative «вот … и» for vivid staging; imperfective «сходятся» (habitual gathering) then yields to perfective «засели» ('have settled in'), «за-» marking settled completion. «в угол» is accusative of motion-into.
> «трактир», «вонючий» — tavern and stench: A «трактир» is a cheap inn/tavern serving food and drink — exactly where this whole scene unfolds. «вонючий» ('stinking', from «вонь', stench) gives the setting its squalid, all-too-Russian smell.

Всю жизнь прежде не знали друг друга, а выйдут из трактира, сорок лет опять не будут знать друг друга, ну и что ж, о чем они будут рассуждать, пока поймали минутку в трактире-то?  
All their lives they never knew one another, and once they walk out of the tavern they'll go forty years again without knowing one another — well, and what of it, what will they reason about while they've snatched a minute in the tavern?
> Aspect across past and compound future: Imperfective past «не знали» (never knew, over a lifetime) is balanced by imperfective compound future «не будут знать» (won't know, for forty years more) — «быть» + infinitive. The reciprocal «друг друга» ('one another') frames it all.
> «пока» + perfective «поймали»; diminutive «минутка»: «пока … поймали минутку» — «пока» ('while') here with perfective «поймали» ('have snatched') stresses the grabbed moment. The diminutive «минутку» ('a little minute') tenderly shrinks the snatched interval.

О мировых вопросах, не иначе: есть ли бог, есть ли бессмертие?  
About the universal questions, nothing less: is there a God, is there immortality?
> Existential «есть» + «ли» question: «есть ли бог» — the existential «есть» ('there is') fronted with interrogative «ли»: 'is there a God?'. The parallel «есть ли бессмертие» makes the two the cardinal questions; «не иначе» ('nothing less') caps them.

А которые в бога не веруют, ну те о социализме и об анархизме заговорят, о переделке всего человечества по новому штату, так ведь это один же черт выйдет, всё те же вопросы, только с другого конца.  
And those who don't believe in God, well, they'll fall to talking of socialism and anarchism, of remaking all of humanity on a new plan — and so it comes to the same devilish thing, all the same questions, only from the other end.
> Correlative «которые … те»; «веровать в» + accusative: «А которые … не веруют, … те …» — «который» as subject correlated with resumptive «те» ('those who… , they…'). «веровать в бога» takes «в» + accusative, the religious 'believe in'; negated here with «не».
> «один чёрт» — 'one and the same devil': «один чёрт» is a coarse idiom, 'it's all the same, makes no difference' (lit. 'one devil'); with «же» insisting. Ivan's pun is pointed: God-talk and atheist-talk 'come to the same devilish thing'.

И множество, множество самых оригинальных русских мальчиков только и делают, что о вековечных вопросах говорят у нас в наше время.  
And a multitude, a great multitude, of the most original Russian boys do nothing in our day but talk of the everlasting questions.
> «только и … что» — 'do nothing but': «только и делают, что … говорят» is the idiom 'they do nothing but talk'. The doubled «множество, множество» ('a multitude, a great multitude') is expressive reduplication; «самых оригинальных» is a superlative-by-«самый» of the genitive-plural.

Разве не так?  
Isn't that so?
> Particle «разве» in a question: «разве» introduces a question expecting confirmation while hinting at surprise or challenge — 'isn't that so?'. It colours the query with Ivan's near-rhetorical certainty.

— Да, настоящим русским вопросы о том: есть ли бог и есть ли бессмертие, или, как вот ты говоришь, вопросы с другого конца, — конечно, первые вопросы и прежде всего, да так и надо, — проговорил Алеша, всё с тою же тихою и испытующею улыбкой вглядываясь в брата.  
— Yes, for true Russians the questions of whether there is a God and whether there is immortality, or, as you put it, the questions from the other end, are of course the first questions and come before all else — and so they should, — said Alyosha, still studying his brother with that same quiet, searching smile.
> Dative of interest «настоящим русским»: «настоящим русским» (dat. pl., 'for true Russians') is the dative of interest opening the sentence; the substantivised adjective «русским» means 'Russians'. The verbless equation makes the God-questions 'the first questions' for them.
> Archaic instrumental -ою + present participle: «с тою же тихою … улыбкой» shows the bookish -ою instrumental endings (modern -ой) on «та», «тихая». «испытующею» is a present active participle ('searching, probing') used adjectivally; «вглядываясь» the simultaneous gerund — a dense literary cluster.

— Вот что, Алеша, быть русским человеком иногда вовсе не умно, но все-таки глупее того, чем теперь занимаются русские мальчики, и представить нельзя себе.  
— You see, Alyosha, to be a Russian is sometimes not clever at all, yet one can't imagine anything stupider than what the Russian boys are occupied with now.
> Predicate instrumental after «быть» (infinitive): «быть русским человеком» — the infinitive «быть» links to the predicate noun in the instrumental «русским человеком» ('to be a Russian'). The impersonal evaluation «не умно» ('not clever') has the infinitive phrase as its logical subject.
> Comparative «глупее» + genitive of comparison: «глупее того» — the comparative «глупее» ('stupider') of «глупый», taking the genitive «того» as its standard ('than that'); «чем … занимаются» fills in what 'that' is. «представить нельзя себе» is an impersonal 'one can't imagine'.

Но я одного русского мальчика, Алешку, ужасно люблю.  
But there is one Russian boy, Alyoshka, whom I love terribly.
> Animate accusative + adverb «ужасно»: «одного русского мальчика» — animate masculine accusative throughout (одн-ого, мальчик-а), borrowing genitive endings, marking the loved object. «ужасно» ('terribly') as an intensifier of degree, not fear — 'love terribly much'.

— Как ты это славно подвел, — засмеялся вдруг Алеша.  
— How neatly you led up to that, — Alyosha laughed suddenly.
> «подвести» — to lead up to; «славно» — 'neatly': «подвёл» (perf. of «подводить», to bring/lead up to) here means rhetorically 'led up to it'. «славно» ('splendidly, neatly', from «слава») praises the deft turn — Alyosha admiring the trap Ivan sprang for tenderness.

— Ну говори же, с чего начинать, приказывай сам, — с бога? Существует ли бог, что ли?  
— Well then, tell me where to begin; you give the orders yourself — with God? Does God exist, is that it?
> Imperfective imperatives + insistent «же»: «говори», «приказывай» are imperfective imperatives urging Alyosha to get on with it generally; «же» pushes ('do tell, then!'). «сам» ('yourself') stresses that Alyosha is to set the agenda.
> «ли» question framed by tag «что ли»: «существует ли бог» is a neutral «ли» yes/no question ('does God exist?'); the trailing colloquial «что ли» ('or what, is that it?') adds an offhand, almost flippant tag.

— С чего хочешь, с того и начинай, хоть с «другого конца».  
— Begin wherever you like, even from 'the other end.'
> Correlative «с чего … с того»: «С чего хочешь, с того и начинай» — a correlative pair: relative «с чего» ('from whatever') answered by demonstrative «с того» ('from that'), both «с» + genitive. The imperfective imperative «начинай» invites a general start.

Ведь ты вчера у отца провозгласил, что нет бога, — пытливо поглядел на брата Алеша.  
After all, yesterday at Father's you proclaimed that there is no God, — Alyosha looked searchingly at his brother.
> Genitive of negation: «нет бога»: «нет бога» — the existential negator «нет» forces the genitive «бога» ('there is no God'). This is the obligatory genitive of negated existence, the grammatical heart of the chapter's whole question.
> «провозгласить» — to proclaim: «провозгласить» (perf., 'to proclaim, declaim aloud') is loftier than «сказать» — fitting a public, oracular pronouncement. Alyosha's word-choice underlines that Ivan's atheism was theatrically announced at their father's table.

— Я вчера за обедом у старика тебя этим нарочно дразнил и видел, как у тебя разгорелись глазки.  
— Yesterday at dinner at the old man's I was teasing you with that on purpose, and I saw how your little eyes flared up.
> Instrumental of means «этим»: «дразнил тебя этим» — «дразнить» ('to tease') with the instrumental «этим» ('with that') as the means of teasing. Imperfective past «дразнил» frames the teasing as sustained, «нарочно» as deliberate.
> Diminutive «глазки» — 'little eyes': «глазки» (dim. of «глаза») is affectionate-condescending, 'your little eyes'. «разгорелись» (perf. of «разгореться», to blaze up) gives 'flared up' — Ivan watching the spark of feeling kindle in his younger brother.

Но теперь я вовсе не прочь с тобой переговорить и говорю это очень серьезно.  
But now I'm not at all against talking it over with you, and I say this very seriously.
> «не прочь» + perfective infinitive: «не прочь» ('not averse, quite willing') is a fixed predicative idiom taking an infinitive — «переговорить» (perf., 'to talk over'). Litotes: the double negative 'not against' means a positive willingness.

Я с тобой хочу сойтись, Алеша, потому что у меня нет друзей, попробовать хочу.  
I want to draw close to you, Alyosha, because I have no friends — I want to try.
> Genitive of negation with «нет»: «у меня нет друзей» — «нет» negating existence forces the genitive plural «друзей» ('I have no friends'). «друзей» is also the irregular plural of «друг». The bare admission is the emotional core of Ivan's overture.
> Reflexive «сойтись»; fronted infinitive: «сойтись» (perf. reflexive, 'to grow close, become friends'); then «попробовать хочу» fronts the infinitive before «хочу» for emphasis — 'I want to try'. The reordering throws weight onto the attempt itself.

Ну, представь же себе, может быть, и я принимаю бога, — засмеялся Иван, — для тебя это неожиданно, а?  
Well, just imagine, perhaps I too accept God, — Ivan laughed, — that's unexpected for you, eh?
> Imperative + reflexive «себе» (dative): «представь себе» — perfective imperative «представь» ('imagine') with the reflexive pronoun «себе» in the dative ('to yourself'), a set phrase 'just imagine'. «же» urges; «и я» ('I too') springs the surprise.

— Да, конечно, если ты только и теперь не шутишь.  
— Yes, of course, if only you aren't joking even now.
> Real conditional «если» + present: «если … не шутишь» — a real (indicative) conditional with «если» and present «шутишь», no «бы»: 'if you really aren't joking'. The restrictive «только» ('only, just') narrows the proviso.

— "Шутишь".  
— 'Joking.'

Это вчера у старца сказали, что я шучу.  
That's what they said yesterday at the elder's — that I was joking.
> Impersonal-plural 'they said': «сказали» (3rd-pl past with no subject) is the indefinite 'they said / it was said' — a common Russian impersonal. The «что»-clause reports plain fact; present «шучу» ('I am joking') is read inside the past frame.

Видишь, голубчик, был один старый грешник в восемнадцатом столетии, который изрек, что если бы не было бога, то следовало бы его выдумать, s’il n’existait pas Dieu il faudrait l’inventer.  
You see, my dear, there was an old sinner in the eighteenth century who declared that if God did not exist, he would have to be invented, s'il n'existait pas Dieu il faudrait l'inventer.
> «голубчик» — 'my dear' (lit. 'little dove'): An endearment, the diminutive of «голубь» (dove): 'my dear fellow, darling'. Ivan sprinkles it through his confession (голубчик…), a coaxing intimacy that softens the harsh metaphysics to come.
> Counterfactual «бы» twice; impersonal «следовало бы»: A full counterfactual: protasis «если бы не было бога» (with genitive-of-negation «бога» under «не было») and apodosis «следовало бы … выдумать» — impersonal «следовало» ('one ought') plus «бы» and infinitive. Two «бы»-clauses make the whole irrealis.
> «изречь» — to utter, pronounce: «изрёк» (perf. of «изречь', to pronounce solemnly) is high, archaic-bookish 'declared, pronounced' — the verb of oracles and scripture. Ivan dresses Voltaire's quip in lofty diction, half mocking.

И действительно, человек выдумал бога.  
And man did indeed invent God.
> Animate accusative «бога»: «выдумал бога» — perfective past «выдумал» ('invented, made up') with animate accusative «бога» (= genitive form). «действительно» ('indeed, in fact') drives Ivan's provocative inversion of the Voltaire line.

И не то странно, не то было бы дивно, что бог в самом деле существует, но то дивно, что такая мысль — мысль о необходимости бога — могла залезть в голову такому дикому и злому животному, как человек, до того она свята, до того она трогательна, до того премудра и до того она делает честь человеку.  
And the strange thing, the marvelous thing, is not that God really exists; what is marvelous is that such a thought — the thought of the necessity of God — could creep into the head of so wild and wicked an animal as man, so holy is it, so touching, so wise, and so much does it do honor to man.
> Correlative «то … то, что» contrast: Ivan builds a rhetorical antithesis on the neuter «то» ('that/this thing'): 'not that … is strange, but that … is marvellous'. The «что»-clauses supply the content; «было бы дивно» slips in a «бы»-tinged hypothetical.
> Short adjectives in a «до того» crescendo: A chain of short-form adjectives — «свята, трогательна, премудра» — each as predicate of «мысль», all governed by «до того» ('so… '). Short forms carry an absolute, exalted quality fitting the rising rhetorical pitch.
> «премудрый» — 'most wise' (Slavonic «пре-»): The intensive prefix «пре-» ('exceedingly') plus «мудрый» gives «премудрый», 'all-wise' — a word of religious register (Премудрость Божия, the Wisdom of God). Its short form «премудра» lends the thought a sacred coloration.

Что же до меня, то я давно уже положил не думать о том: человек ли создал бога или бог человека?  
As for me, I long ago resolved not to think about it: did man create God, or God man?
> «положить» = 'resolve' + negated infinitive: «положил не думать» — «положить» here in its older sense 'to resolve, decide' (perf.), taking the negated imperfective infinitive «не думать» ('not to think', i.e. to refrain habitually). «давно уже» stresses the long-standing resolve.
> Embedded «ли» alternative question: «человек ли создал бога, или бог человека» — «ли» on the fronted «человек» frames an either/or indirect question. The second clause gaps the verb «создал», leaving bare nominative «бог» and accusative «человека» to carry the reversal.

Не стану я, разумеется, перебирать на этот счет все современные аксиомы русских мальчиков, все сплошь выведенные из европейских гипотез; потому что что там гипотеза, то у русского мальчика тотчас же аксиома, и не только у мальчиков, но, пожалуй, и у ихних профессоров, потому что и профессора русские весьма часто у нас теперь те же русские мальчики.  
I won't, of course, go running through all the modern axioms of the Russian boys on this score, every one of them drawn straight out of European hypotheses; because what is a hypothesis over there becomes, for a Russian boy, an axiom at once — and not only for the boys, but, perhaps, for their professors too, since with us nowadays the Russian professors are very often the very same Russian boys.
> Past passive participle «выведенные»: «выведенные» — past passive participle (long form, nom. pl., from perfective «вывести», 'derive') agreeing with «аксиомы»: 'all of them derived from European hypotheses'. «из … гипотез» is genitive of source after «из». Bookish participial compression.
> Correlative «что … то» equation: «что там гипотеза, то … аксиома» — a 'what is X there, [that] is Y here' correlative, both predicate nouns in the nominative with no copula. It crisply opposes European 'hypothesis' to Russian 'axiom'.
> «ихний» — substandard 'their': «ихних» (gen. pl. of the colloquial, non-standard possessive «ихний») for proper «их». Educated Russian uses invariable «их»; Ivan slips into the vulgar form half-mockingly, mimicking the very 'boys' he describes.

А потому обхожу все гипотезы.  
And so I'll skip all the hypotheses.
> Imperfective present «обхожу»: «обхожу» (1st-sg present of «обходить», 'to go around, skip over') states Ivan's present resolve to bypass the hypotheses. «а потому» ('and therefore') draws the inference from the previous sentence.

Ведь у нас с тобой какая теперь задача?  
After all, what's the task before you and me now?
> Possessive «у» + interrogative «какая»: «у нас с тобой … задача» — the 'have' construction (у + genitive) with no copula: 'what task do you and I have?'. «какая» (fem., agreeing with «задача») is the interrogative 'what kind / what'. «ведь» appeals to shared purpose.

Задача в том, чтоб я как можно скорее мог объяснить тебе мою суть, то есть что я за человек, во что верую и на что надеюсь, ведь так, так?  
The task is that I should explain to you, as quickly as I can, my essence — that is, what kind of man I am, what I believe in and what I hope for; isn't that so, isn't it?
> «в том, чтобы» + irrealis past-sense clause: «Задача в том, чтоб…» ('the task consists in… that') hangs a «чтобы»-clause off the correlative «в том». «чтоб я … мог» uses «чтобы» + past-form «мог» (the irrealis required after «чтобы») for a willed outcome, not plain fact.
> «верую в» / «надеюсь на» + accusative: Two faith-verbs with their prepositions: «верую во что» ('what I believe in', «в» + acc.) and «надеюсь на что» ('what I hope for', «на» + acc.). «верую» is the elevated, liturgical form (cf. the Creed) beside everyday «верю».

А потому и объявляю, что принимаю бога прямо и просто.  
And so I declare that I accept God plainly and simply.
> Performative present «объявляю»: «объявляю» (1st-sg present, 'I declare') is a performative — the saying enacts the declaring. The «что»-clause reports the content; animate accusative «бога» is the thing 'accepted'. «прямо и просто» = 'plainly and simply'.

Но вот, однако, что надо отметить: если бог есть и если он действительно создал землю, то, как нам совершенно известно, создал он ее по эвклидовой геометрии, а ум человеческий с понятием лишь о трех измерениях пространства.  
But here, however, is what must be noted: if God exists and if He really did create the earth, then, as we know perfectly well, He created it according to Euclidean geometry, while He fashioned the human mind to conceive of only three dimensions of space.
> Real conditional «если … то»: Two «если» protases (existential «бог есть»; perfective «создал землю') with the resumptive «то» ('then') — an indicative, not counterfactual, conditional. The reasoning proceeds 'if … and if … then'.
> «по» + dative of standard: «по эвклидовой геометрии» — «по» governs the dative «геометрии» in the sense 'according to, in conformity with'. Verb-first «создал он» throws focus onto the manner; «ум человеческий» is the (gapped) direct object of the elided «создал он»; the subject of the second clause is the understood «он».

Между тем находились и находятся даже и теперь геометры и философы, и даже из замечательнейших, которые сомневаются в том, чтобы вся вселенная или, еще обширнее — всё бытие было создано лишь по эвклидовой геометрии, осмеливаются даже мечтать, что две параллельные линии, которые, по Эвклиду, ни за что не могут сойтись на земле, может быть, и сошлись бы где-нибудь в бесконечности.  
Meanwhile there have been, and there are even now, geometers and philosophers, and even among the most eminent, who doubt that the whole universe — or, more broadly still, all of existence — was created solely according to Euclidean geometry; they even dare to dream that two parallel lines, which by Euclid can never under any circumstances meet upon the earth, might perhaps meet somewhere in infinity.
> Imperfective tense-pairing «находились и находятся»: «находились и находятся» (imperfective past + present of reflexive «находиться», 'there have been and there are') spans time to assert continuity. The reflexive here is the 'be found / exist' middle, not a true reflexive.
> Superlative suffix «-ейш-»: «замечательнейших» (gen. pl.) is the bookish synthetic superlative in «-ейш-» ('the most eminent'), preferred in literary style over «самый замечательный». «даже из …» = 'even among the most eminent'.
> Conditional «бы» + indefinite «-нибудь»: «сошлись бы» — perfective past «сошлись» plus «бы» for a hypothetical 'might meet'. «где-нибудь» uses the non-specific indefinite «-нибудь» ('somewhere, anywhere'), fitting the vagueness of 'somewhere in infinity'.

Я, голубчик, решил так, что если я даже этого не могу понять, то где ж мне про бога понять.  
I, my dear, have concluded that if I cannot understand even this, then how am I to understand anything about God.
> Conditional + impersonal «где ж мне»: Real conditional «если … не могу понять, то …»; the apodosis «где ж мне про бога понять» is impersonal — dative «мне» plus infinitive plus rhetorical «где ж» ('where am I to…?', i.e. 'how could I possibly'). The genitive «этого» follows negated «не могу понять».

Я смиренно сознаюсь, что у меня нет никаких способностей разрешать такие вопросы, у меня ум эвклидовский, земной, а потому где нам решать о том, что не от мира сего.  
I humbly confess that I have no faculty whatever for resolving such questions; my mind is Euclidean, earthly, and so how are we to decide about things not of this world.
> Genitive of negation + reinforcing «никаких»: «нет никаких способностей» — «нет» forces genitive «способностей», and «никаких» ('no… whatever', gen. pl. of «никакой») reinforces by negative concord. The doubled negation is the idiomatic 'no faculty whatever'.
> «не от мира сего» — 'not of this world': A biblical phrase (John 18:36) preserving the archaic genitive «сего» of «сей» ('this'). Now also an idiom for an unworldly, dreamy person. Ivan uses it of metaphysical questions beyond his 'earthly, Euclidean' mind.

Да и тебе советую об этом никогда не думать, друг Алеша, а пуще всего насчет бога: есть ли он или нет?  
And I advise you too never to think about it, friend Alyosha, and least of all about whether there is a God or not.
> Dative addressee + negative concord: «тебе советую … не думать» — «советовать» takes a dative «тебе» of the advisee plus infinitive. «никогда … не думать» shows negative concord (никогда + не) inside the infinitive; «а пуще всего» = 'and above all'.
> «пуще» — archaic 'more, especially': «пуще» is a folk/archaic comparative meaning 'more, all the more'; «пуще всего» = 'most of all, above all'. It survives chiefly in set phrases (пуще прежнего), giving Ivan's counsel a homely-old ring.

Всё это вопросы совершенно несвойственные уму, созданному с понятием лишь о трех измерениях.  
These are all questions wholly unsuited to a mind created to conceive of only three dimensions.
> Adjective + passive participle, both governing dative: «несвойственные уму» — the adjective «несвойственный» ('not proper to, unsuited to') takes a dative «уму». That noun is then modified by the past passive participle «созданному» ('created'), also dative, agreeing — a layered bookish phrase.

Итак, принимаю бога, и не только с охотой, но, мало того, принимаю и премудрость его, и цель его, нам совершенно уж неизвестные, верую в порядок, в смысл жизни, верую в вечную гармонию, в которой мы будто бы все сольемся, верую в Слово, к которому стремится вселенная и которое само «бе к богу» и которое есть само бог, ну и прочее и прочее, и так далее в бесконечность.  
And so, I accept God, and not only willingly, but more than that — I accept His wisdom too, and His purpose, both utterly unknown to us; I believe in order, in the meaning of life, I believe in the eternal harmony into which we are all supposedly to merge, I believe in the Word toward which the universe strives and which itself 'was with God' and which is itself God, and so on and so on, on into infinity.
> Anaphoric «верую в» + relative «к которому»: The liturgical «верую в» ('I believe in') + accusative is repeated as a creed-like anaphora. The relative «к которому стремится вселенная» ('toward which the universe strives') uses «к» + dative «которому», agreeing with «Слово».
> «бе» — Church-Slavonic 'was': «бе» is the Old Church Slavonic imperfect of 'to be' (3rd sg., 'was'), quoting John 1:1 («Слово бе к Богу», 'the Word was with God'). Ivan embeds untouched Scripture-Slavonic in his speech, both reverent and ironic.
> Relative «в которой» + perfective future «сольёмся»: «гармонию, в которой … сольёмся» — «в которой» (prepositional, agreeing with «гармония»). «сольёмся» is the perfective future of reflexive «слиться» ('to merge'). «будто бы» ('supposedly, as if') marks Ivan's ironic distance from the doctrine.

Слов-то много на этот счет наделано.  
Plenty of words have been spun out on this score.
> Genitive of quantity + impersonal short passive «наделано»: «слов … много» — «много» governs the genitive plural «слов»; «-то» topicalises it. «наделано» is a neuter short past passive participle used impersonally ('much has been made/spun'), no agent named.

Кажется, уж я на хорошей дороге — а?  
I seem to be on a good road — eh?
> Particle «уж»; «на» + prepositional location: «уж» (a clipped «уже», 'already / indeed') colours the self-assessment with mild irony. «на хорошей дороге» — «на» + prepositional for location, 'on a good road'; the verbless clause assumes present 'I am'.

Ну так представь же себе, что в окончательном результате я мира этого божьего — не принимаю и хоть и знаю, что он существует, да не допускаю его вовсе.  
Well then, imagine: in the final reckoning I do not accept this world of God's — and though I know that it exists, still I do not admit it at all.
> Genitive of negation + fronting for emphasis: «мира … божьего не принимаю» — the negated object «мир» shifts to the genitive «мира … божьего» (genitive of negation) and is fronted before the verb for emphatic weight. «божьего» is the possessive adjective from «бог», 'God's'.
> Imperative + «себе» + «что»-clause: «представь же себе, что…» — the set 'just imagine that…', perfective imperative «представь» with dative reflexive «себе» and a content «что»-clause. The insistent «же» builds toward the central confession.

Я не бога не принимаю, пойми ты это, я мира, им созданного, мира-то божьего не принимаю и не могу согласиться принять.  
It is not God I do not accept — understand this — it is the world He created, this world of God's, that I do not accept and cannot bring myself to accept.
> Object fronting + genitive of negation, twice: Ivan's pivotal distinction is built by word order: «не бога … я мира … не принимаю» fronts each negated object before its verb for contrastive stress. «бога» (animate acc.) but «мира» shifts to genitive of negation — 'it is not God, it is the world, that I refuse'.
> Past passive participle + instrumental agent: «мира, им созданного» — the past passive participle «созданного» (gen., agreeing with «мира») with the agent in the instrumental «им» ('the world created by Him'). The instrumental of the agent is the hallmark of the Russian participial passive.
> Imperative «пойми» with emphatic «ты»: «пойми» — perfective imperative of «понять» ('understand'); the unusual overt «ты» after the imperative adds urgent, button-holing emphasis ('understand this, you'). It interrupts the argument to seize Alyosha's attention.

Оговорюсь: я убежден, как младенец, что страдания заживут и сгладятся, что весь обидный комизм человеческих противоречий исчезнет, как жалкий мираж, как гнусненькое измышление малосильного и маленького, как атом, человеческого эвклидовского ума, что, наконец, в мировом финале, в момент вечной гармонии, случится и явится нечто до того драгоценное, что хватит его на все сердца, на утоление всех негодований, на искупление всех злодейств людей, всей пролитой ими их крови, хватит, чтобы не только было возможно простить, но и оправдать всё, что случилось с людьми, — пусть, пусть это всё будет и явится, но я-то этого не принимаю и не хочу принять!  
Let me make a reservation: I am convinced, like a child, that the sufferings will heal and be smoothed away, that the whole offensive comedy of human contradictions will vanish like a pitiful mirage, like the vile concoction of the feeble, atom-small human Euclidean mind, and that at last, in the world's finale, at the moment of eternal harmony, something so precious will come to pass and reveal itself that it will suffice for all hearts, to assuage every indignation, to redeem every crime of mankind, all the blood they have spilled; that it will suffice not only to make it possible to forgive but to justify everything that has happened with men — let it, let it all be and come to pass, but I do not accept it and will not accept it!
> Perfective futures «заживут … сгладятся»: «заживут» (perf. fut. of «зажить», 'to heal over') and reflexive «сгладятся» ('will be smoothed away') are perfective futures naming completed outcomes. The prefix «за-» here marks the healing's onset-to-completion; -ся makes «сгладятся» a middle/passive.
> «до того … что» result with indefinite «нечто»: «нечто … драгоценное» — the indefinite pronoun «нечто» ('something') modified by an adjective, paired with «до того … что» ('so precious that…') opening a result clause. The verbs «случится», «явится» are perfective futures of the eschatological 'coming to pass'.
> Pejorative diminutive «гнусненькое»; «измышление»: «гнусненькое» adds the belittling diminutive «-еньк-» to «гнусный» ('vile') — 'vile little'. «измышление» (a fabrication, concoction, bookish) and «малосильный» ('feeble') pile contempt on the 'Euclidean mind'. The suffix drips Ivan's scorn.
> Concessive «пусть» vs contrastive «я-то»: The repeated concessive «пусть … будет» ('let it all be') grants the whole vision, only for the contrastive «я-то» (with topic-clitic «-то») and genitive-of-negation «этого не принимаю» to refuse it. The grammar stages Ivan's rebellion: concede everything, accept nothing.

Пусть даже параллельные линии сойдутся и я это сам увижу: увижу и скажу, что сошлись, а все-таки не приму.  
Let even the parallel lines meet, and let me see it with my own eyes: I'll see it and say that they've met, and still I won't accept it.
> Concessive «пусть даже» + perfective future: «пусть даже … сойдутся» — concessive «пусть» strengthened by «даже» ('even'), with the perfective future «сойдутся» ('let them meet'). It grants the impossible (parallel lines meeting) only to reject the conclusion.
> Perfective-future chain + adversative «а всё-таки»: Three perfective futures «увижу … скажу … не приму» ('I'll see… I'll say… and still I won't accept') drive the defiance event by event. «а всё-таки» ('and yet, all the same') is the adversative hinge of Ivan's refusal.

Вот моя суть, Алеша, вот мой тезис.  
There is my essence, Alyosha, there is my thesis.
> Presentative «вот» + zero copula: Twin verbless declaratives with presentative «вот» ('here is') — 'here is my essence, here is my thesis'. No copula in the present; «моя суть» and «мой тезис» stand as bare nominatives. Curt, summary — the rhetorical full stop.
> «суть» — 'essence': «суть» (fem., 'essence, the gist') is a bookish, philosophical noun — 'the heart of the matter'. Beside the learned «тезис» ('thesis'), it frames Ivan's outburst as a deliberate intellectual position, not mere feeling.

Это уж я серьезно тебе высказал.  
This much I have told you in earnest.
> Perfective «высказал» + particle «уж»: «высказал» (perf. of «высказать», 'to express, get out') views the saying as a completed whole — 'this I have now told you'. «уж» (= «уже») and «серьёзно» mark the shift from banter to earnest; «тебе» is the dative addressee.

Я нарочно начал этот наш с тобой разговор как глупее нельзя начать, но довел до моей исповеди, потому что ее только тебе и надо.  
I deliberately began this talk of ours as stupidly as it could be begun, but I brought it round to my confession, because that is all you need.
> Comparative «глупее» in an impossibility frame: «как глупее нельзя начать» — the comparative «глупее» ('more stupidly') with impersonal «нельзя» + infinitive ('one cannot') yields 'as stupidly as it is possible to begin'. A neat idiom: the impossibility of being stupider sets the superlative.
> «исповедь» — confession: «исповедь» is specifically the religious confession (the sacrament), broadened to a baring of the soul. Ivan, the unbeliever, frames his outpouring to the novice as an «исповедь» — a charged, ironic choice in this monastery-shadowed book.

Не о боге тебе нужно было, а лишь нужно было узнать, чем живет твой любимый тобою брат.  
It wasn't about God that you needed me; you only needed to learn what your brother, whom you love, lives by.
> Fronted negation + dative of need: «не о боге … нужно было, а … узнать» — the contrastive «не … а» ('not… but') with «о боге» (prepositional) fronted; «тебе нужно было» is the dative-of-need impersonal ('you needed'), here taking the infinitive «узнать».
> Present passive participle «любимый» + instrumental agent: «любимый тобою брат» — «любимый» is the rare present passive participle ('beloved, [being] loved'), agreeing with «брат», and its agent stands in the instrumental «тобою» ('loved by you'). The bookish participle closes the confession on a note of tenderness.

Я и сказал.  
And that is just what I did.
> Emphatic «и» before the verb: Here «и» is not the conjunction 'and' but a focusing particle meaning 'and that is exactly what (I did)' — it underscores that the action followed through on what was just said. Our translation 'And that is just what I did' renders this insistent flavour.
> Perfective past — a single completed act: «сказал» (from perfective «сказать») reports one finished speech-act, not the process of speaking; it caps the preceding tirade as a done deed. The bare «-л» form agrees with the masculine speaker.

Иван заключил свою длинную тираду вдруг с каким-то особенным и неожиданным чувством.  
Ivan brought his long tirade to a close all at once, with a certain peculiar and unexpected feeling.
> Reflexive possessive «свою»: «свою» (reflexive possessive «свой») marks the tirade as belonging to the clause's own subject, Ivan — not someone else's. Russian would use «его» only to point to a third party's tirade.
> «тирада» — a tirade, a long set speech: A bookish loanword (from French tirade) for an extended, declamatory outpouring. Dostoevsky's narrator uses it with a faint irony, sizing up Ivan's confession as performance as much as truth.
> Instrumental of manner; indefinite «какой-то»: «с ... чувством» is the instrumental after «с» expressing the manner in which he ended (with feeling). «каким-то» («какой-то» + the «-то» particle) marks the feeling as real but unnamed — a 'certain peculiar' something the narrator can sense but not pin down.

— А для чего ты начал так, как «глупее нельзя начать»? — спросил Алеша, задумчиво смотря на него.  
“But why did you begin the way you did — saying you ‘could not begin more stupidly’?” Alyosha asked, gazing at him thoughtfully.
> Comparative «глупее» + impersonal «нельзя»: «глупее» is the predicative comparative of «глупый» ('more stupidly'); paired with impersonal «нельзя» + infinitive it means 'one couldn't begin more stupidly.' The whole frame is subjectless — there is no nominative, only the impossibility itself.
> Imperfective gerund «смотря»: «смотря» is the present (imperfective) деепричастие of «смотреть» — 'while gazing,' an action running simultaneously with Alyosha's asking. It shares the main clause's subject and is a hallmark of literary narration.

— Да, во-первых, хоть для русизма: русские разговоры на эти темы все ведутся как глупее нельзя вести.  
“Well, in the first place, if only for the sake of Russianness: Russian conversations on such subjects are always carried on as stupidly as they possibly can be.
> «русизм» — Russianness as a trait: Ivan coins/uses «русизм» half-mockingly to mean a characteristically Russian way of doing things — here, talking past the point. The «-изм» suffix lends it a wry, intellectual abstraction.
> «-ся» as imperfective passive: «ведутся» (from «вести», 'to conduct/carry on') with the clitic «-ся» forms an imperfective passive-impersonal: the conversations 'are carried on,' with no agent named. This middle/passive «-ся» is common for describing how things are generally done.
> Concessive «хоть» + genitive after «для»: «хоть» here means 'if only / at least.' «для» governs the genitive «русизма» ('for the sake of Russianness'), one of the prepositions that fix the genitive case on their object.

А во-вторых, опять-таки чем глупее, тем ближе к делу.  
And in the second place, once again, the stupider it is, the nearer to the point.
> The «чем … тем …» correlative comparative: «чем» + comparative … «тем» + comparative is the standard 'the more … the more …' frame, here with the predicative comparatives «глупее» and «ближе» (from «близкий»). The construction is verbless, stating a bald proportion.
> Insistent «-таки»: «опять-таки» ('once again, all the same') uses the emphatic particle «-таки», which adds a note of 'nonetheless, mark you' — part of the conversational texture Russian carries in tiny particles rather than intonation alone.

Чем глупее, тем и яснее.  
The stupider, the clearer.
> Stripped-down correlative with emphatic «и»: An even barer repetition of the «чем … тем …» proportion, now with no verb and no nouns at all — pure adjective-comparatives «глупее» / «яснее». The «и» inside «тем и» intensifies: 'the clearer, precisely.'

Глупость коротка и нехитра, а ум виляет и прячется.  
Stupidity is brief and without guile, whereas intelligence dodges and hides itself.
> Short-form adjectives as predicate: «коротка» and «нехитра» are short-form adjectives (long forms «короткая», «нехитрая»), feminine to agree with «глупость». The short form is bookish and aphoristic, stating an absolute quality — perfect for a maxim.
> Contrastive «а»; reflexive «прячется»: «а» sets stupidity against intelligence — the mild adversative 'whereas' that hinges so much Russian dialogue. «прячется» (from «прятаться») uses true-reflexive «-ся»: intelligence 'hides itself.'

Ум подлец, а глупость пряма и честна.  
Intelligence is a scoundrel, but stupidity is straightforward and honest.
> Zero-copula equation: Present-tense 'to be' is unexpressed: «Ум подлец» is literally 'Intelligence [is] a scoundrel,' two nominatives juxtaposed. Russian needs no copula in the present, so the dash/pause carries the verb.
> «подлец» — a scoundrel, a base man: A strong term of moral contempt for a low, dishonourable person. Applied to «ум» (intelligence) it personifies the faculty as a sly cheat — sharpening Ivan's paradox that cleverness is morally suspect.
> More predicative short adjectives: «пряма» and «честна» are again feminine short forms (long «прямая», «честная»), continuing the proverb-like cadence: stupidity 'is straightforward and honest.'

Я довел дело до моего отчаяния, и чем глупее я его выставил, тем для меня же выгоднее.  
I have driven the matter all the way to my own despair, and the more stupidly I have set it out, the more it works to my advantage.
> Perfective «довёл» + «до» + genitive: «довёл» (perfective «довести») means 'brought/drove all the way to'; «до» governs the genitive «моего отчаяния» ('to my despair'). The preposition «до» always fixes the genitive on its object.
> «чем … тем …» with a verb; insistent «же»: The proportional frame now governs a full clause: 'the more stupidly I set it out, the more advantageous for me.' «выставил» is perfective past. The particle «же» in «для меня же» insists — 'all the more to my own advantage.'

— Ты мне объяснишь, для чего «мира не принимаешь»? — проговорил Алеша.  
“You will explain to me why it is that you ‘do not accept the world’?” said Alyosha.
> Perfective future «объяснишь»; dative «мне»: «объяснишь» is the present-form conjugation of perfective «объяснить», which yields a completed future — 'you will explain (and finish).' «мне» is the dative indirect object: explain to whom.
> Genitive of negation: «мира»: Under negation the object «мир» ('the world') shifts from accusative to genitive «мира» — the genitive of negation, 'do not accept the world.' Ivan's slogan «не принимаю мира» is one of the novel's keynotes.

— Уж конечно, объясню, не секрет, к тому и вел.  
“Of course I will explain it, it is no secret — that is what I was leading up to.
> Emphatic particle «уж»: «уж» (a worn-down «уже») here is not 'already' but an emphatic particle reinforcing «конечно» — 'why, of course.' This colouring particle belongs to the family that carries a speaker's attitude in Russian.
> Imperfective «вёл» — the leading-up process: «вёл» (imperfective past of «вести») views the action as ongoing background — 'that is what I was leading up to,' a process rather than a single point. «к тому» is dative after «к».

Братишка ты мой, не тебя я хочу развратить и сдвинуть с твоего устоя, я, может быть, себя хотел бы исцелить тобою, — улыбнулся вдруг Иван, совсем как маленький кроткий мальчик.  
Little brother of mine, it is not you I want to corrupt and shift off your foundation — perhaps it is myself I would like to heal through you,” Ivan suddenly smiled, exactly like a small, gentle boy.
> «братишка» — affectionate diminutive of «брат»: The suffix «-ишк-» on «брат» here is tender, not pejorative: 'little brother of mine, dear brother.' The postposed «ты мой» ('you, mine') heightens the intimacy — a striking softness from the cerebral Ivan.
> Fronted negated object «не тебя»: The object «тебя» is pulled to the front under «не» for contrastive focus: 'it is not YOU I want to corrupt.' Free word order lets Russian place the contrasted element first; the answer ('myself') comes in the next clause.
> Conditional «хотел бы»; reflexive «себя»; instrumental «тобою»: «хотел бы» is the conditional/subjunctive (past form + particle «бы») — 'I would like.' «себя» is the reflexive object ('heal myself'), and «тобою» (an elevated form of «тобой») is the instrumental of means — 'through you, by means of you.'
> Adjective agreement in the simile: «маленький кроткий мальчик» shows two attributive adjectives agreeing with the masculine nominative noun. «кроткий» ('meek, gentle') is a quietly biblical word, lending the smile a childlike, almost holy innocence.

Никогда еще Алеша не видал у него такой улыбки.  
Never yet had Alyosha seen such a smile on him.
> Negative concord + genitive of negation: «Никогда … не видал» is double negation (negative concord): the «ни»-adverb still requires «не» on the verb. The negated object «такой улыбки» stands in the genitive — the genitive of negation — 'had never seen such a smile.'
> Imperfective «видал» for cumulative experience: «видал» (imperfective, colloquial variant of «видел») suits the 'never (once) had seen' meaning — surveying the whole stretch of past experience rather than a single sighting. The fronted «Никогда еще» throws full emphasis on the unprecedentedness of the moment.
---

Source text: public domain (Fyodor Dostoevsky, d. 1881; Russian from the Nauka academic edition via ru.wikisource). English translation: original, © 1732 Studios (2026); rendered freshly from the public-domain Russian, not derived from any prior English translation. Sentence-aligned by 1732 Studios.