# The Brothers Karamazov, The Grand Inquisitor

Братья Карамазовы · Fyodor Dostoevsky · Book V — Pro and Contra

Source: https://1732studios.com/books/karamazov/b5-c5. Data: https://1732studios.com/books/karamazov/b5-c5.json.


— Ведь вот и тут без предисловия невозможно, то есть без литературного предисловия, тьфу! — засмеялся Иван, — а какой уж я сочинитель!  
"You see, even here it can't be done without a preface — a literary preface, I mean, ugh!" — Ivan laughed — "and what sort of author am I!"
> The appealing particle «ведь»: Ivan opens with «ведь» — a modal particle that appeals to shared understanding, roughly 'you see' or 'after all'. It is not translated by a word so much as by a tone, and Dostoevsky's dialogue runs on these little intimacy-markers.
> Genitive after «без»: The preposition «без» (without) always governs the genitive, so «предисловие» appears as «без предисловия». This is the same genitive-of-absence logic that underlies «нет времени».
> «тьфу!» — a spit of disgust: An onomatopoeic interjection imitating spitting, used to express irritation or self-disgust ('ugh!', 'phooey!'). Ivan flings it at his own pretension to a 'literary preface'.
> Dismissive «уж» and rhetorical «какой»: «какой ... я сочинитель!» is a self-deprecating exclamation — 'what kind of author am I!', i.e. none at all. The particle «уж» adds an emphatic, resigned coloring ('really, now'), heightening the mock-modesty.

Видишь, действие у меня происходит в шестнадцатом столетии, а тогда, — тебе, впрочем, это должно быть известно еще из классов, — тогда как раз было в обычае сводить в поэтических произведениях на землю горние силы.  
Look, my action takes place in the sixteenth century, and back then — though you ought to know this already from your schooldays — back then it was precisely the custom in poetic works to bring the powers on high down to earth.
> Possessive «у меня» for 'in my [work]': «у меня» (literally 'by/at me') is Russian's normal way of expressing 'mine' in the sense of authorship or possession — 'the action in my [poem] takes place'. The «у + genitive» construction is the backbone of Russian possession, replacing a verb 'to have'.
> Prepositional of time with «в»: «в шестнадцатом столетии» (in the sixteenth century) uses «в» + prepositional for a span of time, with the ordinal «шестнадцатом» agreeing with «столетии» in the prepositional case.
> Dative experiencer with «должно быть известно»: There is no nominative subject of 'knowing': the person who ought to know stands in the dative («тебе»), and «известно» is an impersonal short-form predicate. This dative-experiencer framing — 'to you this ought to be known' — is everywhere in the novel's interior speech.
> «горние силы» — the powers on high: «горний» is a Church-Slavonic adjective meaning 'of the heights, celestial' (from «гора», mountain), opposed to «дольний» (earthly). «горние силы» are the heavenly powers, and the bookish word already lifts the register toward the sacred.
> Imperfective infinitive of habit «сводить»: «сводить ... на землю» (to bring down to earth) is the imperfective infinitive after «было в обычае» (it was the custom) — habitual, repeated practice, which is exactly the work the imperfective does.

Я уж про Данта не говорю.  
I won't even mention Dante.
> «про» + accusative; «не говорю»: «про» (about, concerning) governs the accusative — «про Данта», with the animate accusative of 'Dante' borrowing the genitive ending «-а». The present «не говорю» is imperfective: 'I'm not even speaking of...'.
> «Данта» — Dante, 19th-c. declension: Dostoevsky declines 'Dante' as a normal masculine noun in «-а»: «Данта» (accusative/genitive). Modern Russian usually leaves «Данте» undeclined; the inflected form is a period feature.

Во Франции судейские клерки, а тоже и по монастырям монахи давали целые представления, в которых выводили на сцену Мадонну, ангелов, святых, Христа и самого бога.  
In France the court clerks, and the monks in the monasteries too, would put on whole performances in which they brought onto the stage the Madonna, the angels, the saints, Christ, and God Himself.
> Imperfective past of repeated staging: Both verbs are imperfective past — «давали» (used to put on) and «выводили на сцену» (brought onto the stage) — describing a customary, repeated practice rather than single events. The imperfective is the natural tense for 'they would do this'.
> Relative «в которых»: «в которых» introduces a relative clause modifying «представления»: 'in which they brought onto the stage...'. «который» agrees with its antecedent in number (plural) but takes the prepositional case demanded by «в» inside its own clause.
> Intensifier «сам» + animate accusative: «самого бога» (God Himself) shows «сам» ('-self, the very') agreeing with «бог» and both in the animate accusative, borrowing the genitive ending. «сам» here climaxes the list — even God in person was brought onstage.

Тогда всё это было очень простодушно.  
In those days all of this was done very artlessly.
> «простодушно» — artlessly, in simplicity of heart: A transparent compound of «простой» (simple) + «душа» (soul): 'simple-souled, guileless'. The adverb «простодушно» conveys not naivety as a fault but an innocent, unselfconscious piety — the tone Ivan grants those old plays.
> Neuter «всё это» as a summarizing subject: «всё это» ('all this') is a neuter collective subject gathering everything just described; the past «было» and the predicate adverb «простодушно» are correspondingly neuter/invariable — a tidy impersonal summing-up.

В «Notre Dame de Paris» у Виктора Гюго в честь рождения французского дофина, в Париже, при Людовике XI, в зале ратуши дается назидательное и даровое представление народу под названием: «Le bon jugement de la très sainte et gracieuse Vierge Marie», где и является она сама лично и произносит свой bon jugement.  
In Victor Hugo's "Notre Dame de Paris", to honor the birth of the French Dauphin, in Paris, under Louis XI, a free and edifying performance is given to the people in the town hall, under the title "Le bon jugement de la très sainte et gracieuse Vierge Marie", in which she herself appears in person and pronounces her bon jugement.
> Reflexive passive «дается»: «дается» (is given) is the imperfective reflexive-passive in «-ся»: the performance 'gives itself' / 'is given', with «представление» as the grammatical subject. Russian prefers this «-ся» passive to a participial one for an ongoing or generic action.
> «назидательное», «даровое» — edifying and free of charge: «назидательный» means 'edifying, instructive' (from «назидать», to edify); «даровой» means 'given gratis, free' (from «дар», gift). The paired bookish adjectives mark the performance as both a moral lesson and a public gift.
> Emphatic «сама лично»: «она сама лично» piles up emphasis — 'she herself, in person'. «сама» is the nominative feminine intensifier agreeing with «она», doubled by the adverb «лично» to stress that the Virgin appears bodily on stage.

У нас в Москве, в допетровскую старину, такие же почти драматические представления, из Ветхого завета особенно, тоже совершались по временам; но, кроме драматических представлений, по всему миру ходило тогда много повестей и «стихов», в которых действовали по надобности святые, ангелы и вся сила небесная.  
Among us in Moscow, in the old days before Peter, almost the same sort of dramatic performances — especially out of the Old Testament — were likewise put on from time to time; but besides the dramatic performances, the whole world was then awash in tales and "verses" in which the saints, the angels, and all the host of heaven acted as the occasion required.
> Quantifier «много» + genitive plural: «много повестей» (many tales) puts the counted noun in the genitive plural after the quantity word «много». The verb «ходило» is impersonal-neuter singular, the usual agreement with «много + genitive».
> «сила небесная» — the host of heaven: «сила небесная» is a fixed liturgical phrase for the heavenly host — the angelic powers. «вся» ('all the') gathers the angels and saints into one collective body, in the elevated diction of Scripture and the Liturgy.

У нас по монастырям занимались тоже переводами, списыванием и даже сочинением таких поэм, да еще когда — в татарщину.  
In our monasteries they busied themselves too with translating, copying, and even composing such poems — and when, at that! — back in the Tatar yoke.
> Instrumental after «заниматься»: «заниматься» (to occupy oneself with) governs the instrumental, so the three activities appear as «переводами, списыванием ... сочинением». The verb itself is reflexive in «-ся», a middle-voice 'busy oneself'.
> «поэма» vs «поэмка»: «поэма» is a long narrative poem, not a short lyric («стихотворение»). The genitive plural here is «поэм». Ivan calls his own piece a «поэмка» (next segments) with the diminutive — half affection, half disclaimer of grandeur.

Есть, например, одна монастырская поэмка (конечно, с греческого): «Хождение богородицы по мукам», с картинами и со смелостью не ниже дантовских.  
There is, for instance, one little monastic poem (from the Greek, of course): "The Virgin's Wandering Through the Torments", with imagery and a boldness no lower than Dante's.
> Diminutive «поэмка»: «поэмка» is «поэма» plus the diminutive «-ка»: 'a little poem'. The suffix is self-deprecating and tender at once, the register in which Ivan keeps calling his own legend a modest 'little poem'.
> Comparative «не ниже» + genitive of comparison: «ниже» is the (irregular, consonant-mutating з→ж) comparative of «низкий» (low), not suppletive; «не ниже дантовских» means 'no lower than Dante's', the standard of comparison «дантовских» standing in the genitive. The double-negative litotes ('no lower than') is a quietly bold boast.

Богоматерь посещает ад, и руководит ее «по мукам» архангел Михаил.  
The Mother of God visits hell, and the archangel Michael guides her "through the torments."
> «Богоматерь» — Mother of God: A compound of «Бог» + «матерь» (the archaic, liturgical form of «мать»), 'God-bearer / Mother of God', equivalent to Greek Theotokos. Russian has a cluster of such titles — «Богородица», «Царица небесная» — all of which Dostoevsky deploys here.
> Word order: object before verb: The line reads «руководит ее ... архангел Михаил» — verb, then object «ее», then subject last. Cases keep roles clear, so the subject «архангел Михаил» can sit in the comment (new-information) position at the end for narrative weight.

Она видит грешников и мучения их.  
She sees the sinners and their torments.
> Animate vs inanimate accusative side by side: «грешников» (animate) takes the genitive-shaped accusative, while «мучения» (inanimate neuter) keeps the nominative-shaped accusative — the two patterns sit in one breath. «их» is the frozen genitive possessive 'their'.

Там есть, между прочим, один презанимательный разряд грешников в горящем озере: которые из них погружаются в это озеро так, что уж и выплыть более не могут, то «тех уже забывает бог» — выражение чрезвычайной глубины и силы.  
There, among other things, is one most curious class of sinners in a burning lake: those of them who sink into that lake so deep that they can never float up again — well, "those God has already forgotten" — an expression of extraordinary depth and force.
> Intensive prefix «пре-»: «пре-» on «занимательный» (entertaining, curious) is an intensifying prefix meaning 'most, exceedingly' — «презанимательный» = 'most curious'. It is a bookish, slightly archaic way of forming superlatives common in 19th-century prose.
> Relative «которые» + result clause «так, что»: «которые из них» ('those of them who') is the relative pronoun in the nominative plural, subject of «погружаются»; «так, что» then opens a result clause ('so that...'). The reflexive «погружаются» is a middle-voice 'sink down'.
> Perfective infinitive of impossibility «выплыть»: «выплыть» is the perfective of «выплывать» (to float up and out) — the perfective is chosen because the point is the unattainable completed result: they can never manage to surface. «более не могут» = 'can no longer'.
> Fronted accusative object «тех»: The most famous phrase of the poem — «тех уже забывает бог» — fronts the object «тех» ('those ones') for emphasis, leaving the subject «бог» at the end. The animate plural «тех» is genitive-shaped accusative. The verb «забывает» is imperfective, a chilling general truth: God simply forgets them.

И вот, пораженная и плачущая богоматерь падает пред престолом божиим и просит всем во аде помилования, всем, которых она видела там, без различия.  
And so the Mother of God, stricken and weeping, falls before the throne of God and begs mercy for all in hell, for all those she had seen there, without distinction.
> Participles as attributes: «пораженная», «плачущая»: Two participles modify «богоматерь»: «пораженная» is a past passive participle ('stricken'), «плачущая» a present active participle ('weeping'). Both decline as adjectives and agree with her in feminine nominative — a compact, painterly stacking of qualities.
> Archaic «пред» + instrumental: «пред» is the elevated/archaic form of «перед» (before, in front of), governing the instrumental: «пред престолом божиим». «божиим» is the old long-form instrumental of the possessive adjective «божий» (of God).
> Genitive object after «просить»: «просить» (to beg, ask for) takes its abstract object in the genitive: «просит помилования» (begs mercy). This genitive of the thing requested is the regular government of «просить» when the object is abstract or indefinite.
> «во аде» — Slavonic locative of «ад»: The phrase «всем во аде» ('to all in hell') uses the Church-Slavonic prepositional «во аде» rather than modern «в аду». The solemn form fits the liturgical, apocryphal subject matter.

Разговор ее с богом колоссально интересен.  
Her conversation with God is colossally interesting.
> «с богом» — «с» + instrumental of accompaniment: «разговор ... с богом» (conversation with God) uses «с» + instrumental for accompaniment/company. «ее» is the frozen possessive 'her [conversation]'.
> Short-form predicate adjective «интересен»: «интересен» is the short (predicative) form of «интересный», agreeing with masculine «разговор» but appearing only as a predicate. The short form gives an assertive, definitive ring — Ivan is pronouncing a verdict on the dialogue.

Она умоляет, она не отходит, и когда бог указывает ей на прогвожденные руки и ноги ее сына и спрашивает: как я прощу его мучителей, — то она велит всем святым, всем мученикам, всем ангелам и архангелам пасть вместе с нею и молить о помиловании всех без разбора.  
She implores Him, she will not leave off, and when God points her to the nail-pierced hands and feet of her Son and asks: how am I to forgive His tormentors? — then she bids all the saints, all the martyrs, all the angels and archangels to fall down with her and pray for the pardon of all, without exception.
> Imperfective present for vivid narration: Dostoevsky narrates the legend in the vivid present, all imperfective: «умоляет» (implores), «не отходит» (will not leave off). The imperfective renders her insistence as ongoing, unrelenting process — she keeps imploring.
> Past passive participle «прогвожденные»: «прогвожденные» ('nailed through') is a past passive participle from the perfective «прогвоздить», used attributively and agreeing with «руки и ноги». It compresses 'the hands and feet that had been pierced with nails' into one image.
> Perfective future «прощу»: «прощу» is the perfective future of «простить» — a conjugated present-form that, because the verb is perfective, means 'I shall forgive [once and for all]'. God's question is about a single, definitive act of pardon.
> Dative + infinitive after «велеть»: «велеть» (to bid, command) takes the person commanded in the dative — «велит всем святым, всем мученикам...» — plus an infinitive of what they are to do («пасть ... и молить»). The piled-up datives build the great litany of all heaven falling with her.

Кончается тем, что она вымаливает у бога остановку мук на всякий год от великой пятницы до троицына дня, а грешники из ада тут же благодарят господа и вопиют к нему: «Прав ты, господи, что так судил».  
It ends with her winning from God a yearly halt to the torments, from Good Friday until Trinity Day, and the sinners in hell thank the Lord then and there and cry out to Him: "Thou art just, O Lord, that Thou hast so judged."
> Reflexive «кончается» + correlative «тем, что»: «кончается тем, что...» ('it ends with [the fact] that...') uses the middle-voice reflexive «кончаться» plus the instrumental correlative «тем» pointing forward to a «что»-clause. A very common Russian way to say 'it ends up that...'.
> Perfectivizing «вы-» and «у» + genitive: «вымаливает» ('wins by pleading, prays something out of someone') carries the prefix «вы-» of extraction; she extracts the concession «у бога» — «у» + genitive marks the source. The object «остановку мук» couples accusative + genitive ('a halt of the torments').
> Short adjective «прав» + «что»-clause of grounds: «прав ты» uses the short predicative form of «правый» ('Thou art just/right'); «что так судил» supplies the grounds ('in that Thou hast so judged'). The sinners ratify their own damnation — a stroke of theological vertigo Ivan savors.

Ну вот и моя поэмка была бы в том же роде, если б явилась в то время.  
Well, my little poem would have been in the very same vein, had it appeared in those days.
> Counterfactual conditional with «бы»: «была бы ... если б явилась» is a full irrealis conditional: past-tense forms plus the particle «бы» (here clipped to «б» after a vowel). 'Would have been ... if it had appeared.' This is Russia's single subjunctive, built entirely from past + «бы».
> Demonstrative «тот же» — 'the same': «тот же ... род» means 'the very same vein/kind'; «тот» + the particle «же» fuses into 'the same', declined here in the prepositional after «в». A neat idiom for 'in the same manner'.

У меня на сцене является он; правда, он ничего и не говорит в поэме, а только появляется и проходит.  
He comes on stage in mine; true, He says nothing at all in the poem, but only appears and passes by.
> Subject-final word order for the climactic «он»: «на сцене является он» holds the subject «он» (He — Christ) to the very end, the comment position, so the whole sentence leans toward the revelation of who comes on stage. «является» is the reflexive 'appears'.
> Genitive(-like) «ничего» + negative concord: «ничего ... не говорит» pairs the negative pronoun «ничего» (in its genitive-shaped object form) with the obligatory «не» on the verb — Russian's required negative concord. The added «и» ('not even anything') intensifies: He says nothing at all.
> Imperfective pair of pure appearance: «появляется и проходит» (appears and passes by) are imperfective presents describing Christ's whole, silent role: He simply shows Himself and moves through. The choice of imperfective keeps the action as gentle, durative motion, not pointed events.

Пятнадцать веков уже минуло тому, как он дал обетование прийти во царствии своем, пятнадцать веков, как пророк его написал: «Се гряду скоро».  
Fifteen centuries have already gone by since He gave the promise to come in His kingdom, fifteen centuries since His prophet wrote: "Behold, I come quickly."
> Numeral «пятнадцать» + genitive plural «веков»: After 'five' and above the counted noun goes genitive plural: «пятнадцать веков» (fifteen centuries). The verb «минуло» (has elapsed) is neuter singular — the default agreement with a large numeral phrase treated as a single quantity.
> «обетование» — solemn promise/covenant: «обетование» (the promise, the covenant) is a Church-Slavonic-flavored noun in «-ие», loftier than the everyday «обещание». It is the biblical 'promise' — here, Christ's promise to come again.
> Slavonic «во царствии» + reflexive «своем»: «во царствии своем» ('in His kingdom') shows the Slavonic locative «царствии» (modern «царстве») and the reflexive possessive «своем», pointing back to Christ as subject of the promise. The «во» (for «в») is the elevated variant before the cluster.

«О дне же сем и часе не знает даже и сын, токмо лишь отец мой небесный», как изрек он и сам еще на земле.  
"But of that day and that hour knoweth no man, no, not even the Son, but only my Father in heaven" — as He Himself declared while still on earth.
> «токмо» — archaic 'only': «токмо» is an archaic/Slavonic word for 'only', here doubled with the synonymous «лишь» for liturgical weight. Modern Russian would say simply «только». «сем» (this) is the old demonstrative «сей» in the prepositional.
> Topicalizing «же» after the fronted phrase: The phrase «О дне ... сем и часе» is fronted as the topic ('as for that day and hour'), and the particle «же» leans on it to mark the shift of focus. «изрек» ('declared, uttered') in the next clause is an archaic perfective of solemn speech.

Но человечество ждет его с прежнею верой и с прежним умилением.  
But mankind awaits Him with its former faith and its former tenderness.
> «ждать» + genitive/accusative object: «ждать» (to await) historically governs the genitive, though with definite persons the accusative appears — here «ждет его» ('awaits Him'), the form serving both. The imperfective «ждет» frames mankind's waiting as a continuous state.
> Instrumental of manner with «с»: «с прежнею верой ... с прежним умилением» (with its former faith and tenderness) is «с» + instrumental of accompanying manner. Note the archaic feminine instrumental ending «-ею» in «прежнею» — a 19th-century literary variant of «-ей».
> «умиление» — tender, contrite emotion: «умиление» is a key Dostoevskian/Orthodox word: a melting tenderness of heart, contrite and grateful at once, with no neat English equivalent. It is the proper emotional posture before the holy.

О, с большею даже верой, ибо пятнадцать веков уже минуло с тех пор, как прекратились залоги с небес человеку: Верь тому, что сердце скажет, Нет залогов от небес.  
Oh, with even greater faith, for fifteen centuries have already gone by since the pledges from heaven to man ceased: Believe what the heart shall tell thee, There are no pledges from the heavens.
> «ибо» — bookish 'for, because': «ибо» is the elevated, archaic conjunction 'for, because', pervasive in Scripture and 19th-century rhetoric. Dostoevsky uses it to lend the Inquisitor's and narrator's speech a sermon-like cadence; plain modern prose would use «потому что» or «так как».
> Attributive comparative «с большею ... верой»: «с большею ... верой» = 'with even greater faith'. «большею» is the archaic instrumental of «большая» used as an attributive comparative ('greater'). The interposed «даже» ('even') intensifies the climb in fervor.
> Genitive of negated existence «нет залогов»: «нет залогов» ('there are no pledges') is the textbook genitive of negation: with «нет» the absent thing stands in the genitive plural. Compare «нет времени», «его не было дома».

И только одна лишь вера в сказанное сердцем!  
And only the one sole faith in what the heart has spoken!
> Triple emphasis «только ... одна лишь»: «только одна лишь вера» heaps three exclusivity markers — «только», «одна», «лишь» — onto 'faith': 'only the one sole faith'. The redundancy is rhetorical, hammering the point that nothing but the heart's faith remains.
> Substantivized past passive participle «сказанное»: «сказанное» is the neuter past passive participle of «сказать» used as a noun: 'that which has been said'. The agent stands in the instrumental — «сердцем» ('by the heart') — the regular way Russian names the doer of a passive.

Правда, было тогда и много чудес.  
True, there were many miracles then as well.
> «много чудес» + neuter «было»: «много чудес» (many miracles) is the quantifier «много» governing the genitive plural «чудес»; the existential verb is the neuter singular «было». Word order fronts «правда» ('true') then the verb — an existential 'there were'.

Были святые, производившие чудесные исцеления; к иным праведникам, по жизнеописаниям их, сходила сама царица небесная.  
There were saints who worked miraculous healings; to certain righteous ones, by the accounts of their lives, the Queen of Heaven herself came down.
> Past active participle «производившие»: «производившие» ('who performed/were performing') is an imperfective past active participle, declining as an adjective and agreeing with «святые». It packs a «которые производили» relative clause into a single modifier — the bookish participial style.
> «к» + dative of goal with a motion verb: «к иным праведникам ... сходила» ('would come down to certain righteous ones') uses «к» + dative for the goal of motion. «сходила» is the imperfective past of «сходить» (to descend), an iterative: she came down repeatedly, in many saints' lives.

Но дьявол не дремлет, и в человечестве началось уже сомнение в правдивости этих чудес.  
But the devil does not sleep, and among mankind there had already begun a doubt as to the truth of these miracles.
> «дьявол не дремлет» — the devil never sleeps: A proverbial phrase, 'the devil does not slumber' — evil is always at work. «дремать» means to doze; the imperfective negative paints a permanent vigilance. The line marks the narrative turn toward doubt and heresy.
> Reflexive ingressive «началось»: «началось ... сомнение» ('a doubt began') uses the middle-voice reflexive «начаться» (to begin, intransitive), as opposed to transitive «начать». «в правдивости этих чудес» supplies the prepositional object of the doubt.

Как раз явилась тогда на севере, в Германии, страшная новая ересь.  
It was just then that a terrible new heresy arose in the north, in Germany.
> Reflexive perfective «явилась» + «как раз»: «явилась» is the perfective reflexive of «являться/явиться» (to appear), a single completed emergence. «как раз ... тогда» ('precisely then') pins the heresy to the very moment of rising doubt — Ivan loves this 'just then' timing.

Огромная звезда, «подобная светильнику» (то есть церкви) «пала на источники вод, и стали они горьки».  
An enormous star, "like a lamp" (that is, the Church), "fell upon the springs of the waters, and they became bitter."
> «стать» + short adjective «горьки»: «стали они горьки» ('they became bitter') links «стать» (to become) with the short predicative adjective «горьки». The short form marks the new resultant state. «пала» is the archaic/Slavonic perfective past of «пасть» (to fall).

Эти ереси стали богохульно отрицать чудеса.  
These heresies began blasphemously to deny the miracles.
> «стать» + imperfective infinitive (ingressive): «стали ... отрицать» ('began to deny') uses «стать» plus an imperfective infinitive to mark the onset of a continuing action. The imperfective «отрицать» is right: the denying is an ongoing program, not a single act.
> «богохульно» — blasphemously: Adverb from «богохульство» (blasphemy), a compound of «Бог» + «хулить» (to revile). The narrator's word, branding the heretics' denial of miracles as not merely error but sacrilege.

Но тем пламеннее верят оставшиеся верными.  
But all the more ardently do those who have stayed faithful believe.
> Correlative «тем + comparative»: «тем пламеннее верят» ('all the more ardently do they believe') uses the instrumental «тем» with a bare comparative «пламеннее» — the 'the more... ' construction, here with the first half ('the more the heresies deny') left implied.
> Past active participle as noun «оставшиеся»: «оставшиеся» ('those who remained') is a perfective past active participle (from reflexive «остаться») used substantively, the subject of «верят». Its complement «верными» is the instrumental — 'remained faithful', «остаться» + instrumental of state.

Слезы человечества восходят к нему по-прежнему, ждут его, любят его, надеются на него, жаждут пострадать и умереть за него, как и прежде.  
The tears of mankind rise up to Him as before, they await Him, they love Him, they hope in Him, they thirst to suffer and to die for Him, just as in former times.
> Asyndetic imperfective chain: A drumbeat of imperfective presents without conjunctions — «ждут ... любят ... надеются ... жаждут» — each governing differently: «надеяться на» + accusative (hope in), «жаждать» + infinitive (thirst to). The piling-up enacts mankind's unflagging longing.
> Perfective infinitives of the single sacrifice: «пострадать и умереть» (to suffer and to die) are perfective infinitives — the completed, once-for-all act of martyrdom — governed by «за него» ('for Him', «за» + accusative). The aspect frames martyrdom as a whole, finished gift of self.

И вот столько веков молило человечество с верой и пламенем: «Бо господи явися нам», столько веков взывало к нему, что он, в неизмеримом сострадании своем, возжелал снизойти к молящим.  
And so, for so many centuries mankind prayed with faith and fervor: "O Lord our God, appear unto us," for so many centuries it cried out to Him that He, in His immeasurable compassion, conceived the desire to descend to those who prayed.
> «возжелал», «снизойти» — Slavonic elevation: «возжелал» ('conceived a desire', a lofty perfective of «возжелать») and «снизойти» ('to condescend, deign to come down') are both high, archaic-religious verbs. Dostoevsky uses «возжелал» as a leitmotif for Christ's choice to descend.
> «к» + dative; substantivized participle «молящим»: «снизойти к молящим» ('descend to those praying') uses «к» + dative of goal, with «молящим» — a present active participle of «молить» (to pray) used as a noun, in the dative plural ('to the ones praying').

Снисходил, посещал он и до этого иных праведников, мучеников и святых отшельников еще на земле, как и записано в их «житиях».  
He had come down before this, too, and visited certain of the righteous, the martyrs, and the holy hermits while they were still on earth, as is recorded in their "Lives."
> Imperfective past of prior repeated visits: «снисходил, посещал» (imperfective past) describe repeated, habitual prior descents — He had come down and visited 'before this' more than once. The imperfective is exactly right for an established pattern of past visitation.
> Short passive participle «записано»: «как ... записано» ('as is recorded') is the impersonal short past passive participle — neuter, no subject, stating a result that stands in the texts. The agent is left unnamed; the books simply record it.

У нас Тютчев, глубоко веровавший в правду слов своих, возвестил, что Удрученный ношей крестной Всю тебя, земля родная, В рабском виде царь небесный Исходил благословляя.  
Among us Tyutchev, who believed deeply in the truth of his own words, proclaimed that, Bowed beneath the burden of the Cross, The King of Heaven, in the guise of a slave, Walked the whole of thee, native land, And blessed thee as He passed.
> Past active participle phrase «веровавший»: «веровавший в правду слов своих» ('who deeply believed in the truth of his own words') is an imperfective past active participle heading a whole modifier on Tyutchev. «веровать в» takes the accusative; «слов своих» is the reflexive possessive genitive.
> Gerund «благословляя»: «благословляя» ('blessing') is an imperfective present gerund (деепричастие), an indeclinable verb-adverb expressing simultaneous action: He walked the land 'while blessing' it. «Исходил» is the perfective 'traversed the whole of'.

Что непременно и было так, это я тебе скажу.  
And that it was inevitably so — this I'll tell you for certain.
> Fronted «что»-clause resumed by «это»: The whole subordinate clause «Что ... было так» is fronted as topic, then resumed by the pronoun «это» before the main verb «скажу» — a left-dislocation for emphasis: 'That it was so — that I'll tell you.' «скажу» is perfective future ('I'll tell, once').

И вот он возжелал появиться хоть на мгновенье к народу, — к мучающемуся, страдающему, смрадно-грешному, но младенчески любящему его народу.  
And so He conceived the desire to appear, if only for a moment, to the people — to the suffering, anguished, foully sinful, yet childishly loving people.
> A chain of present active participles: Four modifiers crowd onto «народу», three of them present active participles — «мучающемуся» (tormented, reflexive), «страдающему» (suffering), «любящему» (loving) — all in the dative agreeing with «народу» after «к». The stacking is the hallmark of bookish literary Russian.
> «смрадно-грешный» — foully sinful: A Dostoevskian coinage joining «смрадный» (stinking, reeking) to «грешный» (sinful): the people's sin is given a physical stench. The compound condenses the novel's vision of degradation entangled with childlike love.

Действие у меня в Испании, в Севилье, в самое страшное время инквизиции, когда во славу божию в стране ежедневно горели костры и В великолепных автодафе Сжигали злых еретиков.  
My action is set in Spain, in Seville, in the most terrible time of the Inquisition, when fires blazed daily throughout the land to the glory of God, and In magnificent autos-da-fé The wicked heretics were burned.
> Zero-copula present «Действие у меня в Испании»: There is no verb 'to be' in the present: 'My action [is] in Spain'. Russian simply omits the copula, juxtaposing subject and locative phrase. «у меня» again means 'mine / in my [poem]'.
> Imperfective past of habitual burning: «ежедневно горели костры» ('fires burned daily') is imperfective past for a repeated, customary event — every day the pyres blazed. «во славу божию» ('to the glory of God') uses the Slavonic «во» and the old feminine accusative «славу».

О, это, конечно, было не то сошествие, в котором явится он, по обещанию своему, в конце времен во всей славе небесной и которое будет внезапно, «как молния, блистающая от востока до запада».  
Oh, this was, of course, not that coming in which He will appear, by His own promise, at the end of time in all the glory of heaven, and which will be sudden, "as the lightning that flashes from the east even unto the west."
> Two relative clauses, two cases of «который»: «сошествие» is modified by two relatives: «в котором» (prepositional, 'in which He will appear') and «которое» (nominative, 'which will be sudden'). «который» keeps its antecedent's gender/number but takes whatever case its own clause needs.
> Perfective future «явится»: «явится» is the perfective future of «явиться» — the single, definitive Second Coming. The genitive «конце времен» ('the end of times') uses the genitive plural «времён», from the irregular noun «время».

Нет, он возжелал хоть на мгновенье посетить детей своих и именно там, где как раз затрещали костры еретиков.  
No, He conceived the desire to visit His children, if only for a moment, and precisely there, where the heretics' fires had just begun to crackle.
> Reflexive possessive «своих»: «детей своих» ('His [own] children') uses the reflexive possessive «свой», pointing back to the clause subject (Christ). Using «его» instead would mean someone else's children — «свой» keeps the children His own.
> Ingressive perfective «затрещали»: «затрещали» carries the inceptive prefix «за-»: 'began to crackle'. The perfective marks the sudden onset — the heretics' pyres had just started to crackle precisely where Christ chose to come down.

По безмерному милосердию своему он проходит еще раз между людей в том самом образе человеческом, в котором ходил три года между людьми пятнадцать веков назад.  
In His boundless mercy He passes once more among men in that very human form in which He had walked among men for three years, fifteen centuries before.
> «тот самый» + relative «в котором»: «в том самом образе человеческом, в котором ходил» — 'in that very human form in which He had walked'. «тот самый» ('that very, the selfsame') sets up the relative «в котором» (prepositional). «ходил» is the multidirectional motion verb, imperfective, for general going-about.
> Archaic «между» + genitive: «между людей» ('among people') uses «между» with the genitive — an older government; modern Russian normally takes the instrumental («между людьми»). The genitive here is a 19th-century literary form.

Он снисходит на «стогны жаркие» южного города, как раз в котором всего лишь накануне в «великолепном автодафе», в присутствии короля, двора, рыцарей, кардиналов и прелестнейших придворных дам, при многочисленном населении всей Севильи, была сожжена кардиналом великим инквизитором разом чуть не целая сотня еретиков ad majorem gloriam Dei.  
He descends upon the "scorching plazas" of the southern city, in which only the day before, in a "magnificent auto-da-fé," in the presence of the king, the court, the knights, the cardinals, and the most charming ladies of the court, before the vast population of all Seville, nearly a whole hundred heretics had been burned all at once by the cardinal Grand Inquisitor ad majorem gloriam Dei.
> «стогны» — Slavonic 'streets, plazas': «стогны» is an archaic Slavonic plural for the wide streets or squares of a city, marked off by Dostoevsky in quotation marks as a poetic borrowing. The lofty word lends the 'scorching plazas' of Seville a scriptural grandeur.
> Periphrastic passive «была сожжена»: «была сожжена» is the past passive: «быть» + short past passive participle (feminine, agreeing with «сотня»). The agent stands in the instrumental — «кардиналом великим инквизитором» ('by the cardinal Grand Inquisitor') — the regular passive agent marking.
> «сотня» + genitive plural «еретиков»: «сотня» (a hundred, a unit of a hundred) governs the genitive plural «еретиков», like other collective quantities. «чуть не целая» ('nearly a whole') hedges the count — almost a full hundred at once.

Он появился тихо, незаметно, и вот все — странно это — узнают его.  
He appeared quietly, unnoticed, and yet everyone — strange, this — recognizes Him.
> Aspect shift: perfective entry, imperfective recognition: «появился» (perfective past — He appeared, a single event) gives way to «узнают» (imperfective present — they recognize Him, vividly ongoing). The shift from completed arrival to unfolding recognition is doing real narrative work.
> Parenthetical impersonal «странно это»: «странно это» ('strange, this') is an impersonal, copula-less aside — the neuter predicate adverb «странно» with the demonstrative «это». Dostoevsky drops it in mid-sentence as a flicker of the narrator's own wonder.

Это могло бы быть одним из лучших мест поэмы, то есть почему именно узнают его.  
This could have been one of the best passages of the poem — namely, just why it is that they recognize Him.
> Conditional «могло бы быть» + instrumental complement: «могло бы быть» is the irrealis ('could have been'), past «могло» + «бы». Its complement «одним из лучших мест» stands in the instrumental, as predicate nouns after «быть» regularly do, especially in the conditional/non-present.
> Embedded indirect question «почему ... узнают»: «то есть почему именно узнают его» ('namely, just why they recognize Him') is an embedded indirect question with «почему». «именно» ('precisely, exactly') sharpens the focus onto the question itself, which Ivan leaves tantalizingly unwritten.

Народ непобедимою силой стремится к нему, окружает его, нарастает кругом него, следует за ним.  
The people are drawn to Him with an invincible force, they crowd around Him, they swell up around Him, they follow after Him.
> Four verbs, four governments: A surge of imperfective presents around the crowd's movement, each with its own rection: «стремится к» + dative (strive toward), «окружает» + accusative (surround), «нарастает кругом» + genitive (swell around), «следует за» + instrumental (follow after). A compact tour of preposition government.
> Instrumental of manner «непобедимою силой»: «непобедимою силой» ('with an invincible force') is a bare instrumental of manner/means, no preposition needed. The ending «-ою» on «непобедимою» is the archaic literary variant of «-ой».

Он молча проходит среди их с тихою улыбкой бесконечного сострадания.  
He passes silently among them with a quiet smile of infinite compassion.
> Gerund «молча»; archaic «среди их»: «молча» ('silently, in silence') is a fossilized gerund (деепричастие) of «молчать», now read as an adverb. «среди их» ('among them') uses «среди» + genitive, with the older pronoun form «их» (modern «них» after a preposition).
> Instrumental of attendant manner: «с тихою улыбкой» ('with a quiet smile') is «с» + instrumental describing accompanying manner; «бесконечного сострадания» ('of infinite compassion') is a genitive of quality attached to the smile. Note the archaic «-ою» in «тихою».

Солнце любви горит в его сердце, лучи Света, Просвещения и Силы текут из очей его и, изливаясь на людей, сотрясают их сердца ответною любовью.  
The sun of love burns in His heart, rays of Light, Enlightenment, and Power stream from His eyes and, pouring out over the people, shake their hearts with answering love.
> «очи» — poetic eyes: «очи» (sing. «око») is the elevated, Slavonic-poetic word for 'eyes', against the everyday «глаза». The genitive «из очей» ('from His eyes') keeps the whole image — rays streaming from Christ's eyes — in a sacred, iconographic register.
> Gerund «изливаясь»: «изливаясь на людей» ('pouring out over the people') is an imperfective present gerund describing the rays' simultaneous action while they «сотрясают ... сердца» (shake the hearts). The gerund must share the main clause's subject — here the rays.
> Instrumental of means «ответною любовью»: «сотрясают ... ответною любовью» ('shake them with answering love') — the love is the instrument, in the bare instrumental, again with the archaic «-ою» ending. «ответный» = 'in response, answering'.

Он простирает к ним руки, благословляет их, и от прикосновения к нему, даже лишь к одеждам его, исходит целящая сила.  
He stretches out His hands to them, blesses them, and from the touch of Him, even merely of His garments, there issues a healing power.
> «от» + genitive of source; subject-final order: «от прикосновения ... исходит ... сила» ('from the touch issues a power') uses «от» + genitive for the source, holding the subject «целящая сила» to the end. «целящая» is a present active participle ('healing'). The Gospel echo is the woman touching Christ's hem.
> «к» + dative «к одеждам»: «прикосновения ... к одеждам его» ('the touch of His garments') — «прикосновение к» governs the dative «одеждам». The frozen possessive «его» trails after.

Вот из толпы восклицает старик, слепой с детских лет: «Господи, исцели меня, да и я тебя узрю», и вот как бы чешуя сходит с глаз его, и слепой его видит.  
Here from the crowd an old man cries out, blind from childhood: "Lord, heal me, that I too may behold Thee," and lo, as though scales fall from his eyes, and the blind man sees Him.
> Imperative «исцели» + purposive «да»: «исцели» is the imperative ('heal'); «да и я ... узрю» uses «да» in its old hortatory/purposive sense ('that I too may...') with the perfective future «узрю». «да» here is not 'and' but the Slavonic 'let / so that'.
> «чешуя» — scales (from the eyes): «чешуя» is 'scales' (of a fish, or figuratively). «как бы чешуя сходит с глаз» — 'as though scales fall from his eyes' — is a direct biblical allusion (Acts 9:18), the image of sudden restored sight.

Народ плачет и целует землю, по которой идет он.  
The people weep and kiss the earth on which He walks.
> Relative «по которой» + unidirectional «идет»: «землю, по которой идет он» ('the earth on which He walks') — «по» + dative for motion over a surface, with relative «которой» (feminine dative) agreeing with «земле». «идет» is the unidirectional motion verb (one continuous walking).

Дети бросают пред ним цветы, поют и вопиют ему: «Осанна!»  
Children throw flowers before Him, they sing and cry out to Him: "Hosanna!"
> Archaic «пред»; dative addressee: «пред ним» ('before Him') is the elevated «пред» + instrumental. «вопиют ему» ('cry out to Him') puts the addressee in the dative; «вопиять» is an archaic, biblical verb for loud crying-out.

«Это он, это сам он, — повторяют все, — это должен быть он, это никто как он».  
"It is He, it is He Himself," they all repeat, "it must be He, it can be none but He."
> Emphatic «сам он»; idiom «никто как он»: «сам он» ('He Himself') stacks the intensifier «сам» on the pronoun. «никто как он» ('none but He') is a fixed turn of phrase — literally 'nobody [other] than He'. The repeated «это» ('it is') drives the crowd's mounting certainty.
> Modal «должен быть» — 'it must be': «должен быть он» here is epistemic — 'it must be He', expressing strong inference rather than obligation. The short adjective «должен» plus infinitive «быть» carries the modal force.

Он останавливается на паперти Севильского собора в ту самую минуту, когда во храм вносят с плачем детский открытый белый гробик: в нем семилетняя девочка, единственная дочь одного знатного гражданина.  
He stops on the steps of the Seville cathedral at the very moment when, amid weeping, an open white child's coffin is being carried into the church: in it lies a seven-year-old girl, the only daughter of a certain prominent citizen.
> «тот самый» + temporal «когда»; impersonal «вносят»: «в ту самую минуту, когда...» ('at the very moment when') pins the timing precisely. «вносят» is a 3rd-person-plural impersonal ('they carry in' = is being carried in), Russian's common agentless 'they' for an action whose doers don't matter.
> Diminutive «гробик»: «гробик» is «гроб» (coffin) plus the diminutive «-ик»: 'little coffin'. The suffix here is purely pathetic, not literal — it is a child's coffin, and the diminutive carries the tenderness and grief.
> Genitive of possession «дочь ... гражданина»: «дочь ... гражданина» ('daughter of a citizen') is a possessive genitive. «одного знатного гражданина» — «один» here is the indefinite article 'a certain', not the numeral. «знатный» = of high birth, distinguished.

Мертвый ребенок лежит весь в цветах.  
The dead child lies all covered in flowers.
> «весь» + prepositional «в цветах»: «весь в цветах» ('all [covered] in flowers') uses «весь» ('all of him/it') as an emphatic quantifier with the locative «в цветах». The short, present-tense «лежит» keeps the scene before us in vivid stasis.

«Он воскресит твое дитя», — кричат из толпы плачущей матери.  
"He will raise your child," they shout from the crowd to the weeping mother.
> Perfective future «воскресит»: «воскресит» is the perfective future of «воскресить» (to raise from the dead) — a single, decisive future act: 'He will raise your child'. The crowd voices a confident, completed expectation.
> Dative addressee + participle «плачущей»: «кричат ... плачущей матери» ('shout to the weeping mother') puts the addressee in the dative. «плачущей» is a present active participle ('weeping') agreeing with «матери» in the dative feminine.

Вышедший навстречу гроба соборный патер смотрит в недоумении и хмурит брови.  
The cathedral priest who has come out to meet the coffin looks on in bewilderment and knits his brows.
> Past active participle «вышедший»: «вышедший навстречу гроба» ('who has come out to meet the coffin') is a perfective past active participle from «выйти», agreeing with «патер». «навстречу» governs the dative/genitive of what one goes to meet. The participle front-loads the priest's whole prior action into his title.
> Imperfective presents of reaction: «смотрит ... хмурит брови» (looks ... knits his brows) are imperfective presents, painting the priest's bewildered reaction as an ongoing, witnessed state. «в недоумении» ('in bewilderment') is «в» + prepositional of inner condition.

Но вот раздается вопль матери умершего ребенка.  
But now the wail of the dead child's mother rings out.
> Reflexive «раздается»; «умершего» participle: «раздается» (rings out, resounds) is the middle-voice reflexive «раздаваться». «умершего ребенка» ('of the dead/who-had-died child') is a perfective past active participle in the genitive, modifying the genitive «ребенка» that depends on «матери».

Она повергается к ногам его: «Если это ты, то воскреси дитя мое!» — восклицает она, простирая к нему руки.  
She throws herself down at His feet: "If it is Thou, then raise up my child!" — she cries, stretching her hands out to Him.
> Reflexive «повергается» + «к» + dative: «повергается к ногам его» ('throws herself down at His feet') is the reflexive «повергаться» (cast oneself down) with «к» + dative «ногам» of the goal. The reflexive here is true reflexive — she casts her own self down.
> Real conditional «если ... то» + imperative: «Если это ты, то воскреси...» is a real (non-irrealis) conditional — present «если» clause, then imperative «воскреси» ('raise!'). No «бы» because the condition is presented as possibly true: 'If it is Thou, then raise...'.
> Gerund «простирая»: «простирая к нему руки» ('stretching her hands out to Him') is an imperfective present gerund expressing the simultaneous gesture as she cries. It shares the subject of «восклицает» — she does both at once.

Процессия останавливается, гробик опускают на паперть к ногам его.  
The procession halts, the little coffin is lowered onto the steps at His feet.
> Reflexive vs impersonal-active pair: «останавливается» is intransitive reflexive ('the procession halts itself'), while «гробик опускают» is impersonal 3rd-plural ('they lower the coffin'). Russian contrasts the «-ся» middle with the agentless 'they' to keep focus off any named doer.

Он глядит с состраданием, и уста его тихо и еще раз произносят: «Талифа куми» — «и восста девица».  
He looks on with compassion, and His lips quietly, and once again, pronounce: "Talitha cumi" — "and the maiden arose."
> «восста» — Slavonic aorist 'arose': «и восста девица» ('and the maiden arose') quotes the Slavonic Gospel. «восста» is an old aorist (simple past) of «восстать» (to rise up), a tense lost in modern Russian; «девица» is the archaic word for a young maiden. The line is pure liturgical Scripture.
> «уста» — poetic plural for 'lips/mouth': «уста» (a plurale tantum) is the elevated, Slavonic word for 'lips, mouth', taking plural agreement «произносят». Modern speech would say «губы»; «уста» keeps Christ's quiet utterance in a sacred register.

Девочка подымается в гробе, садится и смотрит, улыбаясь, удивленными раскрытыми глазками кругом.  
The little girl rises up in the coffin, sits, and looks about, smiling, with wide, astonished open eyes.
> Reflexive presents + gerund «улыбаясь»: «подымается ... садится» are middle-voice reflexives ('rises up, sits down'). «улыбаясь» ('smiling') is an imperfective present gerund layering a simultaneous attendant action over «смотрит» (looks about). Three live, present-tense verbs hold the resurrection in the eye.
> Diminutive «глазки»: «глазками» is the diminutive of «глаза» (eyes): 'little eyes', here tender and childlike — the wide, astonished little eyes of the revived girl. The instrumental «глазками» is the means of her looking.

В руках ее букет белых роз, с которым она лежала в гробу.  
In her hands is the bouquet of white roses with which she had lain in the coffin.
> Zero-copula existential + genitive of contents: «В руках ее букет...» ('In her hands [is] the bouquet') omits the copula in the present. «букет белых роз» chains genitives ('a bouquet of white roses'). Fronting the locative «в руках ее» sets the scene before naming the thing.
> Relative «с которым» + locative «в гробу»: «с которым она лежала» ('with which she had lain') — «с» + instrumental relative «которым». «в гробу» uses the special stressed locative «-у́» of «гроб» (compare «в саду», «в лесу») after «в» for location.

В народе смятение, крики, рыдания, и вот, в эту самую минуту, вдруг проходит мимо собора по площади сам кардинал великий инквизитор.  
In the crowd there is turmoil, shouts, sobbing, and at this very moment, suddenly, the cardinal Grand Inquisitor himself passes by the cathedral across the square.
> Verbless nominal scene-painting: «В народе смятение, крики, рыдания» — no verb at all, just a locative phrase and a list of nominatives. Russian readily paints a scene by naming things in the nominative under an implied 'there is', a quick cinematic stroke.
> Subject-final order with «сам»: The clause withholds its subject — «сам кардинал великий инквизитор» — to the very end, after «вдруг проходит мимо собора по площади», so the Inquisitor's entrance lands as the climactic new information. «сам» ('himself') heightens the arrival.
> «мимо» + genitive: «мимо собора» ('past the cathedral') uses «мимо» + genitive — the preposition of passing-by always governs the genitive.

Это девяностолетний почти старик, высокий и прямой, с иссохшим лицом, со впалыми глазами, но из которых еще светится, как огненная искорка, блеск.  
He is an old man, nearly ninety, tall and erect, with a withered face and sunken eyes, out of which there still gleams a glint, like a fiery spark.
> «иссохший», «впалый» — withered, sunken: «иссохший» (from «иссохнуть», to dry up utterly) and «впалый» (sunken, hollow) paint the Inquisitor's ascetic gauntness. «иссохшим лицом ... впалыми глазами» — both in the instrumental of description after «с».
> Relative «из которых» loosely attached: «из которых еще светится ... блеск» ('out of which there still gleams a glint') is a relative clause loosely picking up «глазами», with «который» in the genitive after «из». The slightly irregular linkage ('eyes, out of which...') is characteristic of Dostoevsky's rushed, speech-like syntax.
> Diminutive «искорка»: «искорка» is the diminutive of «искра» (spark): 'a little spark'. «как огненная искорка» ('like a fiery little spark') uses the diminutive to make the surviving gleam in his eyes feel small but intense.

О, он не в великолепных кардинальских одеждах своих, в каких красовался вчера пред народом, когда сжигали врагов римской веры, — нет, в эту минуту он лишь в старой, грубой монашеской своей рясе.  
Oh, he is not in his magnificent cardinal's robes, in which he had paraded before the people the day before, when the enemies of the Roman faith were being burned — no, at this moment he is only in his old, coarse monk's cassock.
> Relative «в каких» (= в которых): «в каких красовался вчера» ('in which he had paraded yesterday') uses «какой» as a relative pronoun, a colloquial/bookish substitute for «который». «красоваться» is the reflexive 'to show oneself off, cut a fine figure'.
> Imperfective impersonal «сжигали»: «когда сжигали врагов...» ('when they were burning the enemies') is a 3rd-plural impersonal in the imperfective past — the burning as drawn-out, ongoing process, with no named agent. «врагов» is animate accusative (genitive-shaped).

За ним в известном расстоянии следуют мрачные помощники и рабы его и «священная» стража.  
At a certain distance behind him follow his grim assistants and slaves and his "holy" guard.
> «следовать за» + instrumental; subject-final: «За ним ... следуют...» ('behind him follow...') uses «за» + instrumental «ним» for 'after/behind'. The fronted prepositional phrase and the subject «помощники и рабы его» at the end keep the eye moving from the Inquisitor to his retinue.
> Sneer-quotes on «священная»: Dostoevsky sets «священная» ('holy') in quotation marks — irony at the 'holy' guard of the Inquisition, soldiers serving terror in the name of sanctity. The scare-quotes are the narrator's editorial sneer.

Он останавливается пред толпой и наблюдает издали.  
He halts before the crowd and watches from afar.
> Reflexive «останавливается» + imperfective «наблюдает»: «останавливается» is the middle-voice reflexive (he halts himself); «наблюдает издали» (watches from afar) is imperfective, the steady, ongoing gaze of the watcher. «издали» is a fixed adverb 'from a distance'.

Он всё видел, он видел, как поставили гроб у ног его, видел, как воскресла девица, и лицо его омрачилось.  
He saw it all, he saw them set the coffin down at His feet, saw the maiden rise again, and his face darkened.
> Anaphoric «видел» + «как»-clauses: The triple «видел ... видел ... видел» (imperfective past) hammers home that he saw everything. Each governs a «как»-clause of perfective events — «поставили» (they set down), «воскресла» (she rose, reflexive perfective) — the seen deeds as completed wholes.
> Reflexive inchoative «омрачилось»: «лицо его омрачилось» ('his face darkened') uses the perfective reflexive «омрачиться» — a change-of-state middle, the face growing dark of itself. The reflexive «-ся» is doing intransitive, not literally reflexive, work.

Он хмурит седые густые брови свои, и взгляд его сверкает зловещим огнем.  
He knits his thick gray brows, and his gaze flashes with an ominous fire.
> Reflexive possessive «свои» on body parts: «брови свои» ('his [own] brows') marks the brows as the subject's own with «свой». Russian often makes possession of body parts explicit with «свой»; the adjectives «седые густые» ('gray, thick') pile up before the noun.
> Instrumental of means «зловещим огнем»: «сверкает зловещим огнем» ('flashes with an ominous fire') — the fire is the instrument of the flashing, in the bare instrumental. A vivid imperfective present keeps the menace alive before us.

Он простирает перст свой и велит стражам взять его.  
He stretches out his finger and bids the guards take Him.
> «перст» — archaic 'finger': «перст» is the elevated, biblical word for 'finger' (modern «палец»), as in 'the finger of God'. «простирает перст свой» ('stretches out his finger') gives the Inquisitor's gesture of command a scriptural, fateful weight.
> «велеть» + dative + perfective infinitive: «велит стражам взять его» ('bids the guards take Him') — «велеть» governs the person commanded in the dative («стражам») plus an infinitive. The perfective «взять» frames the seizure as a single completed act.

И вот, такова его сила и до того уже приучен, покорен и трепетно послушен ему народ, что толпа немедленно раздвигается пред стражами, и те, среди гробового молчания, вдруг наступившего, налагают на него руки и уводят его.  
And lo, such is his power and so thoroughly trained, submissive, and tremblingly obedient to him are the people, that the crowd at once parts before the guards, and they, amid a sepulchral silence that has suddenly fallen, lay hands on Him and lead Him away.
> Short «такова» + result clause: «такова его сила ... что...» ('such is his power ... that...') uses the short predicative form «такова» (feminine, agreeing with «сила») heading a «что»-result clause. The short, fronted «такова» is emphatic and bookish.
> Short adjectives «приучен, покорен, послушен»: A run of short-form predicative adjectives/participles — «приучен» (trained, short passive participle), «покорен», «послушен» (submissive, obedient) — all agreeing with «народ» and governing the dative «ему» ('to him'). The short forms give a terse, absolute verdict on the people's conditioning.
> Postposed participle «наступившего»: «молчания, вдруг наступившего» ('a silence that had suddenly fallen') is a perfective past active participle placed after its noun, set off by a comma — a literary, almost appositive participial style. It modifies «молчания» in the genitive.

Толпа моментально, вся как один человек, склоняется головами до земли пред старцем инквизитором, тот молча благословляет народ и проходит мимо.  
The crowd, instantly, all as one man, bows their heads to the ground before the aged Inquisitor; he silently blesses the people and passes on.
> Instrumental «головами»; «до» + genitive; «пред» + instrumental: «склоняется головами до земли» ('bows their heads to the ground') — «головами» is instrumental of the body part doing the bowing, «до земли» is «до» + genitive of the endpoint, «пред старцем» is the archaic «пред» + instrumental. Three case patterns in one breath.
> «старец» — elder, not just 'old man': «старец» is loaded in this novel: not merely an old man but the Orthodox spiritual elder (as Zosima is). Dostoevsky's irony is biting — the title of holy 'elder' here attaches to the Inquisitor, the anti-Zosima.
> Anaphoric «тот» as subject pronoun: «тот молча благословляет» ('he silently blesses') uses the demonstrative «тот» as a tracking pronoun for the Inquisitor, distinguishing him from the crowd just mentioned. «тот»/«этот» often work this way to keep two referents apart.

Стража приводит пленника в тесную и мрачную сводчатую тюрьму в древнем здании святого судилища и запирает в нее.  
The guard leads the prisoner into a cramped and gloomy vaulted dungeon in the ancient building of the holy tribunal and locks Him in.
> Imperfective presents of leading and locking: «приводит ... и запирает» (leads ... and locks) are imperfective presents continuing the vivid narration. «в нее» ('into it') refers back to the dungeon «тюрьму», with «в» + accusative for motion into.

Проходит день, настает темная, горячая и «бездыханная» севильская ночь.  
The day passes; the dark, hot, and "breathless" Seville night comes on.
> Imperfective presents of time passing: «Проходит день, настает ... ночь» ('the day passes, the night comes on') are imperfective presents, and the subjects «день» / «ночь» fall at the clause's start and end respectively. The plain rhythm marks a scene transition.
> «бездыханный» — breathless: «бездыханный» (from «без» + «дыхание», breath) means 'breathless, without a breath' — of the still, airless night. The quotation marks flag it as a borrowed poetic epithet, like the Pushkin-tinged Seville atmosphere Ivan is conjuring.

Воздух «лавром и лимоном пахнет».  
The air "smells of laurel and lemon."
> «пахнуть» + instrumental of the smell: «пахнуть» (to smell of something) governs the instrumental of the scent: «лавром и лимоном пахнет» ('smells of laurel and lemon'). There is no preposition — the smelled thing simply stands in the instrumental.

Среди глубокого мрака вдруг отворяется железная дверь тюрьмы, и сам старик великий инквизитор со светильником в руке медленно входит в тюрьму.  
Amid the deep gloom the iron door of the prison suddenly opens, and the old man, the Grand Inquisitor himself, with a lamp in his hand, slowly enters the prison.
> Reflexive «отворяется» + motion «входит»: «отворяется» (opens, middle-voice reflexive — the door opens of itself) and «входит» (enters, prefixed perfective-pair member used here in vivid imperfective present) carry the action. «вдруг» ('suddenly') punctuates the Inquisitor's entrance.
> «с» + instrumental «со светильником»: «со светильником в руке» ('with a lamp in his hand') — «с» (here «со» before the consonant cluster) + instrumental of accompaniment. «светильник» is a lamp/lampstand, a faintly biblical word recalling the earlier 'star like a lamp'.

Он один, дверь за ним тотчас же запирается.  
He is alone; the door at once locks behind him.
> Zero-copula «он один» + reflexive «запирается»: «Он один» ('He is alone') is a copula-less present nominal. «дверь ... запирается» ('the door locks') is the middle-voice reflexive — the door locks itself / is locked behind him, agent suppressed.

Он останавливается при входе и долго, минуту или две, всматривается в лицо его.  
He halts at the entrance and for a long while, a minute or two, peers into His face.
> Reflexive «всматривается» + «в» + accusative: «всматривается в лицо его» ('peers into His face') is the reflexive «всматриваться» (to peer intently), governing «в» + accusative of what one stares into. The «вс-...-ся» frame intensifies the looking — he searches the face.
> Durative «долго» + accusative of duration: «долго ... минуту или две» ('a long while, a minute or two') marks duration. «минуту» is the bare accusative of time-extent (how long), with the numeral «две» governing the implied genitive singular «минуты».

Наконец тихо подходит, ставит светильник на стол и говорит ему: «Это ты? ты? — Но, не получая ответа, быстро прибавляет: — Не отвечай, молчи.  
At last he approaches quietly, sets the lamp on the table, and says to Him: "Is it Thou? Thou?" — But, getting no answer, he quickly adds: "Do not answer, be silent.
> Negated gerund + genitive of negation «ответа»: «не получая ответа» ('getting no answer') is an imperfective present gerund in the negative, and its object shifts to the genitive «ответа» under negation — the genitive of negation. 'Receiving no answer' as he speaks.
> Imperfective imperatives «Не отвечай, молчи»: Both commands are imperfective imperatives — «не отвечай» (don't answer) and «молчи» (be silent / keep silent). With negated commands and with calls to a continuing state, Russian prefers the imperfective; here it asks for sustained silence.
> The «ты» of address to Christ: The Inquisitor addresses the silent Christ with the intimate/archaic «ты» throughout — rendered in our English with the old 'Thou'. In context this «ты» is at once the familiar of prayer and the contemptuous familiarity of a captor toward a prisoner.

Да и что бы ты мог сказать?  
And what indeed couldst Thou say?
> Conditional «мог бы сказать»: «что бы ты мог сказать?» ('what couldst Thou say?') is the irrealis: past «мог» + «бы» + perfective infinitive «сказать». A rhetorical conditional — the Inquisitor asks what Christ could possibly say, expecting nothing.
> Discourse-opening «да и»: «Да и...» opens the line as a discourse connector — 'And besides, what...'. Here «да» is not 'yes' but a sentence-linking particle, very common at the head of Dostoevsky's spoken-style clauses.

Я слишком знаю, что ты скажешь.  
I know all too well what Thou wouldst say.
> Perfective future «скажешь» in indirect speech: «что ты скажешь» ('what Thou wouldst say') is the perfective future «скажешь» inside an indirect clause. Russian keeps the future tense where English shifts to a conditional 'would say'; the perfective points to a single utterance.

Да ты и права не имеешь ничего прибавлять к тому, что уже сказано тобой прежде.  
And Thou hast no right to add anything to what Thou hast already said before.
> Genitive of negation «права не имеешь»: «права не имеешь» ('Thou hast no right') shifts the object «право» to the genitive «права» under negation. The negated «иметь» regularly takes a genitive object. Note also the negative concord with «ничего».
> Correlative «к тому, что» + short passive «сказано»: «к тому, что уже сказано тобой» ('to what has already been said by Thee') — «к» + dative correlative «тому» pointing to a «что»-clause, whose verb is the short past passive participle «сказано» with the agent in the instrumental «тобой».

Зачем же ты пришел нам мешать?  
Why, then, hast Thou come to hinder us?
> Indignant «же»; «мешать» + dative: The leitmotif question. «же» after «зачем» lends indignant insistence ('why on earth...'). «мешать» (to hinder) governs the dative «нам» ('us'). «пришел ... мешать» pairs the perfective motion verb «прийти» with a purpose infinitive.
> Prefixed perfective «пришел»: «пришел» is the perfective of «приходить/прийти» — a prefixed verb of motion ('arrived, came'). The prefix «при-» supplies the direction (arrival) and makes it the perfective member of the pair.

Ибо ты пришел нам мешать и сам это знаешь.  
For Thou hast come to hinder us, and Thou knowest it Thyself.
> Sermonic «ибо»: «ибо» ('for') again opens the clause in high, scriptural register — the Inquisitor speaks like a preacher delivering a verdict. The bookish conjunction sets a tone of unanswerable pronouncement.
> Intensifier «сам» + fronted object «это»: «сам это знаешь» ('Thou knowest it Thyself') uses «сам» to throw the knowledge back on Christ. The object «это» sits before the verb, the unstressed given topic, while «сам» carries the rhetorical weight.

Но знаешь ли, что будет завтра?  
But dost Thou know what will happen tomorrow?
> Interrogative particle «ли»: «знаешь ли...?» ('dost Thou know...?') uses the enclitic «ли» to form a formal yes/no question, fronting the focused verb «знаешь» before «ли». More literary and pointed than a bare rising intonation — typical of the Inquisitor's measured rhetoric.
> Compound future «будет» as 'will happen': «что будет завтра» ('what will happen tomorrow') uses «будет» — here the future of «быть» standing alone as 'will be / will happen'. The embedded question hinges on tomorrow's event.

Я не знаю, кто ты, и знать не хочу: ты ли это или только подобие его, но завтра же я осужу и сожгу тебя на костре, как злейшего из еретиков, и тот самый народ, который сегодня целовал твои ноги, завтра же по одному моему мановению бросится подгребать к твоему костру угли, знаешь ты это?  
I do not know who Thou art, and I do not wish to know: whether it is Thou or only His semblance — but tomorrow I shall condemn Thee and burn Thee at the stake as the vilest of heretics, and the very people who today kissed Thy feet will tomorrow, at a single wave of my hand, rush to rake up the coals to Thy pyre — knowest Thou that?
> Disjunctive «ли ... или»: «ты ли это или только подобие его» ('whether it is Thou or only His semblance') uses «ли ... или» for an embedded 'whether ... or'. «ли» follows the focused «ты», setting up the alternative the Inquisitor refuses to settle.
> Perfective futures «осужу, сожгу»: «осужу и сожгу» ('I shall condemn and burn') are perfective futures — single decisive future acts. «завтра же» ('tomorrow, no later') uses «же» to insist on the very next day; the perfective and the particle together make the threat absolute.
> Relative «который» across two tenses: «тот самый народ, который сегодня целовал... завтра... бросится» — «который» (nominative, subject of both verbs) ties an imperfective past «целовал» (was kissing, today) to a perfective future «бросится» (will rush, tomorrow). The aspect/tense swing carries the whole horror.
> «мановение» — a (lordly) wave of the hand: «мановение» is a lofty, archaic word for a wave or beckoning gesture, especially a commanding one. «по одному моему мановению» ('at a single wave of my hand') conveys the Inquisitor's absolute, effortless mastery over the crowd.

Да, ты, может быть, это знаешь», — прибавил он в проникновенном раздумье, ни на мгновение не отрываясь взглядом от своего пленника.  
Yes, perhaps Thou knowest it," he added in penetrating thought, never for an instant tearing his gaze from his prisoner.
> Negated gerund + «ни ... не» concord: «ни на мгновение не отрываясь взглядом» ('never for an instant tearing his gaze away') stacks the intensifier «ни» ('not even') with the obligatory «не» on the reflexive gerund «отрываясь». «взглядом» is instrumental ('with his gaze'). A dense bit of negative concord.
> «от» + genitive; reflexive possessive «своего»: «от своего пленника» ('from his [own] prisoner') — «от» + genitive of the thing one tears away from, with «свой» marking the prisoner as the Inquisitor's own. «прибавил» is the perfective past 'he added'.

— Я не совсем понимаю, Иван, что это такое? — улыбнулся всё время молча слушавший Алеша, — прямо ли безбрежная фантазия или какая-нибудь ошибка старика, какое-нибудь невозможное qui pro quo?  
"I don't quite understand, Ivan, what is this?" — smiled Alyosha, who had been listening all this time in silence — "is it simply some boundless fantasy, or some error of the old man's, some impossible qui pro quo?"
> qui pro quo - a mix-up: Dostoevsky keeps the Latin phrase qui pro quo ('one thing for another') untranslated in the Russian text; it means a misunderstanding or mistaken identity — and that is exactly what we keep it as here. Alyosha uses it to ask whether the old man has simply confused the prisoner with someone else. The closely related English idiom 'quid pro quo' has drifted to mean 'a fair exchange,' which is why we keep Dostoevsky's original «qui pro quo.»
> Past active participle phrase «слушавший»: «всё время молча слушавший Алеша» ('Alyosha, who had been listening silently all this while') front-loads a whole participial clause onto the name — «слушавший» an imperfective past active participle, «молча» the gerund-adverb 'silently'. A compact bit of bookish characterization mid-dialogue.
> «ли ... или» + indefinite «какая-нибудь»: «прямо ли ... фантазия или какая-нибудь ошибка» offers alternatives with «ли ... или». «какая-нибудь» ('some ... or other') is the non-specific indefinite in «-нибудь» — any old error, not a particular one.

— Прими хоть последнее, — рассмеялся Иван, — если уж тебя так разбаловал современный реализм и ты не можешь вынести ничего фантастического — хочешь qui pro quo, то пусть так и будет.  
"Take it as the last of these, at least," — Ivan laughed — "if modern realism has so spoiled you that you can't bear anything fantastic — if you want a qui pro quo, then let it be just that.
> Object-first order «тебя ... разбаловал реализм»: «тебя так разбаловал современный реализм» ('modern realism has so spoiled you') fronts the object «тебя», holding the subject «реализм» to the end. Cases keep it clear; the order foregrounds Alyosha as the one affected. «разбаловал» is perfective ('has spoiled').
> Hortative «пусть» + future «будет»: «пусть так и будет» ('then let it be just so') uses «пусть» + future «будет» for a 3rd-person let-construction — the way Russian expresses 'let it be'. «и» here is emphatic ('just so').

Оно правда, — рассмеялся он опять, — старику девяносто лет, и он давно мог сойти с ума на своей идее.  
It's true," — he laughed again — "the old man is ninety years old, and he might long since have gone out of his mind over his idea.
> Dative of age «старику девяносто лет»: Age is expressed impersonally: the person in the dative («старику»), the number, and «лет» (genitive plural of «год» used after numerals 5+). Literally 'to the old man [there are] ninety years' — no verb in the present.
> Idiom «сойти с ума» + reflexive possessive: «сойти с ума» ('to go out of one's mind') is a fixed idiom (literally 'to come down off one's mind'). «мог сойти» is past «мог» + perfective infinitive ('might have gone mad'); «на своей идее» fixes the obsession to his own fixed idea.

Пленник же мог поразить его своею наружностью.  
And the prisoner might have struck him by His outward appearance.
> Instrumental of means + «свой»: «поразить его своею наружностью» ('strike him by His appearance') — «поразить» governs the accusative «его», and the means stands in the instrumental «наружностью» ('with His appearance'), marked as Christ's own by reflexive «своею» (archaic «-ею»).

Это мог быть, наконец, просто бред, видение девяностолетнего старика пред смертью, да еще разгоряченного вчерашним автодафе во сто сожженных еретиков.  
It might, in the end, be simply delirium, a vision of a ninety-year-old man on the edge of death, and inflamed besides by the previous day's auto-da-fé of a hundred burned heretics.
> Conditional-tinged «мог быть» + nominative predicate: «Это мог быть ... бред, видение...» ('it might have been ... delirium, a vision') uses «мог быть» (possibility, 'might be'). Here the predicate nouns «бред, видение» stay in the nominative as the logical subjects of «это», not in the instrumental.
> Past passive participle «разгоряченного» + instrumental agent: «разгоряченного вчерашним автодафе» ('inflamed by the previous day's auto-da-fé') is a past passive participle (genitive, agreeing with «старика»), and the cause/agent of the inflaming stands in the instrumental «автодафе» (here indeclinable).
> Approximative «во сто» + genitive plural: «автодафе во сто сожженных еретиков» ('an auto-da-fé of a hundred burned heretics') — «сто» governs the genitive plural «еретиков», and «сожженных» is a past passive participle ('burned') agreeing with them. The «во» before «сто» is a heightened, slightly archaic 'of/to the tune of'.

Но не всё ли равно нам с тобою, что qui pro quo, что безбрежная фантазия?  
But isn't it all the same to you and me whether it's a qui pro quo or a boundless fantasy?
> Impersonal «всё равно» + dative: «не всё ли равно нам с тобою» ('isn't it all the same to you and me') is an impersonal idiom: «всё равно» ('all the same, no matter') with the experiencer in the dative «нам». «с тобою» ('with thee') adds the companion. The «ли» turns it into a rhetorical question.
> Correlative «что ... что» — 'whether ... or': The doubled «что ... что» here means 'whether ... or' / 'be it ... or' — 'whether it's a qui pro quo or a boundless fantasy'. This correlative «что ... что» is a colloquial-bookish 'no matter which' construction.

Тут дело в том только, что старику надо высказаться, что наконец за все девяносто лет он высказывается и говорит вслух то, о чем все девяносто лет молчал.  
The point here is only that the old man needs to speak out, that at last, after all his ninety years, he speaks out and says aloud the very thing he had kept silent about for all those ninety years.
> Dative + «надо» + reflexive infinitive: «старику надо высказаться» ('the old man needs to speak out') is the classic dative-experiencer of necessity: «надо» + dative «старику» + infinitive. «высказаться» is the reflexive perfective 'to speak oneself out, get it all said'.
> Correlative «то, о чём»: «то, о чём ... молчал» ('the very thing about which he had kept silent') pairs the correlative «то» with the relative «о чём» — «молчать о» governs «о» + prepositional. The bookish «то, о чём» is the standard way to say 'that which ... about'.
> Aspect contrast: «высказывается» vs «молчал»: The imperfective present «высказывается / говорит» (now, at last, he is speaking out) is set against the imperfective past «молчал» (for ninety years he kept silent) — durative against durative, the lifetime of silence broken by the present unburdening.

— А пленник тоже молчит?  
"And the prisoner stays silent too?
> Topic-shifting «А»: Alyosha's «А пленник...?» opens with the contrastive coordinator «а», marking a shift of topic to the prisoner — 'And what about the prisoner?'. This mild, pivoting «а» (not «и», not «но») is a constant hinge in Russian dialogue.

Глядит на него и не говорит ни слова?  
Just looks at him and says not a single word?"
> «ни слова» — genitive of negation + «ни»: «не говорит ни слова» ('says not a single word') combines the negative «не» on the verb with the intensifier «ни» ('not even one'), and the object «слова» stands in the genitive — both the genitive of negation and the partitive of «ни». A textbook clustering of negation.

— Да так и должно быть во всех даже случаях, — опять засмеялся Иван. — Сам старик замечает ему, что он и права не имеет ничего прибавлять к тому, что уже прежде сказано.  
"And so it must be, in every case, in fact," — Ivan laughed again. — "The old man himself remarks to Him that He has no right even to add anything to what was already said before.
> Impersonal «должно быть»: «так и должно быть» ('and so it must be') is impersonal — neuter «должно» + «быть», no nominative subject. «во всех ... случаях» ('in all cases') is «в» + prepositional plural, with the Slavonic-flavored «во» before the cluster.
> «сам»; «замечать» + dative: «Сам старик замечает ему» ('The old man himself remarks to him') — «сам» foregrounds that it is the old man's own observation, and «замечать» ('to remark') takes the addressee in the dative «ему».

Если хочешь, так в этом и есть самая основная черта римского католичества, по моему мнению по крайней мере: «всё, дескать, передано тобою папе и всё, стало быть, теперь у папы, а ты хоть и не приходи теперь вовсе, не мешай до времени по крайней мере».  
If you like, this is the very fundamental trait of Roman Catholicism, in my opinion at least: "everything, you see, has been handed over by Thee to the Pope, and everything, therefore, is now in the Pope's keeping, while as for Thee — Thou needst not come at all now; at the very least, do not hinder us before the time."
> Short passive «передано» + instrumental agent + dative: «всё ... передано тобою папе» ('everything has been handed over by Thee to the Pope') is a short past passive participle, neuter, with the agent in the instrumental «тобою» and the recipient in the dative «папе». A perfect specimen of the passive-with-agent.
> «дескать», «стало быть» — reportive particles: «дескать» flags reported speech with a tinge of skepticism ('so they say, supposedly'), while «стало быть» means 'therefore, so then' (literally 'it has come to be'). Both pepper the Inquisitor's imagined Catholic argument with a colloquial, dismissive texture.
> Imperfective negative imperatives «не приходи, не мешай»: «не приходи ... не мешай» ('do not come ... do not hinder') are imperfective negative imperatives — Russian uses the imperfective for prohibitions. «хоть и» ('even if, for all that') concedes: 'as for Thee, Thou needn't even come now'.

В этом смысле они не только говорят, но и пишут, иезуиты по крайней мере.  
In this sense they not only speak but also write — the Jesuits, at any rate.
> Correlative «не только ... но и»: «не только говорят, но и пишут» ('not only speak but also write') is the paired conjunction «не только ... но и» ('not only ... but also'), a standard correlative for adding emphasis to a second, stronger member.

Это я сам читал у их богословов.  
I myself have read this in their theologians.
> Fronted object «это»; «у» + genitive 'in': «Это я сам читал у их богословов» ('This I myself have read in their theologians') fronts the object «это» as topic and adds «сам» ('myself') for emphasis. «у их богословов» uses «у» + genitive in the sense 'in / in the works of' — read it 'in their theologians'.

«Имеешь ли ты право возвестить нам хоть одну из тайн того мира, из которого ты пришел? — спрашивает его мой старик и сам отвечает ему за него, — нет, не имеешь, чтобы не прибавлять к тому, что уже было прежде сказано, и чтобы не отнять у людей свободы, за которую ты так стоял, когда был на земле.  
"Hast Thou the right to proclaim to us even one of the mysteries of that world from which Thou hast come?" — my old man asks Him, and answers for Him in His stead — "no, Thou hast not, lest Thou add to what was already said before, and lest Thou take from men the freedom for which Thou didst so stand when Thou wast on earth.
> «ли» question + perfective infinitive «возвестить»: «Имеешь ли ты право возвестить...?» ('Hast Thou the right to proclaim...?') is an «ли» yes/no question. «возвестить» is the perfective infinitive ('to proclaim [once]'), the lofty verb 'to announce, herald'.
> Negative purpose «чтобы не» + aspect contrast: Two «чтобы не» purpose clauses ('lest Thou add ... lest Thou take away') with the irrealis-style infinitive. The aspect differs meaningfully: imperfective «прибавлять» (keep adding, generally) vs perfective «отнять» (take away in one stroke).
> Relative «за которую»; past «был»: «свободы, за которую ты так стоял» ('the freedom for which Thou didst so stand') — «стоять за» ('to stand up for') + «за» + accusative relative «которую». «когда был на земле» ('when Thou wast on earth') is plain imperfective past of «быть».

Всё, что ты вновь возвестишь, посягнет на свободу веры людей, ибо явится как чудо, а свобода их веры тебе была дороже всего еще тогда, полторы тысячи лет назад.  
Everything that Thou shouldst proclaim anew will encroach upon the freedom of men's faith, for it will appear as a miracle, and the freedom of their faith was dearer to Thee than anything else even back then, fifteen hundred years ago.
> Perfective future «возвестишь ... посягнёт»: «Всё, что ты вновь возвестишь, посягнёт...» ('Everything Thou shalt proclaim anew will encroach...') chains two perfective futures: «возвестишь» (wilt proclaim) and «посягнёт на» (will encroach upon, «на» + accusative). The perfectives frame each as a decisive future act.
> Dative + comparative «дороже всего»: «свобода ... тебе была дороже всего» ('freedom was dearer to Thee than anything') puts the experiencer in the dative «тебе» and uses the predicative comparative «дороже» ('dearer') with the genitive of comparison «всего» ('than everything').

Не ты ли так часто тогда говорил: „Хочу сделать вас свободными“.  
Was it not Thou who said so often back then: 'I will make you free.'
> Rhetorical «не ... ли»: «Не ты ли ... говорил?» ('Was it not Thou who said...?') is the rhetorical negative question with «не ... ли» — fronting «ты» and following with «ли» to mean 'surely it was Thou'. The construction expects emphatic agreement.
> «сделать» + accusative + instrumental of state: «Хочу сделать вас свободными» ('I will/wish to make you free') — «сделать кого-то каким-то» takes the object in the accusative «вас» and the resulting state in the instrumental «свободными». The instrumental marks the predicate of becoming.

Но вот ты теперь увидел этих „свободных“ людей, — прибавляет вдруг старик со вдумчивою усмешкой. — Да, это дело нам дорого стоило, — продолжает он, строго смотря на него, — но мы докончили наконец это дело во имя твое.  
But now Thou hast seen these 'free' men," the old man suddenly adds with a thoughtful smile. — "Yes, this work cost us dearly," he goes on, looking sternly at Him, "but we have finished it at last in Thy name.
> Perfective «увидел» + animate accusative: «увидел этих ... людей» ('hast seen these men') is the perfective of «видеть/увидеть» — the single moment of seeing — with «людей» in the genitive-shaped animate accusative plural and «этих» agreeing. The scare-quotes on «свободных» drip irony.
> Instrumental of manner + gerund «смотря»: «со вдумчивою усмешкой» ('with a thoughtful smile') is «с» + instrumental of manner (archaic «-ою»). «строго смотря на него» ('looking sternly at Him') is an imperfective present gerund of attendant action, «смотреть на» + accusative.
> Perfective «докончили»; «во имя» + genitive: «докончили ... это дело» ('we finished this work') is a perfective with the completive prefix «до-» ('finished it off'). «во имя твое» ('in Thy name') is the Slavonic-flavored «во имя» + genitive, the fixed liturgical formula.

Пятнадцать веков мучились мы с этою свободой, но теперь это кончено, и кончено крепко.  
For fifteen centuries we have struggled with this freedom, but now it is finished, and finished for good.
> Reflexive «мучились» + «с» + instrumental: «мучились мы с этою свободой» ('we have struggled/tormented ourselves with this freedom') uses the reflexive «мучиться» (suffer, struggle) with «с» + instrumental «свободой» (archaic «-ою» in «этою»). The imperfective past spans the whole fifteen centuries.
> Short passive participle «кончено»: «это кончено» ('it is finished') is a short neuter past passive participle used predicatively to state a result. The repetition «кончено крепко» ('finished firmly, for good') drives home the absolute, accomplished state.

Ты не веришь, что кончено крепко?  
Thou dost not believe that it is finished for good?
> «верить» + «что»-clause: «Ты не веришь, что...?» ('Thou dost not believe that...?') — «верить» takes a «что»-clause of reported content. The negated present «не веришь» turns a statement into a probing question by intonation alone (no «ли» here).

Ты смотришь на меня кротко и не удостоиваешь меня даже негодования?  
Thou lookest at me meekly and dost not deign to grant me even Thy indignation?
> Negated «удостоить» + genitive object: «не удостоиваешь меня ... негодования» ('dost not deign to grant me ... indignation') — «удостоить кого чего» governs the accusative of the person and the genitive of the thing granted («негодования»), and the negation reinforces that genitive. «даже» ('even') sharpens the slight.
> Adverb «кротко»; «смотреть на» + accusative: «смотришь на меня кротко» ('lookest at me meekly') — «смотреть на» + accusative. «кротко» (meekly, gently) is the key adjective of Christ's silent demeanor; Dostoevsky returns to «кроткий» again and again for Him.

Но знай, что теперь и именно ныне эти люди уверены более чем когда-нибудь, что свободны вполне, а между тем сами же они принесли нам свободу свою и покорно положили ее к ногам нашим.  
But know that now, this very day, these men are more certain than ever that they are wholly free, and yet they themselves have brought us their freedom and laid it submissively at our feet.
> Short adjectives «уверены», «свободны»: «уверены ... что свободны вполне» ('are certain ... that they are wholly free') uses two short predicative adjectives: «уверены» (certain) and «свободны» (free). The short forms, plural, state the men's settled conviction.
> «сами же»; «свою» reflexive possessive: «сами же они принесли нам свободу свою» ('they themselves have brought us their freedom') — «сами» + emphatic «же» stresses the irony that they did it of their own accord. «свободу свою» marks the freedom as their own with «свой»; «нам» is the dative recipient.
> Perfective «положили» + «к» + dative: «положили её к ногам нашим» ('laid it at our feet') — perfective «положить» (lay down, once) with «к» + dative «ногам» of the goal and the postposed possessive «нашим». The gesture of submission echoes the mother at Christ's feet earlier.

Но это сделали мы, а того ль ты желал, такой ли свободы?»  
But this we have done — and was it this that Thou didst desire, was it such a freedom as this?"
> Double «ли» + genitive after «желать»: «того ль ты желал, такой ли свободы?» ('was it this Thou didst desire, such a freedom?') — «желать» governs the genitive of the thing desired («того», «такой ... свободы»), and the enclitic «ль» (reduced «ли») marks each as a pointed question. A taut, twice-fired interrogation.

— Я опять не понимаю, — прервал Алеша, — он иронизирует, смеется?  
"I don't understand again," — Alyosha broke in — "is he being ironic, is he mocking?"
> Perfective «прервал»; imperfective presents in question: «прервал» ('broke in', perfective past — a single interruption) frames Alyosha's question, itself two imperfective presents «иронизирует, смеётся?» ('is he being ironic, is he laughing?'), asyndetically juxtaposed as alternatives.

— Нимало.  
"Not in the least.
> «нимало» — not in the least: «нимало» is an emphatic 'not at all, not in the least', built on «ни» + «мало» (a little). A one-word negation answering Alyosha's question, terse and absolute — the imperfective register of «ни»-intensified denial.

Он именно ставит в заслугу себе и своим, что наконец-то они побороли свободу и сделали так для того, чтобы сделать людей счастливыми.  
He counts it precisely as a merit to himself and to his own that they have at last conquered freedom, and have done so in order to make men happy.
> Reflexive «себе» + substantivized «своим»: «ставит в заслугу себе и своим» ('counts it a merit to himself and to his own') uses the reflexive pronoun «себе» (dative, back to the subject) and «своим» as a substantivized possessive ('his own [people]'), also dative. «ставить в заслугу» = 'to credit as a merit'.
> Purpose «чтобы» + instrumental of state: «чтобы сделать людей счастливыми» ('in order to make men happy') — «чтобы» + infinitive of purpose, and «сделать кого каким» puts the result-state «счастливыми» in the instrumental. The leitmotif of the whole legend: happiness bought with the surrender of freedom.
> Perfective «побороли»: «побороли свободу» ('have conquered/overcome freedom') is the perfective of «бороть» with «по-» giving completive force — they finally fought freedom down. The perfective marks the victory as accomplished.

«Ибо теперь только (то есть он, конечно, говорит про инквизицию) стало возможным помыслить в первый раз о счастии людей.  
"For only now (that is, he is of course speaking of the Inquisition) has it become possible to think for the first time about the happiness of men.
> Impersonal «стало возможным» + infinitive: «стало возможным помыслить» ('it has become possible to conceive') is impersonal — «стать» + neuter «возможным» (instrumental of the predicate) + infinitive, with no subject. «помыслить» is a lofty perfective 'to give thought to'.
> «о» + prepositional «о счастии»: «помыслить ... о счастии людей» ('to think about the happiness of men') uses «о» + prepositional, with the slightly bookish form «счастии» (modern «счастье»). «людей» is the genitive of possession.

Человек был устроен бунтовщиком; разве бунтовщики могут быть счастливыми?  
Man was made a rebel; can rebels be happy?
> Passive «был устроен» + predicate instrumental: «Человек был устроен бунтовщиком» ('Man was made a rebel') — «был устроен» is a periphrastic passive (short past passive participle + «быть»), and the predicate role «бунтовщиком» stands in the instrumental, the case of the assumed role after a copula-type verb.
> Particle «разве»; predicate instrumental «счастливыми»: «разве ... могут быть счастливыми?» ('can rebels be happy?') opens with «разве», a particle expressing incredulous rhetorical question ('surely not...?'). The predicate «счастливыми» after «быть» again takes the instrumental.

Тебя предупреждали, — говорит он ему, — ты не имел недостатка в предупреждениях и указаниях, но ты не послушал предупреждений, ты отверг единственный путь, которым можно было устроить людей счастливыми, но, к счастью, уходя, ты передал дело нам.  
Thou wast warned," he says to Him, "Thou hadst no lack of warnings and signs, but Thou didst not heed the warnings, Thou didst reject the only path by which men could have been made happy, but, by good fortune, in departing Thou didst hand the work over to us.
> Impersonal 3rd-plural passive «предупреждали»: «Тебя предупреждали» ('Thou wast warned') is the agentless 3rd-plural impersonal in the imperfective past — 'they warned thee' = 'thou wast warned', the warnings repeated. «тебя» is the fronted accusative object.
> Genitive of negation «недостатка»: «не имел недостатка в предупреждениях» ('hadst no lack of warnings') — negated «иметь» takes the genitive object «недостатка» (genitive of negation). «в предупреждениях и указаниях» is «в» + prepositional ('lack in/of warnings').
> Instrumental relative «которым» of means: «путь, которым можно было устроить людей счастливыми» ('the path by which men could be made happy') — «которым» is the instrumental of means ('by which'), modifying «путь». «можно было» is the impersonal modal 'it was possible'; the result-state «счастливыми» is instrumental.
> Gerund «уходя» + perfective «передал»: «уходя, ты передал дело нам» ('in departing, Thou didst hand the work over to us') sets an imperfective present gerund «уходя» (while leaving) against the perfective main verb «передал» (handed over, once). The gerund shares Christ's subject; «нам» is the dative recipient.

Ты обещал, ты утвердил своим словом, ты дал нам право связывать и развязывать и уж, конечно, не можешь и думать отнять у нас это право теперь.  
Thou didst promise, Thou didst confirm it by Thy word, Thou didst give us the right to bind and to loose, and surely Thou canst not even think now of taking that right from us.
> Anaphoric perfective pasts: «ты обещал, ты утвердил ... ты дал» ('Thou didst promise, confirm ... give') — a triad of verbs, with «утвердил» and «дал» perfective (single decisive acts) and «обещал» imperfective (the standing promise). The repeated «ты» hammers Christ's own past commitments.
> «отнять у» + genitive; emphatic «и»: «отнять у нас это право» ('to take this right from us') uses «отнять у кого» — «у» + genitive «нас» for the person deprived. «не можешь и думать» ('canst not even think') uses «и» as 'even', intensifying the impossibility.

Зачем же ты пришел нам мешать?»  
Why, then, hast Thou come to hinder us?"
> The refrain returns: The Inquisitor's signature question recurs verbatim — «Зачем же ты пришел нам мешать?» The insistent «же» and the dative «нам» after «мешать» make it a refrain hammered through the monologue, framing the whole encounter as a reproach.

— А что значит: не имел недостатка в предупреждении и указании? — спросил Алеша.  
"And what does that mean: 'had no lack of warning and of sign'?" — Alyosha asked.
> Topic-shifting «А»; «значить» + «что»: Alyosha's «А что значит...?» opens with the pivoting «а» ('and / but'), shifting topic to the phrase he wants explained. «значить» ('to mean') takes the «что»-content. «спросил» is the perfective past of asking, framing one discrete question.

— А в этом-то и состоит главное, что старику надо высказать.  
"And here lies the chief thing that the old man needs to declare.
> Emphatic clitic «-то»: «в этом-то и состоит главное» ('and here is precisely where the chief thing lies') uses the emphatic hyphenated clitic «-то» on «этом» to spotlight the known topic — 'in this very thing'. Distinct from the indefinite «-то» of «кто-то»; here it simply underlines.
> Dative of necessity «старику надо»: «старику надо высказать» ('the old man needs to declare') is again the dative-experiencer of necessity — «надо» + dative «старику» + perfective infinitive «высказать» (to state, get out). The construction recurs as Ivan's way of framing the old man's compulsion to speak.

«Страшный и умный дух, дух самоуничтожения и небытия, — продолжает старик, — великий дух говорил с тобой в пустыне, и нам передано в книгах, что он будто бы „искушал“ тебя.  
"The terrible and clever spirit, the spirit of self-annihilation and non-being," the old man goes on, "the great spirit spoke with Thee in the wilderness, and it has been handed down to us in the books that he supposedly 'tempted' Thee.
> «самоуничтожение», «небытие» — annihilation, non-being: «самоуничтожение» (self-annihilation, «само-» + «уничтожение») and «небытие» (non-being, «не-» + «бытие») are abstract, philosophical nouns in «-ие». They name the tempter — the devil — as the spirit of negation, a Mephistophelean theme Ivan develops throughout.
> Short passive «передано» + dative «нам»: «нам передано в книгах» ('it has been handed down to us in the books') is the impersonal short past passive participle (neuter), with the recipient in the dative «нам». 'It is recorded for us...' — the agent unstated, the result standing in the texts.
> Reportive «будто бы»: «будто бы „искушал“» ('that he supposedly tempted') uses «будто бы» to flag the claim as merely reported, with a shade of doubt ('as if, allegedly'). The scare-quotes around «искушал» (tempted) compound the Inquisitor's skeptical distance from the Gospel account.

Так ли это?  
Is that so?
> «ли» yes/no question: «Так ли это?» ('Is that so?') is a compact «ли» question: the focused «так» ('so, thus') fronted, followed by «ли», then «это». A formal, pointed way to ask for confirmation — the Inquisitor turning his own narration into a challenge.

И можно ли было сказать хоть что-нибудь истиннее того, что он возвестил тебе в трех вопросах, и что ты отверг, и что в книгах названо „искушениями“?  
And could anything truer have been spoken than what he proclaimed to you in those three questions, which you rejected, and which the books call the “temptations”?
> The particle «ли» in a rhetorical question: The enclitic «ли» follows the fronted, focused word «можно» to mark a yes/no question — here a rhetorical one expecting the answer 'no'. More literary than mere question intonation, it is a hallmark of the Inquisitor's oratory.
> Comparative «истиннее» + genitive standard: The predicative comparative «истиннее» ('truer') governs the genitive «того, что…» as the thing compared against — Russian's bare-genitive comparison, where English needs 'than'.
> Triple relative «что» strung on one antecedent: Three relative clauses with «что» ('which') all hang from «что-нибудь истиннее», each assigning the pronoun a new role — object of «возвестил», object of «отверг», subject of «названо». The piling of parallel relatives builds the Inquisitor's accusatory rhythm.
> «возвестить» — to proclaim, announce: An elevated, near-biblical verb (perfective of «возвещать»), 'to proclaim solemnly'. It lifts the register at once, fitting the spirit who 'proclaimed' the three temptations.

А между тем если было когда-нибудь на земле совершено настоящее громовое чудо, то это в тот день, в день этих трех искушений.  
And yet, if ever a real, thunderous miracle was worked upon the earth, it was on that day, the day of those three temptations.
> Real conditional «если…, то…» (not the бы-irrealis): Unlike the hypothetical «если бы», this «если…, то…» states a real-world condition with indicative verbs ('if a miracle was ever worked, then it was…'). The correlative «то» picks up the consequence.
> Periphrastic passive with short participle: «было совершено» joins the past of «быть» to the short past passive participle «совершено» (from perfective «совершить») to state a completed result — 'was worked/accomplished'. The short form agrees in neuter singular with «чудо».
> «громовой» — thunderous: From «гром» ('thunder'); a vivid epithet for the miracle, evoking divine thunder. The adjective carries an awe that the plainer 'great' would miss.

Именно в появлении этих трех вопросов и заключалось чудо.  
The miracle lay precisely in the appearance of those three questions.
> Fronted focus with emphatic «и» and «именно»: The locative phrase is moved to the front and reinforced by «именно» ('precisely') and an emphatic «и» before the verb «заключалось» — the comment 'the miracle' lands last. Word order here does the work English does with a cleft ('it was precisely in… that').
> Genitive after the numeral «трех»: «появлении» is in the prepositional after «в»; «этих трёх вопросов» is an adnominal genitive complement of «появление» (the appearance OF the three questions), with the counted noun in the genitive plural «вопросов». The numeral phrase is NOT itself in the prepositional case.

Если бы возможно было помыслить, лишь для пробы и для примера, что три эти вопроса страшного духа бесследно утрачены в книгах и что их надо восстановить, вновь придумать и сочинить, чтоб внести опять в книги, и для этого собрать всех мудрецов земных — правителей, первосвященников, ученых, философов, поэтов — и задать им задачу: придумайте, сочините три вопроса, но такие, которые мало того, что соответствовали бы размеру события, но и выражали бы сверх того, в трех словах, в трех только фразах человеческих, всю будущую историю мира и человечества, — то думаешь ли ты, что вся премудрость земли, вместе соединившаяся, могла бы придумать хоть что-нибудь подобное по силе и по глубине тем трем вопросам, которые действительно были предложены тебе тогда могучим и умным духом в пустыне?  
Suppose it were possible to imagine, merely as a test and an illustration, that those three questions of the dread spirit had been lost without a trace from the books, and had to be restored, thought out and composed anew, to be set back into the books; and suppose that for this purpose every sage on earth were gathered — rulers, high priests, scholars, philosophers, poets — and given the task: invent, compose three questions, but such that they would not merely match the scale of the event, but would also express, beyond that, in three words, in only three human phrases, the whole future history of the world and of mankind — do you suppose that all the wisdom of the earth, joined together, could have devised anything to equal in force and depth those three questions that were in fact put to you that day by the mighty and intelligent spirit in the wilderness?
> A vast «если бы…, то…» hypothetical: The whole sentence is one irrealis conditional: «если бы… помыслить» sets up the supposition with «бы» + the impersonal predicate, and the apodosis «могла бы придумать» again carries «бы». Reading Dostoevsky means tracking such long-suspended бы-arches.
> «бы» inside a purpose-relative clause: After «такие, которые», the verbs «соответствовали бы… выражали бы» take «бы» because the clause is hypothetical/willed ('questions such that they would…'). The particle attaches to each conjoined verb of the desired result.
> Plural/polite imperatives «придумайте, сочините»: Two perfective imperatives in the polite/plural -те form give the imagined 'task': «придумайте» ('invent') from a vowel stem takes -й-те, «сочините» ('compose') the -и-те type. The perfective stresses a single completed act of composition.
> Past active participle «соединившаяся»: A reflexive past active participle (-вш- + -ся) agreeing with feminine «премудрость» — 'the wisdom… having joined together'. It compresses a который-clause into one modifier, the dense participial style of high literary Russian.
> «первосвященник» — high priest: Within the catalogue of earthly sages, «первосвященник» (literally 'first-priest') is the biblical 'high priest', deliberately scriptural beside the secular «ученых» and «философов». The list itself is the Inquisitor's sweep of all human authority.
> «бесследно» — without a trace: An adverb built from «без» + «след» ('trace') + -но, 'tracelessly'. It modifies «утрачены» ('lost'), heightening the thought-experiment of the questions vanishing utterly from the books.

Уж по одним вопросам этим, лишь по чуду их появления, можно понимать, что имеешь дело не с человеческим текущим умом, а с вековечным и абсолютным.  
From those questions alone, from the mere wonder of their appearance, one can grasp that here is no dealing with a passing human mind, but with one eternal and absolute.
> Predicate-like instrumental after «иметь дело с»: The idiom «иметь дело с» ('to be dealing with') governs the instrumental: «с… умом… а с вековечным и абсолютным», where the substantivized adjectives stand in the instrumental for the kind of mind in play. The «не…, а…» pivots from human to eternal.
> Dropped subject in the 2nd-person present: The 2nd-singular ending of «имеешь» alone marks 'you'; the pronoun «ты» is dropped, as Russian routinely does once the verb shows person. Here it generalizes to 'one' ('one is dealing with…').
> «вековечный» — age-old, eternal: From «век» ('age, century'); a bookish word for the everlasting, contrasted with «текущим» ('passing, current'). It sets the timeless mind against the merely temporal.

Ибо в этих трех вопросах как бы совокуплена в одно целое и предсказана вся дальнейшая история человеческая и явлены три образа, в которых сойдутся все неразрешимые исторические противоречия человеческой природы на всей земле.  
For in those three questions the whole further history of mankind is, as it were, gathered into a single whole and foretold, and three images are revealed in which all the irresolvable historical contradictions of human nature across the whole earth will converge.
> Short passive participles stating a result: Three short past passive participles — «совокуплена», «предсказана» (fem. sg., agreeing with «история»), «явлены» (pl., agreeing with «образа») — describe what is, as it were, done in the questions. The short predicative form is the bookish backbone of the periphrastic passive.
> «ибо» — for, because (bookish): An archaic, elevated causal conjunction ('for'), much loved by Dostoevsky's solemn speakers; it recurs almost as a tic in the Inquisitor's speech, lending it a scriptural, sermonic cadence.
> «совокупить» — to join into one: A bookish, now-archaic verb 'to gather/unite into one whole'. Its participle «совокуплена» is markedly elevated, suiting the prophetic claim that all history is fused in the three questions.
> «образ» — image, figure (and icon): «образ» here means 'figure, type' but carries the resonance of «образ» as a holy icon — the three 'images' in which history's contradictions converge are quasi-sacred archetypes.

Тогда это не могло быть еще так видно, ибо будущее было неведомо, но теперь, когда прошло пятнадцать веков, мы видим, что всё в этих трех вопросах до того угадано и предсказано и до того оправдалось, что прибавить к ним или убавить от них ничего нельзя более.  
At the time this could not yet have been so plain, for the future was unknown; but now that fifteen centuries have passed, we see that everything in those three questions has been so divined and foretold, and has so completely proved true, that nothing more can be added to them or taken away.
> Numeral «пятнадцать» + genitive plural «веков»: Numbers from five up take the genitive plural: «пятнадцать веков» ('fifteen centuries'). The verb «прошло» stands in the neuter singular, the default agreement with a quantified subject.
> Correlative «до того…, что…» (so… that): «до того» ('to such a degree') sets up a result clause with «что»: so divined, foretold and proven true 'that nothing can be added or taken away'. The short passives «угадано, предсказано» plus the reflexive «оправдалось» chain the result.
> Impersonal «нельзя» with negated infinitive: A subjectless modal construction: «нельзя» + infinitive ('it is impossible to…'). With «ничего» the negation pulls the object into the genitive «ничего» — nothing can be added or subtracted. No nominative subject appears at all.

Реши же сам, кто был прав: ты или тот, который тогда вопрошал тебя?  
Decide for yourself, then, who was right: you, or the one who questioned you that day?
> Imperative «реши» sharpened by «же» and «сам»: The perfective singular imperative «реши» ('decide') is intensified by the particle «же» (insistent 'then, go on') and the intensifier «сам» ('yourself'). The trio gives a curt, challenging command.
> Correlative «тот, который…»: The demonstrative «тот» ('the one') is picked up by the relative «который» ('who') — 'the one who questioned you'. «тот» euphemistically names the tempting spirit without naming him.
> «вопрошать» — to question (elevated): A high, archaic-bookish verb for 'to ask/interrogate', far more solemn than «спрашивать». It dignifies the tempter as a grave interrogator rather than a mere questioner.

Вспомни первый вопрос; хоть и не буквально, но смысл его тот: „Ты хочешь идти в мир и идешь с голыми руками, с каким-то обетом свободы, которого они, в простоте своей и в прирожденном бесчинстве своем, не могут и осмыслить, которого боятся они и страшатся, — ибо ничего и никогда не было для человека и для человеческого общества невыносимее свободы!  
Recall the first question; not word for word, but its meaning is this: “You wish to go into the world, and you go with empty hands, with some pledge of freedom which they, in their simplicity and in their inborn unruliness, cannot even comprehend, which they fear and dread — for nothing has ever been more unbearable to man and to human society than freedom!
> Perfective imperative «вспомни»: «вспомни» ('recall', perfective of «вспоминать/вспомнить») commands a single act of recollection; the -и ending marks a stressed consonant-stem imperative. It opens the Inquisitor's re-staging of the first temptation.
> Negative concord + genitive of comparison: Three negatives cooperate — «ничего… никогда… не было» — Russian's obligatory negative concord, where each ни-word still needs «не» on the verb. The comparative «невыносимее» then takes the bare genitive «свободы» as its standard ('more unbearable than freedom').
> «который» in the genitive across two clauses: The relative «которого» appears twice in the genitive: once as the negated object of «осмыслить», once governed by «боятся/страшатся» ('to fear', which take the genitive). The same antecedent «обетом свободы» is threaded through three relative clauses.
> «сии» — archaic 'these': «сии» is the bookish/Church-Slavonic demonstrative «сей» in the plural ('these'). It marks the tempter's speech as scriptural and antique — Dostoevsky's signal that we are inside the Gospel scene.
> «обет» — a vow, pledge: «обет» is a solemn, religious 'vow' (as in monastic vows), not an everyday promise. Calling freedom an «обет» casts Christ's gift in sacramental terms.
> «бесчинство» — unruliness, disorder: From «без» + «чин» ('order, rank'), literally 'rank-less-ness': riotous disorder. «прирожденное бесчинство» ('inborn unruliness') names humanity's native incapacity for the burden of freedom.

А видишь ли сии камни в этой нагой раскаленной пустыне?  
But do you see these stones in this bare, scorching wilderness?
> «а» + «ли» opening a challenge: The contrastive «а» ('but, and') hinges to a new turn, and «ли» after the fronted verb «видишь» frames the rhetorical question. Together they jolt the listener: 'But do you see these stones?'
> «нагой» / «раскалённый» — bare and scorching: «нагой» is the bookish word for 'naked/bare' (of a landscape), and «раскалённый» ('white-hot, scorching', from «раскалить») renders the desert's furnace heat. The pairing intensifies the Gospel wilderness.

Обрати их в хлебы, и за тобой побежит человечество как стадо, благодарное и послушное, хотя и вечно трепещущее, что ты отымешь руку свою и прекратятся им хлебы твои.“ Но ты не захотел лишить человека свободы и отверг предложение, ибо какая же свобода, рассудил ты, если послушание куплено хлебами?  
Turn them into loaves, and mankind will run after you like a flock, grateful and obedient, though forever trembling that you may withdraw your hand and your loaves will cease for them.” But you would not deprive man of freedom, and you rejected the proposal, for what kind of freedom is it, you reasoned, if obedience is bought with bread?
> Imperative «обрати» + accusative «в хлебы»: «обрати» ('turn/convert', perfective imperative) takes «в» + accusative of result: «в хлебы» ('into loaves'). «хлебы» is the older count-plural of «хлеб» meaning loaves (vs. «хлеба», grain in the field).
> Perfective future «побежит» = single future event: «побежит» is a perfective verb conjugated like a present but meaning the future: 'will run (and start running) after you'. The image of mankind running «как стадо» ('like a flock') sets the Inquisitor's whole vision.
> Present active participle «трепещущее»: Among the agreeing neuter adjectives stands the present active participle «трепещущее» ('trembling', from «трепетать»), describing the flock's continual state. The participle behaves exactly like an adjective in gender, number, and case.
> Predicate puzzle with «же» and short passive «куплено»: The rhetorical «какая же свобода» ('what kind of freedom, then') uses «же» for indignant emphasis; the conditional «если… куплено хлебами» has a short passive participle with the agent/means in the instrumental «хлебами» ('bought with bread').
> «отымешь» — archaic 'you will take away': An older/colloquial future of «отнять» ('to take away'), beside modern «отнимешь». The clipped form belongs to the tempter's antique register.

Ты возразил, что человек жив не единым хлебом, но знаешь ли, что во имя этого самого хлеба земного и восстанет на тебя дух земли, и сразится с тобою, и победит тебя, и все пойдут за ним, восклицая: „Кто подобен зверю сему, он дал нам огонь с небеси!“ Знаешь ли ты, что пройдут века и человечество провозгласит устами своей премудрости и науки, что преступления нет, а стало быть, нет и греха, а есть лишь только голодные „Накорми, тогда и спрашивай с них добродетели!“ — вот что напишут на знамени, которое воздвигнут против тебя и которым разрушится храм твой.  
You objected that man does not live by bread alone — but do you know that in the name of that very earthly bread the spirit of the earth will rise against you, do battle with you, and overcome you, and all will follow it, crying: “Who is like this beast, he has given us fire from heaven!” Do you know that ages will pass, and mankind will proclaim through the lips of its wisdom and its science that there is no crime, and therefore no sin either, but only the hungry. “Feed them, and then ask virtue of them!” — that is what they will write on the banner they raise against you, and with which your temple will be brought down.
> Chained perfective futures driving the prophecy: A cascade of perfective futures — «восстанет, сразится, победит, пойдут» — each names a single completed event, moving the prophesied story forward step by step. The polysyndeton (repeated «и») gives it biblical momentum.
> Short adjective «подобен» + dative; archaic «сему»: The short adjective «подобен» ('like, similar') governs the dative «зверю» ('to the beast'), the bookish predicative pattern. «сему» is the archaic «сей» in the dative ('to this'), echoing Revelation 13's cry over the Beast.
> «с небеси» — Church-Slavonic 'from heaven': «небеси» is the Church-Slavonic locative/genitive of «небо» (modern «с небес»). The form deliberately sacralizes the cry 'he has given us fire from heaven'.
> Genitive of negation with «нет»: The existential «нет» ('there is no…') forces its noun into the genitive: «нет греха» ('no sin'), parallel to «преступления нет». The connective «стало быть» ('therefore, hence') chains the godless syllogism.

На месте храма твоего воздвигнется новое здание, воздвигнется вновь страшная Вавилонская башня, и хотя и эта не достроится, как и прежняя, но всё же ты бы мог избежать этой новой башни и на тысячу лет сократить страдания людей, ибо к нам же ведь придут они, промучившись тысячу лет со своей башней!  
On the site of your temple a new building will be raised, the dread Tower of Babel will be raised once more, and though it too will go unfinished, as the former one did, still you might have spared this new tower and shortened the suffering of men by a thousand years — for they will come to us anyway, after tormenting themselves with their tower for a thousand years!
> Conditional «бы мог» — the unrealized possibility: «ты бы мог» (past «мог» + «бы») expresses 'you might have' — a counterfactual reproach. «избежать» ('to avoid') governs the genitive «башни», as verbs of avoidance and fear regularly do.
> Gerund «промучившись» + particles «же ведь»: The perfective past gerund «промучившись» ('having tormented themselves') names a completed prior action sharing the subject «они». The stacked particles «же ведь» add insistent appeal to shared knowledge ('they'll come to us anyway, you know').

Они отыщут нас тогда опять под землей, в катакомбах, скрывающихся (ибо мы будем вновь гонимы и мучимы), найдут нас и возопиют к нам: „Накормите нас, ибо те, которые обещали нам огонь с небеси, его не дали.“ И тогда уже мы и достроим их башню, ибо достроит тот, кто накормит, а накормим лишь мы, во имя твое, и солжем, что во имя твое.  
They will seek us out again then, beneath the earth, hiding in the catacombs (for we shall again be persecuted and tormented), they will find us and cry out to us: “Feed us, for those who promised us fire from heaven did not give it.” And then we shall finish their tower for them, for the one who feeds them will finish it, and we alone shall feed them, in your name, and we shall lie that it is in your name.
> Present passive participles in -мый, short form: «гонимы» and «мучимы» are short forms of the rare present passive participles «гонимый» (persecuted) and «мучимый» (tormented), joined to the future «будем» — 'we shall be persecuted and tormented'. The -мый passive is markedly bookish and biblical.
> Correlative «тот, кто…» with perfective futures: «тот, кто накормит» ('the one who feeds them') pairs the demonstrative «тот» with relative «кто»; both verbs «достроит» and «накормит» are perfective futures naming completed acts. The maxim's chiastic logic — feed, then finish — is the Inquisitor's creed.
> «возопить» — to cry out (biblical): An archaic-elevated perfective 'to cry aloud, raise a cry', straight from Church-Slavonic Scripture. It makes the future plea «Накормите нас» ring like a verse from the prophets.

О, никогда, никогда без нас они не накормят себя!  
Oh, never, never will they feed themselves without us!
> Reflexive pronoun «себя» + negation: «накормят себя» uses the full object pronoun «себя» ('feed themselves'), not the verbal -ся, because there is a distinct object. The doubled «никогда» with «не» is emphatic negative concord, and «без нас» governs the genitive.

Никакая наука не даст им хлеба, пока они будут оставаться свободными, но кончится тем, что они принесут свою свободу к ногам нашим и скажут нам: „Лучше поработите нас, но накормите нас“.  
No science will give them bread so long as they remain free, but it will end with their bringing their freedom to lay at our feet and saying to us: “Better make us your slaves, only feed us.”
> Genitive of negation: «хлеба»: Under the negated verb «не даст», the object shifts from accusative to genitive: «хлеба» ('any bread'). The dative «им» is the indirect object — to whom science will not give bread.
> Compound future «будут оставаться» + instrumental predicate: The imperfective compound future «будут оставаться» ('will remain') names an ongoing future state, and the predicate adjective «свободными» stands in the instrumental, as predicates of «оставаться/быть/стать» regularly do. «пока» ('so long as') opens the temporal clause.
> Reflexive possessive «свою»: «свою свободу» means 'their own freedom' — «свой» refers back to the clause subject «они». Using «их» instead would point to someone else's. The image of laying freedom «к ногам» ('at the feet') is one of abject submission.

Поймут наконец сами, что свобода и хлеб земной вдоволь для всякого вместе немыслимы, ибо никогда, никогда не сумеют они разделиться между собою!  
They will understand at last that freedom and earthly bread in plenty for everyone together are unthinkable, for never, never will they be able to share it out among themselves!
> Subject-dropping perfective future «поймут»: The sentence opens with a verb, subject pronoun «они» understood — 'they will understand at last'. The intensifier «сами» ('themselves') and fronted verb give the prophecy a clipped, oracular force.
> Reciprocal -ся in «разделиться между собою»: «разделиться» (with -ся) here is reciprocal/middle — 'to divide it up among themselves'; «между собою» ('among themselves') uses the reflexive «себя» in the instrumental. The doubled «никогда…не» is again negative concord.

Убедятся тоже, что не могут быть никогда и свободными, потому что малосильны, порочны, ничтожны и бунтовщики.  
They will also become convinced that they can never be free either, because they are feeble, vicious, worthless, and rebellious.
> Instrumental predicate «свободными» after «быть»: After the infinitive «быть», the predicate adjective takes the instrumental: «свободными» ('free'). The pattern (быть/стать + instrumental) frames the state as one they can never assume.
> Short adjectives in a predicate string: Three short-form adjectives — «малосильны, порочны, ничтожны» — predicate a damning verdict ('feeble, vicious, worthless'), the bookish short form lending categorical finality, before the noun «бунтовщики» ('rebels') caps the list.
> «малосильный» — feeble, weak-strengthed: A compound of «мало» ('little') + «сила» ('strength'): 'of little strength, feeble'. It belongs to the Inquisitor's recurring lexicon of human weakness («слабый», «слабосильный»).

Ты обещал им хлеб небесный, но, повторяю опять, может ли он сравниться в глазах слабого, вечно порочного и вечно неблагородного людского племени с земным?  
You promised them bread from heaven, but, I say again, can it compare, in the eyes of the weak, forever vicious and forever ignoble human tribe, with the earthly kind?
> «ли» question + reflexive «сравниться» + instrumental: «может ли он сравниться» frames a rhetorical yes/no question with «ли»; «сравниться» (with -ся) is the intransitive 'compare, be equal', taking «с» + instrumental «с земным» ('with the earthly [bread]').
> Genitive chain of agreeing adjectives: A long attributive string — «слабого, вечно порочного и вечно неблагородного людского племени» — all in the genitive singular agreeing with «племени» ('tribe'). Each adjective repeats the case ending, making the noun's genitive role unmistakable.
> Heavenly bread vs. earthly bread: The antithesis «хлеб небесный» / «хлеб земной» runs through the whole monologue — the spiritual nourishment Christ offers against the literal bread the Inquisitor would dispense. Note the bookish post-positioned adjective «хлеб небесный».

И если за тобою во имя хлеба небесного пойдут тысячи и десятки тысяч, то что станется с миллионами и с десятками тысяч миллионов существ, которые не в силах будут пренебречь хлебом земным для небесного?  
And if, in the name of bread from heaven, thousands and tens of thousands follow you, what will become of the millions, the tens of thousands of millions of beings who will not have the strength to scorn earthly bread for the heavenly?
> Reflexive «станется» + instrumental «с»: «что станется с…» ('what will become of…') uses the reflexive «статься» with «с» + instrumental. The huge quantified phrase «с десятками тысяч миллионов существ» ends in the genitive «существ» governed by the numerals.
> «пренебречь» + instrumental object: The verb «пренебречь» ('to scorn, disdain') governs the instrumental, not the accusative: «хлебом земным» ('earthly bread'). The idiom «не в силах будут» ('will not have the strength to') frames the future incapacity.

Иль тебе дороги лишь десятки тысяч великих и сильных, а остальные миллионы, многочисленные, как песок морской, слабых, но любящих тебя, должны лишь послужить материалом для великих и сильных?  
Or are only the tens of thousands of the great and strong dear to you, while the remaining millions, numerous as the sand of the sea, who are weak but who love you, must serve merely as material for the great and strong?
> Dative experiencer with short adjective «дороги»: «тебе дороги…» is a dative-experiencer construction: literally 'to you are dear…'. The short adjective «дороги» ('dear, precious') predicates with no copula, the experiencer «тебе» in the dative. «Иль» is the archaic clipped «или» ('or').
> Present active participle «любящих»: «любящих тебя» ('who love you') is the present active participle of «любить» in the genitive plural, agreeing with «миллионы… слабых». It compresses 'the millions who love you' into one modifier — the participial economy of literary prose.
> «как песок морской» — as the sand of the sea: A biblical simile (Genesis 22:17 and elsewhere) for an uncountable multitude. The post-positioned «морской» keeps the scriptural cadence.

Нет, нам дороги и слабые.  
No, the weak are dear to us as well.
> Dative «нам» + short adjective «дороги»: Again the dative-experiencer pattern: «нам дороги… слабые» ('to us the weak too are dear'), with the emphatic «и» ('also, even'). The Inquisitor's 'us' answers Christ's implied 'you'.

Они порочны и бунтовщики, но под конец они-то станут и послушными.  
They are vicious and rebellious, but in the end they too will become obedient.
> Emphatic clitic «-то» + instrumental predicate: The clitic «-то» on «они-то» topicalizes 'they, for their part'; «станут… послушными» puts the predicate adjective in the instrumental after «стать» ('will become obedient'). The emphatic «и» underscores the reversal.
> «бунтовщик» — rebel, mutineer: From «бунт» ('revolt, riot'); the agent noun «бунтовщик» recurs as the Inquisitor's name for humanity. It carries the flavour of the rebellious mob — the «бунт» of Russian history — applied to all mankind.

Они будут дивиться на нас и будут считать нас за богов за то, что мы, став во главе их, согласились выносить свободу и над ними господствовать так ужасно им станет под конец быть свободными!  
They will marvel at us and take us for gods, because we, having set ourselves at their head, agreed to bear freedom and to rule over them — so dreadful will it become for them in the end to be free!
> Compound future «будут дивиться/считать»: Two imperfective compound futures (быть + infinitive) name ongoing future states — 'will marvel… will take us for'. «считать… за богов» uses «за» + accusative in the idiom 'to take (someone) for (something)'.
> Perfective past gerund «став»: «став» ('having stood/placed ourselves', perfective gerund of «стать») names the completed prior action; «во главе их» means 'at their head'. The gerund shares the subject «мы» and condenses 'after we placed ourselves at their head'.
> Dative «им» + impersonal «станет ужасно»: An impersonal experiencer construction: «им станет ужасно… быть свободными» — 'it will become dreadful for them to be free'. The experiencer «им» is dative, the predicate the invariable «ужасно», and «свободными» the instrumental after «быть».

Но мы скажем, что послушны тебе и господствуем во имя твое.  
But we shall say that we are obedient to you and that we rule in your name.
> Short adjective «послушны» + dative «тебе»: The reported clause after «скажем, что» pairs the short adjective «послушны» ('obedient', + dative «тебе») with the verb «господствуем» ('we rule'). «во имя твое» ('in your name') is the recurring formula of the lie.

Мы их обманем опять, ибо тебя мы уж не пустим к себе.  
We shall deceive them again, for we shall no longer let you come near us.
> Word order + reflexive «к себе» + particle «уж»: The object «тебя» is fronted for emphasis ('you we shall no longer admit'); «к себе» ('to ourselves') uses the reflexive «себя» in the dative after «к». The particle «уж» (clipped «уже») adds finality, 'no longer / not any more'.

В обмане этом и будет заключаться наше страдание, ибо мы должны будем лгать.  
In that deceit will lie our suffering, for we shall be obliged to lie.
> Fronted locative + emphatic «и» + compound future: The phrase «в обмане этом» is fronted and reinforced by «и», throwing the new information «наше страдание» to the end — a cleft-like focus. «будет заключаться» is the imperfective compound future ('will lie/consist').
> Modal «должны будем» + imperfective infinitive: The short adjective «должны» ('obliged') combines with the future «будем» and the imperfective «лгать» ('to lie, keep lying') — a future obligation viewed as an ongoing process, the point of their endless deception.

Вот что значил этот первый вопрос в пустыне, и вот что ты отверг во имя свободы, которую поставил выше всего.  
That is what that first question in the wilderness meant, and that is what you rejected in the name of freedom, which you set above all else.
> Anaphoric «вот что…» summation: Twice the deictic «вот что» ('that is what') gathers up the long preceding argument — a rhetorical clamp closing the first temptation. The relative «что» functions as object of «значил» and «отверг».
> Relative «которую» (accusative) + comparative «выше»: «которую» is the accusative relative ('which you set'), agreeing in gender with «свобода» but taking object case. «выше всего» ('above all') is the comparative «выше» with the genitive «всего» as the standard.

А между тем в вопросе этом заключалась великая тайна мира сего.  
And yet in that question lay the great secret of this world.
> Archaic «мира сего» + topic-fronting: «сего» is the archaic «сей» in the genitive — «мира сего» ('of this world'), a Church-Slavonic formula. The locative «в вопросе этом» is fronted as topic, with the new subject «великая тайна» last.

Приняв „хлебы“, ты бы ответил на всеобщую и вековечную тоску человеческую как единоличного существа, так и целого человечества вместе — это: „пред кем преклониться?“ Нет заботы беспрерывнее и мучительнее для человека, как, оставшись свободным, сыскать поскорее того, пред кем преклониться.  
By accepting the “loaves,” you would have answered the universal and eternal craving of man — the individual being as well as mankind as a whole — namely this: “before whom shall I bow down?” There is no anxiety more relentless and more tormenting for man than, once left free, to find as quickly as possible the one before whom to bow down.
> Gerund «приняв» + conditional «бы ответил»: The perfective past gerund «приняв» ('having accepted') supplies the unstated condition, and «ты бы ответил» is the counterfactual apodosis ('you would have answered'). Gerund-plus-бы is a compact way to say 'if you had…, you would have…'.
> Genitive of negation + comparative: «Нет заботы…» forces the genitive «заботы» (no anxiety), and the comparatives «беспрерывнее, мучительнее» pile up before the «как»-clause that supplies the standard. A characteristic Inquisitor superlative-by-negation: 'there is no anxiety more… than…'.
> Gerund «оставшись» + correlative «того, пред кем»: «оставшись свободным» ('once left free') is a perfective gerund with instrumental predicate «свободным»; «того, пред кем преклониться» is a correlative ('the one before whom to bow down'), with «пред» + instrumental «кем».
> «преклониться» — to bow down, worship: A solemn verb 'to bow down (in worship/submission)', the keyword of this whole passage on man's craving to worship. The repeated «пред кем преклониться» becomes a near-liturgical refrain.

Но ищет человек преклониться пред тем, что уже бесспорно, столь бесспорно, чтобы все люди разом согласились на всеобщее пред ним преклонение.  
But man seeks to bow down before what is already beyond dispute, so far beyond dispute that all people at once would agree to a universal bowing before it.
> Result clause «столь…, чтобы…»: «столь бесспорно, чтобы… согласились» ('so beyond dispute that they would agree') uses «чтобы» + the past-form irrealis «согласились» to express a willed/hypothetical result. «чтобы» here, not plain «что», marks the consequence as conceived rather than factual.
> «бесспорный» — indisputable, beyond dispute: From «без» + «спор» ('dispute'): 'undisputed'. The word is hammered through this section («бесспорно… бесспорнее… бесспорный») — the absolute, unquestionable object of worship that mankind craves.

Ибо забота этих жалких созданий не в том только состоит, чтобы сыскать то, пред чем мне или другому преклониться, но чтобы сыскать такое, чтоб и все уверовали в него и преклонились пред ним, и чтобы непременно все вместе.  
For the anxiety of these pitiful creatures does not consist merely in finding that before which I or another might bow down, but in finding something such that everyone else would believe in it and bow before it as well, and that without fail all together.
> Stacked «чтобы»-clauses of purpose/content: Three «чтобы/чтоб» clauses (with past-form verbs «уверовали, преклонились») unfold what the anxiety 'consists in' — the bookish use of «чтобы» for both content and willed result. Note the shortened «чтоб», common in speech and 19th-c. prose.
> Dative «мне… другому» with infinitive «преклониться»: The dative «мне или другому» marks who is to do the bowing in a dative-plus-infinitive construction ('before which I or another might bow'). It is the dative-subject pattern transposed into an embedded clause.
> «уверовать» — to come to believe: The perfective «уверовать» ('to come to faith, become a believer'), with a religious colouring stronger than plain «поверить». It marks the once-for-all act of conversion the crowd is to make.

Вот эта потребность общности преклонения и есть главнейшее мучение каждого человека единолично и как целого человечества с начала веков.  
It is this need for a community of worship that is the chief torment of every man, both individually and as a whole of mankind, from the beginning of the ages.
> Emphatic «и есть» + superlative «главнейшее»: «и есть» asserts identity emphatically ('is precisely'), unusual in the present where Russian normally drops the copula. «главнейшее» is the bookish suffixal superlative in -ейш- ('the very chief'), a literary intensifier.

Из-за всеобщего преклонения они истребляли друг друга мечом.  
For the sake of a universal worship they slaughtered one another with the sword.
> Imperfective «истребляли» + instrumental of means: The imperfective past «истребляли» views the slaughter as a repeated, drawn-out historical process. «мечом» is the instrumental of means ('with the sword'), and «друг друга» the reciprocal 'one another'.
> «истреблять» — to exterminate, destroy: A strong verb 'to wipe out, annihilate', heavier than 'kill'. It universalizes the bloodshed: for the sake of a common worship, mankind has exterminated itself.

Они созидали богов и взывали друг к другу: „Бросьте ваших богов и придите поклониться нашим, не то смерть вам и богам вашим!“ И так будет до скончания мира, даже и тогда, когда исчезнут в мире и боги: всё равно падут пред идолами.  
They created gods and called out to one another: “Abandon your gods and come worship ours, or else death to you and to your gods!” And so it will be until the end of the world, even then, when the gods themselves vanish from the world: they will fall down before idols all the same.
> Plural imperatives «бросьте, придите»: Two -те imperatives address the rival peoples: «бросьте» ('abandon') and «придите» ('come'), the latter a prefixed perfective of motion («прийти»). «поклониться нашим» ('to worship ours') uses «поклониться» + dative.
> Perfective futures «исчезнут… падут»: «исчезнут» ('will vanish') and «падут» ('will fall down') are perfective futures of completed events; «падут» is an elevated/archaic form (vs. «упадут»). «пред идолами» uses the bookish «пред» + instrumental.
> «созидать» — to create, build up (elevated): A lofty, bookish counterpart of «создавать» ('to create'), often used of building or constructing in a grand sense. «созидали богов» ('they fashioned gods') carries a faintly biblical-philosophical weight.

Ты знал, ты не мог не знать эту основную тайну природы человеческой, но ты отверг единственное абсолютное знамя, которое предлагалось тебе, чтобы заставить всех преклониться пред тобою бесспорно, — знамя хлеба земного, и отверг во имя свободы и хлеба небесного.  
You knew, you could not but know, this fundamental secret of human nature, yet you rejected the one absolute banner that was offered to you, by which you might have made all men bow before you beyond dispute — the banner of earthly bread — and you rejected it in the name of freedom and of bread from heaven.
> Double negation «не мог не знать»: Two negatives cancel to a strong positive: «не мог не знать» ('could not but know', i.e. surely knew). Note that the object stays accusative «эту… тайну» — this litotes does not trigger the genitive of negation.
> Imperfective passive -ся «предлагалось» + «чтобы»: «предлагалось» (with -ся) is an imperfective passive 'was being offered'; the dative «тебе» names the recipient. The purpose clause «чтобы заставить… преклониться» uses «чтобы» + infinitive since the subject is shared.

Взгляни же, что сделал ты далее.  
Look, then, at what you did next.
> Imperative «взгляни» + insistent «же»: «взгляни» ('look', perfective imperative of «взглянуть») is sharpened by «же». The embedded question «что сделал ты далее» inverts to verb-subject order, throwing weight onto «далее» ('next').

И всё опять во имя свободы!  
And all of it once again in the name of freedom!
> Verbless exclamation: A copula-free exclamatory fragment — Russian needs no verb in the present ('and all of it again in the name of freedom!'). The structure throws full rhetorical force onto the refrain «во имя свободы».

Говорю тебе, что нет у человека заботы мучительнее, как найти того, кому бы передать поскорее тот дар свободы, с которым это несчастное существо рождается.  
I tell you that man has no anxiety more tormenting than to find someone to whom he may hand over, as quickly as possible, that gift of freedom with which this unhappy creature is born.
> Genitive of negation + comparative + «как»-standard: «нет… заботы» forces the genitive «заботы»; the comparative «мучительнее» takes its standard with «как» ('than to find…'). The whole is the Inquisitor's signature 'there is no X more Y than Z' frame.
> Dative «кому бы» + relative «с которым»: «кому бы передать» ('to whom to hand over', dative + бы + infinitive) frames a hypothetical recipient; «с которым… рождается» is a relative clause with «с» + instrumental ('with which he is born'). Two threads of the case system woven into one sentence.

Но овладевает свободой людей лишь тот, кто успокоит их совесть.  
But only the one who quiets their conscience takes possession of men’s freedom.
> «овладеть» + instrumental; correlative «тот, кто»: «овладевает свободой» ('takes possession of freedom') governs the instrumental «свободой». The subject is the correlative «тот, кто успокоит…» ('the one who quiets'), the verb fronted for the aphoristic punch.

С хлебом тебе давалось бесспорное знамя: дашь хлеб, и человек преклонится, ибо ничего нет бесспорнее хлеба, но если в то же время кто-нибудь овладеет его совестью помимо тебя — о. тогда он даже бросит хлеб твой и пойдет за тем, который обольстит его совесть.  
With bread you were given a banner beyond dispute: give bread, and man will bow down, for nothing is more beyond dispute than bread; but if at the same time someone takes possession of his conscience apart from you — oh, then he will even cast aside your bread and follow the one who has seduced his conscience.
> Imperfective passive -ся «давалось» + dative «тебе»: «давалось» (with -ся) is the imperfective passive 'was being given'; the dative «тебе» names the recipient and «с хлебом» the accompaniment ('along with bread'). The neuter «давалось» agrees with «знамя».
> Indefinite «кто-нибудь» + perfective future: «кто-нибудь» (with -нибудь) marks a non-specific 'anyone at all' as the hypothetical agent; «овладеет совестью» is a perfective future + instrumental ('will take possession of his conscience'). Contrast «кто-то», which would mean a specific unknown person.
> Correlative «за тем, который…» + future: «за тем, который…» pairs «тот» (instrumental after «за») with the relative «который», whose verb «обольстит» is a perfective future. «пойдёт за» ('will follow', verb of motion + «за») governs the instrumental.
> «обольстить» — to seduce, beguile: A vivid verb 'to seduce, lead astray by enticement', stronger and more sinister than 'persuade'. It frames the rival as a tempter who 'seduces' the conscience away.

В этом ты был прав.  
In this you were right.
> Short adjective «прав» predicate: «прав» ('right, correct') is a short-form adjective, the standard predicative form of «правый» in this sense; it agrees in masculine singular with «ты». Such short forms dominate predicative judgements in this speech.

Ибо тайна бытия человеческого не в том, чтобы только жить, а в том, для чего жить.  
For the secret of human existence lies not in merely living, but in what one lives for.
> Antithetical «не в том…, а в том…»: The «не…, а…» pivot opposes two locative «в том» phrases, each then unpacked by an infinitive clause ('not in merely living, but in what one lives for'). «бытия» is the genitive of the bookish neuter «бытие» ('existence, being').
> «бытие» — being, existence: An abstract, philosophical-theological noun (the same word as the Russian title of Genesis, «Бытие»). «тайна бытия человеческого» ('the secret of human existence') lifts the line to metaphysical register.

Без твердого представления себе, для чего ему жить, человек не согласится жить и скорей истребит себя, чем останется на земле, хотя бы кругом его всё были хлебы.  
Without a firm idea of what he is to live for, man will not consent to live, and will sooner destroy himself than remain on the earth, even were there loaves all around him.
> Reflexive «истребит себя» vs. coming comparative «скорей»: «истребит себя» ('will destroy himself') uses the full reflexive pronoun «себя» as object; «скорей» ('sooner, rather') is the predicative comparative of «скоро». Both perfective futures name decisive single acts.
> Concessive «хотя бы» + irrealis: «хотя бы… были» ('even were there…') is a concessive with «бы» softening to the hypothetical — 'even if loaves stood all around him'. The «бы» pulls the verb «были» into the irrealis.

Это так, но что же вышло: вместо того чтоб овладеть свободой людей, ты увеличил им ее еще больше!  
That is so — but what came of it: instead of taking possession of men’s freedom, you only increased it for them all the more!
> «вместо того чтоб» + infinitive of purpose: «вместо того чтоб(ы)» + infinitive «овладеть» means 'instead of taking possession of'. The main clause «ты увеличил им её» has dative «им» (for them) and accusative «её» (it = freedom). A compact 'instead of X, you did Y'.
> Interrogative «что» + emphatic «же»: «что же вышло» ('but what came of it?') uses «же» for exasperated emphasis; «вышло» here is the impersonal-ish 'turned out, resulted'. The particle gives the question its bitter, rhetorical edge.

Или ты забыл, что спокойствие и даже смерть человеку дороже свободного выбора в познании добра и зла?  
Or had you forgotten that peace, and even death, are dearer to man than free choice in the knowledge of good and evil?
> Dative «человеку» + comparative «дороже»: The predicative comparative «дороже» ('dearer') takes the dative «человеку» (to man) and the genitive standard «свободного выбора». A double argument structure: dearer to whom, dearer than what.

Нет ничего обольстительнее для человека, как свобода его совести, но нет ничего и мучительнее.  
There is nothing more seductive for man than freedom of conscience, but there is also nothing more tormenting.
> Genitive of negation «ничего» + comparatives: Twice «нет ничего…» forces the genitive «ничего» and is completed by a comparative («обольстительнее», «мучительнее»). The balanced 'there is nothing more X… nothing more Y' is the rhetorical engine of the whole speech.

И вот вместо твердых основ для успокоения совести человеческой раз навсегда — ты взял всё, что есть необычайного, гадательного и неопределенного, взял всё, что было не по силам людей, а потому поступил как бы и не любя их вовсе, — и это кто же: тот, который пришел отдать за них жизнь свою!  
And so, instead of firm foundations for setting the human conscience at rest once and for all, you took everything that is extraordinary, conjectural, and indefinite, you took everything that was beyond the strength of men, and so you acted as though you did not love them at all — and this, who did it: the one who came to lay down his life for them!
> Partitive genitive after «всё, что есть»: «всё, что есть необычайного…» uses a partitive genitive of the substantivized adjectives ('everything that is of the extraordinary, the conjectural…'). The genitive after «что есть» gives a sweeping, abstract totality.
> Negated present gerund «не любя»: «не любя их» ('as if not loving them') is the imperfective present gerund of «любить» under negation, an adverbial of manner. «как бы» ('as it were, as though') softens it to a damning hypothetical: you acted as if you did not love them.
> Reflexive possessive «свою» + emphatic «кто же»: «жизнь свою» means 'his own life' — «свой» bound to the subject «тот, который пришёл». The indignant «и это кто же» ('and this, who did it!') uses «же» to turn the appositive «тот, который…» into a thunderclap of irony.
> «гадательный» — conjectural, uncertain: From «гадать» ('to guess, divine'): 'conjectural, a matter of guesswork'. Set beside «необычайного» (extraordinary) and «неопределённого» (indefinite), it names the unstable ground of faith Christ supposedly left man on.

Вместо того чтоб овладеть людскою свободой, ты умножил ее и обременил ее мучениями душевное царство человека вовеки.  
Instead of taking possession of human freedom, you multiplied it and burdened the spiritual kingdom of man with its torments forever.
> «обременить» + instrumental «мучениями»: «обременить» ('to burden, weigh down') governs the instrumental of the burdening thing: «мучениями» ('with torments'). The parallel perfectives «умножил… обременил» state two completed acts against freedom.
> «вовеки» — for ever, unto the ages: An archaic-elevated adverb 'forever, eternally' (cf. liturgical «во веки веков»). With «душевное царство» ('the spiritual/inner kingdom') it gives the line a churchly, eternal sweep.

Ты возжелал свободной любви человека, чтобы свободно пошел он за тобою, прельщенный и плененный тобою.  
You desired the free love of man, that he might freely follow you, drawn and captivated by you.
> Purpose «чтобы» + past-form irrealis «пошел»: «чтобы… пошёл он» uses «чтобы» with a past-tense verb to express purpose/desired outcome ('that he might follow you'). The past form here is not past time at all but the irrealis demanded by «чтобы».
> Past passive participles + instrumental agent: «прельщённый» ('enticed') and «плененный» ('captivated') are long past passive participles agreeing with «он»; the agent stands in the instrumental «тобою» ('by you') — the regular way Russian names the doer in a passive.
> «возжелать» — to desire (biblical): A high, archaic perfective 'to desire, covet', the word of the Commandments («не возжелай» — thou shalt not covet). Applied to Christ's desire for free love, it elevates the verb to scripture.

Вместо твердого древнего закона — свободным сердцем должен был человек решать впредь сам, что добро и что зло, имея лишь в руководстве твой образ пред собою, — но неужели ты не подумал, что он отвергнет же наконец и оспорит даже и твой образ и твою правду, если его угнетут таким страшным бременем, как свобода выбора?  
Instead of the firm ancient law, man was henceforth to decide for himself, with a free heart, what is good and what is evil, having only your image before him for guidance — but did it never occur to you that he would at last reject and even dispute your image too and your truth, if he were oppressed by so dreadful a burden as freedom of choice?
> Instrumental of manner «свободным сердцем» + inversion: «свободным сердцем» ('with a free heart') is an instrumental of manner, fronted for rhetorical weight ahead of «должен был… решать». The inversion is a hallmark of the elevated 19th-century period.
> «неужели» incredulous question + «же»: «неужели» frames an astonished question ('did it really never occur to you…?'). Inside, the perfective futures «отвергнет… оспорит» take an emphatic «же». «неужели» belongs to the same modal-particle family as «разве».
> Indefinite-agent «угнетут» + instrumental of means: «угнетут» ('they will oppress / he will be oppressed') is a 3rd-plural verb used with no named subject — a common Russian impersonal-agent device. «таким страшным бременем» is the instrumental of means ('with so dreadful a burden').

Они воскликнут наконец, что правда не в тебе, ибо невозможно было оставить их в смятении и мучении более, чем сделал ты, оставив им столько забот и неразрешимых задач.  
They will cry out at last that the truth is not in you, for it was impossible to leave them in greater confusion and torment than you did, having left them so many cares and irresolvable tasks.
> Zero-copula locative predicate: «правда не в тебе» ('the truth is not in you') has no verb — the present 'to be' is unexpressed, leaving «не в тебе» as a bare locative predicate. A terse, biblical-sounding accusation.
> Impersonal «невозможно было» + comparative «более, чем»: «невозможно было оставить» is an impersonal modal ('it was impossible to leave'), no nominative subject. «в смятении и мучении более, чем сделал ты» pivots on the comparative «более, чем» ('in greater… than you did').
> Perfective gerund «оставив»: «оставив» ('having left') is a perfective past gerund giving the prior cause; «столько забот» governs the genitive plural «забот» (quantity). It tucks 'because you left them so many cares' into one adverbial.

Таким образом, сам ты и положил основание к разрушению своего же царства и не вини никого в этом более.  
Thus you yourself laid the foundation for the destruction of your own kingdom, and have no one further to blame for it.
> Intensifier «сам» + reflexive «своего же»: «сам ты… и положил» stresses the agent ('you yourself it was who laid'), with «и» reinforcing. «своего же царства» ('your own kingdom', «свой» + emphatic «же») points the destruction reflexively back at the builder.
> Negative imperative + «никого»: «не вини никого» is a negated imperative with negative concord — «не» on the verb and «никого» ('no one', genitive/accusative). 'Have no one further to blame.'

А между тем то ли предлагалось тебе?  
And yet, was this what was offered to you?
> Particle «ли» on a demonstrative: «то ли предлагалось тебе» ('was it this that was offered to you?') fronts «то» ('that thing') and follows with «ли» for the question; «предлагалось» is again the imperfective -ся passive with dative «тебе».

Есть три силы, единственные три силы на земле, могущие навеки победить и пленить совесть этих слабосильных бунтовщиков, для их счастия, — эти силы: чудо, тайна и авторитет.  
There are three powers, the only three powers on earth able to conquer and hold captive forever the conscience of these feeble rebels, for their own happiness — these powers are: miracle, mystery, and authority.
> Present active participle «могущие»: «могущие» is the (rare, bookish) present active participle of «мочь» — 'able to', agreeing with «силы». It governs the perfective infinitives «победить и пленить», compressing 'which are able to conquer and hold captive' into a modifier.

Ты отверг и то, и другое, и третье и сам подал пример тому.  
You rejected the first, and the second, and the third, and set the example yourself.
> Correlative «и…, и…, и…» enumeration: The repeated «и» before each item ('the first, and the second, and the third') is correlative coordination for emphatic completeness — you rejected each and every one. The enumerated items substantivize neuter: «то» (demonstrative «тот»), «другое» (adjective-pronoun «другой»), and only «третье» is an ordinal numeral.

Когда страшный и премудрый дух поставил тебя на вершине храма и сказал тебе: „Если хочешь узнать, сын ли ты божий, то верзись вниз, ибо сказано про того, что ангелы подхватят и понесут его, и не упадет и не расшибется, и узнаешь тогда, сын ли ты божий, и докажешь тогда, какова вера твоя в отца твоего“, но ты, выслушав, отверг предложение и не поддался и не бросился вниз.  
When the dread and most wise spirit set you on the pinnacle of the temple and said to you: “If you wish to know whether you are the Son of God, cast yourself down, for it is written of him that the angels will catch him up and bear him, and he will not fall or be dashed to pieces, and then you will know whether you are the Son of God, and will prove how great is your faith in your Father” — yet you, having heard it, rejected the proposal and did not give way and did not cast yourself down.
> Embedded «ли»-question 'whether': «сын ли ты божий» is an embedded yes/no question with «ли» ('whether you are the Son of God'), fronting the focus «сын». The conditional «если хочешь…, то…» frames the dare. «верзись» (≈ «бросься») is a colloquial/archaic imperative 'fling yourself'.
> Impersonal short passive «сказано»: «сказано» is the neuter short past passive participle used impersonally — 'it is written/said', the scriptural formula. The reported content follows with «что» and perfective futures «подхватят… понесут».
> Gerund «выслушав» + negated perfectives: «выслушав» ('having heard out') is a perfective past gerund of prior action; the main verbs «отверг… не поддался… не бросился» are perfective past, negated. The -ся verbs «поддался/бросился» are middle/intransitive ('gave way', 'flung himself').

О, конечно, ты поступил тут гордо и великолепно, как бог, но люди-то, но слабое бунтующее племя это — они-то боги ли?  
Oh, of course, you acted there proudly and magnificently, like a god — but men, but this weak, rebellious tribe, are they gods?
> Topic clitic «-то» + «ли» question: Twice «-то» (on «люди-то», «они-то») topicalizes for contrast ('but men, they on the other hand…'), and «боги ли?» fronts «боги» with «ли» for the incredulous question. «бунтующее» is a present active participle ('rebelling').

О, ты понял тогда, что, сделав лишь шаг, лишь движение броситься вниз, ты тотчас бы и искусил господа, и веру в него всю потерял, и разбился бы о землю, которую спасать пришел, и возрадовался бы умный дух, искушавший тебя.  
Oh, you understood then that by taking but a single step, but a single movement to cast yourself down, you would at once have tempted the Lord and lost all faith in him, and would have been dashed against the earth you had come to save, and the intelligent spirit who tempted you would have rejoiced.
> Counterfactual chain with mobile «бы»: A cascade of past-form verbs + «бы» states the unrealized consequence had Christ jumped: «искусил бы… потерял… разбился бы… возрадовался бы». Note how «бы» appears once and is felt across the conjoined verbs — the irrealis arches over the whole period.
> Perfective gerund «сделав» supplying the condition: «сделав… шаг… движение» ('by taking but a step, a movement') is a perfective gerund standing in for 'if you had…'. It is the compact gerund-condition feeding the «бы»-apodosis that follows.
> Relative «которую» (accusative) + infinitive of purpose: «которую спасать пришёл» ('which you came to save') — the relative «которую» is the accusative object of the purpose infinitive «спасать», a tight 19th-century word order with the verb of motion «пришёл» last.

Но, повторяю, много ли таких, как ты?  
But, I say again, how many are there like you?
> Quantifier «много» + genitive + «ли»: «много таких» takes the genitive plural «таких» ('many such ones'); «ли» turns it into a rhetorical question ('are there many like you?'). «как ты» supplies the standard of comparison.

И неужели ты в самом деле мог допустить хоть минуту, что и людям будет под силу подобное искушение?  
And could you really suppose, even for a moment, that men too would be equal to such a temptation?
> «неужели» + dative idiom «будет под силу»: «неужели» frames the incredulous question. The idiom «людям будет под силу подобное искушение» ('men would be equal to such a temptation') is a dative-experiencer pattern: «людям» dative, «под силу» the predicate, the temptation the subject.

Так ли создана природа человеческая, чтоб отвергнуть чудо и в такие страшные моменты жизни, моменты самых страшных основных и мучительных душевных вопросов своих оставаться лишь со свободным решением сердца?  
Is human nature so made that it can reject a miracle and, in such dreadful moments of life, in the moments of its most dreadful, most fundamental and tormenting questions of the soul, remain only with the free resolve of the heart?
> Short passive «создана» + «чтоб»-result: «создана» is a short past passive participle ('is [so] created'), with «так… ли» fronting the question. The «чтоб»-clause with the infinitive «оставаться» expresses the conceived capacity; «со свободным решением» is «с» + instrumental.
> Reflexive possessive «своих» + superlative «самых страшных»: «своих» ('his own') binds the questions to the implied subject; «самых страшных» is the periphrastic superlative with «самый» declined alongside the adjective ('most dreadful'). Note the doubling «страшные… самых страшных» for intensity.

О, ты знал, что подвиг твой сохранится в книгах, достигнет глубины времен и последних пределов земли, и понадеялся, что, следуя тебе, и человек останется с богом, не нуждаясь в чуде.  
Oh, you knew that your feat would be preserved in the books, would reach the depths of time and the farthest bounds of the earth, and you trusted that, following you, man too would remain with God, having no need of miracle.
> Reflexive future «сохранится» + perfective «достигнет» + genitive: «сохранится» (with -ся) is a middle/passive future 'will be preserved'; «достигнет» ('will reach') governs the genitive «глубины времён и… пределов земли», as «достигать» regularly takes the genitive of its goal.
> Present gerund «следуя»: «следуя тебе» ('following you') is an imperfective present gerund of attendant circumstance, sharing the subject «человек». «следовать» takes the dative «тебе». The whole reports Christ's trust that man would 'remain with God'.
> «подвиг» — feat, heroic deed, spiritual exploit: «подвиг» is a charged word: a heroic feat, but in religious usage the ascetic 'spiritual labour' of a saint (cf. «подвижник»). Calling Christ's refusal a «подвиг» frames it as a sacred exploit the Inquisitor then claims to have 'corrected'.

Но ты не знал, что чуть лишь человек отвергнет чудо, то тотчас отвергнет и бога, ибо человек ищет не столько бога, сколько чудес.  
But you did not know that the moment man rejects miracle he at once rejects God as well, for man seeks not so much God as miracles.
> «чуть лишь…, то…» — 'the moment that': «чуть лишь… отвергнет… то тотчас отвергнет» frames an immediate temporal-conditional ('the moment man rejects…, he at once rejects…'). Both verbs are perfective futures of instantaneous events, the «то» picking up the consequence.
> «не столько…, сколько…» + genitive objects: «искать» ('to seek') here governs the genitive «бога… чудес», and the correlative «не столько…, сколько…» ('not so much… as…') weighs the two. The genitive after «искать» suits abstract, non-specific objects.

И так как человек оставаться без чуда не в силах, то насоздаст себе новых чудес, уже собственных, и поклонится уже знахарскому чуду, бабьему колдовству, хотя бы он сто раз был бунтовщиком, еретиком и безбожником.  
And since man cannot bear to remain without miracle, he will go and create new miracles for himself, miracles of his own now, and will bow down to the miracle of the quack and to the witchery of old wives, even were he a hundred times over a rebel, a heretic, and a godless man.
> Prefix «на-» of abundance + genitive object: «насоздаёт/насоздаст» carries the prefix «на-» meaning 'create a whole lot of'; its object goes to the genitive «новых чудес» ('a quantity of new miracles'). «себе» is the reflexive dative ('for himself').
> Concessive «хотя бы» + instrumental predicates: «хотя бы… был…» ('even were he…') is a concessive irrealis with «бы»; the predicate nouns after «быть» stand in the instrumental — «бунтовщиком, еретиком, безбожником» ('a rebel, a heretic, a godless man').
> «знахарь» / «бабье колдовство» — quackery and old-wives' witchcraft: «знахарь» is a village folk-healer or quack; «бабье колдовство» ('old women's sorcery', «бабий» the pejorative-folk adjective from «баба') names superstitious peasant magic. The Inquisitor's contempt: deprived of true miracle, man worships these instead.

Ты не сошел с креста, когда кричали тебе, издеваясь и дразня тебя: „Сойди со креста и уверуем, что это ты“.  
You did not come down from the cross when they shouted at you, mocking and jeering: “Come down from the cross and we will believe that it is you.”
> Twin present gerunds «издеваясь и дразня»: «издеваясь» (the -ся gerund of «издеваться») and «дразня» (gerund of «дразнить») are two imperfective present gerunds of attendant manner — 'mocking and jeering' — both sharing the subject of «кричали».
> Imperative «сойди» + hortatory perfective future: «сойди» ('come down', perfective imperative of «сойти», a prefixed verb of motion) is answered by the perfective future «уверуем» ('and we will believe') functioning as a promise/consequence. «со креста» uses the archaic «со» before the cluster.

Ты не сошел потому, что опять-таки не захотел поработить человека чудом и жаждал свободной веры, а не чудесной.  
You did not come down because, once again, you would not enslave man by a miracle, and you thirsted for a faith that was free, not for one founded on miracle.
> «поработить» + instrumental of means: «поработить» ('to enslave') takes the instrumental of the means: «чудом» ('by a miracle'). «опять-таки» ('once again', with the emphatic «-таки») underscores the repeated pattern of refusal.
> «жаждать» + genitive object; contrastive «а не»: «жаждать» ('to thirst for') governs the genitive «свободной веры… чудесной». The contrastive «а не» ('and not') sets free faith against miracle-founded faith, with «чудесной» elliptically standing for «чудесной веры».

Жаждал свободной любви, а не рабских восторгов невольника пред могуществом, раз навсегда его ужаснувшим.  
You thirsted for free love, not for the slavish raptures of a bondsman before a power that has terrified him once and for all.
> Genitive objects of «жаждать», subject dropped: The subject «ты» is dropped (the verb «жаждал» carries it from the previous sentence). «жаждать» again takes the genitive: «свободной любви… рабских восторгов невольника» ('the slavish raptures of a bondsman').
> Past active participle «ужаснувшим» (instrumental): «ужаснувшим» is a past active participle of «ужаснуть» in the instrumental, agreeing with «могуществом» ('a power that has terrified him'). The participle replaces a который-clause and governs its own object «его».
> «невольник» — bondsman, captive slave: From «не» + «воля» ('will, freedom'): literally 'one without free will', a slave/captive. Beside «рабских» ('slavish') it sharpens the antithesis to «свободной любви» — Christ wanted free love, not the cowed adoration of a captive.

Но и тут ты судил о людях слишком высоко, ибо, конечно, они невольники, хотя и созданы бунтовщиками.  
But here too you judged men too highly, for of course they are bondsmen, though they were created rebels.
> «судить о» + prepositional: «судить о людях» ('to judge of/about men') takes «о» + prepositional «людях». «слишком высоко» ('too highly') is the adverbial verdict — the Inquisitor's repeated charge that Christ overestimated man.
> Zero-copula noun predicate + instrumental in passive: «они невольники» needs no verb (present 'to be' dropped, nominative predicate). The concessive «хотя и созданы бунтовщиками» has a short passive «созданы» with the instrumental predicate «бунтовщиками» ('created as rebels').

Озрись и суди, вот прошло пятнадцать веков, поди посмотри на них: кого ты вознес до себя?  
Look about you and judge: fifteen centuries have now passed, go and look at them — whom have you raised up to yourself?
> Imperative cluster, incl. archaic «озрись» and folk «поди»: A volley of imperatives: «озрись» ('look about you', an archaic/elevated reflexive command), «суди» ('judge'), and the colloquial-folk «поди посмотри» ('go and look'), where «поди» is a clipped 'go' adding peremptory familiarity.
> Interrogative «кого» (accusative/genitive) + reflexive «до себя»: «кого» is the animate accusative of «кто» ('whom'); «вознёс до себя» ('raised up to yourself') uses the reflexive «себя» after «до» + genitive. «вознести» is an elevated, near-liturgical verb of raising up.

Клянусь, человек слабее и ниже создан, чем ты о нем думал!  
I swear, man was created weaker and lower than you thought him!
> Comparatives «слабее, ниже» + short passive «создан»: «создан» is a short past passive ('was created'); the predicative comparatives «слабее и ниже» ('weaker and lower') take the «чем»-clause as standard ('than you thought him'). «Клянусь» ('I swear') opens the oath.

Может ли, может ли он исполнить то, что и ты?  
Can he, can he do what you yourself can do?
> Reduplicated «может ли» question: The doubled «может ли, может ли» ('can he, can he') with «ли» builds an anguished rhetorical question. «то, что и ты» ('what even you can do') uses the correlative «то, что» with emphatic «и».

Столь уважая его, ты поступил, как бы перестав ему сострадать, потому что слишком много от него и потребовал, — и это кто же, тот, который возлюбил его более самого себя!  
By so respecting him, you acted as though you had ceased to feel compassion for him, because you demanded too much of him — and this, who did it: the one who loved him more than himself!
> Present gerund «уважая» + perfective gerund «перестав»: Two gerunds frame the act: «уважая его» ('respecting him', imperfective present, simultaneous) and «перестав… сострадать» ('having ceased to feel compassion', perfective past, with «как бы» 'as if'). «сострадать» takes the dative «ему».
> Reflexive «самого себя» + comparative «более»: «более самого себя» ('more than himself') uses the comparative «более» with the genitive of the intensified reflexive «сам себя». «возлюбил» is the elevated, biblical perfective of «любить» ('did love, loved').

Уважая его менее, менее бы от него и потребовал, а это было бы ближе к любви, ибо легче была бы ноша его.  
Had you respected him less, you would have demanded less of him, and that would have been nearer to love, for his burden would have been lighter.
> Gerund-condition + counterfactual «бы… потребовал»: «уважая его менее» ('respecting him less') is a present gerund standing in for the condition, and «менее бы… потребовал» is the counterfactual result with «бы» ('you would have demanded less'). The two «менее» mirror each other.
> Doubled «бы»: comparatives in the irrealis: Both clauses are counterfactual: «было бы ближе» and «легче была бы ноша». The comparatives «ближе» ('nearer', + «к» dative) and «легче» ('lighter') sit inside the «бы»-irrealis. «ибо» chains the bookish causal.

Он слаб и подл.  
He is weak and base.
> Short adjectives «слаб», «подл»: Two terse short-form adjectives predicate the verdict ('he is weak and base'), no copula. The short form here gives an absolute, categorical judgement on human nature.
> «подлый» — base, vile, mean: «подл» (short of «подлый») means morally 'base, vile, contemptible' — stronger than 'low'. It is one of Dostoevsky's key moral words for human degradation.

Что в том, что он теперь повсеместно бунтует против нашей власти и гордится, что он бунтует?  
What of it that he now rebels everywhere against our power and takes pride in his rebelling?
> Reflexive «гордится» + «что»-clause: «гордится» (from «гордиться», a -ся verb) normally takes the instrumental, but here governs a «что»-clause ('takes pride that he rebels'). «Что в том, что…» is an idiom 'what of it that…'.
> «против» + genitive: «против нашей власти» ('against our power') uses the preposition «против», which governs the genitive. «повсеместно» ('everywhere, in every place') is a bookish adverb.

Это гордость ребенка и школьника.  
It is the pride of a child and a schoolboy.
> Zero-copula identifying sentence: «Это гордость ребёнка и школьника» — 'this is the pride of a child and a schoolboy' — needs no verb in the present. «Это» is the invariable identifying 'this is', and the possessors stand in the genitive.

Это маленькие дети, взбунтовавшиеся в классе и выгнавшие учителя.  
They are little children who have risen up in their classroom and driven out their teacher.
> Two past active participles in apposition: «взбунтовавшиеся» (reflexive, 'who rose up') and «выгнавшие» ('who drove out') are perfective past active participles agreeing with «дети» — a participial pair replacing two relative clauses. «учителя» is the animate accusative (= genitive form).

Но придет конец и восторгу ребятишек, он будет дорого стоить им.  
But there will come an end to the children’s rapture too; it will cost them dearly.
> Dative «восторгу» with «придёт конец»; dative «им»: «придёт конец восторгу» ('an end will come to the rapture') puts the thing ending in the dative «восторгу». «будет дорого стоить им» ('will cost them dearly') has the dative «им» as the one who pays.
> «ребятишки» — the (little) kids, expressive diminutive: A warm-yet-belittling diminutive of «ребята» ('kids'), via the expressive suffix -ишк-. The Inquisitor's chosen word for rebellious mankind — affectionately contemptuous, as for naughty children.

Они ниспровергнут храмы и зальют кровью землю.  
They will overthrow the temples and drench the earth in blood.
> Perfective futures; «зальют кровью» + instrumental: «ниспровергнут» (archaic-elevated 'will overthrow', with the Slavonic prefix «низ-/нис-») and «зальют» ('will drench') are perfective futures. «зальют кровью» takes the instrumental of means «кровью» ('with blood').
> «ниспровергнуть» — to overthrow, cast down: A lofty verb with the Church-Slavonic prefix «нис-» ('down'); 'to cast down, overthrow utterly'. Its solemn weight makes the coming destruction of the temples sound apocalyptic.

Но догадаются наконец глупые дети, что хоть они и бунтовщики, но бунтовщики слабосильные, собственного бунта своего не выдерживающие.  
But the foolish children will realize at last that, though they are rebels, they are feeble rebels who cannot endure their own rebellion.
> Present active participle «не выдерживающие» + genitive of negation: «не выдерживающие… бунта своего» is a present active participle ('who cannot endure their own rebellion'), and under negation the object goes genitive «бунта». «собственного… своего» doubly stresses 'their very own'.
> Concessive «хоть… и…, но…»: «хоть они и бунтовщики, но…» ('though they are rebels, yet…') is a concessive frame: «хоть(я)… и» concedes, «но» counters. The repetition «бунтовщики… бунтовщики слабосильные» drives the deflation home.

Обливаясь глупыми слезами своими, они сознаются наконец, что создавший их бунтовщиками, без сомнения, хотел посмеяться над ними.  
Drowning in their foolish tears, they will at last confess that the one who created them rebels surely meant to make sport of them.
> Present gerund «обливаясь» + reflexive future «сознаются»: «обливаясь… слезами своими» ('drowning in their tears') is an imperfective present gerund of manner, with the instrumental «слезами» and reflexive «своими». «сознаются» (от «сознаться») is a -ся perfective future, 'will confess'.
> Substantivized past active participle «создавший»: «создавший их бунтовщиками» ('the one who created them rebels') is a past active participle used as a noun — the Creator, unnamed. «бунтовщиками» is the instrumental predicate of the result; «посмеяться над» takes «над» + instrumental.

Скажут это они в отчаянии, и сказанное ими будет богохульством, от которого они станут еще несчастнее, ибо природа человеческая не выносит богохульства и в конце концов сама же всегда и отмстит за него.  
They will say this in despair, and what they say will be blasphemy, by which they will become more wretched still, for human nature cannot endure blasphemy and in the end always avenges itself for it.
> Substantivized past passive participle «сказанное» + instrumental predicate: «сказанное ими» ('what was said by them') is a neuter substantivized past passive participle with the agent in the instrumental «ими». The predicate «будет богохульством» puts the predicate noun in the instrumental after «быть».
> Intensifier «сама» + particle «же» + «за» of cause: «сама же… и отмстит» stresses that nature itself avenges ('always avenges itself'), with «же» and «и» piling on emphasis. «отмстить за него» ('avenge it') uses «за» + accusative for the thing avenged; «отмстит» is the archaic-elevated form of «отомстит».
> «богохульство» — blasphemy: A compound of «Бог» ('God') + «хулить» ('to revile'): literally 'God-reviling', i.e. blasphemy. The bookish formation suits the theological gravity of the human despair the Inquisitor describes.

Итак, неспокойство, смятение и несчастие — вот теперешний удел людей после того, как ты столь претерпел за свободу их!  
And so, unrest, confusion, and unhappiness — such is the present lot of men, after you suffered so much for their freedom!
> Temporal «после того, как…» + «за» of benefit: «после того, как…» ('after…') opens the temporal clause; «претерпел за свободу их» ('suffered for their freedom') uses «за» + accusative for the cause/benefit. «столь» ('so [much]') is the bookish intensifier.
> «удел» — lot, portion, destiny: «удел» means one's allotted 'lot, portion in life, fate' (historically also a princely 'appanage'). «теперешний удел людей» ('the present lot of men') lends a fated, almost biblical solemnity to the diagnosis.

Великий пророк твой в видении и в иносказании говорит, что видел всех участников первого воскресения и что было их из каждого колена по двенадцати тысяч.  
Your great prophet, in a vision and a parable, says that he saw all who took part in the first resurrection, and that there were twelve thousand of them from each tribe.
> Distributive «по» + numeral: «по двенадцати тысяч» ('twelve thousand from each') is the distributive «по» construction, here with the older dative-ish «двенадцати»; «из каждого колена» ('from each tribe') uses «из» + genitive. The genitive «их» depends on the existential «было их».

Но если было их столько, то были и они как бы не люди, а боги.  
But if there were so many of them, then they too were not men, but as if gods.
> Nominative predicates with «как бы» + «не…, а…»: After «были», the predicate nouns appear in the nominative «люди… боги» (not instrumental), a permissible older/emphatic usage, framed by «как бы» ('as if') and the contrastive «не…, а…» ('not… but…').

Они вытерпели крест твой, они вытерпели десятки лет голодной и нагой пустыни, питаясь акридами и кореньями, — и уж, конечно, ты можешь с гордостью указать на этих детей свободы, свободной любви, свободной и великолепной жертвы их во имя твое.  
They endured your cross, they endured decades of the hungry and barren wilderness, feeding on locusts and roots — and you may, of course, point with pride to these children of freedom, of free love, of their free and magnificent sacrifice in your name.
> Reflexive gerund «питаясь» + instrumental: «питаясь» is the present gerund of «питаться» (-ся verb, 'to feed oneself on'), governing the instrumental «акридами и кореньями» ('on locusts and roots'). The gerund gives the attendant manner of their endurance.
> «акриды» — locusts (of John the Baptist): «акриды» is the biblical word for the locusts John the Baptist ate in the wilderness (Mark 1:6), a Greek loan. Paired with «коренья» ('roots'), it evokes the ascetic desert diet of the saints.
> Anaphoric perfective «вытерпели»: The repeated «они вытерпели» ('they endured… they endured') is anaphora with a perfective verb marking a completed feat. «десятки лет» ('decades') takes the genitive plural «лет» after the numeral «десятки».

Но вспомни, что их было всего только несколько тысяч, да и то богов, а остальные?  
But remember that there were only a few thousand of them in all, and gods at that — and the rest?
> Quantifier «несколько» + genitive; genitive subject «их»: «несколько тысяч» ('a few thousand') takes the genitive plural «тысяч»; the existential «их было» puts the counted group in the genitive «их». «всего только» ('only in all') stacks two limiting words for emphasis.

И чем виноваты остальные слабые люди, что не могли вытерпеть того, что могучие?  
And how are the rest, the weak men, to blame, that they could not endure what the mighty endured?
> Short adjective «виноваты» + instrumental «чем»: «чем виноваты» ('how/in what are they to blame') uses the short adjective «виноваты» with the instrumental interrogative «чем». The «что»-clause gives the supposed fault ('that they could not endure…').

Чем виновата слабая душа, что не в силах вместить столь страшных даров?  
How is a weak soul to blame, that it has not the strength to contain such dreadful gifts?
> Genitive of negation under «не в силах»: Echoing the prior line with «чем виновата… душа». Under the negative idiom «не в силах вместить» the object slips to the genitive «столь страшных даров» ('such dreadful gifts'). «столь» is the bookish 'so'.

Да неужто же и впрямь приходил ты лишь к избранным и для избранных?  
Can it be that you really came only to the chosen and for the chosen?
> Particle pile-up «да… неужто же… и впрямь»: A cascade of colloquial particles: «да» (intensifying opener), «неужто» (folk variant of «неужели», incredulous 'can it really be'), «же», and «и впрямь» ('really, truly'). The texture is pure spoken indignation. «приходил» (imperfective) views the coming as a general fact.
> Prefixed verb of motion «приходить» + «к» dative: «приходил» is the imperfective of «прийти» (a prefixed verb of motion), taking «к» + dative «к избранным» ('to the chosen'). «для избранных» then uses «для» + genitive ('for the chosen') — two prepositions, two cases on the same noun.

Но если так, то тут тайна и нам не понять ее.  
But if that is so, then there is a mystery here, and it is not for us to understand it.
> Dative «нам» + infinitive of impossibility: «нам не понять её» ('it is not for us to understand it') is the dative-plus-infinitive of impossibility — the dative «нам» names who cannot, the bare infinitive «понять» carries the modal sense. A compact, fatalistic construction.

А если тайна, то и мы вправе были проповедовать тайну и учить их, что не свободное решение сердец их важно и не любовь, а тайна, которой они повиноваться должны слепо, даже мимо их совести.  
And if it is a mystery, then we too had the right to preach a mystery and to teach them that it is not the free decision of their hearts that matters, nor love, but a mystery which they must obey blindly, even against their own conscience.
> «не…, а…» antithesis inside reported speech: The reported teaching pivots on «не… важно… и не любовь, а тайна» ('not the free decision… nor love, but a mystery'). «учить их, что…» reports the doctrine; «которой… повиноваться должны» (relative «которой» in the dative, as «повиноваться» governs the dative).
> «повиноваться» + dative relative «которой»: «повиноваться» ('to obey') governs the dative, so the relative pronoun appears as «которой» (dative, agreeing with feminine «тайна»). 'A mystery which they must obey blindly.' «мимо их совести» ('past/against their conscience') uses «мимо» + genitive.

Так мы и сделали.  
And so we did.
> Emphatic «так… и» summation: «Так мы и сделали» ('and so we did') uses «так… и» to confirm and close — the emphatic «и» before the verb stresses that the deed exactly matched the resolve. A curt, chilling full stop on a long argument.

Мы исправили подвиг твой и основали его на чуде, тайне и авторитете.  
We corrected your feat and founded it upon miracle, mystery, and authority.
> «основать на» + prepositional: «основать на…» ('to found upon') takes «на» + prepositional: «на чуде, тайне и авторитете». The triad reappears in the prepositional case, declined for its role. «исправили подвиг» recalls the earlier «подвиг» ('feat').

И люди обрадовались, что их вновь повели как стадо и что с сердец их снят наконец столь страшный дар, принесший им столько муки.  
And men rejoiced that they were once more led like a flock, and that the so dreadful gift which had brought them such torment was lifted at last from their hearts.
> Reflexive «обрадовались» + indefinite-agent «повели»: «обрадовались» (reflexive perfective, 'rejoiced'); the «что»-clause «их… повели» uses a subjectless 3rd-plural verb for an unnamed agent ('they were led'). «как стадо» ('like a flock') recurs as the governing image.
> Short passive «снят» + past active participle «принесший»: «снят» is a short past passive ('was lifted'); «принесший им столько муки» is a past active participle ('which had brought them such torment'), with dative «им» and genitive «муки» after «столько». Two participle types in one clause — the dense literary style.

Правы мы были, уча и делая так, скажи?  
Were we right, teaching and acting so, tell me?
> Short adjective «правы» + twin gerunds «уча и делая»: «правы» (short of «правый», 'right') predicates with «были»; «уча и делая так» are two imperfective present gerunds ('teaching and acting so'). «скажи» is a curt perfective imperative tagging the question ('tell me').

Неужели мы не любили человечества, столь смиренно сознав его бессилие, с любовию облегчив его ношу и разрешив слабосильной природе его хотя бы и грех, но с нашего позволения?  
Can it be that we did not love mankind, when we so humbly acknowledged its impotence, lovingly lightened its burden, and permitted its feeble nature even to sin, but with our leave?
> Three perfective gerunds in series: A chain of perfective past gerunds — «сознав» ('having acknowledged'), «облегчив» ('having lightened'), «разрешив» ('having permitted') — all sharing the subject «мы». The triple gerund is the hallmark of the elevated period; «с любовию» uses the archaic instrumental «-ию».
> «разрешить» + dative of the permitted one: «разрешить» ('to permit') takes the dative of who is permitted: «слабосильной природе его» ('its feeble nature'). 'Permitted its nature even to sin.' The dative-of-recipient is the case of the one allowed.
> «с любовию» — archaic instrumental 'with love': «любовию» is the old/poetic instrumental of «любовь» (modern «любовью»), with the bookish ending «-ию». It lends a churchly, antique warmth to the Inquisitor's claim of love.

К чему же теперь пришел нам мешать?  
Why, then, have you come now to hinder us?
> Interrogative «к чему же» + dative «нам» of «мешать»: «к чему же» ('why, to what end, then', with «же') opens the question; «мешать нам» ('to hinder us') governs the dative «нам», as «мешать» always does. «пришёл… мешать» is a verb of motion + purpose infinitive.

И что ты молча и проникновенно глядишь на меня кроткими глазами своими?  
And why do you gaze at me in silence, so searchingly, with your gentle eyes?
> Instrumental of manner + reflexive «своими»: «глядишь… кроткими глазами своими» ('gaze with your gentle eyes') uses the instrumental «глазами» for the means/manner of looking; «своими» ('your own') is the reflexive possessive bound to «ты». «проникновенно» ('searchingly, penetratingly') is the bookish adverb.

Рассердись, я не хочу любви твоей, потому что сам не люблю тебя.  
Be angry; I do not want your love, because I myself do not love you.
> Reflexive imperative «рассердись»: «рассердись» ('be angry, get angry') is the imperative of the -ся verb «рассердиться»; the clitic becomes «-сь» after the vowel-final imperative «-и». A bare, startling command flung at Christ.
> Genitive of negation «любви твоей» + «потому что»: Under «не хочу», the object goes genitive: «любви твоей» ('your love'). «потому что» introduces the causal subordinate; «сам не люблю» uses the intensifier «сам» ('I myself do not love'). The terse confession is the speech's emotional pivot.

И что мне скрывать от тебя?  
And what have I to hide from you?
> Dative «мне» + infinitive of rhetorical question: «что мне скрывать» ('what have I to hide') is the dative-plus-infinitive pattern — «мне» dative, «скрывать» the bare infinitive carrying the modal 'should/need'. «от тебя» uses «от» + genitive.

Или я не знаю, с кем говорю?  
Or do I not know with whom I am speaking?
> Disjunctive «или» question + «с кем»: «Или…?» opens a rhetorical alternative question ('or do I not know…?'). The embedded «с кем говорю» ('with whom I am speaking') uses «с» + instrumental of the interrogative «кто».

То, что имею сказать тебе, всё тебе уже известно, я читаю это в глазах твоих.  
What I have to say to you is all already known to you — I read it in your eyes.
> Short adjective «известно» + dative «тебе»: «тебе… известно» ('is known to you') uses the short neuter adjective «известно» with the dative experiencer «тебе». The fronted correlative «то, что имею сказать» is resumed by «всё» ('all of it').
> Imperfective present «читаю» + «в» + prepositional: «читаю» (imperfective present) views the reading as ongoing; «в глазах твоих» ('in your eyes') is «в» + prepositional for location. The line closes the thought with quiet immediacy.

И я ли скрою от тебя тайну нашу?  
And shall I be the one to hide our secret from you?
> Particle «ли» on the fronted subject «я»: «я ли скрою» fronts «я» with «ли» for an emphatic rhetorical question ('shall I, of all people, hide…?'). «скрою» is a perfective future; «тайну нашу» ('our secret') has the bookish post-positioned possessive.

Может быть, ты именно хочешь услышать ее из уст моих, слушай же: мы не с тобой, а с ним, вот наша тайна!  
Perhaps it is precisely from my own lips that you wish to hear it — then listen: we are not with you, but with him, that is our secret!
> Focus particle «именно» + «из» + genitive: «именно» ('precisely, exactly') pinpoints the focus 'from my own lips'. «из уст моих» uses «из» + genitive plural «уст» (the bookish/archaic «уста» for 'mouth, lips'), with the post-positioned «моих».
> Imperative «слушай» + «не…, а…» with instrumental «с»: «слушай же» ('listen, then') is an imperfective imperative sharpened by «же». The revelation pivots on «не с тобой, а с ним» ('not with you, but with him'), «с» + instrumental — the secret laid bare.
> «уста» — lips, mouth (archaic/poetic): «уста» is the elevated, archaic plural for 'mouth/lips' (modern everyday «рот/губы»), surviving in set phrases and Scripture («из уст в уста»). It gilds the confession with solemnity.

Мы давно уже не с тобою, а с ним, уже восемь веков.  
We have long since ceased to be with you, but with him, for eight centuries now.
> Zero-copula present + «не…, а…»; numeral «восемь веков»: No verb is needed in the present: «мы… не с тобою, а с ним». «восемь веков» ('eight centuries') takes the genitive plural «веков» after a numeral above four; «давно уже» stresses the long duration.

Ровно восемь веков назад как мы взяли от него то, что ты с негодованием отверг, тот последний дар, который он предлагал тебе, показав тебе все царства земные: мы взяли от него Рим и меч кесаря и объявили лишь себя царями земными, царями едиными, хотя и доныне не успели еще привести наше дело к полному окончанию.  
Exactly eight centuries ago we took from him what you rejected with indignation, that last gift he offered you when he showed you all the kingdoms of the earth: we took from him Rome and the sword of Caesar and declared ourselves alone the kings of the earth, the only kings, though to this day we have not yet managed to bring our work to its full completion.
> Correlative «то, что…» reinforced by appositive «тот… дар, который»: The object is first a correlative «то, что… отверг», then renamed appositively «тот последний дар, который… предлагал» — two relative threads («что», «который») on the same referent. «с негодованием» ('with indignation') is «с» + instrumental of manner.
> Reflexive «себя» + instrumental predicate «царями»: «объявили себя царями» ('declared ourselves kings') has the reflexive object «себя» and the instrumental predicate «царями земными… едиными' (the role assumed). «едиными» ('the only, sole') is the bookish form of «единственными».

Но кто виноват?  
But whose fault is that?
> Interrogative «кто» + short adjective «виноват»: «Кто виноват?» ('Who is to blame?') — the interrogative «кто» (always masculine agreement) plus the short adjective «виноват». A famous Russian question (Herzen's title), here a curt rhetorical jab.

О, дело это до сих пор лишь в начале, но оно началось.  
Oh, the work is still only at its beginning, but it has begun.
> Zero-copula locative + reflexive «началось»: «дело… в начале» ('the work is at its beginning') has no copula in the present. The contrasting «но оно началось» uses the reflexive past «началось» ('it has begun', middle/inchoative -ся). «О» here is the interjection 'Oh'.

Долго еще ждать завершения его, и еще много выстрадает земля, но мы достигнем и будем кесарями и тогда уже помыслим о всемирном счастии людей.  
Its completion is still long to wait for, and the earth has much yet to suffer, but we shall attain it and shall be the Caesars, and then we shall give thought to the universal happiness of men.
> Impersonal infinitive «ждать» + genitive object: «долго ещё ждать завершения» is a subjectless infinitive predicate ('there is long yet to wait for its completion'). «ждать» governs the genitive «завершения» when the awaited thing is abstract/non-specific.
> Perfective future + instrumental predicate «кесарями»: «будем кесарями» ('we shall be the Caesars') puts the predicate noun in the instrumental after the future of «быть». «достигнем» and «помыслим» are perfective futures; «помыслить» ('to give thought') is a bookish-archaic verb.
> «кесарь» — Caesar, emperor: «кесарь» is the Church-Slavonic/biblical form of 'Caesar' (cf. 'render unto Caesar', «кесарево кесарю»), distinct from the secular «царь». It frames the Church's claimed temporal sovereignty in scriptural terms.

А между тем ты бы мог еще и тогда взять меч кесаря.  
And yet you might even then have taken the sword of Caesar.
> Counterfactual «бы мог» of missed opportunity: «ты бы мог… взять» ('you might even then have taken') is the conditional «бы» + past «мог» + infinitive, a reproach for the unseized chance. «а между тем» ('and yet, meanwhile') marks the bitter turn.

Зачем ты отверг этот последний дар?  
Why did you reject that last gift?
> Interrogative «зачем» + perfective past: «зачем» ('why, to what purpose') opens the direct question; «отверг» is the perfective past of «отвергнуть» ('rejected', a single completed act). The demonstrative «этот последний дар» recalls the third temptation.

Приняв этот третий совет могучего духа, ты восполнил бы всё, чего ищет человек на земле, то есть: пред кем преклониться, кому вручить совесть и каким образом соединиться наконец всем в бесспорный общий и согласный муравейник, ибо потребность всемирного соединения есть третье и последнее мучение людей.  
Had you accepted that third counsel of the mighty spirit, you would have supplied everything that man seeks on earth, that is to say: before whom to bow down, to whom to entrust his conscience, and in what manner all might at last be united into an indisputable, common, and harmonious anthill — for the need for universal union is the third and last torment of men.
> Gerund-condition «приняв» + counterfactual «восполнил бы»; genitive «чего»: «приняв… совет» ('had you accepted') is a perfective gerund supplying the condition; «восполнил бы» is the «бы»-apodosis ('you would have supplied'). «всё, чего ищет человек» uses the genitive relative «чего» after «искать».
> Infinitive «соединиться» in an indirect-question series: Within the listed objects of human longing, «соединиться… в муравейник» ('to be united into an anthill') is a reflexive/reciprocal verb of joining, with «в» + accusative of result. «всем» is the dative of the implicit subject of the infinitive.
> «муравейник» — anthill: From «муравей» ('ant'); the «муравейник» is Dostoevsky's recurring image (also in Notes from Underground) for a soulless, perfectly ordered collective — here the 'harmonious anthill' of universal union the Inquisitor offers in place of freedom.

Всегда человечество в целом своем стремилось устроиться непременно всемирно.  
Mankind as a whole has always striven to organize itself, without fail, on a universal scale.
> Reflexive «устроиться» + adverbs «непременно всемирно»: «стремилось устроиться» ('strove to organize itself') pairs the imperfective «стремиться» with the reflexive infinitive «устроиться» (middle, 'to arrange/settle itself'). «непременно» ('without fail') and «всемирно» ('on a world scale') stack the manner adverbs.

Много было великих народов с великою историей, но чем выше были эти народы, тем были и несчастнее, ибо сильнее других сознавали потребность всемирности соединения людей.  
There have been many great peoples with great histories, but the higher these peoples stood, the more unhappy they were, for more keenly than others they felt the need for the universality of the union of men.
> Correlative comparative «чем… тем…»: «чем выше…, тем… несчастнее» ('the higher…, the more unhappy') is Russian's 'the…the…' correlative, built on two predicative comparatives «выше» and «несчастнее». «сильнее других сознавали» again uses a comparative + genitive «других» ('more keenly than others').
> «всемирность» — universality, world-wide-ness: An abstract noun from «всемирный» ('world-wide', «весь мир»): the quality of being universal. «потребность всемирности соединения» ('the need for the universality of union') is the Inquisitor's grand abstraction — the craving to be one across the whole world.

Великие завоеватели, Тимуры и Чингис-ханы, пролетели как вихрь по земле, стремясь завоевать вселенную, но и те, хотя и бессознательно, выразили ту же самую великую потребность человечества ко всемирному и всеобщему единению.  
The great conquerors, the Tamerlanes and Genghis Khans, swept like a whirlwind across the earth, striving to conquer the universe, but they too, though unconsciously, expressed that same great need of mankind for a universal and all-embracing union.
> Present gerund «стремясь» + «по» + dative: «стремясь завоевать» ('striving to conquer') is the present gerund of «стремиться», an adverbial of attendant purpose. «по земле» ('across the earth') uses «по» + dative; «пролетели как вихрь» is a vivid perfective image, 'swept like a whirlwind'.
> Demonstrative «те» + «тот же самый»: «и те» ('they too', the conquerors) is the demonstrative «тот» in the plural as subject; «ту же самую… потребность» ('that very same need') combines «тот же» ('the same') with «самый' for emphasis, in the accusative.

Приняв мир и порфиру кесаря, основал бы всемирное царство и дал всемирный покой.  
Had you accepted the world and the purple of Caesar, you would have founded a universal kingdom and given universal peace.
> Gerund «приняв» + counterfactual «основал бы», subject dropped: «приняв… основал бы… дал…» — a perfective gerund condition feeding two «бы»-verbs of unrealized result, with the subject «ты» dropped (carried from context). The terse, subjectless counterfactual is highly rhetorical.
> «порфира» — the imperial purple: «порфира» is the purple robe of an emperor (from Greek porphyra), the regalia of sovereign power. «мир и порфира кесаря' ('the world and the purple of Caesar') names the temporal dominion Christ refused.

Ибо кому же владеть людьми как не тем, которые владеют их совестью и в чьих руках хлебы их.  
For who is to rule over men if not those who hold their conscience and in whose hands are their loaves.
> Dative «кому» + infinitive; «владеть» + instrumental: «кому же владеть людьми» is a dative-plus-infinitive rhetorical question ('who is to rule over men'), with «же» for force. «владеть» ('to rule/possess') governs the instrumental — «людьми», «их совестью» — and «как не тем, которые…» ('if not those who…').
> Interrogative-relative «чьих» as relative + zero copula: «в чьих руках хлебы их» ('in whose hands are their loaves') uses «чей» as a relative-possessive ('whose'), agreeing in the prepositional plural «чьих». No copula appears — the present 'are' is understood.

Мы и взяли меч кесаря, а взяв его, конечно, отвергли тебя и пошли за ним.  
And so we took the sword of Caesar, and in taking it we of course rejected you and went after him.
> Perfective gerund «взяв» + perfective pasts: «взяв его» ('having taken it') is a perfective past gerund of prior action, feeding the main verbs «отвергли… пошли». «пошли за ним» ('went after him') is a prefixed verb of motion + «за» + instrumental. The emphatic «и» («Мы и взяли») stresses the deed.

О, пройдут еще века бесчинства свободного ума, их науки и антропофагии, потому что, начав возводить свою Вавилонскую башню без нас, они кончат антропофагией.  
Oh, there will pass yet whole ages of the free mind run riot, of their science and their anthropophagy, for having begun to raise their Tower of Babel without us, they will end in anthropophagy.
> Perfective past gerund «начав»: «начав» is the perfective past деепричастие of «начать» — 'having begun'. It frames a prior, completed circumstance whose subject must match the main verb «кончат» (they): having begun, they will end. The chain «начав возводить» pairs the gerund with an imperfective infinitive of process.
> Perfective futures driving prophecy: «пройдут» (will pass) and «кончат» (they will end) are perfective verbs conjugated like a present to yield the simple future — the prophetic, point-by-point register of the Inquisitor's vision.
> «антропофагия» — cannibalism, in a bookish coat: A learned Greek borrowing for 'cannibalism', repeated as a refrain. The high, clinical word deliberately distances the horror it names — man-eating dressed as a scientific term, the end-state of 'free reason'.

Но тогда-то и приползет к нам зверь, и будет лизать ноги наши, и обрызжет их кровавыми слезами из глаз своих.  
But it is then that the beast will come crawling to us, and will lick our feet, and bedew them with bloody tears out of its eyes.
> Emphatic clitic «-то»: The hyphenated «-то» fastens onto «тогда» to stress the moment as the known, awaited turning point — 'it is precisely then'. This is the topic-emphasising «-то», distinct from the indefinite «кто-то».
> Prefixed motion verb «приползёт»: «приползёт» = при- (arrival) + ползти (to crawl): the perfective 'will come crawling up to us'. The directional prefix at once gives the destination «к нам» (dative after «к») and makes the verb a perfective future.
> «обрызжет» — will bedew, bespatter: An expressive perfective of «обрызгать/обрызнуть», 'to sprinkle all over'. Its archaic, vivid form heightens the apocalyptic image of the beast weeping 'bloody tears'.

И мы сядем на зверя и воздвигнем чашу, и на ней будет написано: „Тайна!“ Но тогда лишь и тогда настанет для людей царство покоя и счастия.  
And we shall mount the beast and raise up a cup, and upon it will be written: “Mystery!” And only then, only then, will the reign of peace and happiness dawn for mankind.
> Periphrastic passive «будет написано»: The short-form past passive participle «написано» (neuter) joined to «будет» states a future result: 'it will be written'. The agent is left unnamed, fitting the oracular tone; were one given, it would stand in the instrumental.
> «воздвигнем» — we shall raise up: A solemn, Church-Slavonic-flavoured perfective of «воздвигнуть», 'to erect, raise on high'. Far loftier than ordinary «поднимем»; it recurs through the passage for banners and cups, lending ritual gravity.
> Archaic genitive «счастия»: The older bookish form of the genitive of «счастье», where modern Russian writes «счастья». Such -ия genitives are a period marker throughout Dostoevsky's elevated prose.

Ты гордишься своими избранниками, но у тебя лишь избранники, а мы успокоим всех.  
Thou art proud of thine elect, but thou hast only the elect, whereas we shall give rest to all.
> Archaic 'thou' and the «ты»/«мы» antithesis: The whole address to Christ uses singular «ты», which our English renders with the sacral 'Thou'. The sentence pivots on the contrastive «а» — 'thou hast only the elect, whereas we…' — setting the Inquisitor's collective «мы» against Christ's «ты».
> Reflexive «-ся» verb governing the instrumental: «гордиться» ('to be proud of') is a reflexive «-ся» verb that takes its object in the instrumental: «своими избранниками». The reflexive possessive «своими» points the pride back to the subject «ты» — thine own elect.

Да и так ли еще: сколь многие из этих избранников, из могучих, которые могли бы стать избранниками, устали наконец, ожидая тебя, и понесли и еще понесут силы духа своего и жар сердца своего на иную ниву и кончат тем, что на тебя же и воздвигнут свободное знамя свое.  
And consider, besides: how many of these elect, of the mighty who could have become elect, have at last grown weary of waiting for thee, and have carried—and will yet carry—the powers of their spirit and the ardour of their hearts off to another field, and will end by raising against thee thine own banner of freedom.
> Conditional «могли бы» + predicate instrumental: «могли бы» is the past-form verb plus the irrealis particle «бы» — 'who could have'. It governs «стать избранниками», where «стать» takes its predicate noun in the instrumental, framing 'becoming the elect' as an assumed, potential role.
> Imperfective present gerund «ожидая»: «ожидая» ('waiting for') is the imperfective деепричастие of «ожидать», naming an action simultaneous with the main verb «устали» — they grew weary in the very act of waiting. «ожидать» governs its object in the genitive/accusative; here «тебя».
> Past beside perfective future of one verb: «понесли» (past) and «понесут» (perfective future) set the same perfective verb «понести» in two tenses side by side — 'have carried, and will yet carry'. Aspect alone, not separate tense machinery, lets the perfective span completed-then-future event.
> «иную ниву» — another field: «иной» is the bookish word for 'other, different' (vs. plain «другой»), and «нива» is the poetic, agrarian-scriptural word for a sown field. Together: their spiritual energies carried off 'to another field' — labour redirected away from Christ.

Но ты сам воздвиг это знамя.  
But it was thou thyself who raised that banner.
> Intensive «сам» and emphatic word order: «сам» ('thyself') intensifies the subject — it was Christ himself who raised that banner of freedom. Fronting «ты сам» throws the whole weight onto the agent, the topic-comment structure that lets Russian load a pronoun with rhetorical stress.

У нас же все будут счастливы и не будут более ни бунтовать, ни истреблять друг друга, как в свободе твоей, повсеместно.  
With us, on the other hand, all will be happy and will no longer rise in revolt nor exterminate one another, as they did everywhere under thy freedom.
> Negative concord with paired «ни… ни»: The negated verb «не будут» (compound imperfective future) is reinforced by «ни… ни» coordinating two infinitives — 'will neither revolt nor exterminate'. Russian keeps the «не» on the verb even with the «ни»-words: one negation, several markers.
> Contrastive «же»: The particle «же» here is contrastive-emphatic — 'with US, on the other hand' — setting the Inquisitor's regime against Christ's «свобода твоя». It leans on «у нас», the first stressed phrase of the clause.
> Prepositional «в свободе» with postposed possessive: «в свободе» stands in the prepositional case of location/condition after «в». The possessive «твоей» follows its noun — a poetic inversion (cf. «свободе твоей») heightening the biblical 'thy' cadence.

О, мы убедим их, что они тогда только и станут свободными, когда откажутся от свободы своей для нас и нам покорятся.  
Oh, we shall convince them that they will become truly free only when they surrender their freedom to us and submit to us.
> «стать» + predicate instrumental: «станут свободными» — 'will become free' — takes the predicate adjective in the instrumental after «стать», marking the freedom as a newly assumed state. Contrast the bare nominative one would use for a present 'they are free'.
> Correlative «тогда… когда» with restrictive «только и»: «тогда только и… когда» binds main and subordinate clause: 'only then… when'. The cluster «только и» tightens the restriction to a single condition — they become free ONLY by surrendering freedom, the paradox at the chapter's heart.
> Reflexive «-ся» verb governing «от» + genitive: «отказаться от» ('to renounce, give up') is a reflexive verb that requires «от» plus the genitive: «от свободы своей». The reflexive possessive «своей» keeps the freedom theirs.

И что же, правы мы будем или солжем?  
And what of it—shall we be in the right, or shall we be lying?
> Short adjective «правы» as predicate: «правы» is the short-form (predicative) plural of «правый» here meaning 'right, in the right'. Short forms can only predicate, never modify, and carry the bookish, assertive flavour suited to the Inquisitor's self-justification.
> Rhetorical «что же»: «что же» fuses the interrogative «что» with insistent «же» — 'and what of it?', 'well then?'. It is the texture of spoken self-interrogation, not a real question about an object.
> «солжём» — shall we lie: Perfective future of «солгать» (to tell a lie), from the verb «лгать». The stem shows the gh/zh alternation (лг- → солж-) typical of these old verbs; the sense is a single, deliberate act of lying.

Они сами убедятся, что правы, ибо вспомнят, до каких ужасов рабства и смятения доводила их свобода твоя.  
They themselves will be persuaded that we are right, for they will remember to what horrors of slavery and confusion thy freedom led them.
> Bookish causal «ибо»: «ибо» is the archaic, scriptural conjunction 'for, because', far more solemn than «потому что». It threads through the whole monologue, giving the Inquisitor's reasoning the cadence of a sermon.
> Imperfective past «доводила» for repeated result: «доводила» (imperfective past of «доводить») views freedom's effect as a recurring, habitual process — 'kept leading them to horrors' — against which the perfective would have given a single completed event. «до каких ужасов» stands in the genitive after «до».
> Reflexive «убедятся» + «что»-clause: «убедиться» ('to become convinced') is reflexive and opens a «что»-clause of reported fact. Inside, the copula is dropped: «что правы» = 'that [we are] in the right', with the short adjective as zero-copula predicate.

Свобода, свободный ум и наука заведут их в такие дебри и поставят пред такими чудами и неразрешимыми тайнами, что одни из них, непокорные и свирепые, истребят себя самих, другие, непокорные, но малосильные, истребят друг друга, а третьи, оставшиеся, слабосильные и несчастные, приползут к ногам нашим и возопиют к нам: „Да, вы были правы, вы одни владели тайной его, и мы возвращаемся к вам, спасите нас от себя самих“.  
Freedom, the free mind, and science will lead them into such thickets and set them before such marvels and insoluble mysteries that some of them—the unruly and fierce—will destroy themselves; others, unruly but feeble, will destroy one another; and the rest, those that remain, weak and wretched, will come crawling to our feet and will cry out to us: “Yes, you were right, you alone possessed His secret, and we are coming back to you—save us from ourselves.”
> Tripartite «одни… другие… а третьи»: Russian sorts a group with «одни… другие… третьи» ('some… others… still others'). The final «а третьи» uses the soft-contrastive «а» to mark the last, climactic class — the weak who come crawling back.
> Reflexive pronoun «себя самих»: «себя» is the object reflexive pronoun (no nominative), here intensified by «самих» — 'their very selves'. Distinct from the verbal «-ся»: «истребят себя самих» uses the full pronoun for emphatic 'destroy themselves'.
> Past active participle «оставшиеся»: «оставшиеся» is the past active participle of «остаться» ('those who remained'), declined like an adjective and substantivised. It packs a whole который-clause — 'the ones that were left' — into one bookish word.
> «дебри» — thickets, wilds: A plurale-tantum noun for dense, trackless forest, used figuratively for an intellectual maze with no way out. The image: free reason 'leads them into such thickets' that they lose themselves.
> «возопиют» — they will cry out: A Church-Slavonic perfective future of «возопить», 'to cry aloud, lament' — the verb of psalmic supplication ('I cried unto the Lord'). It dignifies the wretches' cry as a kind of liturgical wail.

Получая от нас хлебы, конечно, они ясно будут видеть, что мы их же хлебы, их же руками добытые, берем у них, чтобы им же раздать, безо всякого чуда, увидят, что не обратили мы камней в хлебы, но воистину более, чем самому хлебу, рады они будут тому, что получают его из рук наших!  
Receiving bread from us, they will of course see clearly that we take from them their own bread, won by their own hands, only to parcel it back out to them—without any miracle whatever; they will see that we have not turned stones into bread; yet in truth they will rejoice, more than at the bread itself, that they receive it from our hands!
> Imperfective gerund «получая» framing the sentence: «получая» (imperfective present деепричастие of «получать») opens the long period with an attendant circumstance — 'while receiving bread from us…'. It shares the subject «они» of the main clause.
> Insistent «же» and postposed participle: «же» here is the insistent particle 'their very own' — «их же хлебы», «их же руками». «добытые» is a past passive participle ('won, obtained') agreeing with «хлебы»; the instrumental «их же руками» names the means.
> Purpose «чтобы» + infinitive: «чтобы» plus a bare infinitive «раздать» expresses purpose with a single subject — 'in order to parcel it back out to them'. The dative «им» marks the recipients, again stamped with insistent «же».
> «воистину» — verily, in truth: A Church-Slavonic adverb 'truly, verily', famous from the Paschal greeting «Воистину воскресе!». Its solemn ring elevates the bitter paradox that men will rejoice not in bread but in receiving it from authority's hand.

Ибо слишком будут помнить, что прежде, без нас, самые хлебы, добытые ими, обращались в руках их лишь в камни, а когда они воротились к нам, то самые камни обратились в руках их в хлебы.  
For they will remember all too well that before, without us, the very bread they had won turned in their hands to nothing but stones, whereas once they returned to us, those same stones turned in their hands to bread.
> Imperfective vs perfective «обращаться/обратиться»: The same aspect pair, twice: «обращались» (imperfective past) renders the bread habitually turning to stone 'before, without us', while «обратились» (perfective) marks the single decisive reversal once they returned. Aspect carries the whole then-vs-now logic.
> Past passive participle with instrumental agent: «добытые» (past passive participle, 'obtained') agrees with «хлебы», and the agent appears in the instrumental «ими» — 'won by them'. This is the textbook passive-participle-plus-instrumental construction.
> Correlative «когда… то»: A temporal «когда»-clause answered by the correlative «то» in the main clause — 'when they returned, then…'. The «то» is a resumptive marker, common in Dostoevsky's periodic sentences.

Слишком, слишком оценят они, что значит раз навсегда подчиниться!  
All too well, all too well will they prize what it means to submit once and for all!
> Indirect question «что значит» + infinitive: «оценят, что значит… подчиниться» — 'will prize what it means to submit'. The infinitive «подчиниться» (reflexive, perfective) is the logical subject of «значит». «подчиниться» governs the dative of the one submitted to.
> Emphatic fronting and repetition: The doubled adverb «слишком, слишком» is hurled to the front, ahead of verb and subject — 'all too well, all too well will they prize'. This rhetorical inversion, comment-before-topic, is pure spoken intensity.

И пока люди не поймут сего, они будут несчастны.  
And until men understand this, they will be unhappy.
> Temporal «пока… не» = 'until': «пока… не» with a perfective verb means 'until' — the «не» is expletive, not a true negation: 'until men understand this'. «поймут» is the perfective future of «понять».
> Archaic «сего» (gen. of «сей»): «сего» is the genitive of «сей» ('this'), the bookish demonstrative of 19th-century and ecclesiastical Russian, where speech uses «это/этого». Its presence signals the Inquisitor's deliberately scriptural diction.

Кто более всего способствовал этому непониманию, скажи?  
Who did most to foster this misunderstanding, tell me?
> Interrogative «кто» + superlative adverb: «кто» ('who') takes masculine singular agreement on the past verb «способствовал», whatever the real answer. «более всего» is the analytic superlative 'most of all'. «способствовать» governs the dative «этому непониманию».
> Imperative «скажи»: «скажи» is the singular imperative of perfective «сказать» — 'tell [me]', addressed to the silent Christ. The bare, intimate singular (no «-те») underscores the Inquisitor's lone, taunting demand.

Кто раздробил стадо и рассыпал его по путям неведомым?  
Who broke up the flock and scattered it along paths unknown?
> Dative plural after «по» + postposed adjective: «по путям» — «по» governs the dative, here plural «путям» (the irregular noun «путь»). «неведомым» ('unknown') follows its noun, a poetic inversion, and is itself a bookish/archaic word for «неизвестным».

Но стадо вновь соберется и вновь покорится, и уже раз навсегда.  
But the flock will gather again and will submit anew, and this time once and for all.
> Reflexive perfective futures «соберётся», «покорится»: Both verbs are reflexive «-ся» perfectives in the future: «соберётся» ('will gather', middle/intransitive) and «покорится» ('will submit'). The «-ся» turns transitive 'gather/subdue' into the flock's own self-gathering and self-submission.
> «вновь» — anew, again: A more literary synonym of «снова/опять», 'afresh, once more'. Repeated here («вновь… вновь»), it gives the prophecy of the regathered flock a measured, incantatory beat.

Тогда мы дадим им тихое, смиренное счастье, счастье слабосильных существ, какими они и созданы.  
Then we shall give them a quiet, humble happiness, the happiness of feeble creatures, which is just what they were made to be.
> Relative «какими» + short passive participle: «какими» is the instrumental plural of «какой», agreeing with the predicate of «созданы» — the short past passive participle 'created/made'. The whole means 'just as which [feeble creatures] they were in fact made [to be]', with «и» here meaning 'precisely, indeed'.
> «слабосильный» — feeble, weak-of-strength: A compound of «слабый» (weak) + «сила» (strength): 'lacking in strength, feeble'. A keyword of the passage, repeatedly applied to the masses the Inquisitor pities and rules. «существ» is the genitive plural of «существо» (creature, being).

О, мы убедим их наконец не гордиться, ибо ты вознес их и тем научил гордиться; докажем им, что они слабосильны, что они только жалкие дети, но что детское счастье слаще всякого.  
Oh, we shall persuade them at last not to be proud, for it was thou who exalted them and thereby taught them pride; we shall prove to them that they are feeble, that they are only pitiful children, but that a child's happiness is sweeter than any other.
> «научить» + infinitive: «научил… гордиться» — 'taught [them] to be proud'. «научить» takes the person taught in the accusative/genitive and the skill as an infinitive; «гордиться» is reflexive. The «тем» before it = 'thereby' (instrumental of «то»).
> Comparative «слаще» + genitive of comparison: «слаще» is the suppletive-ish comparative of «сладкий» ('sweeter'), and «всякого» stands in the genitive of comparison — 'sweeter than any [other]'. Russian routinely expresses 'than X' by simply putting X in the genitive.
> «вознёс» — exalted, raised up: Perfective past of «вознести», a lofty Church-Slavonic verb of raising on high (cf. «Вознесение», the Ascension). Here, 'thou didst exalt them' — Christ raised humanity too high and so taught it pride.

Они станут робки и станут смотреть на нас и прижиматься к нам в страхе, как птенцы к наседке.  
They will grow timid and will look to us and cling to us in their fear, as nestlings cling to the hen.
> Short adjective «робки» after «стать»: «станут робки» — 'will grow timid', with the short-form plural «робки» of «робкий» as predicate of «стать». Short adjectives, here, foreground the new state itself; they are markedly bookish.
> «птенцы к наседке» — chicks to the brooding hen: «птенцы» are fledgling chicks and «наседка» the sitting/brooding hen. The simile echoes Christ's own image of gathering Jerusalem 'as a hen gathereth her chickens' (Matt. 23:37) — here twisted to the people clinging to their masters in fear.

Они будут дивиться и ужасаться на нас и гордиться тем, что мы так могучи и так умны, что могли усмирить такое буйное тысячемиллионное стадо.  
They will marvel at us and stand in awe of us and take pride in our being so mighty and so wise that we could subdue so turbulent a flock of thousands of millions.
> «гордиться» + correlative «тем, что»: Reflexive «гордиться» takes its cause in the instrumental «тем», unpacked by a «что»-clause: 'take pride in this — that we were so mighty…'. The «тем, что» frame is Russian's standard way of pinning an abstract object to a clause.
> «тысячемиллионное» — thousand-million(ed): A coined compound adjective, 'numbering thousands of millions', modifying «стадо» (flock). The hyperbolic coinage swells the flock to the whole of mankind, the scale at which the Inquisitor thinks.

Они будут расслабленно трепетать гнева нашего, умы их оробеют, глаза их станут слезоточивы, как у детей и женщин, но столь же легко будут переходить они по нашему мановению к веселью и к смеху, светлой радости и счастливой детской песенке.  
They will tremble limply at our wrath, their minds will be cowed, their eyes will grow ready to weep like the eyes of children and women; but just as readily, at a wave of our hand, they will pass over to mirth and laughter, to bright joy and a happy childish song.
> Postposed «их» and parallel clauses: «умы их», «глаза их» place the possessive «их» after the noun for rhythm and elevation, and the clauses run in parallel (will-be-cowed, will-grow-tearful). «их» is the invariable third-person possessive, never declining.
> «столь же» and «по» + dative of cause: «столь же легко» — 'just as readily', with bookish «столь» for «так». «по нашему мановению» uses «по» + dative to mean 'at our signal/beck', the Slavonic «мановение» being a wave or nod of command.
> «слезоточивы» — running with tears: Short-form plural of «слезоточивый», 'tear-flowing, prone to weeping' (слеза 'tear' + точить 'to ooze'). A vivid, slightly clinical compound for eyes 'ready to weep like children's'.

Да, мы заставим их работать, но в свободные от труда часы мы устроим им жизнь как детскую игру, с детскими песнями, хором, с невинными плясками.  
Yes, we shall make them work, but in the hours free from labour we shall arrange their life like a children's game, with children's songs, with choirs, with innocent dances.
> «заставить» + accusative + infinitive: «заставим их работать» — 'we shall make them work': «заставить» ('to compel') takes the person in the accusative «их» and the action as a bare infinitive. A core causative construction.
> Accusative-of-time phrase «в… часы»: «в… часы» with «в» + accusative names a time span — 'in the hours [that are] free from labour'. «свободные от труда» = adjective + «от» + genitive, 'free from work'.
> «пляски» — folk dances: «пляска» is the earthy, native word for dancing (a peasant or ring dance), distinct from the borrowed «танец». 'Innocent dances' sets the Inquisitor's managed paradise in a deliberately childlike, folk key.

О, мы разрешим им и грех, они слабы и бессильны, и они будут любить нас как дети за то, что мы им позволим грешить.  
Oh, we shall permit them even to sin—they are weak and powerless—and they will love us like children for letting them sin.
> «разрешить» + dative + accusative; concessive «и»: «разрешить» ('to permit') takes the person in the dative «им» and the thing permitted in the accusative «грех». The «и» before «грех» is concessive — 'even sin'.
> Causal «за то, что»: «за то, что» — 'for [the fact] that' — gives the reason they will love their masters: «за» + accusative «то», expanded by a «что»-clause. «позволить» again takes dative «им» plus the infinitive «грешить».

Мы скажем им, что всякий грех будет искуплен, если сделан будет с нашего позволения; позволяем же им грешить потому, что их любим, наказание же за эти грехи, так и быть, возьмем на себя.  
We shall tell them that every sin will be redeemed if it is committed with our leave; we permit them to sin because we love them, and as for the punishment for these sins, so be it, we shall take it upon ourselves.
> Conditional with short passive participle: «если сделан будет» — 'if it is committed': the short past passive participle «сделан» plus future «будет» forms a passive in a real («если») condition. The inverted order «сделан будет» is a literary flourish.
> Imperfective present + insistent «же» + causal: «позволяем» switches to the imperfective present ('we [do] permit'), the «же» insisting on the admission, and «потому, что… любим» gives the reason. The aspect shift marks a standing policy, not a single future act.
> «так и быть» — so be it, very well: A fixed colloquial concessive, 'all right then, so be it', signalling grudging assent. Dropped into the lofty rhetoric, it gives the Inquisitor a chillingly offhand tone as he takes on the punishment for others' sins.

И возьмем на себя, а нас они будут обожать как благодетелей, понесших на себе их грехи пред богом.  
And take it upon ourselves we shall, and they will adore us as their benefactors who bore their sins before God.
> Fronted verb and topic «нас»: The sentence opens with the bare verb «И возьмём на себя» ('and take it on ourselves we shall'), then the contrastive «а» shifts to a new topic «нас» fronted before its verb — 'us, on the other hand, they will adore'. Free word order doing rhetorical work.
> Past active participle «понесших»: «понесших» is the genitive plural of the past active participle of «понести» — 'who bore/took on'. It modifies «благодетелей» and reflexively turns the masters into Christ-figures who 'bore their sins before God' (with «себя» as object).
> «благодетель» — benefactor: A solemn compound (благо 'good' + дет- 'do'), 'doer of good, benefactor'. The Inquisitor casts his rulers as adored benefactors — the word's earnest dignity sharpening the irony of their deceit.

И не будет у них никаких от нас тайн.  
And they will have no secrets from us at all.
> Genitive of negation in existential «не будет»: Negated existential «не будет» forces the logical subject into the genitive: «никаких… тайн» (gen. pl. of «тайна»). With «у них» it means 'they will have no secrets'. The negative «никаких» adds concord — «не… никаких».

Мы будем позволять или запрещать им жить с их женами и любовницами, иметь или не иметь детей — всё судя по их послушанию — и они будут нам покоряться с весельем и радостью.  
We shall allow or forbid them to live with their wives and their mistresses, to have children or not to have them—all according to their obedience—and they will submit to us with gladness and joy.
> Genitive of negation under negated infinitive: «иметь… детей» takes «детей» as accusative=genitive (animate), but under «не иметь» the genitive is reinforced as the object of negation. The paired «иметь или не иметь» mirrors English 'have or not have'.
> Fixed gerund phrase «судя по»: «судя по» ('judging by, according to') is a lexicalised gerund of «судить» that has hardened into a preposition-like phrase governing «по» + dative «их послушанию» — 'according to their obedience'.

Самые мучительные тайны их совести — всё, всё понесут они нам, и мы всё разрешим, и они поверят решению нашему с радостию, потому что оно избавит их от великой заботы и страшных теперешних мук решения личного и свободного.  
The most tormenting secrets of their conscience—everything, everything they will bring to us, and we shall resolve it all, and they will trust our verdict with gladness, because it will deliver them from the great anxiety and the dreadful present torments of personal and free decision.
> Fronted object «всё, всё» + dative recipient: The object «всё, всё» ('everything, everything') is hurled to the front, repeated for intensity, before the verb «понесут» and subject «они»; «нам» is the dative recipient. Comment-before-topic ordering at full pitch.
> «избавить» + «от» + genitive: «избавить от» ('to deliver from') governs «от» + genitive: «от великой заботы и страшных… мук». The verdict will free them from 'the torments of personal and free decision' — the freedom Christ left them, here recast as torment.
> Archaic instrumental «с радостию»: The older bookish instrumental of «радость», where modern Russian writes «с радостью». Like «счастия» earlier, this -ию ending is a deliberate period coloring in the elevated speech.

И все будут счастливы, все миллионы существ, кроме сотни тысяч управляющих ими.  
And all will be happy, all the millions of creatures, save the hundred thousand who govern them.
> «кроме» + genitive; present active participle: «кроме» ('except') governs the genitive «сотни тысяч». «управляющих» is the present active participle of «управлять» ('those governing'), substantivised in the genitive and itself governing the instrumental «ими» (управлять takes the instrumental).

Ибо лишь мы, мы, хранящие тайну, только мы будем несчастны.  
For only we, we who keep the secret, only we shall be unhappy.
> Present active participle «хранящие» + triple emphasis: «хранящие» is the present active participle of «хранить» ('keeping, who keep'), set as an appositive to the thrice-repeated «мы». The restrictive «лишь… только» and the repetition isolate the rulers as the sole bearers of unhappiness.

Будет тысячи миллионов счастливых младенцев и сто тысяч страдальцев, взявших на себя проклятие познания добра и зла.  
There will be thousands of millions of happy infants, and a hundred thousand sufferers who have taken upon themselves the curse of the knowledge of good and evil.
> Past active participle «взявших»: «взявших» (gen. pl. past active participle of «взять») modifies «страдальцев» — 'sufferers who have taken upon themselves'. The reflexive «на себя» directs the curse back onto the rulers. A bookish compression of a который-clause.
> «младенцы» — infants, babes: «младенец» is the lofty/biblical word for a babe-in-arms (cf. the Christ-child, «Младенец»). Applied to the happy masses, it casts them as innocent, will-less children — the heart of the Inquisitor's vision of managed bliss.

Тихо умрут они, тихо угаснут во имя твое и за гробом обрящут лишь смерть.  
Quietly they will die, quietly fade away in thy name, and beyond the grave they will find only death.
> Set phrase «во имя» + postposed possessive: «во имя твоё» — 'in thy name', the liturgical formula (во + accusative «имя»), with the possessive «твоё» following its noun for biblical cadence. «во» is the vowel-padded form of «в» before consonant clusters.
> «обрящут» — they shall find: A Church-Slavonic future of «обрести» ('to find, attain'), of the «ищите и обрящете» ('seek and ye shall find') type. Its archaic solemnity makes the bleak clause — 'beyond the grave they will find only death' — sound like grim Scripture.
> «за гробом» — beyond the grave: Idiomatic «за гробом» (literally 'behind the coffin') = the afterlife, 'beyond the grave'. «за» + instrumental «гробом» here marks position. The phrase belongs to funeral and devotional language.

Но мы сохраним секрет и для их же счастия будем манить их наградой небесною и вечною.  
But we shall keep the secret, and for their own happiness we shall lure them on with a reward heavenly and eternal.
> «для» + genitive with insistent «же»: «для… счастия» (для + genitive) means 'for the sake of… happiness'; the «же» on «их же» insists 'their very own'. Note again the archaic genitive «счастия» for modern «счастья».
> «манить» — to lure, beckon: «манить» means to beckon, entice, lure on with a promise. The rulers will 'lure them on with a heavenly reward' — a word with overtones of seduction and bait, exposing the promise as a calculated decoy.

Ибо если б и было что на том свете, то уж, конечно, не для таких, как они.  
For even if there were something on the other side, it would surely not be for such as they.
> Conditional «если б» with contracted «бы»: «если б» is «если бы» with the particle clipped — the irrealis conditional: 'even if there were something'. The verb «было» is past-form as the conditional requires, and «и» means 'even'. The whole posits the afterlife as a mere hypothesis the rulers privately doubt.
> «на том свете» — in the next world: Idiom built on the demonstrative «тот»: «тот свет» is 'that world', the world to come, opposed to «этот свет», this life. 'On the other side' — said with cynical doubt.

Говорят и пророчествуют, что ты придешь и вновь победишь, придешь со своими избранниками, со своими гордыми и могучими, но мы скажем, что они спасли лишь самих себя, а мы спасли всех.  
They say and prophesy that thou wilt come again and conquer anew, that thou wilt come with thine elect, with thy proud and mighty ones; but we shall say that they saved only themselves, while we saved all.
> Perfective futures of the Second Coming: «придёшь» (prefixed perfective of «прийти») and «победишь» are perfective futures — single, decisive future events: 'thou wilt come and conquer anew'. They report the prophecy of Christ's return.
> «с» + instrumental; reflexive possessive «своими»: «со своими» — «с» governs the instrumental of accompaniment, and «своими» is the reflexive possessive pointing to the subject «ты». The substantivised adjectives «гордыми и могучими» ('thy proud and mighty ones') also stand in the instrumental.

Говорят, что опозорена будет блудница, сидящая на звере и держащая в руках своих тайну, что взбунтуются вновь малосильные, что разорвут порфиру ее и обнажат ее „гадкое“ тело.  
They say that the harlot, who sits upon the beast and holds the mystery in her hands, will be put to shame, that the feeble will rise in revolt once more, that they will rend her purple and lay bare her “loathsome” body.
> Paired present active participles: «сидящая» and «держащая» are present active participles of «сидеть» and «держать», both feminine to agree with «блудница» — 'who sits… and holds'. The participial chain is the bookish way to stack two relative clauses on one noun.
> Periphrastic passive future, inverted: «опозорена будет» — short past passive participle (fem.) «опозорена» + «будет», 'will be shamed', with verb-first inversion. The «что взбунтуются… что разорвут… и обнажат» trail of «что»-clauses reports the prophecy.

Но я тогда встану и укажу тебе на тысячи миллионов счастливых младенцев, не знавших греха.  
But then I shall stand up and point thee to the thousands of millions of happy infants who have known no sin.
> Past active participle + genitive of negation: «не знавших» is the past active participle of «знать» ('who had not known'), in the genitive plural agreeing with «младенцев». Under negation its object «греха» stands in the genitive — 'who knew no sin'.
> «указать» + dative + «на» + accusative: «укажу тебе на тысячи миллионов» — 'I shall point thee to…': «указать» takes the dative of the person («тебе») and «на» + accusative of what is pointed at. The verb is a perfective future of resolve.

И мы, взявшие грехи их для счастья их на себя, мы станем пред тобой и скажем: „Суди нас, если можешь и смеешь“.  
And we, who took their sins upon ourselves for their happiness, we shall stand before thee and say: “Judge us, if thou canst and darest.”
> Past active participle in apposition to «мы»: «взявшие» (past active participle of «взять») stands appositive to «мы» — 'we, who took their sins upon ourselves'. The reflexive «на себя» refers back to «мы», the clause's subject.
> Real conditional «если» + present tense: «Суди нас, если можешь и смеешь» pairs an imperative «суди» ('judge') with a real «если»-clause in the present — 'if thou canst and darest'. Unlike «если бы», bare «если» + present states an open, factual condition: a direct dare.
> Imperative «суди»: «суди» is the imperative of «судить» ('to judge'), singular and unsoftened — the Inquisitor's final challenge flung at the silent Christ. Note «нас» (accusative) as its object.

Знай, что я не боюсь тебя.  
Know that I am not afraid of thee.
> Imperative «знай» + «что»-clause; «бояться» + genitive: «Знай» is the imperative of «знать». The reflexive verb «бояться» ('to fear') governs the genitive: «не боюсь тебя» — 'I do not fear thee'. «бояться» exists only in the «-ся» form.

Знай, что и я был в пустыне, что и я питался акридами и кореньями, что и я благословлял свободу, которою ты благословил людей, и я готовился стать в число избранников твоих, в число могучих и сильных с жаждой „восполнить число“.  
Know that I too was in the wilderness, that I too fed on locusts and roots, that I too blessed the freedom with which thou hast blessed mankind, and I was preparing to take my place among thine elect, among the mighty and the strong, with a thirst “to make up the number.”
> Anaphoric «и я» = 'I too': The repeated «и я» means 'I too' — the Inquisitor parallels his youth to Christ's wilderness ordeal: 'I too was in the wilderness, I too fed…'. «питался» (imperfective past, reflexive) and «благословлял» give the sustained, habitual past of those years.
> Relative «которою» in the instrumental: «которою» is the (archaic) instrumental of «который», agreeing with «свободу» in gender/number but taking the instrumental its own clause demands — «благословить» here governs the means/instrument: 'the freedom WITH WHICH thou hast blessed mankind'.
> «готовиться стать» — reflexive + infinitive: «готовился стать» — 'was preparing to become': reflexive «готовиться» + perfective infinitive «стать». «стать в число» ('to take a place among the number of') governs the genitive «избранников твоих».

Но я очнулся и не захотел служить безумию.  
But I came to my senses and would not serve a madness.
> Perfective past of decisive change; «служить» + dative: «очнулся» (reflexive perfective, 'came to my senses') and «не захотел» mark single, decisive turns. «служить» ('to serve') governs the dative «безумию» — 'I would not serve a madness'.

Я воротился и примкнул к сонму тех, которые исправили подвиг твой.  
I turned back and joined the company of those who have corrected thy work.
> Relative clause «которые исправили»: «которые» (nominative plural) is the subject of its own relative clause and agrees with «тех» ('those'); «исправили» is perfective past, 'corrected/amended'. The blasphemy is exact: they 'corrected thy work/feat'.
> «сонм» — host, multitude: «сонм» (here dative «сонму» after «примкнул к») is a high Church-Slavonic word for a throng or host, especially of saints or angels («сонм праведных»). Its sacred ring makes the company of Christ's 'correctors' sound like a counter-church.
> «подвиг» — feat, spiritual labor: «подвиг» is a heroic deed or, in religious usage, an ascetic spiritual labor or exploit (cf. «подвижник», an ascetic). Applied to Christ's work and to the Inquisitor's own desert ordeal, it carries a charged devotional weight throughout.

Я ушел от гордых и воротился к смиренным для счастья этих смиренных.  
I left the proud and returned to the humble, for the happiness of these humble ones.
> Prefixed motion verbs + substantivised adjectives: «ушёл» (у- 'away' + идти) and «воротился» (archaic perfective of «воротиться», 'returned') are prefixed perfectives of motion. «от гордых» (genitive after «от») and «к смиренным» (dative after «к») are substantivised adjectives — 'from the proud… to the humble'.
> «смиренный» — meek, humble: A churchly word for the meek and lowly, freighted with the Gospel beatitude (Matt. 5:5). The Inquisitor claims to have left Christ's proud elect 'for the happiness of these humble ones' — the meek he means to manage, not exalt.

То, что я говорю тебе, сбудется, и царство наше созиждется.  
What I am telling thee will come to pass, and our kingdom will be built up.
> Reflexive perfective futures: «сбудется» ('will come to pass', reflexive of «сбыться») and «созиждется» are middle-reflexive perfective futures — events that happen of themselves. The «-ся» makes 'our kingdom will be built up' read as an inevitable self-fulfilment.
> «созиждется» — shall be built up: An archaic, Church-Slavonic verb «созиждется» from «зиждить/созидать» ('to found, build, create'; cf. «зиждитель», the Creator). It lends the founding of the Inquisitor's kingdom a grand, scriptural ring of creation itself.

Повторяю тебе, завтра же ты увидишь это послушное стадо, которое по первому мановению моему бросится подгребать горячие угли к костру твоему, на котором сожгу тебя за то, что пришел нам мешать.  
I tell thee again: tomorrow thou shalt see this obedient flock that, at my first signal, will rush to rake up the glowing coals to the pyre on which I shall burn thee, for having come to hinder us.
> Insistent «же» on the time adverb: «завтра же» — 'tomorrow, no later', the «же» pressing the immediacy. «увидишь» is the perfective future, and the archaic «ты увидишь» keeps the singular 'thou shalt see'.
> Chained «который» clauses, two cases: Two relatives hang off «стадо»: «которое… бросится» (nominative, subject) and «на котором сожгу» (prepositional after «на», 'on which I shall burn thee'). «который» keeps the gender of «стадо» but takes whatever case its own clause needs.
> Causal «за то, что» + «мешать» + dative: «за то, что пришёл… мешать» — 'for having come to hinder us': «за» + accusative «то» expanded by «что». «мешать» ('to hinder') governs the dative «нам». The motion verb «пришёл» plus infinitive expresses purpose of the coming.

Ибо если был кто всех более заслужил наш костер, то это ты.  
For if anyone has ever deserved our fire above all others, it is thou.
> Conditional with superlative «всех более»: «Ибо если был кто… то это ты» — a bookish conditional: 'for if anyone ever… then it is thou'. «всех более» is the analytic superlative ('most of all', genitive of comparison «всех»), and «заслужил» perfective past — 'deserved'.
> Bookish «ибо» again: Once more the scriptural causal «ибо» ('for') opens the verdict, sustaining the sermonic register into the Inquisitor's final sentences. Pairs with the resumptive «то это ты».

Завтра сожгу тебя. Dixi».  
Tomorrow I shall burn thee. Dixi.”
> Pronoun-drop and perfective future: The subject «я» is dropped — «сожгу» (perfective future of «сжечь», 'I shall burn') already carries first-person singular in its ending. The bare, two-word threat lands with maximal force.

Иван остановился.  
Ivan stopped.
> Reflexive perfective «остановился»: «остановился» is the perfective past of the reflexive «остановиться» ('to stop, come to a halt'). The «-ся» makes the verb intransitive — Ivan brings himself to a stop. A single completed action ending the long recitation.

Он разгорячился, говоря, и говорил с увлечением; когда же кончил, то вдруг улыбнулся.  
He had grown heated as he spoke, and spoke with rising passion; but when he had finished, he suddenly smiled.
> Imperfective gerund «говоря»: «говоря» (imperfective present деепричастие of «говорить») gives the attendant circumstance — 'as he spoke' — running alongside «разгорячился». The gerund shares Ivan's subject.
> «когда же… то» + perfectives of completion: «когда же кончил, то… улыбнулся» — the contrastive «же» marks the turn from heat to calm; «кончил» and «улыбнулся» (reflexive) are perfectives of completed events, against the imperfective backdrop «говорил с увлечением».

Алеша, всё слушавший его молча, под конец же, в чрезвычайном волнении, много раз пытавшийся перебить речь брата, но видимо себя сдерживавший, вдруг заговорил, точно сорвался с места.  
Alyosha, who had listened to him all the while in silence, though toward the end, in extreme agitation, he had many times tried to break in upon his brother's speech and had plainly held himself back, now suddenly began to talk, as though he had torn loose from his place.
> Stacked past active participles around Alyosha: Three past active participles modify «Алёша» — «слушавший» (who had been listening), «пытавшийся» (who had tried), «сдерживавший» (who had restrained himself) — a dense participial chain that compresses a whole back-story into the subject before the main verb «заговорил» arrives.
> Reflexive pronoun «себя» with the participle: «себя сдерживавший» — 'restraining himself': the full object pronoun «себя» (not the clitic «-ся») as the participle's object, referring to Alyosha. The order «себя сдерживавший» fronts the object for rhythm.
> Comparative «точно» + perfective: «точно» here means 'as though, as if', introducing a simile: «точно сорвался с места» — 'as though he had torn loose from his place'. «сорвался» is the reflexive perfective of «сорваться», a sudden, violent breaking-free.

— Но… это нелепость! — вскричал он, краснея. — Поэма твоя есть хвала Иисусу, а не хула… как ты хотел того.  
“But… this is absurd!” he cried, reddening. “Thy poem is a praise of Jesus, not a reproach of Him… as thou meant it to be.
> Imperfective gerund «краснея»: «краснея» (imperfective gerund of «краснеть», 'reddening') names a simultaneous circumstance to «вскричал» — he cried out while blushing. «вскричал» is a perfective of sudden onset (вс- 'up, burst').
> Genitive object «того» of «хотеть»: «хотел того» — «хотеть» ('to want') often governs the genitive of an abstract object: «того» (gen. of «то») = 'as thou wantedst it [to be]'. Alyosha keeps the archaic 'thou' in addressing Ivan's poem-Christ frame.
> «хвала» vs «хула» — praise vs reviling: A near-rhyming antithesis: «хвала» ('praise, encomium') against «хула» ('blasphemy, reviling, censure'). Both are elevated, somewhat archaic nouns; the pairing sharpens Alyosha's point that the Legend praises rather than reviles Christ.

И кто тебе поверит о свободе?  
And who will believe thee about freedom?
> Interrogative «кто» + «поверить» + dative: «кто… поверит» — interrogative «кто» (masc. agreement) with perfective future «поверит» ('will believe'), which takes the person believed in the dative «тебе». 'Who will believe thee about freedom?'

Так ли, так ли надо ее понимать!  
Is that, is that the way it is to be understood!
> Interrogative particle «ли» + dative-impersonal «надо»: «Так ли… надо понимать» fronts «так» and follows it with «ли» for an incredulous yes/no question. «надо… понимать» is an impersonal necessity construction — no nominative subject; the modal «надо» plus infinitive. The repetition «так ли, так ли» is pure agitation.

То ли понятие в православии…  
Is that the idea held in Orthodoxy…
> Interrogative «то ли» + prepositional «в православии»: «То ли понятие» — '[is] that the conception…', the «ли» again marking a doubting question with «то» fronted. «в православии» (prepositional after «в») locates the idea 'in Orthodoxy'. The verb «есть» is dropped, the trailing dots leaving the thought unfinished.

Это Рим, да и Рим не весь, это неправда — это худшие из католичества, инквизиторы, иезуиты!..  
This is Rome—and not even all of Rome, this is untrue—these are the worst of Catholicism, the inquisitors, the Jesuits!..
> Additive «да и» + «не весь»: «да и» here means 'and besides / and even' — «да и Рим не весь» = 'and not even all of Rome'. «весь» ('all, whole') negated as «не весь» — 'not the whole [of it]'.

Да и совсем не может быть такого фантастического лица, как твой инквизитор.  
And besides, there simply cannot be such a fantastical figure as thy inquisitor.
> Genitive of negation under «не может быть»: «не может быть такого… лица» — the negated existential «не может быть» throws its subject into the genitive: «такого фантастического лица» (gen. of «такое лицо»). «совсем» intensifies: 'there simply cannot be such a figure'.
> «лицо» — a person, figure (not 'face'): Though «лицо» literally means 'face', here it means a 'figure, personage, character' — a false-friend trap. «такого фантастического лица, как твой инквизитор» = 'such a fantastical figure as thy inquisitor'.

Какие это грехи людей, взятые на себя?  
What sins of men are these, that he has taken on himself?
> Interrogative «какие» + past passive participle: «Какие это грехи» — «какой» as 'what kind of', agreeing in number with «грехи». «взятые на себя» is a past passive participle ('taken upon [him]self') modifying «грехи», with reflexive «на себя».

Какие это носители тайны, взявшие на себя какое-то проклятие для счастия людей?  
Who are these keepers of the mystery, who have taken some curse upon themselves for the happiness of men?
> Past active participle + indefinite «какое-то»: «взявшие» (past active participle of «взять») modifies «носители» — 'keepers who have taken'. «какое-то проклятие» uses «-то» for a specific-but-unspecified 'some curse', voicing Alyosha's baffled disbelief.
> «носители тайны» — bearers of the mystery: «носитель» is 'one who carries/bears' (носить). 'Bearers of the secret' echoes the Inquisitor's «хранящие тайну» — Alyosha throws the phrase back incredulously, asking who could ever be such people.

Когда они виданы?  
When was such a thing ever seen?
> Short passive participle «виданы»: «виданы» is the short past passive participle (plural) of «видать» — 'when were they [ever] seen?'. The copula «были» is dropped. The form is colloquial-emphatic, rhetorically denying such people ever existed.

Мы знаем иезуитов, про них говорят дурно, но то ли они, что у тебя?  
We know the Jesuits, ill is spoken of them, but are they anything like the ones in thy tale?
> Impersonal «говорят» + «про» + accusative: «говорят дурно» is the subjectless 'they say / it is said' (3rd pl. with no pronoun). «про них» = «про» + accusative, the colloquial 'about them'. «дурно» is the adverb 'ill, badly'.
> Doubting «то ли… что»: «то ли они, что у тебя» — 'are they [really] the ones such as in thy [tale]?', the «ли» again carrying the incredulous question, «то… что» correlating the real Jesuits with Ivan's fictional ones. Verb of being elided.

Совсем они не то, вовсе не то…  
They are not that at all, not that in the least…
> Intensified negation «совсем… не», «вовсе не»: «совсем не то» and «вовсе не то» both mean 'not that at all', the adverbs «совсем» and «вовсе» reinforcing the «не». «то» ('that [thing]') is the predicate; the copula is dropped. Repetition conveys Alyosha's vehemence.

Они просто римская армия для будущего всемирного земного царства, с императором — римским первосвященником во главе… вот их идеал, но безо всяких тайн и возвышенной грусти…  
They are simply a Roman army for a future worldwide earthly kingdom, with the emperor—the Roman pontiff—at its head… that is their ideal, but with no mysteries about it and no lofty melancholy…
> «с» + instrumental; idiom «во главе»: «с императором… во главе» — 'with the emperor at its head': «с» + instrumental «императором» (and its appositive «первосвященником»), plus the fixed phrase «во главе» ('at the head', во + genitive «главе»).
> «безо» + genitive of negation-flavoured «всяких»: «безо» is the vowel-padded «без» before a consonant cluster, governing the genitive: «безо всяких тайн» — 'with no mysteries whatever'. «всяких» ('any') intensifies the absence.

Самое простое желание власти, земных грязных благ, порабощения… вроде будущего крепостного права, с тем что они станут помещиками… вот и всё у них.  
Just the simplest craving for power, for the dirty goods of this earth, for enslavement… a sort of future serfdom, with themselves as the landed lords… that is the whole of it with them.
> Cascade of genitives after «желание»: «желание» ('craving') governs a string of genitives naming what is craved: «власти» (of power), «земных… благ» (of earthly goods), «порабощения» (of enslavement). The genitive-of-the-object piles up the Jesuits' base desires.
> «с тем что» + predicate instrumental: «с тем что» means 'with the result/condition that'; «станут помещиками» puts the predicate noun in the instrumental after «стать» — 'with themselves becoming the landed lords'.

Они и в бога не веруют, может быть.  
They may not even believe in God.
> «веровать» + «в» + accusative; concessive «и»: «веровать в бога» — 'to believe in God', with «в» + accusative «бога» (animate). The «и» before «в бога» is concessive — 'they may not even believe in God'. «веровать» is the elevated, churchly variant of «верить».

Твой страдающий инквизитор одна фантазия…  
Thy suffering inquisitor is sheer fancy…”
> Zero-copula equational sentence + present active participle: No verb 'to be': «инквизитор [—] одна фантазия» equates subject and predicate in the present, both nominative ('thy suffering inquisitor [is] sheer fancy'). «страдающий» is the present active participle of «страдать» ('suffering'), used attributively.

— Да стой, стой, — смеялся Иван, — как ты разгорячился.  
“Now hold on, hold on,” Ivan laughed, “how heated you have got.
> Imperative «стой» + interjective «да»: «стой» is the imperative of «стоять», here idiomatically 'hold on, wait, stop'. The opening «да» is not 'yes' but an interjective softener — 'now hold on'. The doubling conveys Ivan's amused interruption.
> Imperfective «смеялся» for ongoing manner: «смеялся» (imperfective past of reflexive «смеяться») frames the laughter as ongoing accompaniment to his speech, not a single burst — Ivan speaks 'laughing'. «смеяться» exists only in the «-ся» form.

Фантазия, говоришь ты, пусть!  
A fancy, you say—so be it!
> «пусть» — concessive 'so be it': «пусть» normally forms a third-person imperative ('let him…'), but standing alone it concedes: 'so be it, let it be'. Ivan grants Alyosha's word «фантазия» — 'a fancy, you say — so be it!'

Конечно, фантазия.  
Of course it is a fancy.

Но позволь, однако: неужели ты в самом деле думаешь, что всё это католическое движение последних веков есть и в самом деле одно лишь желание власти для одних только грязных благ?  
But allow me, all the same: do you really, truly think that this whole Catholic movement of the last few centuries is in actual fact nothing but a craving for power for the sake of mere dirty goods?
> Incredulous particle «неужели»: «неужели» is the particle of astonished disbelief — 'do you really, can it be that…'. Reinforced by «в самом деле» ('actually, truly'), it opens Ivan's challenge with mock incredulity.
> Imperative «позволь» + adversative «однако»: «позволь» (imperative of «позволить», 'allow [me]') is a polite discourse softener — 'allow me, though'. «однако» here is the postposed adversative 'however, all the same', a favourite hinge in Dostoevsky's dialogue.
> Emphatic «есть» + restrictive «одно лишь»: The copula «есть» is unusually present (Russian normally drops it) for emphatic assertion: 'is in actual fact'. «одно лишь желание» — 'nothing but a craving', «лишь» restricting to one motive.

Уж не отец ли Паисий так тебя учит?  
Is it Father Paissy who teaches you so?”
> Suspicious «уж не… ли»: «уж не… ли» is a fixed frame for a leading, half-teasing suspicion — 'it isn't, surely, Father Paissy who…?'. «уж» adds insistence, «ли» the question; together they imply Ivan already suspects the answer.

— Нет, нет, напротив, отец Паисий говорил однажды что-то вроде даже твоего… но, конечно, не то, совсем не то, — спохватился вдруг Алеша.  
“No, no, on the contrary, Father Paissy once said something rather like thine own… but, of course, not that, not that at all,” Alyosha suddenly caught himself up.
> Indefinite «что-то» + «вроде» + genitive: «что-то» ('something', specific-but-vague, with «-то») governed by «вроде» ('something like, of the sort of') + genitive «твоего» — 'something rather like thine own'. «даже» ('even') heightens the concession.
> Reflexive perfective «спохватился»: «спохватился» — reflexive perfective 'caught himself up, suddenly checked himself'. The «-ся» and the prefix с-/вс- give the sense of an abrupt, self-correcting recoil as Alyosha hedges his admission.

— Драгоценное, однако же, сведение, несмотря на твое: «совсем не то».  
“A precious piece of information, nevertheless, for all your ‘not that at all.’
> Concessive «несмотря на» + accusative: «несмотря на» ('in spite of, notwithstanding') governs the accusative «твоё» — here standing for Alyosha's whole hedging phrase 'not that at all'. Ivan needles him: the information is precious 'for all your "not that at all."'
> «сведение» — piece of information: «сведение» (here 'a piece of intelligence / information', often plural «сведения») has a faintly bureaucratic-bookish ring. Ivan's calling Alyosha's slip a 'precious piece of information' is dryly ironic.

Я именно спрашиваю тебя, почему твои иезуиты и инквизиторы совокупились для одних только материальных скверных благ?  
What I am asking you precisely is this: why have your Jesuits and inquisitors banded together for the sake of mere material, base goods?
> Causal question «почему» + reflexive perfective + «для» + genitive: «почему… совокупились» — 'why have [they] banded together', «совокупиться» a reflexive perfective ('to unite, combine'). «для… благ» = «для» + genitive plural «благ» (of «благо», 'good[s]'), the purpose. «именно» = 'precisely'.

Почему среди них не может случиться ни одного страдальца, мучимого великою скорбью и любящего человечество?  
Why should there not be among them a single sufferer, tormented by a great grief and loving humanity?
> Genitive of negation with «ни одного»: Under negated «не может случиться» the logical subject goes genitive: «ни одного страдальца» — 'not a single sufferer'. «ни» reinforces the «не» (negative concord), and «ни одного» = 'not even one'.
> Present passive + present active participles paired: Two participles modify «страдальца»: «мучимого» (genitive of «мучимый», the rare present passive participle of «мучить», 'tormented') and «любящего» (present active participle of «любить», 'loving'). A passive and an active participle yoked on one noun — bookish density.

Видишь: предположи, что нашелся хотя один из всех этих желающих одних только материальных и грязных благ — хоть один только такой, как мой старик инквизитор, который сам ел коренья в пустыне и бесновался, побеждая плоть свою, чтобы сделать себя свободным и совершенным, но однако же, всю жизнь свою любивший человечество и вдруг прозревший и увидавший, что невелико нравственное блаженство достигнуть совершенства воли с тем, чтобы в то же время убедиться, что миллионы остальных существ божиих остались устроенными лишь в насмешку, что никогда не в силах они будут справиться со своею свободой, что из жалких бунтовщиков никогда не выйдет великанов для завершения башни, что не для таких гусей великий идеалист мечтал о своей гармонии.  
See here: suppose that there were found, among all these men who crave only material and dirty goods, just one—one alone such as my old inquisitor, who himself ate roots in the wilderness and worked himself into a frenzy mastering his flesh, so as to make himself free and perfect, yet who all his life long loved humanity, and who suddenly had his eyes opened and saw that there is no great moral blessedness in attaining perfection of will only to convince oneself, at the same time, that millions of the rest of God's creatures have been left to their making merely in mockery, that they will never have the strength to master their freedom, that out of pitiful rebels no giants will ever come to finish the tower, and that it was not for such geese that the great idealist dreamed of his harmony.
> Imperative «предположи» + reflexive «нашёлся»: «предположи» is the imperative of «предположить» ('suppose'). It opens a «что»-clause whose verb «нашёлся» is the reflexive perfective of «найтись» ('to turn up, be found'). «хотя один» = 'even just one'.
> Relative clause swelling into a participial cascade: This vast sentence hangs a «который» relative on «один», then loads it with imperfective pasts («ел», «бесновался») and a chain of past active participles («любивший», «прозревший», «увидавший») — Dostoevsky's signature periodic style, packing a whole biography of the inquisitor into a single suspended period.
> Negative concord «никогда не» + «справиться с» + instrumental: «никогда… не… будут справиться» shows negative concord (никогда + не). «справиться с» ('to cope with, master') governs the instrumental «со своею свободой» — 'master their freedom'. The reflexive possessive «своею» (archaic instr. of «своя») points to «они».
> «гуси» — 'geese', i.e. fools: «гусь» (goose) figuratively means a silly or contemptible fellow (cf. «хорош гусь!»). 'It was not for such geese that the great idealist dreamed of his harmony' — the dismissive animal metaphor for the unworthy masses. «не для таких гусей»: «для» + genitive.

Поняв всё это, он воротился и примкнул… к умным людям.  
Having grasped all this, he turned back and joined… the clever people.
> Perfective past gerund «поняв»: «поняв» is the perfective past деепричастие of «понять» — 'having grasped'. It marks a completed prior action whose subject is the main clause's «он»: having understood, he turned back and joined.

Неужели этого не могло случиться?  
Could that really not have happened?”
> Impersonal negation + genitive «этого»: «не могло случиться» is impersonal (neuter «могло», no nominative subject), and under negation «этого» (gen. of «это») stands as genitive subject — 'could THIS not have happened?'. «неужели» voices Ivan's pressing incredulity.

— К кому примкнул, к каким умным людям? — почти в азарте воскликнул Алеша. — Никакого у них нет такого ума и никаких таких тайн и секретов…  
“Joined whom, what clever people?” Alyosha exclaimed, almost in a passion. “They have no such cleverness and no such mysteries and secrets at all…
> Genitive of negation + double «никакого… никаких»: «нет» forces its subjects into the genitive: «никакого… ума», «никаких… тайн». The «ни»-words concord with the negation «нет» — a triple-marked, emphatic 'they have no such cleverness and no such mysteries at all'.
> Interrogatives «кому»/«каким» in the dative after «к»: «примкнуть к» ('to join') governs «к» + dative; hence interrogative «к кому» (dat. of «кто») and «к каким… людям» (dat. of «какой»). Alyosha's stunned questions take the case the verb demands.
> «азарт» — heat, fervour, passion: «азарт» (a French/Arabic-via-gambling borrowing, originally 'hazard') means excited fervour, heated passion. «почти в азарте» — 'almost in a passion' — marks Alyosha's mounting agitation.

Одно только разве безбожие, вот и весь их секрет.  
Godlessness, perhaps—that is their only secret.
> Restrictive «одно только» + tentative «разве»: «одно только… разве» — 'only… perhaps': «одно только» restricts, «разве» softens to a guess. The verbless fragment leaves «безбожие» ('godlessness') as 'their only secret, perhaps'.
> «безбожие» — godlessness, atheism: A transparent compound: без- ('without') + бог ('God') + -ие. 'Godlessness, atheism' — Alyosha's diagnosis of the inquisitor's real 'secret', foreshadowing his accusation of Ivan himself.

Инквизитор твой не верует в бога, вот и весь его секрет!  
Thy inquisitor does not believe in God—that is his whole secret!”
> Elevated «веровать» + «в» + accusative: «веровать в бога» — the churchly «веровать» (vs colloquial «верить») governing «в» + accusative. Alyosha's repeated charge — 'thy inquisitor does not believe in God' — lands as the poem's exposed core.

— Хотя бы и так!  
“Even so, then!
> Concessive «хотя бы» with «бы»: «хотя бы и так» — 'even so, even if that's so', a concessive built on «хотя» plus the irrealis particle «бы». Ivan grants the point with a flourish: 'Even so, then!'

Наконец-то ты догадался.  
At last you have guessed it.
> Relief particle «наконец-то»: The clitic «-то» on «наконец» («наконец-то») adds a note of relief or impatience — 'at last!'. «догадался» (reflexive perfective of «догадаться», 'to guess, work out') marks the single moment of realization.

И действительно так, действительно только в этом и весь секрет, но разве это не страдание, хотя бы для такого, как он, человека, который всю жизнь свою убил на подвиг в пустыне и не излечился от любви к человечеству?  
And it is indeed so, indeed the whole secret lies in just that; but is that not a suffering, even for such a man as he, who killed his whole life on the labor in the wilderness and was never cured of his love for humanity?
> Rhetorical «разве… не»: «разве… не страдание?» — 'is that not a suffering?', «разве» framing an indignant rhetorical question expecting 'yes'. Paired with «не», it presses the listener toward agreement.
> Relative «который» + reflexive possessive «свою»: «который… убил» — relative pronoun as subject of its clause; «всю жизнь свою» uses reflexive «свою» (his own whole life) referring back to «такого… человека». «убил на подвиг» idiomatically 'spent/killed his life on the labor'.
> Reflexive «излечиться от» + genitive: «излечиться от» ('to be cured of') is reflexive and governs «от» + genitive «любви к человечеству» — 'was never cured of his love for humanity'. The «-ся» makes the cure happen to the subject himself.

На закате дней своих он убеждается ясно, что лишь советы великого страшного духа могли бы хоть сколько-нибудь устроить в сносном порядке малосильных бунтовщиков, «недоделанные пробные существа, созданные в насмешку».  
In the twilight of his days he is convinced, clearly, that only the counsels of the great and terrible spirit could in any degree order into some bearable arrangement the feeble rebels, those “half-finished, trial creatures, made in mockery.”
> Conditional «могли бы» softening the claim: «могли бы… устроить» — 'could in any degree order/arrange', the past-form «могли» + «бы» giving a hypothetical, hedged possibility. «хоть сколько-нибудь» ('to even some small degree') further softens. Subject: «советы… духа».
> «недоделанные пробные» — half-finished, trial creatures: «недоделанные» ('un-finished', не- + до- + 'made') and «пробные» ('trial, experimental') paint humanity as God's botched prototypes 'made in mockery'. The bleak, almost industrial diction is the inquisitor's contempt distilled.

И вот, убедясь в этом, он видит, что надо идти по указанию умного духа, страшного духа смерти и разрушения, а для того принять ложь и обман и вести людей уже сознательно к смерти и разрушению, и притом обманывать их всю дорогу, чтоб они как-нибудь не заметили, куда их ведут, для того чтобы хоть в дороге-то жалкие эти слепцы считали себя счастливыми.  
And so, convinced of this, he sees that one must follow the guidance of the wise spirit, the terrible spirit of death and destruction, and to that end accept lies and deceit and lead men knowingly now toward death and destruction, and deceive them all the way, moreover, so that they may not somehow notice where they are being led, so that on the journey at least these pitiful blind ones may count themselves happy.
> Perfective past gerund «убедясь»: «убедясь» is the (somewhat archaic) perfective past деепричастие of reflexive «убедиться» ('having become convinced'). It marks a prior, completed state before the main «он видит». A gerund from a «-ся» verb keeps the «-сь».
> Impersonal «надо» governing a string of infinitives: «надо идти… принять… вести… обманывать» — the impersonal modal «надо» ('one must') with no nominative subject, governing a cascade of infinitives. This subjectless 'one must' frames the inquisitor's grim logic as sheer necessity.
> Purpose «чтоб» + past-form irrealis with «не»: «чтоб они… не заметили» — purpose clause with «чтоб» (clipped «чтобы»), whose verb takes the past form «заметили» (the «чтобы» = что + бы construction), here negated — 'so that they may not notice'. «как-нибудь» = 'somehow, by any chance'.

И заметь себе, обман во имя того, в идеал которого столь страстно веровал старик во всю свою жизнь!  
And mark it well: the deceit is in the name of the very one in whose ideal the old man so passionately believed all his life long!
> Imperative «заметь» + ethic dative «себе»: «заметь себе» — 'mark it well, note to yourself': imperative of «заметить» with the so-called ethic dative «себе», a reflexive flourish drawing the listener's attention. Common in lively spoken narration.
> Relative «которого» in the genitive: «в идеал которого… веровал» — «который» takes the genitive «которого» as possessor of «идеал» ('in whose ideal'), while agreeing in gender/number with its antecedent (Christ). The clause's own grammar, not the antecedent, sets the case.

Разве это не несчастье?  
Is that not a misfortune?
> Rhetorical «разве… не»: Again «разве… не» — 'is that not a misfortune?', a rhetorical question pressing for assent. The verbless «это… несчастье» equates with zero copula in the present.

И если бы хоть один такой очутился во главе всей этой армии, «жаждущей власти для одних только грязных благ», то неужели же не довольно хоть одного такого, чтобы вышла трагедия?  
And if even one such man were found at the head of this whole army “athirst for power for the sake of mere dirty goods,” would not even one such man be enough to make a tragedy?
> Irrealis conditional «если бы… очутился»: «если бы… очутился» is the unreal conditional: «если бы» + past-form «очутился» (reflexive perfective, 'turned up, found himself'). 'If even one such man WERE found…' — the hypothetical premise of the whole argument.
> «неужели же не» + «чтобы» purpose with past-form verb: «неужели же не довольно… чтобы вышла трагедия» — incredulous «неужели же не» ('surely it is enough?') plus a «чтобы» result-clause whose verb is past-form «вышла» (perfective of «выйти», here 'for a tragedy to come out/result'). The «бы» inside «чтобы» drives the past form.
> «жаждущий» — athirst, craving: «жаждущей» (present active participle of «жаждать», 'to thirst') governs the genitive «власти» — 'athirst for power'. A high, biblical-flavoured verb (cf. 'blessed are they that hunger and thirst'), quoted here from Ivan's own earlier phrase.

Мало того: довольно и одного такого, стоящего во главе, чтобы нашлась наконец настоящая руководящая идея всего римского дела со всеми его армиями и иезуитами, высшая идея этого дела.  
More than that: a single such man at the head would be enough for there at last to be found a true guiding idea for the whole Roman enterprise, with all its armies and Jesuits—the supreme idea of that enterprise.
> Genitive after «довольно» + present active participle: «довольно… одного такого» — the quantifier «довольно» ('enough') governs the genitive «одного такого» ('of one such man'). «стоящего» is a present active participle ('standing, who stands') agreeing in the genitive with «такого». «во главе» = 'at the head'.
> Purpose «чтобы» + reflexive past-form «нашлась»: «чтобы… нашлась… идея» — a «чтобы» clause with past-form «нашлась» (reflexive of «найтись», 'be found'): 'enough… for there at last to be found a guiding idea'. The subject «идея» is postponed to the end for weight.

Я тебе прямо говорю, что я твердо верую, что этот единый человек и не оскудевал никогда между стоящими во главе движения.  
I tell you plainly that I firmly believe this single man has never been wanting among those who stand at the head of the movement.
> Negative concord + «между» + instrumental participle: «не оскудевал… никогда» shows negative concord (не… никогда). «между стоящими» — «между» governs the instrumental, here the substantivised present active participle «стоящими» ('among those standing/who stand at the head').
> «оскудевать» — to grow scarce, run short: A bookish verb «оскудевать/оскудеть» ('to become impoverished, dwindle, be wanting'), from «скудный» ('scanty'). «не оскудевал никогда» — 'has never been wanting' — claims such a man has always existed among the leaders.

Кто знает, может быть, случались и между римскими первосвященниками эти единые.  
Who knows, perhaps such single men have arisen even among the Roman pontiffs.
> Modal hedging «может быть» + imperfective «случались»: «Кто знает, может быть» stacks two hedges — 'who knows, perhaps'. «случались» (imperfective past of «случаться») views such occurrences as recurring possibilities over time, not a single event.

Кто знает, может быть, этот проклятый старик, столь упорно и столь по-своему любящий человечество, существует и теперь в виде целого сонма многих таковых единых стариков и не случайно вовсе, а существует как согласие, как тайный союз, давно уже устроенный для хранения тайны, для хранения ее от несчастных и малосильных людей, с тем чтобы сделать их счастливыми.  
Who knows, perhaps this accursed old man, who so stubbornly and so much in his own way loves humanity, exists even now in the form of a whole company of many such single old men, and not by chance at all, but exists as a compact, as a secret league, founded long ago for the keeping of the mystery, for keeping it from the unhappy and feeble men, in order to make them happy.
> Present active participle «любящий» with «столь»: «любящий» (present active participle of «любить») modifies «старик» — 'who so… loves humanity'. The bookish intensifier «столь» ('so') and «по-своему» ('in his own way') pile up adverbs in the elevated register.
> Past passive participle + «для» + verbal-noun genitive: «устроенный» (past passive participle, 'founded/arranged') modifies «союз»; its purpose is «для хранения тайны» — «для» + genitive of the verbal noun «хранение» ('keeping'), itself governing «тайны». A compact participle-plus-purpose package.
> «с тем чтобы» + predicate instrumental «счастливыми»: «с тем чтобы» ('in order to') + infinitive «сделать», whose object complement «счастливыми» stands in the instrumental — 'to make them happy'. «сделать кого-то кем/каким» takes the instrumental of the resulting state.

Это непременно есть, да и должно так быть.  
This most certainly exists, and indeed it must be so.
> Existential «есть» + modal «должно… быть»: «есть» here is the bare existential 'it exists'. «должно так быть» is an impersonal modal of necessity ('it must be so') with neuter «должно» and no nominative subject. «да и» adds 'and indeed'.

Мне мерещится, что даже у масонов есть что-нибудь вроде этой же тайны в основе их и что потому католики так и ненавидят масонов, что видят в них конкурентов, раздробление единства идеи, тогда как должно быть едино стадо и един пастырь…  
It seems to me that even the Freemasons have something of this same mystery at their foundation, and that this is why the Catholics so hate the Freemasons, seeing in them rivals, a splintering of the unity of the idea, whereas there ought to be one flock and one shepherd…
> Dative-experiencer «мне мерещится»: «мерещиться» ('to seem, appear hazily, be imagined') is an impersonal-experiencer verb: the perceiver stands in the dative «мне», the verb is reflexive, and there is no nominative subject — 'it seems to me'. A classic dative-subject construction.
> Non-specific «что-нибудь» + «вроде» + genitive: «что-нибудь» marks a non-specific 'something or other' (vs the specific «что-то»), governed by «вроде» + genitive «этой же тайны» ('something of this same mystery'). The «-нибудь/-то» contrast is exactly the vague-vs-definite distinction.
> Short adjectives «едино… един» + archaic agreement: «едино стадо и един пастырь» uses the short/archaic forms of «единый» ('one, single') — «едино» (neuter, with «стадо») and «един» (masc., with «пастырь»). The phrasing quotes John 10:16, 'one flock and one shepherd', in deliberately scriptural diction.

Впрочем, защищая мою мысль, я имею вид сочинителя, не выдержавшего твоей критики.  
Though, defending my notion this way, I have the look of an author who could not hold up under your criticism.
> Imperfective gerund «защищая»: «защищая» (imperfective present деепричастие of «защищать», 'defending') frames a simultaneous circumstance to «я имею вид» — 'in defending my notion, I have the look of…'. Shares the subject «я».
> Past active participle + genitive object: «не выдержавшего» is a past active participle (genitive, agreeing with «сочинителя») of «выдержать» ('to withstand'); negated, it governs the genitive «твоей критики» — 'an author who could not hold up under your criticism'.
> «сочинитель» — author, scribbler: «сочинитель» ('composer, author', from «сочинять» 'to compose/make up') can carry a faintly deprecatory tint — a mere scribbler or fabricator. Ivan ruefully casts himself as an 'author' caught out defending a flimsy fiction.

Довольно об этом.  
Enough of this.
> «довольно» + «об» + prepositional: «довольно об этом» — 'enough of this': «довольно» as an exclamation 'enough!' plus «об» (the form of «о» before a vowel) + prepositional «этом», the case of topic after «о/об».

— Ты, может быть, сам масон! — вырвалось вдруг у Алеши. — Ты не веришь в бога, — прибавил он, но уже с чрезвычайною скорбью.  
“You, perhaps, are a Freemason yourself!” burst suddenly from Alyosha. “You do not believe in God,” he added, but now with extreme sorrow.
> Reflexive impersonal «вырвалось» + «у» + genitive: «вырвалось» (reflexive perfective, neuter) is used quasi-impersonally — the words 'burst out' of their own accord; the speaker appears not as subject but as «у Алёши» («у» + genitive), 'from Alyosha'. A vivid involuntary-speech idiom.
> Archaic instrumental ending «-ою»: «с чрезвычайною скорбью» — «с» + instrumental of manner. The adjective ending «-ою» (for modern «-ой») in «чрезвычайною» is the older bookish instrumental, lending the line its 19th-century weight.

Ему показалось к тому же, что брат смотрит на него с насмешкой. — Чем же кончается твоя поэма? — спросил он вдруг, смотря в землю, — или уж она кончена?  
It seemed to him, moreover, that his brother was looking at him with mockery. “How, then, does your poem end?” he suddenly asked, staring at the ground, “or is it already finished?”
> Dative-experiencer «ему показалось»: «показаться» ('to seem') with the dative experiencer «ему» and a «что»-clause — 'it seemed to him that…'. No nominative subject; the impression is something that happens TO him, the dative-subject pattern again.
> Imperfective gerund «смотря»: «смотря в землю» — imperfective gerund of «смотреть», 'staring at the ground', a simultaneous circumstance to «спросил». «в землю» is «в» + accusative for direction of gaze.
> Short passive participle «кончена» + insistent «уж»: «кончена» is the short past passive participle (fem.) of «кончить», predicate of dropped «есть» — 'is it [already] finished?'. «уж» ('already, by now') presses the question. The agent is unexpressed.

— Я хотел ее кончить так: когда инквизитор умолк, то некоторое время ждет, что пленник его ему ответит.  
“I meant to end it like this: when the inquisitor falls silent, he waits some while for his prisoner to answer him.
> «хотеть» + perfective infinitive «кончить»: «хотел… кончить» — 'meant/wanted to finish it', past «хотел» plus perfective infinitive «кончить» (a single completed act of ending). The narrative then shifts to the historic present — «ждёт», «приближается» — for vividness.
> Correlative «когда… то» + historic present: «когда… умолк, то… ждёт» pairs a perfective past («умолк», 'fell silent') with the present «ждёт» ('waits'), the «то» resuming the main clause. Ivan narrates his unwritten ending in the lively historic present.

Ему тяжело его молчание.  
His silence weighs upon him.
> Dative-experiencer with predicate adverb «тяжело»: «ему тяжело… молчание» — the experiencer «ему» (dative), the neuter predicate adverb «тяжело» ('[is] hard, weighs heavy'), and «его молчание» as what weighs on him. A textbook impersonal feeling-construction: 'his silence weighs upon him'.

Он видел, как узник всё время слушал его проникновенно и тихо, смотря ему прямо в глаза и, видимо, не желая ничего возражать.  
He had watched how the captive listened to him all the while, penetratingly and quietly, looking him straight in the eyes and plainly wishing to raise no objection.
> Paired gerunds «смотря… не желая»: Two imperfective gerunds, «смотря» (looking) and «не желая» (not wishing), trail the main verb «слушал» as simultaneous circumstances. «не желая… возражать» governs the infinitive — 'wishing to raise no objection'.
> Imperfective «слушал» for sustained background: «всё время слушал» — imperfective past for a continuous, sustained action ('listened all the while'), the background against which the kiss will break as a perfective event. Aspect carries the contrast of duration vs sudden act.

Старику хотелось бы, чтобы тот сказал ему что-нибудь, хотя бы и горькое, страшное.  
The old man would have liked the other to say something to him, even if bitter, even terrible.
> Dative-experiencer «хотелось бы» + «чтобы»: «старику хотелось бы» — the experiencer in the dative «старику» with impersonal reflexive «хотелось» softened by «бы» ('would have liked'). It opens a «чтобы»-clause whose verb «сказал» is past-form, the willed/desired outcome.
> Concessive «хотя бы» — 'even if': «хотя бы и горькое, страшное» — 'even if [it were] bitter, terrible'. The concessive «хотя бы» with «и» grants the extreme case: he longed for any answer, however harsh.

Но он вдруг молча приближается к старику и тихо целует его в его бескровные девяностолетние уста.  
But the prisoner suddenly approaches the old man in silence and quietly kisses him on his bloodless, ninety-year-old lips.
> Historic present, imperfective verbs: «приближается» and «целует» are imperfective presents used as historic present for narrative immediacy — the climactic kiss unfolds before our eyes. «целует его в… уста» — «целовать в» + accusative names the spot kissed.
> «уста» — lips (archaic, elevated): «уста» is the Church-Slavonic/poetic word for 'lips, mouth' (vs everyday «губы»), the word of Scripture and high verse. «бескровные» ('bloodless') and the compound «девяностолетние' ('ninety-year-old') make the kissed lips an icon of withered age. The kiss on the «уста» deliberately recalls a liturgical or filial kiss.

Вот и весь ответ.  
That is the whole answer.

Старик вздрагивает.  
The old man shudders.
> Historic present «вздрагивает»: «вздрагивает» (imperfective present of «вздрагивать», 'to give a start, shudder') continues the historic-present narration of the unwritten ending — the old man shudders in the live, unfolding scene.

Что-то шевельнулось в концах губ его; он идет к двери, отворяет ее и говорит ему: «Ступай и не приходи более… не приходи вовсе… никогда, никогда!»  
Something stirs at the corners of his lips; he goes to the door, opens it, and says to him: ‘Go and come no more… do not come at all… never, never!’
> Indefinite subject «что-то» + reflexive perfective: «что-то шевельнулось» — the indefinite «что-то» ('something', specific-but-unnamed via «-то') as subject of the reflexive perfective «шевельнулось» ('stirred'). «губ его» postposes «его» for cadence.
> Imperatives «ступай» / «не приходи» (aspect contrast): «ступай» (imperative of «ступать», archaic 'go!') is a positive command; «не приходи» is a negated imperfective imperative — the imperfective is required after «не» for a general prohibition, 'do not [ever] come'. «более… никогда, никогда» piles on the negation.
> «ступай» — go, be off: «ступай» (from «ступать», to step) is an old, slightly solemn or peremptory 'go!', warmer or more biblical than «иди» — the word with which one sends someone off. Fitting for the inquisitor releasing his prisoner.

И выпускает его на «темные стогна града».  
And he lets him out into ‘the dark byways of the city.’
> Historic present + «на» + accusative: «выпускает» (imperfective historic present, 'lets out') governs «на» + accusative «стогна» for direction — 'out into the dark byways'. The motion-toward sense fixes the accusative.
> «стогна града» — the squares of the city (Slavonic): Pure Church-Slavonic: «стогна» (broad streets, squares) and «града» (genitive of «град», the Slavonic doublet of «город», 'city'). The phrase, set in quotation marks, is a poetic/scriptural tag — 'the dark byways of the city' — its archaic register marking it as a literary citation.

Пленник уходит.  
The prisoner goes away.”
> Prefixed motion verb «уходит» in historic present: «уходит» (у- 'away' + ходить) — 'goes away, departs', the imperfective historic present closing the scene. The prefix у- gives the direction of leaving.

— А старик?  
“And the old man?”
> Topic-shifting «а» in a verbless question: «А старик?» — the contrastive «а» pivots the topic ('and the old man?'), a one-word elliptical question with verb fully implied. The «а» here marks a gentle shift of attention, untranslatable beyond 'and'.

— Поцелуй горит на его сердце, но старик остается в прежней идее.  
“The kiss burns in his heart, but the old man holds to his former idea.”
> Imperfective present + adversative «но»: «горит» and «остаётся» (reflexive) are imperfective presents of state — the kiss 'burns' (ongoing) while the old man 'holds to' (remains in) his idea. «но» sets the inward stirring against the unchanged resolve.

— И ты вместе с ним, и ты? — горестно воскликнул Алеша.  
“And you with him—you too?” Alyosha exclaimed mournfully.
> «вместе с» + instrumental; emphatic repetition: «вместе с ним» — «с» + instrumental of accompaniment, 'together with him'. The doubled «и ты… и ты» ('and you… you too?') hurls the accusation back at Ivan with anguished insistence.
> «горестно» — mournfully, grievously: Adverb from «горесть» ('grief, sorrow'), itself from «горе» — 'mournfully'. A markedly bookish, elevated word for Alyosha's grief-stricken cry, heavier than plain «грустно».

Иван засмеялся.  
Ivan burst out laughing.
> Inceptive perfective «засмеялся»: «засмеялся» is the reflexive perfective of «смеяться» with the inceptive prefix за- — 'burst out laughing, began to laugh'. The за- marks the onset of the action, against the imperfective «смеялся» (was laughing) seen earlier.

— Да ведь это же вздор, Алеша, ведь это только бестолковая поэма бестолкового студента, который никогда двух стихов не написал.  
“Why, it is all nonsense, Alyosha—it is only the muddleheaded poem of a muddleheaded student who never wrote two verses in his life.
> Stacked particles «да ведь… же»: Three particles cluster: «да» (interjective opener), «ведь» (appealing to shared knowledge, 'after all'), «же» (insistent). Together — 'why, it is all nonsense, after all' — they give the line its colloquial, dismissive texture, untranslatable except by tone.
> Relative «который» + genitive of negation «двух стихов»: «который… не написал» — relative clause; under negation the object goes genitive: «двух стихов» ('two verses'), reinforced by «никогда» (negative concord). 'A student who never wrote two verses in his life.'
> «бестолковый» — muddleheaded, senseless: «бестолковый» ('lacking sense, confused, muddleheaded', без- + толк 'sense') is repeated for self-deprecating effect: 'the muddleheaded poem of a muddleheaded student'. The echo deflates the whole Legend Ivan has just delivered with such force.

К чему ты в такой серьез берешь?  
Why do you take it so seriously?
> Interrogative «к чему» + dative-governing «к»: «к чему» (к + dative «чему») idiomatically means 'why, to what end'. «в… серьёз берёшь» — 'take so seriously' (colloquial «в серьёз» for «всерьёз»). Ivan's brisk colloquialism after the lofty Legend.

Уж не думаешь ли ты, что я прямо поеду теперь туда, к иезуитам, чтобы стать в сонме людей, поправляющих его подвиг?  
Surely you do not think I shall go straight off now to the Jesuits, to take my place in the company of men who are correcting His work?
> Suspicious «уж не… ли» + perfective future «поеду»: «уж не думаешь ли ты» is the leading 'surely you don't think…?' frame (уж + не… ли). «поеду» is the perfective future of «поехать» ('shall go [by vehicle]'), a single decisive future trip. «теперь… туда» = 'right now, there'.
> Purpose «чтобы стать» + present active participle: «чтобы стать в сонме» — purpose «чтобы» + infinitive. «поправляющих» is a present active participle (genitive plural, agreeing with «людей») of «поправлять» — 'who are correcting His work'. Echoes «исправили подвиг твой» from the poem.

О господи, какое мне дело!  
Good Lord, what is it to me!
> Dative idiom «мне дело»: «какое мне дело!» — 'what is it to me!', the fixed exclamation «[кому] какое дело» with the dative of the concerned person «мне» and no real verb. A dative-experiencer idiom of indifference.
> «господи» — vocative 'O Lord': «господи» is the surviving Church-Slavonic vocative of «Господь» ('O Lord'), here drained to a casual exclamation 'Good Lord!'. The old vocative lives on chiefly in such interjections and prayer.

Я ведь тебе сказал: мне бы только до тридцати лет дотянуть, а там — кубок об пол!  
I told you, after all: I have only to last out to thirty, and then—the cup smashed on the floor!”
> Dative + «бы» + infinitive — softened wish: «мне бы… дотянуть» — the dative «мне» plus «бы» plus a bare infinitive expresses a wished-for, hypothetical aim ('if I could just last out to thirty'). A common conversational irrealis pattern with no nominative subject.
> Appealing particle «ведь»: «ведь» appeals to shared knowledge — 'I told you, after all / you know'. It reminds Alyosha of something already said, the conversational glue Dostoevsky's dialogue runs on.
> «кубок об пол» — the cup smashed on the floor: «кубок» is a goblet or large drinking-cup; «об пол» (об + accusative) = 'against the floor'. The verbless, telegraphic image — dash the cup down when life's wine is drunk — is Ivan's emblem for ending his thirst for life at thirty.

— А клейкие листочки, а дорогие могилы, а голубое небо, а любимая женщина!  
“But the sticky little leaves, and the dear graves, and the blue sky, and the woman you love!”
> Anaphoric appellative «а»: The repeated «а» («а клейкие… а дорогие… а голубое… а любимая») strings together a rising appeal — 'but the… and the… and the…'. Here «а» is less contrast than insistent enumeration, each item a tug back toward life.
> «клейкие листочки» — the sticky little leaves: «листочки» is the diminutive of «листья» (leaves), and «клейкие» = 'sticky' — the fresh, gummy new leaves of spring. The phrase is a leitmotif from Ivan's own earlier confession of his thirst for life; Alyosha throws it back as the tenderest argument against despair. The diminutive «-очк-» carries the affection.

Как же жить-то будешь, чем ты любить-то их будешь? — горестно восклицал Алеша. — С таким адом в груди и в голове разве это возможно?  
How, then, will you live, and with what will you love them? — Alyosha cried out in anguish. — With such a hell in your breast and in your head, is that even possible?
> Compound future + clustered particles: Both verbs are imperfective compound futures — «будешь жить», «будешь любить» — naming an ongoing future life, not a single act. The future of «быть» plus an imperfective infinitive is the imperfective's only way to point ahead.
> A pile-up of emotive particles: «же» after «как» sharpens the question to anguish («how on earth…»), while the colloquial clitic «-то» on «жить-то» and «любить-то» foregrounds each verb as the very thing in doubt. This dense particle texture is exactly how Dostoevsky renders agitated spoken Russian on the page.
> Instrumental «чем» — 'with what': «чем» is the instrumental of «что», asking by what means Ivan could love — the instrumental of instrument. The bare interrogative carries the case ending while «что» has no gender or number of its own.
> Prepositional of location: «в груди», «в голове» are prepositional (locative) after «в» answering 'where', while «с таким адом» is instrumental of accompaniment after «с». A single clause threads two of «в»'s cases-by-meaning against the instrumental «с».

Нет, именно ты едешь, чтобы к ним примкнуть… а если нет, то убьешь себя сам, а не выдержишь!  
No — you are going precisely in order to join them… and if not, then you will kill yourself by your own hand, for you will not endure it!
> «едешь» — unidirectional motion + purpose «чтобы»: «едешь» is the unidirectional motion verb (going one way, by conveyance), here in a vivid quasi-future present; «чтобы примкнуть» gives the purpose with «чтобы» plus an infinitive, since the subject of going and of joining is the same Ivan.
> «а если нет, то…» and the reflexive «себя»: The contrastive «а» sets up a conditional 'and if not, then…'; «убьёшь себя» uses the reflexive object pronoun «себя» ('yourself'), which has no nominative and always points back to the subject. «сам» intensifies it — 'by your own hand'.
> «примкнуть» — to join, fall in with: A perfective verb meaning to attach oneself to or side with a group — here, to throw in his lot 'with them'. It carries a faint military or factional flavour (closing ranks), heightening Alyosha's fear that Ivan will surrender to the corrupt.

— Есть такая сила, что всё выдержит! — с холодною уже усмешкою проговорил Иван.  
— There is a strength that will endure anything! — Ivan said, his smile already cold.
> «что» as relative after «такая»: Here «что» is a bookish relative pronoun picking up «такая сила» ('such a strength that…'), and «выдержит» is a perfective simple future — a single decisive 'will endure'. The existential «есть» plus the demonstrative «такая» frames the strength as a known quantity.
> Archaic instrumental ending «-ою»: «холодною … усмешкою» shows the literary instrumental feminine ending «-ою/-ею» (modern «-ой/-ей»), pervasive in 19th-c. prose for rhythm and elevation. The phrase is instrumental of manner — 'with an already cold little smile'.
> «усмешка» — a smirk, not a smile: Distinct from «улыбка» (a warm smile), «усмешка» is a sardonic, mocking, or bitter half-smile. The narrator's «холодною … усмешкою» marks Ivan retreating behind irony just as the conversation turns most serious.

— Какая сила?  
— What strength?
> «какая» — interrogative 'what kind': «какой/какая/какое» asks 'what kind of', agreeing like an adjective with «сила» (feminine). Alyosha's two-word echo seizes on Ivan's word «сила» and demands its content.

— Карамазовская… сила низости карамазовской.  
— The Karamazov kind… the strength of the Karamazov baseness.
> Stacked genitive + post-posed adjective: «низости» is genitive ('the strength OF baseness'), and «карамазовской» is a genitive feminine adjective placed after its noun for emphasis — 'of the Karamazov baseness'. Trailing the adjective and the abstract genitive together gives the phrase its brooding, self-defining weight.
> «низость» — baseness, vileness: From «низкий» ('low'), «низость» is moral lowness — meanness, depravity. Ivan brands the family trait of sensual, unrestrained self-indulgence «карамазовская» — the 'Karamazov' baseness that, he claims, can endure anything precisely because it has sunk beneath shame.

— Это потонуть в разврате, задавить душу в растлении, да, да?  
— You mean to drown in debauchery, to crush the soul under corruption — yes, is that it?
> Infinitives as the predicate of «это»: Two perfective infinitives — «потонуть» (to drown), «задавить» (to crush) — stand as the predicate after «это», a Russian way of glossing a phrase: 'This [means] to drown…, to crush…'. The locatives «в разврате», «в растлении» are prepositional after «в».
> «разврат» and «растление» — debauchery and corruption: «разврат» is sexual/moral dissipation, libertinism; «растление» (literally 'rotting, decay', root «тлеть» 'to molder') is corruption that defiles and destroys — a graver, more biblical word for the soul's ruin. Pairing them escalates from indulgence to spiritual decay.

— Пожалуй, и это… только до тридцати лет, может быть, и избегну, а там…  
— That too, perhaps… only up to the age of thirty I may yet escape it, and after that…
> «избегну» — perfective future + genitive complement: «избегну» is the perfective simple future of «избегнуть» ('I shall escape it'), governing the genitive (the verb «избегать/избегнуть» takes a genitive object). «до тридцати лет» is genitive after «до» — 'up to thirty'.
> «пожалуй» — a conceding 'perhaps, I dare say': Here «пожалуй» is not a request but a modal word of grudging agreement — 'maybe so, I suppose'. It signals Ivan half-conceding Alyosha's grim picture while reserving an escape until thirty.

— Как же избегнешь?  
— How will you escape it?
> «же» + perfective future: «избегнешь» is the 2nd-person perfective future ('will you escape'); the particle «же» presses the question — 'but how will you escape?'. Alyosha repeats Ivan's own verb, demanding the mechanism.

Чем избегнешь?  
By what means will you escape it?
> Instrumental «чем» — 'by what means': «чем», the instrumental of «что», asks by what instrument Ivan will escape. The bare one-word case form, set against the previous «как», presses the question from 'how' to 'by what'.

Это невозможно с твоими мыслями.  
With your way of thinking, it is impossible.
> Impersonal «невозможно» + instrumental «с мыслями»: «невозможно» is an impersonal predicative ('it is impossible'), with no nominative subject — the bare «это» is the topic. «с твоими мыслями» is instrumental of accompaniment after «с», 'given your way of thinking'.

— Опять-таки по-карамазовски.  
— Again, in the Karamazov fashion.
> «опять-таки» and the adverb «по-карамазовски»: «опять-таки» ('there again, once again') is a colloquial intensified 'again'. «по-карамазовски» is an adverb in the «по-…-ски» pattern — 'in the Karamazov way', the same frame as «по-русски» 'in Russian'. Ivan turns his own surname into a manner of being.

— Это чтобы «всё позволено»?  
— You mean by way of 'everything is permitted'?
> Impersonal 'всё позволено': «Всё позволено» ('everything is permitted') is an impersonal construction: «позволено» is the neuter short-form passive participle of «позволить», with no named agent. Russian uses such agentless neuter participles (cf. «сказано» 'it is said', «передано» 'it has been handed over') to state things as settled truths — exactly the tone of this famous Karamazov formula.
> Elliptical «это чтобы…»: Alyosha compresses a whole question into 'Is this [so as to arrive at] "everything is permitted"?' — «чтобы» here trails off into the quoted slogan rather than a finite clause, a very speech-like ellipsis.

Всё позволено, так ли, так ли?  
Everything is permitted — is that so, is that it?
> Interrogative particle «ли» doubled: «так ли?» uses the enclitic «ли» to make a neutral yes/no question — 'is it so?'. Doubling it gives an insistent, almost pleading reprise; «ли» is more literary and weighted than mere question intonation.

Иван нахмурился и вдруг странно как-то побледнел.  
Ivan frowned, and suddenly, somehow strangely, went pale.
> Reflexive «-ся» and perfective chain: «нахмурился» and «побледнел» are perfective past verbs moving the action forward in two beats — frowned, then went pale; «-ся» on «нахмурился» (from «хмуриться») marks a change-of-state middle, the face doing the action to itself. «как-то» softens the manner to 'somehow'.

— А, это ты подхватил вчерашнее словцо, которым так обиделся Миусов… и что так наивно выскочил и переговорил брат Дмитрий? — криво усмехнулся он. — Да, пожалуй: «всё позволено», если уж слово произнесено.  
— Ah, so you have picked up that little phrase from yesterday, the one that so offended Miusov… and that brother Dmitri blurted out so naively and repeated? — he gave a wry smile. — Yes, perhaps: 'everything is permitted,' since the word has once been spoken.
> Relative «который» in the instrumental: «которым» agrees with «словцо» (neuter) but takes the instrumental because «обидеться» ('to take offence') governs the instrumental of the thing one is offended by — 'the little word BY WHICH Miusov was so offended'. Case is set by the relative clause's own grammar, not the antecedent.
> «словцо» — a 'little word', a pointed remark: A diminutive of «слово» with the expressive suffix «-цо». It does not mean a small word but a choice, telling, slightly notorious phrase — a 'bon mot' or catchword. The diminutive lends an ironic, almost dismissive air to the slogan Dmitri tossed off.
> Short passive participle «произнесено»: «произнесено» is the neuter short-form past passive participle of «произнести» ('to utter') — 'since the word has [once] been spoken', a resultant state with no named speaker. «уж» (= «уже») adds a resigned 'once it's out, it's out'.

Не отрекаюсь.  
I do not renounce it.
> Reflexive «отрекаться» + negation: «отрекаюсь» (imperfective present, «-ся» reflexive) means 'I renounce/disavow', here negated: 'I do not renounce it'. The verb governs «от» + genitive, so the omitted object is understood. The bare one-word sentence drops the subject pronoun, supplied by the ending.

Да и редакция Митенькина недурна.  
And Mitya's wording of it is not bad either.
> Possessive adjective «Митенькина» + short adjective «недурна»: «Митенькина» is a possessive adjective formed from the name ('Mitya's'), agreeing with «редакция» (fem.); «недурна» is a short-form adjective — predicative only — meaning 'is not bad'. The short form gives a crisp, judgmental verdict.
> «Митенька» — the doubly-tender form of Dmitri: Dmitri → Митя → Митенька climbs the affectionate ladder; «-енька» adds warmth or condescension. From cool, ironic Ivan, calling his brother's phrasing 'Mitya-dear's wording' carries a faintly patronising tenderness.
> «редакция» — wording, version: Beyond 'editorial office', «редакция» means a particular wording or redaction of a text. Ivan treats Dmitri's blunt outburst as one editorial 'version' of the formula — and judges it 'not bad'.

Алеша молча глядел на него.  
Alyosha gazed at him in silence.
> Imperfective «глядел» + gerund-like «молча»: «глядел» is imperfective past — a sustained, ongoing gazing, not a completed glance. «молча» ('silently') is a frozen adverbial gerund from «молчать», fused into an adverb; it sets the still, wordless background against Ivan's speech.

— Я, брат, уезжая, думал, что имею на всем свете хоть тебя, — с неожиданным чувством проговорил вдруг Иван, — а теперь вижу, что и в твоем сердце мне нет места, мой милый отшельник.  
— As I was leaving, brother, I thought that in all the world I had at least you, — Ivan said suddenly, with unexpected feeling, — but now I see that in your heart, too, there is no place for me, my dear hermit.
> Imperfective present gerund «уезжая»: «уезжая» is the imperfective present gerund of «уезжать» — 'while leaving / as I was leaving', an attendant action sharing Ivan's subject. It nests inside «думал, что имею», where «что» reports a fact ('thought THAT I had').
> Genitive of negation with «нет» + dative experiencer: «нет места» — the existential «нет» forces its subject into the genitive ('there is no place'), and «мне» is a dative experiencer ('for me there is no place'). Three of Russian's signature impersonal patterns in one breath, framing Ivan's loneliness from the inside.
> «отшельник» — hermit, recluse: A solitary religious ascetic who withdraws from the world (root «-шел-», 'gone away'). Ivan calls Alyosha «мой милый отшельник» — 'my dear hermit' — half-tender, half-mocking the novice's saintly remove from the worldly battle Ivan is waging.

От формулы «всё позволено» я не отрекусь, ну и что же, за это ты от меня отречешься, да, да?  
From the formula 'everything is permitted' I will not renounce — well, and what of it: for that, will you renounce me, yes, will you?
> Fronted «от»-phrase + perfective future «отрекусь»: Word order fronts the topic «от формулы…» ('from the formula') for emphasis before the verb; «отрекусь» is the perfective simple future ('I will not renounce'). «отречься» governs «от» + genitive, so «формулы» is genitive.
> Wordplay on «отречься» — renounce a thing vs. a person: Ivan repeats «отречься» from formula to brother: 'I won't renounce IT — so will you renounce ME?'. The verb's «от» + genitive frame («от меня») makes the parallel exact and pointed; the doubled «да, да?» begs an answer.

Алеша встал, подошел к нему и молча тихо поцеловал его в губы.  
Alyosha rose, went up to him, and silently, softly kissed him on the lips.
> Prefixed motion + dative «к нему»: «подошёл» is the perfective of prefixed «подходить/подойти» ('to approach'), the prefix «под-» adding direction; it governs «к» + dative («к нему», 'up to him'). A chain of three perfectives — rose, approached, kissed — narrates the wordless gesture in clean completed beats.

— Литературное воровство! — вскричал Иван, переходя вдруг в какой-то восторг, — это ты украл из моей поэмы!  
— Literary theft! — Ivan exclaimed, falling suddenly into a kind of rapture, — you stole that from my poem!
> Present gerund «переходя» of attendant action: «переходя» (imperfective present gerund of «переходить») gives the simultaneous circumstance — 'exclaimed, passing suddenly into a kind of rapture'. The gerund shares Ivan's subject and layers a second action onto «вскричал» without a new clause.
> Topic-fronted «это» + «из» + genitive: Word order puts the accused deed first — 'THIS you stole'; «украл» is perfective past, and «из моей поэмы» is genitive after «из» ('out of my poem'). Ivan playfully accuses Alyosha of plagiarising the kiss from his own Grand Inquisitor.

Спасибо, однако.  
Thank you, all the same.
> «однако» as a trailing 'all the same': Placed at the end, «однако» works as a soft adversative adverb — 'thank you, though / all the same'. Russian lets «однако» float to clause-final position where English would lead with 'however'.

Вставай, Алеша, идем, пора и мне и тебе.  
Get up, Alyosha, let us go; it is time, for me and for you alike.
> Imperatives + impersonal «пора» with dative: «вставай» is the imperative of imperfective «вставать» (a softer 'get up' than perfective «встань»); «идём» exhorts 'let's go'. «пора и мне и тебе» is impersonal — 'it is time, for me and for you both' — with dative experiencers «мне», «тебе» and no nominative subject.

Они вышли, но остановились у крыльца трактира.  
They went out, but stopped on the steps of the tavern.
> Prefixed motion «вышли» + genitive after «у»: «вышли» (perfective of «выходить/выйти», prefix «вы-» 'out') and «остановились» (reflexive «-ся») narrate two completed moves; «у крыльца трактира» stacks two genitives after «у» — 'at the porch of the tavern'.

— Вот что, Алеша, — проговорил Иван твердым голосом, — если в самом деле хватит меня на клейкие листочки, то любить их буду, лишь тебя вспоминая.  
— Here is the thing, Alyosha, — Ivan said in a firm voice, — if I really do have it in me to care for the sticky little leaves, then I shall love them only in remembering you.
> Impersonal «хватит меня на…» — genitive of person: «хватит меня на что-то» is an idiomatic impersonal: 'if there is enough OF me for…', the person in the genitive «меня» and the goal under «на» + accusative. It means 'if I have it in me' — Ivan doubting his own capacity to love life.
> Compound future + present gerund «вспоминая»: «буду любить» is the imperfective compound future (ongoing 'I shall love'), and «вспоминая» is a present gerund — 'only [while] remembering you', the condition under which alone he could love. The gerund again shares the subject.

Довольно мне того, что ты тут где-то есть, и жить еще не расхочу.  
It is enough for me that you are here somewhere, and I shall not yet lose the will to live.
> Impersonal «довольно» + dative + genitive «того»: «довольно» ('it is enough') is impersonal, with dative experiencer «мне» and a genitive «того» pointing forward to the «что»-clause — 'enough for me is THIS: that you are here somewhere'. The correlative «того, что…» is a bookish way to anchor a fact-clause.
> Perfective future «расхочу» + «рас-» prefix: «расхочу» is the perfective future of the rare «расхотеть» — the prefix «рас-» reverses «хотеть», so it means 'I shall un-want / lose the wish'. Negated: 'I shall not yet lose the will to live'. «-то» on «я-то» earlier and the «рас-» here show Russian's prefixal expressiveness.
> Indefinite «где-то» — 'somewhere': «где-то» pairs the locative «где» with the clitic «-то», marking a specific-but-unspecified place — 'somewhere out there'. It conveys that Ivan needs only the bare existence of Alyosha, no fixed whereabouts.

Довольно этого тебе?  
Is that enough for you?
> Impersonal «довольно» + genitive + dative: Same impersonal frame inverted into a question: «довольно этого тебе?» — 'is THIS (genitive «этого») enough for YOU (dative «тебе»)?'. The genitive of the thing measured and the dative of the person measured for are both governed by «довольно».

Если хочешь, прими хоть за объяснение в любви.  
If you like, take it even as a declaration of love.
> Imperative «прими» + «за» + accusative: «прими» is the perfective imperative of «принять» ('take/accept'); «за объяснение» is «за» + accusative meaning 'as / for' — 'take it [even] as a declaration of love'. The particle «хоть» softens to 'even, if you will'.
> «объяснение в любви» — a declaration of love: A set phrase: «объясниться в любви» is to declare one's love, and «объяснение в любви» is that declaration. Normally between lovers, Ivan turns it on his brother — an austere, ironic confession of fraternal love.

А теперь ты направо, я налево — и довольно, слышишь, довольно.  
And now you go to the right, I to the left — and that is enough, do you hear, enough.
> Verbless directional clauses: Russian freely drops the motion verb when direction alone carries the sense — 'you [go] right, I [go] left'. «направо/налево» are directional adverbs answering 'whither'. The bareness gives the parting a clipped finality.
> Insistent repetition + imperative interjection «слышишь»: «слышишь» ('do you hear') functions as an insistent appeal, and the doubled «довольно» ('enough') hammers the dismissal. The imperfective present «слышишь» here is almost a particle of command.

То есть, если я бы завтра и не уехал (кажется, уеду наверно) и мы бы еще опять как-нибудь встретились, то уже на все эти темы ты больше со мной ни слова.  
That is to say, even if I were not to leave tomorrow (though I expect I shall surely go) and we were somehow to meet again, then on all these subjects you are not to say another word to me.
> Conditional «бы» across the clause: The hypothetical is built with the past-form verbs plus the mobile particle «бы» — «я бы … не уехал», «мы бы … встретились» — 'even if I were not to leave and we were to meet'. «бы» leans on the first stressed word, not the verb, which is why it sits early in each clause.
> Negative «ни» with an elided verb: «ни слова» ('not a word') uses «ни» to intensify an understood negation — the verb is dropped but its «не» is felt: 'not [say] another word to me'. «ни» + genitive «слова» is the idiom for absolute silence on a topic.

Настоятельно прошу.  
I earnestly ask it.
> Subject-drop with «прошу»: «прошу» (imperfective present, 1st sg.) drops «я» — the ending says 'I ask'. «настоятельно» ('insistently, earnestly') intensifies the plea. The two-word sentence is Ivan formalising the request he just made.

И насчет брата Дмитрия тоже, особенно прошу тебя, даже и не заговаривай со мной никогда больше, — прибавил он вдруг раздражительно, — всё исчерпано, всё переговорено, так ли?  
And about brother Dmitri likewise — I ask you especially — do not so much as broach the subject with me ever again, — he added suddenly, with irritation, — it is all exhausted, all talked over, is it not?
> Imperfective negative imperative + negative concord: «не заговаривай» is an imperfective negative imperative — Russian uses the imperfective for prohibitions ('don't [ever] start talking'). Negative concord stacks «не … никогда» ('never … not'), one meaning from two negatives, with «даже и» piling on emphasis.
> Twin short passive participles: «исчерпано» and «переговорено» are neuter short-form past passive participles ('is exhausted', 'is talked over'), each stating a result with no named agent. The parallel pair, both with subject «всё», seals the subject as closed.

А я тебе, с своей стороны, за это тоже одно обещание дам: когда к тридцати годам я захочу «бросить кубок об пол», то, где б ты ни был, я-таки приду еще раз переговорить с тобою… хотя бы даже из Америки, это ты знай.  
And I, for my part, will give you one promise in return for this: when, toward the age of thirty, I come to want to 'dash the cup to the floor,' then, wherever you may be, I shall come once more to talk it over with you… even if it be all the way from America — be sure of that.
> «когда» + perfective future for a future condition: «захочу» is perfective future ('when I [come to] want'); Russian uses the future, not a present, after «когда» for a future-time condition. «к тридцати годам» is «к» + dative — 'toward thirty'. «бросить кубок об пол» governs «об» + accusative ('against the floor').
> Concessive «где бы … ни» + emphatic «я-таки»: «где б … ни был» is the 'wherever' concessive — «бы» (here clipped to «б») plus «ни» plus a past-form verb: 'wherever you may be'. «я-таки» fuses the pronoun with «-таки» ('after all, even so'), and «приду» is perfective future 'I will come'.

Нарочно приеду.  
I will come on purpose.
> Perfective future «приеду» + «нарочно»: «приеду» is the perfective future of prefixed «приезжать/приехать» ('to arrive, by conveyance'), the prefix «при-» meaning arrival; «нарочно» ('on purpose, deliberately') fronts for emphasis. Subject «я» is dropped, carried by the ending.

Очень интересно будет и на тебя поглядеть к тому времени: каков-то ты тогда будешь?  
It will be most interesting, too, to take a look at you by that time: what sort of man will you be then?
> Impersonal «интересно будет» + infinitive: «интересно будет … поглядеть» is an impersonal predicative ('it will be interesting to take a look'), with the future of «быть» and a perfective infinitive «поглядеть» — its «по-» giving a brief, sampling 'have a look'. No nominative subject; the infinitive is the logical subject.
> Predicative «каков» + clitic «-то»: «каков» is the short predicative interrogative 'what (sort) is/will be', agreeing with «ты» — 'what sort of man will you be?'. The clitic «-то» here colours it with musing curiosity. «каков» is more bookish and predicative than attributive «какой».

Видишь, довольно торжественное обещание.  
You see, it is a rather solemn promise.
> «довольно» as a degree adverb: Here «довольно» is not 'enough' but the degree adverb 'rather, fairly' modifying the adjective «торжественное» — 'a rather solemn promise'. The same word that meant 'enough!' a moment ago now means 'quite', a useful reading reminder.

А в самом деле мы, может быть, лет на семь, на десять прощаемся.  
And in truth we may, perhaps, be parting for seven or ten years.
> Genitive plural after numerals + «на» for duration: «лет» is the suppletive genitive plural of «год» used after numerals five and up ('seven, ten years'); «на семь … лет» uses «на» + accusative for an intended span — 'parting FOR seven [or] ten years'. «прощаемся» is reflexive «-ся» (reciprocal, 'we say goodbye to each other').

Ну иди теперь к твоему Pater Seraphicus, ведь он умирает; умрет без тебя, так еще, пожалуй, на меня рассердишься, что я тебя задержал.  
Well, go now to your Pater Seraphicus, for he is dying; should he die without you, you might even be angry with me for having kept you.
> Imperative «иди» + appealing particle «ведь»: «иди» is the imperfective imperative of «идти» (go, on foot), governing «к» + dative; «ведь» ('after all, you know') appeals to shared knowledge — 'go now, for he IS dying, you know'. «умирает» is imperfective present, the dying as ongoing process.
> Conditional-by-juxtaposition + «что» of cause: Two perfective futures «умрёт … рассердишься» chain a hypothesis without «если»: 'should he die …, then you'll be angry'. The «что я … задержал» clause gives the reason — 'angry THAT I kept you', «что» reporting the cause.

До свидания, целуй меня еще раз, вот так, и ступай…  
Goodbye, kiss me once more, just so, and be off…
> Imperfective imperatives «целуй» and «ступай»: Both commands are imperfective — «целуй» ('kiss', from «целовать») invites the act as a gesture rather than a single completed «поцелуй», and «ступай» is an old, slightly folksy imperative 'go, be off'. «вот так» ('just so') guides the gesture.

Иван вдруг повернулся и пошел своею дорогой, уже не оборачиваясь.  
Ivan turned away abruptly and walked off along his own road, no longer looking back.
> Inceptive «пошёл» + negated present gerund: «повернулся» (reflexive «-ся») and «пошёл» (perfective, inceptive 'set off') drive the action; «не оборачиваясь» is a negated imperfective present gerund — 'no longer turning back', the lingering manner of his departure. The gerund again shares Ivan's subject.
> Reflexive possessive «своею» (archaic ending): «своею дорогой» is instrumental of route ('along his own road'); «своею» is the reflexive possessive «свой» — 'his own', pointing back to the subject Ivan — in the bookish «-ою» instrumental ending. Using «свой» rather than «его» keeps the road his.

Похоже было на то, как вчера ушел от Алеши брат Дмитрий, хотя вчера было совсем в другом роде.  
It resembled the way brother Dmitri had left Alyosha the day before, though yesterday it had been altogether of another kind.
> Impersonal «похоже было на то, как…»: «похоже было на то, как…» is an impersonal comparison — 'it resembled how…', the correlative «на то» anchoring the «как»-clause. «ушёл» is perfective (prefixed «у-», 'away'). The whole frame has no nominative subject, only the neuter «похоже было».
> Concessive «хотя» + «в другом роде»: «хотя» ('although') opens a concessive clause; «в другом роде» is «в» + prepositional, an idiom meaning 'of a different kind/sort'. The contrast quietly recalls Dmitri's stormier parting the day before.

Странное это замечаньице промелькнуло, как стрелка, в печальном уме Алеши, печальном и скорбном в эту минуту.  
This strange little observation flickered like an arrow through Alyosha's sorrowing mind — sorrowing and grief-stricken in that moment.
> Word order + simile «как стрелка»: The adjective «странное» is fronted before «это замечаньице» for emphasis — 'this strange little observation'. «промелькнуло» is perfective ('flickered, flashed by'), and «как стрелка» ('like an arrow/needle') is a nominative simile after «как».
> «замечаньице» — a fleeting 'little observation': A single diminutive of «замечание» ('remark, observation') formed with the expressive suffix «-ице», stressing how slight and passing the thought is — a 'tiny little notice' that darts through the mind. The diminutive softens and miniaturises it.
> Post-posed adjectives for rhetorical weight: The adjectives «печальном и скорбном» are repeated and trailed after «уме» — 'in Alyosha's sorrowing mind — sorrowing and grief-stricken'. This bookish post-position, agreeing in prepositional case, adds lyric emphasis typical of literary Russian.

Он немного подождал, глядя вслед брату.  
He waited a little, gazing after his brother.
> Present gerund «глядя» + dative «вслед брату»: «подождал» is perfective ('waited a little', «по-» giving a bounded amount), while «глядя» is the imperfective present gerund 'gazing', the simultaneous circumstance. «вслед» governs the dative «брату» — 'after his brother'.

Почему-то заприметил вдруг, что брат Иван идет как-то раскачиваясь и что у него правое плечо, если сзади глядеть, кажется ниже левого.  
For some reason he suddenly noticed that brother Ivan walked with a kind of sway, and that his right shoulder, seen from behind, seemed lower than the left.
> «что»-report + present gerund «раскачиваясь»: «заприметил, что…» reports a perceived fact with «что»; inside it «идёт … раскачиваясь» pairs the unidirectional motion verb with the imperfective present gerund of reflexive «раскачиваться» — 'walks … swaying', the manner of Ivan's gait.
> Comparative «ниже» + genitive of comparison: «ниже» is the comparative of «низкий» ('lower'), and «левого» is genitive — the genitive of comparison, 'lower THAN the left'. Russian can express 'than X' simply by putting X in the genitive after a comparative.
> Infinitive in a conditional «если»-clause: «если … глядеть» uses a bare infinitive for a generalised condition — 'if [one] looks from behind', no explicit subject. This impersonal infinitival 'if' is a compact, common Russian construction.

Никогда он этого не замечал прежде.  
Never before had he noticed this.
> Negative concord + genitive of negation: «никогда … не замечал» is negative concord ('never … not [noticed]'), and the object «этого» stands in the genitive of negation rather than accusative — typical under a negated verb. Fronting «никогда» throws the emphasis onto the novelty of the observation.

Но вдруг он тоже повернулся и почти побежал к монастырю.  
But suddenly he, too, turned and almost ran toward the monastery.
> Inceptive «побежал» + dative «к монастырю»: «побежал» is the perfective inceptive of «бежать» — 'broke into a run / started running', the «по-» marking the onset of motion; it governs «к» + dative «к монастырю» ('toward the monastery'). «повернулся» carries the reflexive «-ся».

Уже сильно смеркалось, и ему было почти страшно; что-то нарастало в нем новое, на что он не мог бы дать ответа.  
It was already growing deeply dark, and he felt almost afraid; something new was rising within him, something he could not have given an answer for.
> Dative-subject feeling «ему … страшно»: A textbook dative-experiencer construction: «ему … страшно» — 'to him [it was] frightening', i.e. 'he felt afraid', with «было» as the neuter past copula and no nominative subject. This experiencer-first framing is how Dostoevsky voices inner states.
> Indefinite «что-то» + relative «на что» + «бы»: «что-то … новое» ('something new', with specific-but-unknown «-то») is taken up by the relative «на что» governed by «дать ответ на» ('give an answer to'). «не мог бы дать» is conditional («бы») — 'could not have given an answer for'.

Поднялся опять, как вчера, ветер, и вековые сосны мрачно зашумели кругом него, когда он вошел в скитский лесок.  
The wind rose again, as it had the day before, and the ancient pines murmured darkly all around him as he entered the little wood of the hermitage.
> Inceptive «зашумели» + «когда»-clause: «зашумели» is the inceptive perfective of «шуметь» — the «за-» marking the beginning of the noise ('began to murmur/rustle'); «поднялся» (reflexive) likewise. The «когда»-clause «когда он вошёл» (perfective «вошёл», prefix «в-» 'in') sets the moment.
> «вековые» — age-old, centuries-old: «вековой» (from «век», 'century/age') means ancient, of great age — 'centuries-old pines'. The word lends the hermitage wood a timeless, brooding gravity as Alyosha re-enters it in the dusk.

Он почти бежал.  
He was nearly running.
> Imperfective «бежал» — sustained motion: «бежал» is the imperfective (unidirectional) past of «бежать» — an ongoing 'was running', not the inceptive «побежал». The bare three-word sentence holds the running in mid-process, mirroring Alyosha's agitated state.

«„Pater Seraphicus“ — это имя он откуда-то взял — откуда? — промелькнуло у Алеши. — Иван, бедный Иван, и когда же я теперь тебя увижу…  
"'Pater Seraphicus' — he got that name from somewhere — from where? — flickered through Alyosha's mind. — Ivan, poor Ivan, and when shall I ever see you again now…
> Indefinite «откуда-то» vs. interrogative «откуда»: «откуда-то» ('from somewhere', specific-but-unknown «-то») states the fact, and bare «откуда?» ('from where?') then questions it — the same root, indefinite then interrogative, in one breath of inner speech. «взял» is perfective ('took, got').
> «же» + perfective future «увижу»: «увижу» is the perfective future of «увидеть» ('shall see [you]'); the particle «же» after «когда» charges the question with feeling — 'and WHEN shall I ever see you again now…'. The trailing thought is Alyosha's silent grief.

Вот и скит, господи!  
Here is the hermitage, Lord!
> Presentative «вот и» + vocative «господи»: «вот и скит» uses the presentative «вот» plus «и» for arrival — 'here is the hermitage [at last]'. «господи» is the Church-Slavonic vocative of «Господь» ('O Lord'), a survival of the old vocative case used in exclamation and prayer.

Да, да, это он, это Pater Seraphicus, он спасет меня… от него и навеки!»  
Yes, yes, it is he, it is Pater Seraphicus, he will save me… from him, and forever!"
> Perfective future «спасёт» + «от» + genitive: «спасёт» is perfective future ('will save'); «от него» is «от» + genitive ('from him' — from Ivan), and «навеки» means 'forever'. The third-person pronoun takes the «н-» prefix after the preposition («от него»), and the elliptical «и навеки» trails the thought.

Потом он с великим недоумением припоминал несколько раз в своей жизни, как мог он вдруг, после того как расстался с Иваном, так совсем забыть о брате Дмитрии, которого утром, всего только несколько часов назад, положил непременно разыскать и не уходить без того, хотя бы пришлось даже не воротиться на эту ночь в монастырь.  
Afterward he recalled, with great bewilderment, several times in his life, how he could suddenly, after parting with Ivan, have so completely forgotten about brother Dmitri — whom that very morning, only a few hours before, he had resolved without fail to seek out and not to leave off until he had, even if it should mean not returning to the monastery for the night.
> Modal «мог» + perfective infinitive «забыть»: «мог … забыть» pairs the imperfective past of «мочь» with the perfective infinitive «забыть» ('how he could … so completely forget'); «о брате Дмитрии» is «о» + prepositional, the case of the topic forgotten about.
> Relative «которого» (accusative-genitive) + chained infinitives: «которого» is the animate masculine accusative — looking like the genitive — object of «разыскать» ('whom he had resolved to seek out'). «положил» here means 'resolved/determined', governing the infinitives «разыскать … [и] не уходить».
> Concessive «хотя бы» + impersonal «пришлось»: «хотя бы … пришлось» is the concessive 'even if it should come to' — «хотя» with «бы» plus impersonal «пришлось» ('it would be necessary'), which takes a dative subject (here implied) and an infinitive. «воротиться» is an archaic/literary variant of «вернуться» ('to return').
> «разыскать» and «воротиться» — bookish flavour: «разыскать» is to track down or seek out (the «раз-» implying a thorough search), stronger than plain «найти». «воротиться» is an older, slightly folksy/literary form of «вернуться» ('to come back'), common in 19th-c. prose — both lend the closing sentence a period texture.
---

Source text: public domain (Fyodor Dostoevsky, d. 1881; Russian from the Nauka academic edition via ru.wikisource). English translation: original, © 1732 Studios (2026); rendered freshly from the public-domain Russian, not derived from any prior English translation. Sentence-aligned by 1732 Studios.