# The Brothers Karamazov, For Awhile a Very Obscure One

Братья Карамазовы · Fyodor Dostoevsky · Book V — Pro and Contra

Source: https://1732studios.com/books/karamazov/b5-c6. Data: https://1732studios.com/books/karamazov/b5-c6.json.


А Иван Федорович, расставшись с Алешей, пошел домой, в дом Федора Павловича.  
And Ivan Fyodorovich, having parted from Alyosha, set off home, to Fyodor Pavlovich's house.
> Past gerund «расставшись»: «Расставшись» is a perfective past gerund («деепричастие») from «расстаться» (to part). It names an action completed before the main verb «пошёл» — 'having parted, he set off' — and shares its subject, Ivan. The instrumental «с Алёшей» is governed by «расстаться»: one parts 'with' someone.
> Prefixed motion verb «пошёл»: «Пошёл» is the perfective past of «пойти», the prefixed (по-) counterpart of «идти». The prefix marks the inception of a single trip — 'set off, set out on foot' — rather than habitual going, and pins the moment the journey home begins.

Но странное дело, на него напала вдруг тоска нестерпимая и, главное, с каждым шагом, по мере приближения к дому, всё более и более нараставшая.  
But a strange thing happened: an unbearable anguish suddenly fell upon him, and what was worse, it grew greater and greater with every step, the nearer he came to the house.
> The word «тоска»: «Тоска» is a famously untranslatable Russian noun: a heavy spiritual ache, anguish, or restless yearning with no clear object. We render it here as 'anguish,' but the Russian word covers a wider emotional band than any single English term. Watch how Dostoevsky stresses that Ivan cannot name the cause of his «тоска».
> Object-first word order: Russian's free word order lets the experiencer «на него» (onto him) and the verb «напала» (fell upon) come before the grammatical subject «тоска», which lands last as the new, weighty information. The anguish thus arrives as a sudden event befalling Ivan, mirroring how it ambushes him.
> Past active participle «нараставшая»: «Нараставшая» is an imperfective past active participle from «нарастать» (to grow, mount), agreeing in feminine singular with «тоска». It condenses a whole который-clause — 'which kept growing' — into one modifier, and its imperfective stem renders the swelling as an ongoing process, intensified by «всё более и более» (more and more).
> «по мере» — 'in proportion as': «По мере» plus the genitive «приближения» (approach) is a bookish set phrase meaning 'in proportion as, the nearer'. It threads the growth of the anguish to the shrinking distance to the house — a measured, almost mathematical idiom typical of the narrator's reflective register.

Не в тоске была странность, а в том, что Иван Федорович никак не мог определить, в чем тоска состояла.  
The strangeness lay not in the anguish itself, but in the fact that Ivan Fyodorovich could not at all make out wherein the anguish consisted.
> Contrastive «не… а…»: The frame «не в тоске… а в том, что…» ('not in the anguish… but in the fact that…') uses «а», the mild contrastive conjunction that corrects rather than merely opposes. Fronting the negated phrase «не в тоске» for emphasis, the sentence redirects the reader from the obvious to the real point.
> Negative concord with «никак»: «Никак… не мог» pairs the ни-adverb «никак» ('in no way, not at all') with the obligatory verbal negator «не» — Russian's required double negation. The two negatives reinforce a single emphatic 'could not in the least make out', heightening Ivan's helplessness before his own feeling.
> Indirect question «в чём»: «В чём» is the prepositional of the interrogative «что», embedded as an indirect question after «определить» — literally 'in what the anguish consisted'. The verb «состоять в» (to consist in) governs «в» plus the prepositional, the case used only after a preposition.

Тосковать ему случалось часто и прежде, и не диво бы, что пришла она в такую минуту, когда он завтра же, порвав вдруг со всем, что его сюда привлекло, готовился вновь повернуть круто в сторону и вступить на новый, совершенно неведомый путь, и опять совсем одиноким, как прежде, много надеясь, но не зная на что, многого, слишком многого ожидая от жизни, но ничего не умея сам определить ни в ожиданиях, ни даже в желаниях своих.  
It was nothing new for him to feel such anguish, and it would have been no wonder had it come at such a moment, when, on the morrow, breaking abruptly with everything that had drawn him here, he was preparing to turn sharply aside once more and step onto a new, wholly unknown path — alone again, as before, hoping much yet not knowing for what, expecting much, too much, of life, while himself unable to define anything, neither in his expectations nor even in his desires.
> Impersonal «случалось» with dative: This is a subjectless, experiencer-first construction: «ему» (to him, dative) plus the impersonal «случалось» (it happened, it befell) plus the infinitive «тосковать» — 'it had often happened to him to feel anguish'. The dative names the one to whom things occur, a pattern Dostoevsky favours for inner states.
> Conditional «бы» without «если»: «Не диво бы» ('it would be no wonder') uses the irrealis particle «бы» to mark a hypothetical with no overt «если» — 'it would have been no wonder had it come'. The same «бы» logic governs the following clause; the construction softens the statement into a counterfactual.
> Gerund chain «порвав… надеясь… ожидая…»: The long sentence is built on a chain of gerunds («деепричастия»): the perfective «порвав» (having broken) for the completed rupture, then a run of imperfective «надеясь, ожидая, не зная, не умея» (hoping, expecting, not knowing, unable) for the simultaneous states. Such dense gerund stacking is a hallmark of 19th-century literary narration.
> Correlative «ни… ни…»: «Ни… ни…» ('neither… nor…') intensifies the preceding negation «ничего… не умея определить», keeping negative concord across the whole phrase. The reflexive possessive «своих» refers the desires back to the clause's own subject, Ivan — 'his own'.
> «неведомый» — 'unknown, unbeknownst': «Неведомый» is an elevated, slightly archaic word for 'unknown', built on the old root «ведать» (to know). Loftier than plain «незнакомый» or «неизвестный», it lends the 'wholly unknown path' a fated, almost solemn colouring.

И все-таки в эту минуту, хотя тоска нового и неведомого действительно была в душе его, мучило его вовсе не то.  
And yet at that moment, although the anguish of the new and the unknown truly was in his soul, it was not that at all that tormented him.
> Impersonal «мучило» + «не то»: «Мучило» is a neuter impersonal past — 'it tormented him' — whose notional subject is the vague «не то» ('not that [thing]') placed emphatically last. The construction leaves the tormentor unnamed, exactly the point: what plagues Ivan is precisely what he cannot identify.
> Concessive «хотя»: «Хотя» ('although') opens a concessive subordinate clause, set off by commas, conceding that the anguish of the unknown truly was present before the main clause overturns it. The subordinator structures the sentence's logic of 'granted X, yet Y'.

«Уж не отвращение ли к родительскому дому? — подумал он про себя. — Похоже на то, до того опротивел, и хоть сегодня я в последний раз войду за этот скверный порог, а все-таки противно…»  
"Can it really be revulsion at my father's house?" he thought to himself. "It looks like it — so loathsome has it grown; and though tonight I cross this vile threshold for the last time, it is repugnant all the same…"
> Tentative question «не… ли»: The frame «Уж не… ли?» fronts the focused word «отвращение» and follows it with the interrogative enclitic «ли» to form a hesitant yes/no question — 'Can it really be revulsion?'. The particle «уж» adds a note of dawning suspicion. This is Ivan's interior voice testing a hypothesis.
> «про себя» with reflexive «себя»: «Про себя» ('to himself, inwardly') uses the reflexive pronoun «себя», which points back to the subject for any person and has no nominative form. The idiom marks the words as unspoken thought rather than speech.
> «опротиветь» — 'to grow loathsome': «Опротивел» is the perfective of «опротиветь», 'to become repugnant/loathsome (to someone)'. The thing that becomes hateful is the subject, the person who finds it so goes in the dative; here Ivan supplies it implicitly. The verb belongs to the same expressive family as «противно» that closes the sentence.
> Crossing the «порог» (threshold): «Войти за порог» — to step across the threshold — is idiomatic, with «за» plus accusative marking motion behind/over the sill. «Скверный» ('vile, foul') is a strong word for moral as well as physical squalor; the threshold of the father's house carries the symbolic weight of all Ivan loathes there.

Но нет, и это не то.  
But no, that was not it either.
> Zero copula with «не то»: Russian uses no present-tense 'to be': «и это не то» is literally 'and this — not that', the negated equation stated without a verb. The terse, copula-less line punctuates Ivan's process of elimination as he rejects each candidate cause.

Уж не прощание ли с Алешей и бывший с ним разговор: «Столько лет молчал со всем светом и не удостоивал говорить, и вдруг нагородил столько ахинеи».  
Could it be the parting from Alyosha, and the conversation he had just had with him: "So many years I held my tongue before all the world and did not deign to speak, and now of a sudden I have piled up such a heap of nonsense."
> Another «не… ли» surmise: The interior monologue continues its run of tentative «Уж не… ли?» questions, here testing whether the parting from Alyosha is the cause. The verbless construction (no copula) leaves it a bare hypothesis hanging in Ivan's mind.
> «нагородить ахинеи» — to pile up nonsense: «Ахинея» is colloquial for 'rubbish, gibberish, nonsense'; «нагородить» (perfective, with the prefix на- of 'piling up a quantity') means to heap it up. The genitive «ахинеи» is partitive after this 'amass' verb. The brusque, self-mocking phrase belongs to Ivan's own scornful voice.
> «удостоивать» — to deign: «Удостоивать/удостоить» means 'to deem worthy, to deign, to grant the honour of'. Negated here — «не удостоивал говорить», 'did not deign to speak' — it conveys Ivan's haughty self-image of long, proud silence before the world, now wryly punctured.

В самом деле, это могла быть молодая досада молодой неопытности и молодого тщеславия, досада на то, что не сумел высказаться, да еще с таким существом, как Алеша, на которого в сердце его несомненно существовали большие расчеты.  
Indeed, it might have been the youthful vexation of youthful inexperience and youthful vanity — vexation at not having managed to speak his mind, and that too with such a being as Alyosha, on whom in his heart he had undoubtedly built great expectations.
> Predicate instrumental absent: nominative complement: Note that «молодая досада» stands in the nominative as the complement of «могла быть» — a permissible nominative predicate when the subject is the bare demonstrative «это». Contrast the more usual instrumental after «быть»; here the identity-equation reading keeps the nominative.
> «досада» — vexation, chagrin: «Досада» is annoyance mixed with self-reproach and frustrated pride — 'vexation, chagrin'. The threefold «молодая… молодой… молодого» (youthful inexperience, youthful vanity) hammers the diagnosis: this is the petulance of a proud young man who failed to say what he meant.
> Relative «которого»: «На которого» is the relative pronoun «который» in the accusative governed by «на», agreeing not with the neuter «существо» (which would give «которое») but with «Алёша» (masculine, animate) in «с таким существом, как Алеша» — hence masculine «которого» — and taking the case its own clause demands. The idiom «расчёты на кого-то» means 'expectations/designs upon someone'.

Конечно, и это было, то есть эта досада, даже непременно должна была быть, но и это было не то, всё не то.  
Of course that was there too — that is, the vexation — it even necessarily had to be there; yet that was not it either, none of it was.
> Past necessity «должна была быть»: «Должна была быть» layers the modal «должна» (must, ought) with past «была» and the infinitive «быть» — 'it even necessarily had to be there'. «Должна» agrees in feminine with «досада». The adverb «непременно» ('without fail') intensifies the logical compulsion Ivan grants the vexation.
> Refrain «не то»: The chapter's leitmotif «не то» ('not that') returns, now doubled with «всё не то» ('none of it'). The insistent verbless repetition enacts Ivan's circling, eliminative thinking — every named cause is granted and then dismissed.

«Тоска до тошноты, а определить не в силах, чего хочу. Не думать разве…»  
"Anguish to the point of nausea, and I have no power to define what it is I want. Best not to think, perhaps…"
> «до тошноты» — to the point of nausea: «До тошноты» literally 'to nausea', the construction «до» plus genitive marking the extreme degree reached. The near-pun on «тоска / тошнота» (anguish / nausea) binds spiritual ache to physical sickness — Ivan's anguish has become bodily revulsion.
> «не в силах» — powerless to: «Не в силах» is a fixed predicative phrase, 'not in (one's) powers, unable', taking an infinitive — 'I have no power to define'. With no copula and the subject merely implied, it reads as a clipped interior cry.
> Particle «разве»: «Разве» here is a tentative, deliberative particle — 'perhaps, what if, might one not?' — softening «не думать» into a half-resolution: 'Best not to think, perhaps…'. Such modal particles carry the texture of Russian inner speech that English can only render with added words.

Иван Федорович попробовал было «не думать», но и тем не мог пособить.  
Ivan Fyodorovich tried "not to think," but that did not help him either.
> The particle «было» of the abandoned attempt: «Было» after a perfective past marks an action begun or attempted but cut short or undone — 'tried to… but'. «Попробовал было „не думать“» means he set about not-thinking and failed; «было» is the special signal that the effort came to nothing, picked up at once by «но… не мог пособить».
> «пособить» — to help (folksy): «Пособить» is a colloquial, slightly folk-flavoured variant of «помочь» (to help). Here intransitive — 'but that did not help' — it lends the narration a homely Russian tinge against the abstract introspection around it.

Главное, тем она была досадна, эта тоска, и тем раздражала, что имела какой-то случайный, совершенно внешний вид; это чувствовалось.  
Most of all, this anguish was vexing, and irritating, precisely because it had some chance, wholly external air about it; that was how it felt.
> Correlative «тем… что»: The structure «тем… что» ('vexing precisely in that…') uses the instrumental «тем» as a correlative pointing forward to the «что»-clause that gives the reason. «Досадна» and «раздражала» share this single explanatory tail — the anguish galled because it wore a chance, external air.
> Reflexive-passive «чувствовалось»: «Чувствовалось» is the reflexive «-ся» form of «чувствовать» (to feel) used impersonally — 'it was felt, that was how it felt'. The «-ся» here drains the verb of an agent, making the feeling something that simply registered of itself, without a feeler named.

Стояло и торчало где-то какое-то существо или предмет, вроде как торчит что-нибудь иногда пред глазом, и долго, за делом или в горячем разговоре, не замечаешь его, а между тем видимо раздражаешься, почти мучаешься, и наконец-то догадаешься отстранить негодный предмет, часто очень пустой и смешной, какую-нибудь вещь, забытую не на своем месте, платок, упавший на пол, книгу, не убранную в шкаф, и проч., и проч.  
Somewhere there stood and stuck out some being or object, the way something will sometimes jut before your eye, and for a long time, busy with work or in the heat of conversation, you do not notice it, yet all the while you are plainly irritated, almost tormented, until at last you think to remove the offending object — often something quite trivial and absurd, some thing left out of its proper place, a handkerchief dropped on the floor, a book not put back in the cupboard, and so on, and so forth.
> Verb-first existential, subject last: The sentence opens with the verbs «стояло и торчало» (stood and stuck out) and delays the subject «какое-то существо или предмет» to the end — the new, indefinite thing. This verb-first, subject-last order presents the nagging object as it dawns: action first, identity withheld.
> Generalising second-person «ты»: The verbs shift to a generic second-person singular («не замечаешь, раздражаешься, догадаешься») with no pronoun — the impersonal 'you' that states a universal experience, like English 'you don't notice it'. The «-ся» of «раздражаешься, мучаешься» is the middle/reflexive 'become irritated, torment oneself'.
> «торчать» — to stick/jut out: «Торчать» means to protrude, jut, stick out conspicuously — and figuratively to 'hang about' annoyingly. Its repetition («стояло и торчало… торчит») fixes the image of something obtrusive lodged just at the edge of attention, the perfect figure for Ivan's half-conscious irritant.
> Past passive participle «не убранную»: «Не убранную» is a past passive participle (from perfective «убрать», to put away) in the long form, accusative feminine to agree with «книгу» — 'a book not put away into the cupboard'. Such participles let Russian pack 'which had not been put away' into a single agreeing word.

Наконец Иван Федорович в самом скверном и раздраженном состоянии духа достиг родительского дома и вдруг, примерно шагов за пятнадцать от калитки, взглянув на ворота, разом догадался о том, что его так мучило и тревожило.  
At last Ivan Fyodorovich, in a most foul and irritated frame of mind, reached his father's house, and suddenly, about fifteen paces from the wicket-gate, glancing at the gate, he grasped all at once what it was that so tormented and disturbed him.
> Perfective gerund «взглянув»: «Взглянув» is a perfective past gerund (from «взглянуть», to glance) naming the brief completed act just before the main verb «догадался» (grasped) — 'glancing at the gate, he grasped all at once'. The gerund times the realization precisely to the look.
> Approximation by inversion: «шагов за пятнадцать»: Placing the genitive-plural noun «шагов» before the numeral «пятнадцать» signals approximation — 'about fifteen paces' — a standard Russian device where word order alone means 'roughly'. The genitive plural «шагов» follows the numeral fifteen.

На скамейке у ворот сидел и прохлаждался вечерним воздухом лакей Смердяков, и Иван Федорович с первого взгляда на него понял, что и в душе его сидел лакей Смердяков и что именно этого-то человека и не может вынести его душа.  
On the bench by the gate sat the lackey Smerdyakov, taking the cool of the evening air, and at the first glance at him Ivan Fyodorovich understood that the lackey Smerdyakov was sitting in his soul as well, and that it was precisely this man whom his soul could not endure.
> Verb-first, subject-last reveal: Again the verbs «сидел и прохлаждался» precede the subject «лакей Смердяков», so the figure on the bench is unveiled last — the very thing that was nagging Ivan. The order stages the discovery rather than merely reporting it.
> Emphatic «-то» and «именно… и»: The clitic «-то» on «этого-то» plus «именно… и» triple-marks the focus: 'it was precisely this man whom…'. The accusative «этого… человека» shows animacy borrowing the genitive form, and the «и» before the verb is the emphatic 'the very one that' construction, not 'and'.

Всё вдруг озарилось и стало ясно.  
Everything suddenly lit up and became clear.
> Inceptive «-ся» and «стало ясно»: «Озарилось» is the reflexive/middle «-ся» form (from «озарить», to illumine) — 'lit up' of itself, intransitive. It pairs with the impersonal «стало ясно» ('it became clear'), where «стать» plus a short neuter adjective marks the onset of a state. Two short verbs catch the instant flash of understanding.

Давеча, еще с рассказа Алеши о его встрече со Смердяковым, что-то мрачное и противное вдруг вонзилось в сердце его и вызвало в нем тотчас же ответную злобу.  
Earlier that evening, ever since Alyosha's account of his meeting with Smerdyakov, something dark and repellent had suddenly pierced his heart and at once roused an answering rancour in him.
> «давеча» — a while ago, earlier: «Давеча» is a colloquial, now archaic adverb meaning 'a little while ago, earlier today'. It belongs to the folk-tinged narrative voice and sets the flashback — 'earlier that evening, ever since Alyosha's account…'.
> Perfective past pair of events: «Вонзилось» and «вызвало» are perfective pasts strung in sequence — 'pierced his heart and roused'. Perfective aspect moves the narrative forward event by event; the «-ся» on «вонзилось» (from «вонзиться») gives the intransitive 'lodged itself, pierced in'.
> «злоба» — rancour, spite: «Злоба» is active malice, spite, rancour — stronger and more inward than mere anger. «Ответную» ('answering, responsive') makes it a reflex: something repellent strikes, and spite springs up in answer. The word recurs as the keynote of Ivan's relation to Smerdyakov.

Потом, за разговором, Смердяков на время позабылся, но, однако же, остался в его душе, и только что Иван Федорович расстался с Алешей и пошел один к дому, как тотчас же забытое ощущение вдруг быстро стало опять выходить наружу.  
Then, during the conversation, Smerdyakov had been forgotten for a time, yet he had remained in his soul nonetheless, and no sooner had Ivan Fyodorovich parted from Alyosha and gone off alone toward the house than the forgotten sensation suddenly and swiftly began to surface once more.
> Correlative «только что… как…»: «Только что… как тотчас же…» means 'no sooner had X happened than Y' — a correlative pairing a just-completed action with its immediate sequel. The perfectives «расстался, пошёл» set the trigger; «стало выходить наружу» (began to surface) marks the consequence.
> Inceptive «стало» + infinitive: «Стать» plus an imperfective infinitive («стало выходить») is the standard 'began to' construction, marking the inception of a process. The imperfective «выходить наружу» ('to come out, surface') keeps the resurfacing ongoing, the buried sensation welling up again.

«Да неужели же этот дрянной негодяй до такой степени может меня беспокоить!» — подумалось ему с нестерпимою злобой.  
"Can it really be that this wretched scoundrel is capable of disturbing me to such a degree!" the thought came to him with unbearable rancour.
> Stacked particles «да… неужели… же»: Three particles pile up incredulity: «да» (a discourse opener, 'why'), «неужели» ('can it really be?', expecting a 'no'), and emphatic «же». Together they voice Ivan's outraged disbelief that so paltry a creature could disturb him — pure spoken Dostoevskian texture.
> Reflexive-impersonal «подумалось»: «Подумалось ему» is the impersonal «-ся» form with a dative experiencer — 'the thought came to him' rather than the active 'he thought'. The construction frames the thought as arising of itself, beyond his will — a recurring move in rendering Ivan's involuntary inner life.
> «дрянной негодяй» — wretched scoundrel: «Дрянной» ('trashy, worthless, paltry') and «негодяй» ('scoundrel, good-for-nothing') together heap contempt on Smerdyakov. «Дрянь» (rubbish) underlies the adjective; the pairing measures Ivan's disdain — and the galling fact that so 'trashy' a man can shake him.

Дело в том, что Иван Федорович действительно очень невзлюбил этого человека в последнее время и особенно в самые последние дни.  
The fact was that Ivan Fyodorovich had indeed come to dislike this man intensely of late, and especially in these very last days.
> «Дело в том, что» — 'the fact is that': A stock framing phrase, literally 'the matter is in this, that…', using «в том» (prepositional of «то») to point ahead to the «что»-clause. It signals the narrator stepping in to explain the backstory of Ivan's growing dislike.
> «невзлюбить» — to take a dislike to: «Невзлюбить» is a perfective verb meaning 'to come to dislike, conceive an aversion for'. Its prefix structure (не-в-з-любить) lexicalises the inception of dislike as a single event — the moment aversion sets in — which the perfective past captures neatly.

Он даже начал сам замечать эту нараставшую почти ненависть к этому существу.  
He had even begun to notice in himself this almost mounting hatred toward the creature.
> Participle as attribute «нараставшую»: «Нараставшую» — the imperfective past active participle of «нарастать» (to mount) — declines as an adjective, here accusative feminine agreeing with «ненависть». It conveys hatred caught in the act of swelling, the same growth-verb used earlier of the «тоска».
> Intensifier «сам»: «Сам» ('himself, of his own accord') intensifies the subject, stressing that Ivan began to notice the hatred in himself — even he, against his will, could not miss it. «Замечать» is imperfective: the noticing is a dawning process, not a single act.

Может быть, процесс ненависти так обострился именно потому, что вначале, когда только что приехал к нам Иван Федорович, происходило совсем другое.  
Perhaps the process of hatred had sharpened so keenly precisely because, in the beginning, when Ivan Fyodorovich had only just arrived among us, something quite different had been the case.
> Causal «потому, что» with «именно»: «Потому что» ('because') opens the causal clause; «именно» ('precisely') sharpens it to 'precisely because'. The narrator pinpoints a paradox: the hatred grew so keen exactly because the relationship had begun so differently.
> Narratorial «к нам» — 'among us': «К нам» ('to us') quietly inserts the chronicling narrator, who writes as a fellow townsman: Ivan 'arrived among us'. This first-person-plural community voice is a structural device of the novel, framing events as local report.

Тогда Иван Федорович принял было в Смердякове какое-то особенное вдруг участие, нашел его даже очень оригинальным.  
At that time Ivan Fyodorovich had suddenly taken a peculiar interest in Smerdyakov, finding him even very original.
> Abandoned-attempt «было» again: «Принял было… участие» uses «было» after the perfective to flag a development that did not last — Ivan took an interest that would later sour. The narrator plants the seed of reversal with this small particle. The idiom «принять участие в ком-то» means 'to take an interest/concern in'.
> Instrumental predicate after «нашёл»: «Нашёл его… оригинальным» — 'found him very original' — puts the predicate adjective «оригинальным» in the instrumental, as verbs of considering/finding require. The instrumental frames 'original' as an attributed judgement Ivan forms, not an inherent label.

Сам приучил его говорить с собою, всегда, однако, дивясь некоторой бестолковости или, лучше сказать, некоторому беспокойству его ума и не понимая, что такое «этого созерцателя» могло бы так постоянно и неотвязно беспокоить.  
He had himself trained the man to talk with him, always marvelling, however, at a certain muddle-headedness, or rather a certain restlessness of his mind, and unable to understand what it was that could so constantly and inescapably disturb "this contemplative."
> Imperfective gerunds «дивясь… понимая»: Two imperfective present gerunds, «дивясь» (marvelling, from the «-ся» verb «дивиться») and «не понимая» (not understanding), frame the simultaneous mental states accompanying «приучил». They share Ivan's subject and stack attendant circumstance, the bookish way to bundle several concurrent feelings.
> Reflexive «с собою»: «С собою» (= «с собой») is the instrumental of the reflexive «себя», pointing back to the subject Ivan — 'to talk with himself [= with Ivan]'. «Приучить кого-то» plus infinitive means 'to train/accustom someone to do'.
> «созерцатель» — the contemplative: «Созерцатель» means a 'contemplator, contemplative', one given to passive, brooding contemplation. In quotation marks it is Ivan's half-mocking tag for Smerdyakov, echoing the famous earlier portrait of the painting 'The Contemplator'; it brands the servant as one who broods and stores things up in silence.

Они говорили и о философских вопросах и даже о том, почему светил свет в первый день, когда солнце, луна и звезды устроены были лишь на четвертый день, и как это понимать следует; но Иван Федорович скоро убедился, что дело вовсе не в солнце, луне и звездах, что солнце, луна и звезды предмет хотя и любопытный, но для Смердякова совершенно третьестепенный, и что ему надо чего-то совсем другого.  
They talked of philosophical questions, and even of why light shone on the first day, when the sun, moon, and stars were set in place only on the fourth, and of how this was to be understood; but Ivan Fyodorovich soon became convinced that the matter lay not at all in the sun, the moon, and the stars, that the sun, moon, and stars, though a curious subject, were for Smerdyakov entirely of the third rank, and that he was after something quite else.
> Short passive participle «устроены»: «Устроены были» is the short-form past passive participle of «устроить» (to set up, arrange) joined to «были» — the periphrastic passive 'were set in place'. The short participle predicates a result and agrees in plural with sun, moon, and stars.
> Dative-need «ему надо» + genitive: «Ему надо» is the impersonal dative-of-need construction — 'he needs', no nominative subject. The needed thing «чего-то другого» stands in the genitive (the indefinite «-то» making it 'something or other'), as «надо» governs the genitive here: 'he was after something quite else.'

Так или этак, но во всяком случае начало выказываться и обличаться самолюбие необъятное, и притом самолюбие оскорбленное.  
One way or another, in any case there began to show and betray itself a boundless vanity, and what is more, a wounded vanity.
> Inceptive «начало» + reflexive infinitives: Neuter «начало» ('there began') governs two reflexive «-ся» infinitives, «выказываться и обличаться» (to show and betray itself). The «-ся» gives a middle, agentless 'reveal itself'; the subject «самолюбие» comes last as the new disclosure. Word order again withholds the thing until the verbs have set the stage.
> «самолюбие» — self-love, amour-propre: «Самолюбие» is 'self-regard, pride, amour-propre' — touchy concern for one's own dignity, not quite English 'vanity'. «Оскорблённое самолюбие» ('wounded pride') is a key Dostoevskian engine: injured self-love festering into spite. «Необъятное» ('boundless') marks its monstrous scale in Smerdyakov.

Ивану Федоровичу это очень не понравилось.  
Ivan Fyodorovich found this very much not to his liking.
> Dative experiencer with «понравиться»: «Понравиться» works backwards to English: the thing liked, «это», is the grammatical subject, and the person, «Ивану Фёдоровичу», stands in the dative as experiencer — 'this was not to Ivan's liking'. Negated, it states his displeasure with restraint.

С этого и началось его отвращение.  
It was from this that his revulsion began.
> Emphatic «и» + reflexive «началось»: «С этого и началось» fronts the cause «с этого» (from this) and adds emphatic «и» ('it was from this that…'). «Началось» is the «-ся» middle of «начать» — 'began' intransitively, the revulsion starting of itself. The «с» plus genitive marks the point of origin.

Впоследствии начались в доме неурядицы, явилась Грушенька, начались истории с братом Дмитрием, пошли хлопоты — говорили они и об этом, но хотя Смердяков вел всегда об этом разговор с большим волнением, а опять-таки никак нельзя было добиться, чего самому-то ему тут желается.  
Afterwards troubles started in the house, Grushenka appeared, the affairs with his brother Dmitri began, the worries set in — they talked of this too, but although Smerdyakov always conducted the conversation about it with great agitation, it was again quite impossible to make out what he himself wanted of it all.
> Chain of inceptive perfectives, subject last: A drumbeat of perfective verbs each precedes its subject — «начались неурядицы… явилась Грушенька… начались истории… пошли хлопоты». The verb-first order lets each new development burst in as event, and the perfective aspect ticks the household's unravelling off point by point.
> «неурядицы» and «хлопоты»: «Неурядицы» are disorders, troubles, domestic discord; «хлопоты» are bothersome cares, fuss, running-about. Both are plural-only nouns of vague, accumulating bother — the unglamorous friction of the Karamazov household as Grushenka and Dmitri's affair tangle it.
> Reflexive-impersonal «желается» + dative: «Желается ему» is the impersonal «-ся» of «желать» with a dative experiencer — 'what he himself wanted', framed as desire welling up of itself. «Самому-то ему» piles the intensifier «сам» and the topic-clitic «-то» onto the dative, stressing 'what he himself, of all people, wanted.'

Даже подивиться можно было нелогичности и беспорядку иных желаний его, поневоле выходивших наружу и всегда одинаково неясных.  
One might even marvel at the illogicality and disorder of certain of his desires, which came reluctantly to the surface and were always equally vague.
> Impersonal possibility «можно было»: «Можно было подивиться» is the impersonal modal «можно» ('one could, it was possible') plus infinitive, with no subject — 'one might even marvel'. The «-ся» verb «подивиться» (to marvel) takes the dative of what one marvels at, «нелогичности и беспорядку».
> Participle «выходивших»: «Выходивших» is the imperfective past active participle of «выходить» (to come out), genitive plural agreeing with «желаний» — 'desires which came to the surface'. «Поневоле» ('against one's will, willy-nilly') colours the surfacing as involuntary, true to Smerdyakov's evasiveness.

Смердяков всё выспрашивал, задавал какие-то косвенные, очевидно надуманные вопросы, но для чего — не объяснял того, и обыкновенно в самую горячую минуту своих же расспросов вдруг умолкал или переходил совсем на иное.  
Smerdyakov was forever probing, putting some oblique, evidently premeditated questions, but to what end he did not explain, and as a rule, at the very hottest moment of his own questioning, he would suddenly fall silent or shift to something altogether else.
> Imperfective verbs of habit: The string of imperfectives — «выспрашивал, задавал, умолкал, переходил» — paints Smerdyakov's habitual, repeated behaviour: he was 'forever probing', would 'as a rule' fall silent. Imperfective aspect supplies exactly this iterative, characterising background.
> «надуманный» — contrived, far-fetched: «Надуманный» means 'made-up, contrived, premeditated' — questions cooked up with a hidden purpose rather than naturally arising. It paints Smerdyakov's «косвенные» (oblique, indirect) questions as a calculated screen over his real, withheld aim.

Но главное, что раздражило наконец Ивана Федоровича окончательно и вселило в него такое отвращение, — была какая-то отвратительная и особая фамильярность, которую сильно стал выказывать к нему Смердяков, и чем дальше, тем больше.  
But the chief thing that finally irritated Ivan Fyodorovich utterly and instilled in him such revulsion was a certain repulsive and peculiar familiarity that Smerdyakov began strongly to display toward him, and the further it went, the more.
> Relative «которую» + subject inversion: The subject «фамильярность» is delayed to the end of its clause and then picked up by the relative «которую» (accusative feminine, object of «выказывать»). Note the inversion «которую сильно стал выказывать… Смердяков», with the subject Smerdyakov following his verb — natural focus-ordering in Russian.
> Correlative comparatives «чем… тем…»: «Чем дальше, тем больше» ('the further, the more') is the standard «чем + comparative… тем + comparative» frame for proportional increase. The bare comparatives «дальше, больше» are the invariable predicative forms; the phrase clinches the steadily mounting familiarity.
> «фамильярность» — overfamiliarity: «Фамильярность» is presumptuous over-familiarity — a social inferior taking liberties he has no right to. For a «лакей» to display it toward the gentleman Ivan is a quiet transgression of rank, and Dostoevsky makes this insolent intimacy, not rudeness, the true source of Ivan's revulsion.

Не то чтоб он позволял себе быть невежливым, напротив, говорил он всегда чрезвычайно почтительно, но так поставилось, однако ж, дело, что Смердяков видимо стал считать себя бог знает почему в чем-то наконец с Иваном Федоровичем как бы солидарным, говорил всегда в таком тоне, будто между ними вдвоем было уже что-то условленное и как бы секретное, что-то когда-то произнесенное с обеих сторон, лишь им обоим только известное, а другим около них копошившимся смертным так даже и непонятное.  
It was not that he allowed himself to be uncivil — on the contrary, he always spoke exceedingly respectfully — but matters had so arranged themselves that Smerdyakov had visibly come to regard himself, God knows why, as somehow at last in league with Ivan Fyodorovich, and he always spoke in such a tone, as though between the two of them there were already something agreed and as it were secret, something once uttered on both sides, known to the two of them alone, and to the other mortals swarming about them not even comprehensible.
> Reflexive «себя» + instrumental predicate: «Считать себя солидарным» — 'to consider himself in league' — combines the reflexive object «себя» (himself) with the instrumental predicate «солидарным», the case verbs of considering require for the attributed state. Smerdyakov reckons himself, of his own accord, an ally of Ivan.
> Past passive participles «условленное, произнесённое»: «Условленное» (agreed upon) and «произнесённое» (uttered) are neuter past passive participles modifying «что-то» — 'something agreed… something once uttered'. Such participles let the secret pact hang as a vague, unspecified 'thing' between the two men, syntactically faceless.
> Participle + dative «другим смертным»: «Копошившимся… смертным» is a past active participle (from «копошиться», to swarm/teem) agreeing with «смертным», dative plural — 'to the other mortals swarming about them'. The dative names those to whom the secret is «непонятное» (incomprehensible). The lofty «смертные» ('mortals') ironises the petty intrigue.

Иван Федорович, однако, и тут долго не понимал этой настоящей причины своего нараставшего отвращения и наконец только лишь в самое последнее время успел догадаться, в чем дело.  
Ivan Fyodorovich, however, even here failed for a long while to grasp the true cause of his mounting revulsion, and only at the very last did he succeed in guessing what the matter was.
> Imperfective duration vs perfective resolution: The aspectual contrast carries the sentence: imperfective «не понимал» ('failed for a long while to grasp', a drawn-out state) against perfective «успел догадаться» ('managed to guess', the single achieving event). «Долго… наконец» frames the long groping and its late resolution.

С брезгливым и раздражительным ощущением хотел было он пройти теперь молча и не глядя на Смердякова в калитку, но Смердяков встал со скамейки, и уже по одному этому жесту Иван Федорович вмиг догадался, что тот желает иметь с ним особенный разговор.  
With a feeling of disgust and irritation he had meant now to pass through the wicket-gate in silence, without looking at Smerdyakov, but Smerdyakov rose from the bench, and from that one gesture alone Ivan Fyodorovich understood in a flash that the man wished to have a particular conversation with him.
> Thwarted intention «хотел было»: «Хотел было… пройти» again deploys «было» to mark an intention that came to nothing — he meant to walk past in silence, but did not. The very next clause («но Смердяков встал…») cancels it, the classic «было» pattern of a frustrated move.
> Instrumental cause «по жесту»: «По… жесту» uses «по» plus the dative to mean 'by, from (the evidence of)' — 'from that one gesture alone he understood'. «Одному» ('alone, just') with «этому жесту» stresses how little sign Ivan needed. «Вмиг» ('in a flash') marks the instant inference.

Иван Федорович поглядел на него и остановился, и то, что он так вдруг остановился и не прошел мимо, как желал того еще минуту назад, озлило его до сотрясения.  
Ivan Fyodorovich looked at him and stopped, and the very fact that he had so suddenly stopped and not walked past, as he had wished to do but a minute before, infuriated him to the point of trembling.
> Nominalised «то, что» as subject: The whole fact-clause «то, что он… остановился и не прошёл мимо» serves as the grammatical subject of «озлило» — 'the very fact that he had stopped… infuriated him'. «То» (the neuter correlative) packages the clause into a single subject, with «что» introducing its content.
> «до сотрясения» — to the point of shaking: «Озлить» is 'to embitter, enrage'; «до сотрясения» ('to a shaking/convulsion', «до» + genitive of extreme degree) measures the fury's pitch. The phrase ties Ivan's rage to a physical tremor, anticipating «затрясся» (began to shake) a few lines on.

С гневом и отвращением глядел он на скопческую испитую физиономию Смердякова с зачесанными гребешком височками и со взбитым маленьким хохолком.  
With wrath and revulsion he gazed at Smerdyakov's gaunt, eunuch-like face, with its temple-locks combed forward and its little tuft of hair puffed up on top.
> «скопческий» — eunuch-like: «Скопческий» derives from «скопец», a castrate — specifically a member of the «скопцы», a radical Russian sect that practised self-castration. Applied to Smerdyakov's «испитую» (gaunt, dissipated) face, it brands him with something sexless, sickly, and uncanny, a charged hint at his sterile, sinister nature.
> Instrumental of accompanying detail «с»: Two «с» plus instrumental phrases pin physical detail onto the face: «с зачёсанными… височками» (with combed temple-locks) and «со взбитым… хохолком» (with a puffed-up tuft). «Зачёсанными» and «взбитым» are past passive participles in the instrumental, agreeing with their nouns.
> Diminutives «височки», «хохолок»: «Височки» (little temple-locks) and «хохолок» (little tuft/topknot) are diminutives of «виски» and «хохол». Here the suffix is not affectionate but belittling-fastidious: the narrator's contemptuous eye lingers on Smerdyakov's fussy, dandyish grooming, making the small details faintly ridiculous.

Левый чуть прищуренный глазок его мигал и усмехался, точно выговаривая: «Чего идешь, не пройдешь, видишь, что обоим нам, умным людям, переговорить есть чего».  
His left eye, slightly screwed up, was winking and smirking, as if to say: "Where are you off to? You won't pass by — you can see well enough that the two of us, clever men, have something to talk over."
> Gerund of manner «выговаривая»: «Выговаривая» is an imperfective present gerund ('as if pronouncing') after «точно» ('as though'), expressing the simultaneous, attendant manner of the winking eye — it blinked 'as if to say'. Russian readily lets a body part 'speak' through such a gerund clause.
> Diminutive «глазок»: «Глазок» is the diminutive of «глаз» (eye). Recurring through the scene for Smerdyakov's half-shut, winking eye, the little suffix is sly and faintly repellent rather than tender — the narrator's distaste shrinking the organ to something beady and conspiratorial.
> Existential «есть чего» + infinitive: «Есть чего переговорить» is an idiomatic existential with the genitive «чего» — 'there is something to talk over'. The genitive (rather than nominative «что») after «есть» with an infinitive is fixed in such 'there's something to —' patterns; «обоим нам» (dative) names for whom.

Иван Федорович затрясся:  
Ivan Fyodorovich began to shake:
> Inceptive prefix за- in «затрясся»: «Затрясся» is a perfective from «трястись» (to shake), the prefix за- marking the sudden onset of the action — 'began to shake, fell to trembling'. The «-ся» keeps it intransitive (shaking of oneself). One clipped verb registers Ivan's fury breaking into his body.

«Прочь, негодяй, какая я тебе компания, дурак!» — полетело было с языка его, но, к величайшему его удивлению, слетело с языка совсем другое:  
"Off with you, scoundrel — what company are you for me, you fool!" was about to fly from his tongue, but to his utmost astonishment something quite different flew off it instead:
> «было» of the unspoken word: «Полетело было с языка» — 'was about to fly from his tongue' — uses «было» for the words that almost came out but were checked; «но… слетело… совсем другое» supplies what was actually said. The «было» exactly marks the gap between the impulse and the deed, the heart of this whole scene.
> «какая я тебе компания» — 'what company am I for you': A colloquial rebuff: «компания» here means a fit companion/match, and «тебе» (dative) marks 'for you'. The whole — 'what company am I for you, you fool!' — is Ivan's furious assertion of the rank Smerdyakov is presuming upon. Note the «ты» of contempt to an inferior.

— Что батюшка, спит или проснулся? — тихо и смиренно проговорил он, себе самому неожиданно, и вдруг, тоже совсем неожиданно, сел на скамейку.  
"What of my father — is he asleep or awake?" he said softly and meekly, to his own surprise, and suddenly, just as unexpectedly, he sat down on the bench.
> «батюшка» — father (affectionate/folk): «Батюшка» is a warm, folk-diminutive of «отец» (father), also a respectful term for a priest. In Ivan's mouth, asking after his loathed father, the homely word rings with unintended irony — and shows the unexpectedly mild, 'meek' speech that escapes him against his will.
> Dative «себе самому» — to his own surprise: «Себе самому неожиданно» pairs the reflexive «себе» (dative of «себя») with intensifying «самому» — 'unexpectedly to his very self'. The dative names the one taken aback: the words surprise their own speaker, a precise grammatical image of Ivan's loss of self-command.

На мгновение ему стало чуть не страшно, он вспомнил это потом.  
For an instant he felt almost frightened — he recalled this afterwards.
> Dative-experiencer «ему стало страшно»: «Ему стало… страшно» is the impersonal experiencer construction: dative «ему» plus inceptive «стало» plus the predicative «страшно» ('afraid') — 'he grew afraid', with no nominative subject. «Чуть не» ('almost, all but') hedges it. This dative-of-feeling pattern is Dostoevsky's native channel for inner states.
> Proleptic narration «вспомнил это потом»: The perfective «вспомнил» with «потом» ('afterwards') flashes the narrative forward — Ivan would 'recall this later'. This proleptic aside, marking a detail as significant in hindsight, is a recurring device of the chronicling narrator who knows how things end.

Смердяков стоял против него, закинув руки за спину, и глядел с уверенностью, почти строго.  
Smerdyakov stood facing him, his hands clasped behind his back, and gazed with assurance, almost sternly.
> Perfective gerund «закинув»: «Закинув руки за спину» is a perfective past gerund (from «закинуть», to throw/clasp) describing the completed posture Smerdyakov holds while he «глядел» — 'having clasped his hands behind his back, he gazed'. The gerund freezes the stance into a single attendant detail.
> Adverb «строго» as manner: «Глядел… почти строго» — 'gazed almost sternly' — uses the adverb «строго» for the manner of the look, with «почти» hedging it. The composed, near-stern bearing of the servant inverts the expected deference and feeds Ivan's mounting unease.

— Еще почивают-с, — выговорил он неторопливо. («Сам, дескать, первый заговорил, а не я».) — Удивляюсь я на вас, сударь, — прибавил он, помолчав, как-то жеманно опустив глаза, выставив правую ножку вперед и поигрывая носочком лакированной ботинки.  
"He's still at his rest, sir," he brought out unhurriedly. ("You spoke first, mind, not I," he seemed to imply.) "I do wonder at you, sir," he added after a pause, somehow primly lowering his eyes, thrusting his right foot forward and toying with the toe of his patent-leather boot.
> The servile particle «-с»: The little «-с» tacked onto words («почивают-с», «нет-с») is the so-called «словоер» particle, a contraction of «сударь» ('sir'). Servants and petty officials added it to sound deferential. Smerdyakov sprays it everywhere, and combined with the deferential plural «почивают» (the honorific plural used of one master) it paints his oily, mock-humble manner. In our rendering we signal it by adding 'sir' or a touch of archaic deference.
> «почивать» — to repose (deferential): «Почивать» is an elevated, archaic-deferential verb for 'to sleep, repose', used of one's betters (and, in church language, of the dead). Smerdyakov's «ещё почивают-с» ('he's still at his rest, sir'), in the honorific plural, dresses old Fyodor's drunken sleep in mock reverence.
> «дескать» — reported-speech particle: «Дескать» is a particle flagging reported or imputed speech — 'as if to say, supposedly, so he means'. The narrator uses it to voice the unspoken subtext Smerdyakov's manner implies («Сам, дескать, первый заговорил» — 'You spoke first, mind, he seemed to say'), a key device for layering insinuation onto plain words.
> Affected diminutives «ножку», «носочком»: «Жеманно» means 'primly, mincingly, affectedly'. The diminutives «ножку» (little foot/leg) and «носочком» (little toe-tip), with «поигрывая» ('toying'), render Smerdyakov's coquettish, dandyish self-display; the small suffixes drip with the narrator's fastidious contempt for his patent-leather vanity.

— С чего ты на меня удивляешься? — отрывисто и сурово произнес Иван Федорович, изо всех сил себя сдерживая, и вдруг с отвращением понял, что чувствует сильнейшее любопытство и что ни за что не уйдет отсюда, не удовлетворив его.  
"What is it you wonder at me about?" Ivan Fyodorovich uttered abruptly and harshly, restraining himself with all his might, and suddenly understood with revulsion that he felt the keenest curiosity and that he would not leave this spot for anything on earth without satisfying it.
> Gerund «сдерживая» + idiom «изо всех сил»: «Сдерживая» is an imperfective present gerund (from «сдерживать», to restrain) of attendant manner — he spoke 'restraining himself'. The reflexive object «себя» is its object; «изо всех сил» ('with all one's might', «из» + genitive plural) is a fixed intensifying idiom.
> Negated future + negative gerund: «Ни за что не уйдёт» pairs the emphatic «ни за что» ('not for anything') with negated perfective future «не уйдёт» (negative concord) — 'would not leave for anything'. «Не удовлетворив» is a negated perfective gerund, 'without satisfying [his curiosity]'.

— Зачем вы, сударь, в Чермашню не едете-с? — вдруг вскинул глазками Смердяков и фамильярно улыбнулся.  
"Why don't you set off for Chermashnya, sir?" Smerdyakov suddenly flashed his little eyes and smiled familiarly.
> Instrumental of the body part «глазками»: «Вскинул глазками» — 'flashed/jerked up his little eyes' — takes the instrumental «глазками» as the body part with which the motion is made, a common Russian pattern (cf. «пожал плечами», shrugged his shoulders). The diminutive «глазки» again carries the narrator's distaste.

«А чему я улыбнулся, сам, дескать, должен понять, если умный человек», — как бы говорил его прищуренный левый глазок.  
"And as for why I smiled — well, you ought to understand that yourself, if you're a clever man," his screwed-up left eye seemed to say.
> «сам» + «дескать» of imputed thought: The unspoken speech the eye 'utters' uses «сам» ('yourself') and the reported-speech particle «дескать» — 'you ought to understand that yourself, he seemed to say'. «Если умный человек» ('if you're a clever man') is the dangling insinuation, flattering and conspiratorial at once.
> Hedging «как бы»: «Как бы» ('as it were, as if') hedges «говорил», marking the eye's 'speech' as the narrator's imputation rather than literal words — 'his eye seemed to say'. This «как бы» recurs through the scene, holding everything Smerdyakov 'means' at one ironic remove.

— Зачем я в Чермашню поеду? — удивился Иван Федорович.  
"Why should I go to Chermashnya?" Ivan Fyodorovich asked in surprise.
> Perfective future «поеду» (verb of motion): «Поеду» is the perfective future of «поехать» (to set off by vehicle), a prefixed motion verb — 'why should I go/set off to Chermashnya?'. The perfective views the trip as a single completed undertaking; «в Чермашню» takes accusative for motion-toward.

Смердяков опять помолчал.  
Smerdyakov was silent again.
> Delimitative по- in «помолчал»: «Помолчал» is perfective with the delimitative prefix по-, meaning 'was silent for a while, fell silent a moment'. This по- of 'a bounded spell of —' is frequent in Dostoevsky's pacing of dialogue (cf. «помолчав» earlier), measuring Smerdyakov's calculated pauses.

— Сами даже Федор Павлович так вас об том умоляли-с, — проговорил он наконец, не спеша и как бы сам не ценя своего ответа: третьестепенною, дескать, причиной отделываюсь, только чтобы что-нибудь сказать.  
"Why, Fyodor Pavlovich himself begged you so to go, sir," he brought out at last, in no hurry and as if himself setting little store by his answer: it was a third-rate reason he was fobbing off, his manner implied, merely for the sake of saying something.
> Honorific plural «умоляли» + «-с»: «Умоляли-с» is the deferential plural (used of one master, Fyodor Pavlovich) plus the servile «-с» particle — Smerdyakov's signature oily register. «Об том» (= «о том») is a colloquial/archaic variant of the prepositional after «о». «Умолять» means 'to entreat, beseech'.
> «отделаться» — to fob off, get off cheaply: «Отделываться/отделаться» means 'to get off lightly, fob (someone) off with'. «Третьестепенная причина» is a 'third-rate, trivial reason'; the instrumental «причиной» marks what he palms Ivan off with. The «дескать» frames it as Smerdyakov's own knowing self-commentary on giving a deliberately feeble answer.

— Э, черт, говори ясней, чего тебе надобно? — вскричал наконец гневливо Иван Федорович, со смирения переходя на грубость.  
"Eh, the devil — speak plainer, what is it you want?" Ivan Fyodorovich cried out at last in anger, passing from meekness to rudeness.
> Imperative «говори» + comparative «ясней»: «Говори» is the imperfective imperative of «говорить» (speak!), the imperfective fitting a demand for ongoing/manner of speech. «Ясней» (= «яснее») is the predicative comparative of «ясный» — 'more clearly, plainer'. The blunt command marks Ivan snapping from forced civility to raw temper.
> «надобно» — archaic 'is needed': «Надобно» is an older, folk-bookish variant of «надо/нужно» ('is needed, one must'). «Чего тебе надобно» ('what is it you want/need', with genitive «чего») has a slightly antique, vehement ring suited to Ivan's exasperated outburst.
> Gerund «переходя» + «с… на…»: «Переходя» is an imperfective gerund of attendant action — 'passing over', the move accompanying his cry. The frame «с смирения на грубость» (from meekness to rudeness) uses «с» + genitive for the starting state and «на» + accusative for the new one, charting the swing of his manner.

Смердяков приставил правую ножку к левой, вытянулся прямей, но продолжал глядеть с тем же спокойствием и с тою же улыбочкой.  
Smerdyakov set his right foot against his left, drew himself up straighter, but went on looking with the same composure and the same little smile.
> Reflexive «вытянулся» + comparative «прямей»: «Вытянулся» is the perfective «-ся» of «вытянуть» — 'drew himself up, stretched himself straight', the reflexive making it intransitive. «Прямей» (= «прямее») is the predicative comparative 'straighter'. Smerdyakov's drawing-up is a small theatrical adjustment of posture under Ivan's anger.
> Instrumental of manner + «тот же»: Both phrases use «с» plus instrumental for manner — 'with the same composure and the same little smile'. «Тем же / тою же» is the demonstrative «тот» plus «же» meaning 'the same'; «тою» is the bookish instrumental feminine for «той». The diminutive «улыбочка» drips disdain.

— Существенного ничего нет-с… а так-с, к разговору…  
"Nothing of substance, sir… just so, sir, by way of conversation…"
> Genitive of negation with «нет»: «Ничего… нет» is the existential negation requiring the genitive: «ничего» (genitive of «ничто») and «существенного» (genitive of «существенное», 'of substance') after «нет» — 'there is nothing of substance'. Negative concord keeps both ни-word and «нет». The «-с» tags it servile.
> «так, к разговору» — 'just by way of talk': «Так» here means 'just so, for no particular reason'; «к разговору» is 'by way of conversation, just to chat'. The whole disclaims any motive — 'nothing really, sir, just making talk' — which is precisely the screen over Smerdyakov's calculated probing.

Наступило опять молчание.  
Again a silence fell.
> Verb-first «наступило молчание»: «Наступило… молчание» ('a silence fell/set in') puts the perfective verb first and the subject «молчание» last — the event of silence descending. «Наступить» of an abstract state ('set in, ensue') is idiomatic; the inversion lets the silence arrive as a happening.

Промолчали чуть не с минуту.  
They were silent for nearly a minute.
> Dellimitative «промолчали» + duration: «Промолчали» is perfective with the prefix про-, here meaning 'kept silent through (a span of time)'. The bare plural verb has no pronoun — 'they were silent'. «Чуть не с минуту» ('for nearly a minute', «с» + accusative giving approximate duration) measures the loaded pause.

Иван Федорович знал, что он должен был сейчас встать и рассердиться, а Смердяков стоял пред ним и как бы ждал: «А вот посмотрю я, рассердишься ты или нет?»  
Ivan Fyodorovich knew that he ought now to stand up and lose his temper, while Smerdyakov stood before him and seemed to be waiting: "Now let me see whether you'll lose your temper or not."
> Past obligation «должен был» + infinitives: «Должен был… встать и рассердиться» — 'ought now to stand up and lose his temper' — pairs past «должен был» with perfective infinitives naming the single acts duty demanded. «Должен» agrees masculine with Ivan. The clash between this 'ought' and his frozen sitting drives the scene's tension.
> Contrastive «а» + hedging «как бы»: «А Смердяков стоял» uses contrastive «а» to set the standing, waiting servant against the seated, churning Ivan — 'while Smerdyakov stood'. «Как бы ждал» ('seemed to be waiting') again hedges with «как бы», the imperfectives «стоял, ждал» holding both men in suspended tableau.
> Embedded «ли»-less alternative question: Smerdyakov's imagined «рассердишься ты или нет?» ('will you lose your temper or not?') is a direct yes/no put with «или нет», the colloquial equivalent of the «ли»-question. The perfective future «рассердишься» views the flare of temper as a single anticipated event.

Так по крайней мере представлялось Ивану Федоровичу.  
So at least it seemed to Ivan Fyodorovich.
> Reflexive-impersonal «представлялось» + dative: «Представлялось… Ивану Фёдоровичу» is the impersonal «-ся» of «представлять» with a dative experiencer — 'so it seemed to Ivan'. The construction flags the preceding as Ivan's subjective impression, not fact: he reads Smerdyakov's mind, perhaps mistakenly.

Наконец он качнулся, чтобы встать.  
At last he made a movement to rise.
> Purpose «чтобы» + infinitive: «Чтобы встать» ('in order to rise') is a purpose clause; with a single shared subject, «чтобы» takes the bare infinitive rather than a past-form verb. «Качнулся» is the perfective «-ся» 'made a swaying movement', the half-motion to get up that the next line will let Smerdyakov pre-empt.

Смердяков точно поймал мгновенье.  
Smerdyakov seemed to seize the instant.
> Simile particle «точно»: «Точно» here is not 'exactly' but the simile particle 'as if, as though' — 'Smerdyakov seemed to seize the instant'. The perfective «поймал» (caught) views the seizing of the moment as one decisive act, ending the chunk on Smerdyakov's poised initiative.
> «поймать мгновенье» — to seize the moment: «Мгновенье» (= «мгновение») is a 'moment, instant'; «поймать мгновенье» is to catch/seize the instant. The phrase casts Smerdyakov as the one in control of timing, choosing exactly when to act on the hesitating Ivan — a quietly ominous close.

— Ужасное мое положение-с, Иван Федорович, не знаю даже, как и помочь себе, — проговорил он вдруг твердо и раздельно и с последним словом своим вздохнул.  
"My position is a terrible one, sir, Ivan Fyodorovich — I don't even know how to help myself," he said suddenly, firmly and distinctly, and with his last word he heaved a sigh.
> The servile «-с» particle: The enclitic «-с» (a worn-down «сударь», 'sir') tacked onto word after word is Smerdyakov's verbal signature — the deferential lackey's tic of pre-revolutionary speech. It carries no meaning but obsequiousness; we render it as the repeated 'sir' that studs his lines.
> Zero copula in the present: «Ужасное мое положение» is a complete sentence — 'my position [is] a terrible one' — with no verb. Russian uses no present-tense 'to be', so a nominative subject and nominative predicate simply sit side by side.
> Reflexive «себя» as object: «помочь себе» — 'to help oneself' — uses the dative «себе» of the reflexive pronoun «себя», which always points back to the clause's subject and has no nominative form. Distinct from the verbal clitic «-ся», this is a full object pronoun.

Иван Федорович тотчас же опять уселся.  
Ivan Fyodorovich at once sat down again.
> Perfective «уселся» — settling back down: «уселся» is the perfective reflexive of «усаживаться/усесться», 'to seat oneself, settle down', a single completed motion that moves the narrative forward. The «-ся» here is the middle/change-of-state use, intransitive 'sat himself'.
> «тотчас же» — at once, that very instant: «тотчас» is a bookish 'immediately'; the particle «же» here merely tightens it ('that very instant'). The phrase signals how Ivan, who had begun to leave, abruptly reverses himself.

— Оба совсем блажные-с, оба дошли до самого малого ребячества-с, — продолжал Смердяков. — Я про вашего родителя и про вашего братца-с Дмитрия Федоровича.  
"Both of them are quite out of their wits, sir, both have sunk to the merest childishness, sir," Smerdyakov went on. "I mean your parent and your brother, sir, Dmitri Fyodorovich."
> «блажные» — crazed, half-witted: «блажной» is a folk-colloquial adjective for someone foolish, capricious, or off in the head — stronger and earthier than 'eccentric'. Smerdyakov, ever the servant, diagnoses both his masters at once as out of their wits.
> «ребячество» — childishness: From «ребёнок» (child) via «ребяческий», «ребячество» means childish, infantile behaviour. «дошли до самого малого ребячества» — 'have sunk to the merest childishness' — sneers that the two grown men are behaving like small children over Grushenka.

Вот они встанут теперь, Федор Павлович, и начнут сейчас приставать ко мне каждую минуту: «Что не пришла? Зачем не пришла?» — и так вплоть до полуночи, даже и за полночь.  
"Here now he'll get up, Fyodor Pavlovich, and start pestering me every minute: 'Why hasn't she come? Why hasn't she come?' — and so it goes right up to midnight, even past midnight."
> «приставать» — to pester, badger: «приставать к кому-то» is to nag, harass, cling to someone with demands. The imperfective stresses the relentless, repeated badgering 'every minute' that Fyodor Pavlovich inflicts.
> Perfective future + imperfective infinitive: «начнут» is the perfective (simple) future of «начать» — conjugated like a present but meaning 'they will begin'. It governs the imperfective infinitive «приставать», since beginning launches an ongoing, repeated action.
> Negated perfective past «не пришла»: «не пришла» — 'she hasn't come' — is «не» plus the feminine perfective past of «прийти» (to arrive). The perfective frames a single expected event that has failed to happen; the feminine «-ла» ending agrees with the absent Grushenka.

А коль Аграфена Александровна не придет (потому что оне, пожалуй, совсем и не намерены вовсе никогда прийти-с), то накинутся на меня опять завтра поутру: «Зачем не пришла? Отчего не пришла, когда придет?» — точно я в этом в чем пред ними выхожу виноват.  
"And if Agrafena Alexandrovna doesn't come (for it may be they've no intention of ever coming at all, sir), then in the morning they fall upon me again: 'Why hasn't she come? Why hasn't she come, and when will she come?' — as though I were somehow to blame before them in this."
> «коль» — archaic 'if': «коль» (from «коли») is a folk-archaic conditional 'if', warmer and homelier than «если». It belongs to peasant and old-fashioned speech, exactly Smerdyakov's idiom.
> «оне» — the old feminine/respectful plural pronoun: «оне» is the pre-1918 spelling of the third-person plural 'they' used for feminine antecedents, and in deferential servant-speech a singular master is referred to by this respectful plural. Smerdyakov speaks of Fyodor Pavlovich in the plural throughout, a marker of social distance below his master.
> Piled-up negation: «не… вовсе… никогда» stacks negators for emphasis — Russian's negative concord lets «не» and the negative adverb «никогда» ('never') coexist, intensifying rather than cancelling: 'have no intention of ever coming at all'.
> «накинутся» — fall upon: «накинуться на кого-то» (perfective, reflexive) is 'to pounce on, fall upon' someone — here verbally. The «-ся» is part of the lexical verb, and the perfective future paints the sudden onslaught of accusations.
> «поутру» — of a morning: «поутру» is a folk-poetic 'in the morning, at daybreak', older and more rustic than «утром». It pairs with «накинутся… завтра» to fix the dreaded next-morning scolding.

С другой стороны, такая статья-с, как только сейчас смеркнется, да и раньше того, братец ваш с оружьем в руках явится по соседству: «Смотри, дескать, шельма, бульонщик: проглядишь ее у меня и не дашь мне знать, что пришла, — убью тебя прежде всякого».  
"On the other hand, there's this business, sir: the moment it grows dark, or even before, your brother turns up in the neighbourhood with a weapon in his hand: 'See here, you rascal, you broth-maker: if you let her slip past me and don't let me know she's come — I'll kill you before anyone else.'"
> «статья» — 'a piece of business': Literally 'article/item', «статья» in colloquial use means 'a matter, a kind of thing': «такая статья-с» is roughly 'here's the business, sir'. Smerdyakov uses it to introduce the second horn of his dilemma.
> «дескать» — the reported-speech particle: «дескать» (and its kin «мол», «де») flags that the words quoted are someone else's — 'so he says', 'as if to say'. Smerdyakov drops it into Dmitri's threat to keep a sneering distance from the menacing words he reports.
> «шельма» and «бульонщик» — terms of abuse: «шельма» is an old loan (German Schelm) for a rogue or scoundrel; «бульонщик» ('broth-maker, soup-cook') is Dmitri's contemptuous jab at Smerdyakov's kitchen station. Dmitri abuses the lackey with both his rascality and his menial trade.
> Involvement «у меня» (у + genitive): «проглядишь ее у меня» — 'if you let her slip past me / on me' — uses «у меня» (the preposition «у» + genitive «меня», not a dative) as a sympathetic/involvement construction, dragging the speaker into the action as the affected party: 'you'd better not miss her, mind you.'

Пройдет ночь, наутро и они тоже, как и Федор Павлович, мучительски мучить меня начнут: «Зачем не пришла, скоро ль покажется», — и точно я опять-таки и пред ними виноват выхожу-с в том, что ихняя госпожа не явилась.  
"The night passes, and in the morning they too, like Fyodor Pavlovich, begin tormenting me with torments: 'Why hasn't she come? Will she soon show herself?' — and again it seems I come out guilty before them, sir, that their lady has not appeared."
> «мучительски мучить» — to torment with torments: An expressive cognate doubling — adverb «мучительски» ('tormentingly') on verb «мучить» ('to torment') — piles the same root on itself for emphasis. This figura etymologica is folk-rhetorical, conveying how unbearably they badger him.
> «ихний» — the substandard possessive: «ихний» ('their') is a colloquial, non-standard possessive built by analogy from «их»; educated usage keeps the invariable «их». Its appearance is a clear class-marker, stamping Smerdyakov's speech as that of a half-educated servant straining at gentility.
> Short adjective «виноват» as predicate: «виноват» is the short (predicative) form of «виноватый», 'guilty, at fault' — short adjectives can only predicate, and carry a sense of a current state. With «выхожу» ('I come out [as]') it means 'I come out guilty', i.e. I'm made to seem the one to blame.

И до того с каждым днем и с каждым часом всё дальше серчают оба-с, что думаю иной час от страху сам жизни себя лишить-с.  
"And with every day and every hour the two of them grow ever more furious, sir, so that at times, for very fear, I think of taking my own life, sir."
> «серчать» — to be angry (folk): «серчать» is a homely, dialectal synonym of «сердиться», 'to grow cross, be angry'. The peasant verb suits Smerdyakov's idiom and the rising fury of the two Karamazovs 'with every day and every hour'.
> Genitive object «жизни» under «лишить»: «лишить себя жизни» — 'to deprive oneself of life', i.e. take one's own life — governs the genitive «жизни» (what one is deprived of), with reflexive «себя» as the one deprived. The genitive is required by «лишить», a verb of removal/absence.
> «иной час» — at times: «иной час» (lit. 'another hour') is a folk idiom for 'sometimes, now and then', parallel to «от страху» below. It softens the dark thought of suicide into something that merely crosses his mind 'at times'.

Я, сударь, на них не надеюсь-с.  
"I put no trust in them, sir."
> «сударь» — 'sir', the full form: «сударь» is the deferential 'sir' from which the clitic «-с» is worn down. Smerdyakov here uses the whole word, then resumes the abbreviated «-с», layering his servility.
> «надеяться на» + accusative: «надеяться на кого-то» is 'to rely on, put trust in someone', the preposition «на» governing the accusative «них». The «-ся» verb «надеяться» exists only in this reflexive form. Smerdyakov again uses the respectful plural «них» for his masters.

— А зачем ввязался! Зачем Дмитрию Федоровичу стал переносить? — раздражительно проговорил Иван Федорович.  
"But why did you get mixed up in it? Why did you start carrying tales to Dmitri Fyodorovich?" Ivan Fyodorovich said irritably.
> «ввязаться» — to get tangled up in: «ввязаться (во что-то)» is 'to get mixed up / embroiled in' an affair, with the metaphor of being tied (вязать) into it. Ivan throws the verb at Smerdyakov, and Smerdyakov will throw it straight back in the next line.
> «переносить» — to carry tales: Beyond 'to carry across', «переносить» idiomatically means to carry gossip or tales between parties, to inform. «Зачем… стал переносить?» accuses Smerdyakov of tale-bearing between Dmitri and the household.
> Phasal «стал» + imperfective infinitive: «стал переносить» — 'began to carry tales' — pairs the perfective «стать» ('to start') with the imperfective infinitive «переносить», since the onset of a repeated, ongoing activity takes the imperfective.

— А как бы я не ввязался-с? Да я и не ввязывался вовсе, если хотите знать в полной точности-с.  
"And how was I not to get mixed up in it, sir? Why, I never got mixed up in it at all, if you wish to know the exact truth, sir."
> Rhetorical conditional with «бы»: «как бы я не ввязался» uses the irrealis particle «бы» on the past form «ввязался» to mean 'how could I have helped getting mixed up?' — a rhetorical, self-exculpating conditional. The «бы» leans on the question word «как».
> Imperfective denial «не ввязывался»: Smerdyakov first echoes Ivan's perfective «ввязался», then denies it in the imperfective «не ввязывался вовсе» — 'I never got mixed up at all'. The imperfective here denies the very process/fact, a typical use of aspect under negation.

Я с самого начала всё молчал, возражать не смея, а они сами определили мне своим слугой Личардой при них состоять.  
"From the very start I held my tongue throughout, not daring to object, while they themselves appointed me to be their Lichard, to attend on them."
> Gerund «не смея» — not daring: «не смея» is the present (imperfective) деепричастие of «сметь» ('to dare'), an indeclinable verb-adverb sharing Smerdyakov's subject: 'while not daring to object'. With «возражать» ('to object') it paints his silent, cowering deference.
> Instrumental of role «слугой Личардой»: «определили мне… слугой Личардой… состоять» puts the role-nouns «слугой Личардой» in the instrumental — the predicate-instrumental used after verbs of appointing/being to frame an assumed role: they 'appointed me to serve as their Lichard'.

Только и знают с тех пор одно слово: «Убью тебя, шельму, если пропустишь!»  
"Ever since then all they know is the one phrase: 'I'll kill you, you rascal, if you let her slip by!'"
> The «только и» construction: «Только и знают, что…» is a fixed idiom — 'all they ever do is…', 'the only thing they know is…' — the «и» reinforcing the exclusivity of «только». Here: 'ever since, all they know is the one phrase'.
> «шельма» again — the rogue: The same insult «шельма» (rogue, scoundrel) recurs inside Dmitri's quoted threat «Убью тебя, шельму». Repeating it builds the menace into a refrain that 'all they know'.

Наверно полагаю, сударь, что со мной завтра длинная падучая приключится.  
"I'm fairly sure, sir, that tomorrow a long falling-fit will come over me."
> «приключиться» — to befall: «приключиться» (perfective) is a slightly old-fashioned 'to happen, befall, come over [someone]', here with the dative-ish «со мной» ('with me'). It lends his prophecy a fated, almost folk-tale colouring.

— Какая такая длинная падучая?  
"What sort of long falling-fit?"
> «какой такой» — emphatic 'what sort of': «какая такая» doubles the interrogative «какой» with «такой» for an incredulous, demanding 'what sort of… exactly?'. The two adjectives agree with feminine «падучая». Ivan's suspicion is audible in the colloquial pile-up.

— Длинный припадок такой-с, чрезвычайно длинный-с. Несколько часов-с али, пожалуй, день и другой продолжается-с.  
"A long fit, sir, an extraordinarily long one, sir. It lasts several hours, sir, or maybe a day, even two, sir."
> «али» — folk 'or': «али» is a peasant-colloquial variant of «или» ('or'), common in 19th-century rustic and servant speech. It dots Smerdyakov's lines and marks his sub-gentry register.
> Imperfective «продолжается» — it lasts: «продолжается» is the imperfective reflexive 'continues, lasts', the «-ся» giving the intransitive/middle sense (the fit goes on by itself). The imperfective is right for a stretched-out, durative state lasting 'several hours… a day, even two'.

Раз со мной продолжалось это дня три, упал я с чердака тогда.  
"Once it went on with me for some three days — I'd fallen from the loft then."
> «дня три» — approximation by inversion: Inverting numeral and noun — «дня три» instead of «три дня» — gives an approximate 'some three days, about three days'. The noun stays in the genitive singular «дня» governed by «три».

Перестанет бить, и потом зачнет опять; и я все три дня не мог в разум войти.  
"The convulsions would stop, and then start up again; and for all those three days I couldn't come to my senses."
> «зачать» — folk 'to begin': «зачнёт» (from «зачать» in the sense 'to start') is a rustic, dialectal equivalent of «начнёт» ('will begin'). Smerdyakov's speech is studded with such village forms even as he reaches for refined turns elsewhere.
> Perfective futures for iteration: «Перестанет… зачнёт» are perfective simple futures ('will stop… will start') used here for a habitual, recurring pattern of the convulsions — a vivid 'gnomic' use of the perfective future to describe what typically happens.
> «в разум войти» — to come to one's senses: The idiom «войти в разум» literally 'to enter into reason' means to recover one's wits, come round. After three days of fits Smerdyakov 'couldn't come to his senses'.

За Герценштубе, за здешним доктором, тогда Федор Павлович посылали-с, так тот льду к темени прикладывал да еще одно средство употребил… Помереть бы мог-с.  
"Fyodor Pavlovich sent then for Herzenstube, the local doctor, sir, and he put ice to my crown and tried some other remedy besides… I might have died, sir."
> Honorific plural verb «посылали»: «Фёдор Павлович… посылали» pairs a singular master with a plural past-tense verb — the deferential servant's plural of respect. Combined with «-с», it is Smerdyakov speaking 'up' to his betters.
> Conditional «мог бы» — might have died: «Помереть бы мог» is the conditional: past-form «мог» plus particle «бы» plus the folk infinitive «помереть» ('to die') — 'I might have died'. The mobile «бы» has slipped before the verb for emphasis.

— Да ведь, говорят, падучую нельзя заранее предузнать, что вот в такой-то час будет. Как же ты говоришь, что завтра придет? — с особенным и раздражительным любопытством осведомился Иван Федорович.  
"But surely, they say, the falling-sickness can't be foretold in advance, so that it'll come at such-and-such an hour. How then do you say it'll come tomorrow?" Ivan Fyodorovich inquired with a peculiar and irritated curiosity.
> «предузнать» — to foreknow: «предузнать» (pred- 'before' + узнать 'to find out') is a bookish 'to foresee, foreknow' — that epilepsy cannot be predicted to strike «в такой-то час» ('at such-and-such an hour'). Ivan's objection sets up his growing suspicion that Smerdyakov is play-acting.
> Perfective «осведомился» of the narrator: Outside the dialogue, Dostoevsky's narration uses the perfective «осведомился» ('inquired') — a bookish, slightly formal verb — to clinch Ivan's single act of asking, against the imperfective background of the conversation.
> Instrumental of manner: «с… любопытством» — 'with… curiosity' — is the instrumental after «с», naming the manner in which Ivan inquires. The agreeing adjectives «особенным и раздражительным» ride the same instrumental ending.

— Это точно, что нельзя предузнать-с.  
"Quite true, sir, that it can't be foretold."
> Impersonal «нельзя» + infinitive: «нельзя предузнать» — 'it's impossible to foretell' — is the impersonal modal «нельзя» governing an infinitive, with no subject at all. Smerdyakov slyly concedes the very point that should undercut his prophecy.

— К тому же ты тогда упал с чердака.  
"Besides, you fell from the loft that time."
> «с чердака» — genitive after «с» (from off): «упал с чердака» — 'fell from the loft' — uses «с» + genitive «чердака» for motion down from a surface. The same «с» governs the instrumental elsewhere; here, meaning 'down from', it takes the genitive.

— На чердак каждый день лазею-с, могу и завтра упасть с чердака. А не с чердака, так в погреб упаду-с, в погреб тоже каждый день хожу-с, по своей надобности-с.  
"I climb up to the loft every day, sir, so I might fall from it tomorrow as well. And if not from the loft, then I'll tumble into the cellar, sir — I go down to the cellar every day too, sir, about my own business, sir."
> «лазею» — colloquial 'I climb': «лазею» (standard «лажу/лазаю», from «лазить», multidirectional 'to climb about') is a colloquial present 'I clamber up'. The multidirectional motion verb fits the habitual, daily climbing 'every day'.
> «на чердак» — accusative of destination: «на чердак» (accusative) marks motion toward — climbing up onto the loft — against «с чердака» (genitive) for coming down. The same «на» would take the prepositional «на чердаке» for static location.
> «по надобности» — about one's business: «по своей надобности» is a stiff, dated 'about my own need/business', «надобность» being an archaic 'need'. The reflexive «своей» ties it to the subject — he goes to the cellar daily on his own errands.

Иван Федорович длинно посмотрел на него.  
Ivan Fyodorovich gave him a long look.
> Adverb «длинно» — gave a long look: «длинно посмотрел» turns the adjective «длинный» ('long') into an adverb modifying the perfective «посмотрел» ('looked'): Ivan 'gave him a long look'. The perfective marks one completed, weighted glance.

— Плетешь ты, я вижу, и я тебя что-то не понимаю, — тихо, но как-то грозно проговорил он, — притвориться, что ли, ты хочешь завтра на три дня в падучей? а?  
"You're spinning a yarn, I see, and there's something about you I don't understand," he said softly, but somehow menacingly. "Is it that you mean to sham a fit tomorrow, for three days? Eh?"
> «плести» — to spin a yarn: «плести» literally 'to weave/braid', colloquially means to talk nonsense, spin a tale ('плести небылицы'). «Плетёшь ты» — 'you're spinning a yarn' — is Ivan's blunt accusation that Smerdyakov is fabricating.
> The dubitative particle «что ли»: «что ли» is a colloquial particle of doubt or guesswork tagged onto a question — 'is it that…?', 'or what?'. It softens Ivan's suspicion into a probing 'do you mean to sham, then?' Note «притвориться» ('to pretend, sham') governing the infinitive in «хочешь притвориться».
> «грозно» and perfective «проговорил»: «грозно» ('menacingly') modifies «проговорил», the perfective of «проговорить» ('to utter, get out [words]'). The prefix «про-» frames the whole soft-but-threatening utterance as a single completed speech-act.

Смердяков, смотревший в землю и игравший опять носочком правой ноги, поставил правую ногу на место, вместо нее выставил вперед левую, поднял голову и, усмехнувшись, произнес:  
Smerdyakov, who had been looking at the ground and again toying with the toe of his right foot, set the right foot back in place, thrust the left forward instead, raised his head, and, with a smirk, pronounced:
> Chained past active participles: «смотревший… и игравший» are two past active participles in «-вший», agreeing with «Смердяков» and replacing a «который»-clause: 'who had been looking… and toying…'. This dense participial setup, before the string of perfective verbs, is a hallmark of Dostoevsky's narrative texture.
> «носочек» — the little toe-tip: «носочек» is the diminutive of «носок» ('toe of the foot/shoe'); «играл носочком… ноги» — 'toyed with the toe of his foot'. The fidgeting, the smirk, and the deliberate foot-shuffle compose Smerdyakov's unnerving, theatrical calm.
> Perfective gerund «усмехнувшись»: «усмехнувшись» is the perfective past деепричастие of «усмехнуться» ('to give a smirk'), a prior completed action attending the main verb «произнёс»: 'having smirked, he pronounced'. The «-я/-вши» gerund packs the smirk neatly into the same clause.

— Если бы я даже эту самую штуку и мог-с, то есть чтобы притвориться-с, и так как ее сделать совсем нетрудно опытному человеку, то и тут я в полном праве моем это средство употребить для спасения жизни моей от смерти; ибо когда я в болезни лежу, то хотя бы Аграфена Александровна пришла к ихнему родителю, не могут они тогда с больного человека спросить: «Зачем не донес?» Сами постыдятся.  
"Even if I could manage that very trick, sir — that is, to sham it, sir — and since it's no hard thing at all for a practised man to do, I would even then be fully within my rights to use such a means for the saving of my life from death; for when I'm lying ill, then, even if Agrafena Alexandrovna did come to their parent, they cannot then call a sick man to account: 'Why didn't you report it?' They'd be ashamed to, themselves."
> Counterfactual «если бы… мог»: «Если бы я… и мог» opens a counterfactual conditional — «если бы» plus past-form «мог» — 'even if I could'. Smerdyakov hypothetically grants the faking, then argues himself fully within his rights, a chilling display of legalistic cunning.
> «штука» — 'trick': Colloquial «штука» ('thing, piece') here means a 'trick, stunt' — «эту самую штуку… притвориться» glosses itself as the act of shamming. The breezy word jars against the deadly stakes.
> «ибо» — bookish 'for, because': «ибо» is the archaic, elevated causal conjunction 'for, since', borrowed from Church-Slavonic/biblical register. Smerdyakov reaches for it to dress his self-justification in pseudo-learned solemnity.
> Concessive «хотя бы… пришла»: «хотя бы… пришла» is a concessive conditional — 'even if Agrafena Alexandrovna did come' — again past form plus «бы». It frames a hypothetical that, even if true, could not be held against a sick man.
> «сам» as intensifier + «постыдятся»: «Сами постыдятся» — 'they'd be ashamed themselves' — uses the intensifier «сам(и)» ('-self') and the perfective reflexive «постыдиться» ('to feel ashamed'). The «-ся» verb conveys the inward feeling that would stop them accusing a bedridden man.

— Э, черт! — вскинулся вдруг Иван Федорович с перекосившимся от злобы лицом. — Что ты всё об своей жизни трусишь! Все эти угрозы брата Дмитрия только азартные слова и больше ничего.  
"Eh, the devil!" Ivan Fyodorovich flared up suddenly, his face twisted with malice. "Why are you forever quaking over your life! All those threats of brother Dmitri's are just words spoken in the heat of the moment, and nothing more."
> Participle «перекосившимся» of attendant state: «с перекосившимся… лицом» — 'with his face twisted [with malice]' — is the instrumental of accompaniment «с» plus the past active participle «перекосившимся» (from reflexive «перекоситься», 'to become contorted'), agreeing with «лицом». A compact picture of Ivan's flaring rage.
> «трусить» — to quake with fear: «трусить» (imperfective) is 'to be afraid, lose one's nerve, quake'. «Что ты всё… трусишь!» — 'why are you forever quaking!' — the particle «всё» ('continually') stressing Ivan's exasperation at Smerdyakov's endless cowardice.
> «азартные слова» — words said in the heat: «азартный» (from «азарт», passion/heat of the moment, ult. French hasard) describes words flung out in a fit of passion, not meant in earnest. Ivan dismisses Dmitri's threats as mere 'words spoken in the heat of the moment'.

Не убьет он тебя; убьет, да не тебя!  
"He won't kill you; if he kills, it won't be you!"
> Contrastive «да не» and clipped syntax: «убьёт, да не тебя» — 'if he kills, it won't be you!' — uses «да» as a folksy contrastive 'but' and the clipped «не тебя» (negated accusative). The terse, elliptical phrasing carries Ivan's grim, almost prophetic insinuation about who the real victim will be.

— Убьет как муху-с, и прежде всего меня-с. А пуще того я другого боюсь: чтобы меня в их сообществе не сочли, когда что нелепое над родителем своим учинят.  
"He'll kill me like a fly, sir, and me before anyone else, sir. But there's something worse than that I fear: that I'll be taken for an accomplice of theirs, when they do something monstrous to their parent."
> Comparative «как муху» — accusative simile: «Убьёт как муху» — 'he'll kill me like a fly' — the simile noun «муху» stands in the accusative, matching the unspoken object 'me'. The casual brutality of the image is pure Smerdyakov.
> Purpose/fear clause with «чтобы… не»: «боюсь, чтобы… не сочли» — 'I fear that I'll be taken…' — uses «чтобы… не» plus the past-form «сочли» after a verb of fearing, the irrealis construction for a dreaded outcome. «сочли» is the perfective past of «счесть» ('to deem, count [as]').
> «учинить» and «нелепое»: «учинить» is an archaic/officialese 'to perpetrate, commit', and «нелепое» ('something absurd/monstrous') is a coy euphemism for the murder he foresees. The reflexive «своим» ties «родителем» to the brothers — their own father. Smerdyakov names the coming crime only obliquely.

— Почему тебя сочтут сообщником?  
"Why would you be taken for an accomplice?"
> Instrumental predicate «сообщником»: «сочтут сообщником» — 'they'll deem [you] an accomplice' — puts «сообщником» in the instrumental, the predicate-instrumental required when «счесть/считать» assigns a role or label. Compare «стать монахом», 'to become a monk'.

— Потому сочтут сообщником, что я им эти самые знаки в секрете большом сообщил-с.  
"I'll be taken for an accomplice because I told them those very signals in great secrecy, sir."
> Split correlative «потому… что»: Smerdyakov fronts «потому» ('for that reason') and only later supplies «что» ('because'), splitting the causal conjunction «потому что» around the main clause for emphasis: 'I'll be taken for an accomplice — because…'. A pedantic, deliberate rhetorical turn.
> Inverted adjective «в секрете большом»: Standard order is «в большом секрете»; Smerdyakov inverts to «в секрете большом» ('in great secrecy'), trailing the adjective after its noun. Such inversion, period-flavoured and faintly bookish, weights the word «большом'.

— Какие знаки? Кому сообщил? Черт тебя побери, говори яснее!  
"What signals? Whom did you tell? The devil take you — speak plainer!"
> Dative interrogative «кому»: «Кому сообщил?» — 'whom did you tell?' — «кому» is the dative of «кто», since «сообщить» ('to communicate, tell') takes a dative indirect object (the person told). Ivan's clipped triple question marks his rising alarm.
> «Чёрт тебя побери» — the devil take you: «Чёрт тебя побери» (побери = imperative of «побрать») is the stock Russian oath 'the devil take you', recurring through Ivan's lines as his patience snaps. «говори яснее» — 'speak plainer' — is the comparative «яснее» of «ясно'.

— Должен совершенно признаться, — с педантским спокойствием тянул Смердяков, — что тут есть один секрет у меня с Федором Павловичем.  
"I must confess outright," Smerdyakov drawled with pedantic composure, "that there's a certain secret between Fyodor Pavlovich and me."
> «тянул» — drawled; «педантский»: «тянуть» ('to pull/drag') used of speech means 'to drawl, draw out one's words'; «с педантским спокойствием» — 'with pedantic composure'. The narrator nails Smerdyakov's maddening, deliberate slowness as he confesses.
> Possessive «у меня» existential: «есть… секрет у меня с Фёдором Павловичем» — 'there's a secret I share with Fyodor Pavlovich' — uses the «у + genitive» possessive frame with «с + instrumental» for the partner. «есть» asserts existence; «у меня» localizes the secret to Smerdyakov.

Они, как сами изволите знать (если только изволите это знать), уже несколько дней, как то есть ночь али даже вечер, так тотчас сызнутри и запрутся.  
"For several days now, as you yourself are pleased to know (if indeed you are pleased to know it), the moment it's night, or even evening, he locks himself in at once from the inside."
> «изволите» — the deferential auxiliary: «изволить» ('to deign, be pleased to') plus an infinitive is the supremely servile politeness verb of the old servant class: «изволите знать» = 'you are pleased to know'. Smerdyakov's parenthetical needling «если только изволите» ('if indeed you are pleased to') laces the deference with sly insolence.
> «сызнутри» — from the inside: «сызнутри» (from «изнутри», 'from within') is a folk-colloquial reinforced form, 'from the inside'. Fyodor Pavlovich «запрутся» — bolts himself in from within — the locked-door detail on which the whole murder-mechanism will turn.
> Reflexive «запереться» + honorific plural: «запрутся» is the perfective future of reflexive «запереться» ('to lock oneself in'), the «-ся» giving the intransitive 'shut oneself up'. Smerdyakov keeps the master in the respectful plural, so 'he locks himself in' surfaces as a grammatical 'they'.

Вы каждый раз стали под конец возвращаться рано к себе наверх, а вчера так и совсем никуда не выходили-с, а потому, может, и не знаете, как они старательно начали теперь запираться на ночь.  
"You've taken of late to going up to your room early every night, and yesterday you didn't go out anywhere at all, sir, and so perhaps you don't even know how carefully he's now begun to lock himself in at night."
> Phasal «стали» + imperfective + «каждый раз»: «стали… возвращаться рано… каждый раз» — 'you took to coming back early every time' — pairs perfective «стать» with the imperfective infinitive «возвращаться», the imperfective and «каждый раз» marking the new habit. Note: addressing Ivan, he switches to the genuine polite plural «Вы».
> «начали запираться» — onset of a habit: «начали… запираться» again couples the perfective «начать» with the imperfective «запираться» ('to lock oneself in'), since the master has begun a now-nightly practice. The adverb «старательно» ('carefully, diligently') colours the obsessive bolting.

И приди хоть сам Григорий Васильевич, так они, разве что по голосу убедясь, ему отопрут-с.  
"And were Grigory Vasilyevich himself to come, he'd open to him only after making sure by his voice, sir."
> Imperative «приди» as concessive conditional: «И приди хоть сам Григорий Васильевич…» uses a bare imperative «приди» ('let him come / were he to come') for a hypothetical concession — a vivid colloquial substitute for «если бы пришёл». The «хоть» reinforces 'even if'.
> Gerund «убедясь» — having made sure: «убедясь» is the perfective gerund of «убедиться» ('to make sure, become convinced'), here in its older «-ясь» shape: 'only after making sure by his voice'. «по голосу» ('by the voice') is «по» + dative for the basis of judgement.
> «отпереть/отопрут» — to unlock: «отопрут» is the perfective future of «отпереть» ('to unbolt, open a lock'), the lexical counterpart to «запереться» above. The whole passage turns on this verb — under what conditions the bolted door will be opened.

Но Григорий Васильевич не приходит-с, потому служу им теперь в комнатах один я-с — так они сами определили с той самой минуты, как начали эту затею с Аграфеной Александровной, а на ночь так и я теперь, по ихнему распоряжению, удаляюсь и ночую во флигеле, с тем чтобы до полночи мне не спать, а дежурить, вставать и двор обходить, и ждать, когда Аграфена Александровна придут-с, так как они вот уже несколько дней ее ждут, словно как помешанные.  
"But Grigory Vasilyevich doesn't come, sir, because I alone now wait on him indoors, sir — so he himself arranged it from the very minute he began this scheme with Agrafena Alexandrovna; and for the night I too now withdraw, by his orders, and sleep in the wing, on condition that I not sleep till midnight but keep watch, getting up and going round the yard, and waiting for when Agrafena Alexandrovna may come, sir, since he's been expecting her these several days now, like a man possessed."
> «ихнему» again — substandard 'their': «по ихнему распоряжению» ('by their order') reprises the non-standard «ихний» for «их». Smerdyakov's lapses into peasant grammar, even mid-courtly sentence, betray the half-educated servant beneath the airs.
> Purpose «с тем чтобы» + infinitive chain: «с тем чтобы… не спать… а дежурить…» is the bookish purpose construction 'on condition that / so as to', the «чтобы» governing a string of infinitives. Because the subject is shared, infinitives (not past forms) are used after «чтобы».
> «словно как помешанные» — like one possessed: «словно как» piles two comparison words ('as though, like') for folk emphasis, and «помешанный» is 'deranged, mad'. Fyodor Pavlovich waits for Grushenka 'like a man possessed' — the plural «помешанные» is again the respectful plural for the master.

Рассуждают же они так-с: она, говорят, его боится, Дмитрия-то Федоровича (они его Митькой зовут-с), а потому ночью попозже задами ко мне пройдет; ты же, говорит, ее сторожи до самой полночи и больше.  
"His reasoning, sir, runs thus: she's afraid of him, he says — of Dmitri Fyodorovich (he calls him Mitka, sir) — and so she'll come to me late at night by the back way; and you, he says, are to watch for her till midnight and past."
> «Митька» — the contemptuous diminutive: «Митька» is a pejorative-familiar form of Dmitri (Дмитрий → Митя → Митька), the «-ка» suffix here belittling. That Fyodor Pavlovich calls his own son 'Mitka' tells of the contempt between father and son. Smerdyakov repeats it in the instrumental «Митькой» ('they call him Mitka').
> Emphatic clitic «-то»: The clitic «-то» on «Дмитрия-то Фёдоровича» highlights a known topic — 'of Dmitri Fyodorovich, that is' — pinning down whom 'she's afraid of'. This is the topic-marking «-то», distinct from the indefinite «-то» in «кто-то».
> «задами» — by the back ways: «задами» (instrumental plural of «зады», the back parts/rear yards of a settlement) is a folk adverbial 'by the back way, round the rear'. Grushenka is expected to slip in unseen «задами», late at night.

И если она придет, то ты к дверям подбеги и постучи мне в дверь аль в окно из саду рукой два первые раза потише, этак: раз-два, а потом сейчас три раза поскорее: тук-тук-тук.  
"And if she comes, then you're to run to the door and knock for me, at the door or at the window from the garden, twice quietly with your hand, like this: first one-two, and then at once three times more quickly: tap-tap-tap."
> Imperatives «подбеги», «постучи»: «подбеги… постучи» are perfective imperatives ('run up… knock'), the single-completed commands Fyodor Pavlovich drilled into Smerdyakov. The reported instructions chain imperative after imperative, giving the passage its conspiratorial recipe-like rhythm.
> «аль» — folk 'or': «аль» (beside «али» seen earlier) is a colloquial 'or' — «в дверь аль в окно» ('at the door or the window'). Such rustic connectives saturate the remembered, quoted speech.

Вот, говорят, я и пойму сейчас, что это она пришла, и отопру тебе дверь потихоньку.  
"Then, he says, I'll understand at once that it's she who has come, and I'll quietly open the door for you."
> Perfective futures «пойму», «отопру»: «пойму… отопру» are perfective simple futures ('I'll understand… I'll open'), conjugated like presents but future in sense. They lay out the single decisive acts that the signal will trigger.
> «потихоньку» — quietly, stealthily: «потихоньку» (from «тихо», with diminutive-adverbial «-оньку») means 'softly, on the quiet, little by little'. It and «потише» nearby give the whole exchange its hushed, furtive air.

Другой знак сообщили мне на тот случай, если что экстренное произойдет: сначала два раза скоро: тук-тук, а потом, обождав еще один раз, гораздо крепче.  
"He gave me another signal for the case of something urgent happening: first twice in quick succession — tap-tap — and then, after waiting a moment, one more time, much harder."
> «на тот случай, если» — in case: «на тот случай, если…» is the set frame 'for the case that / in case', the demonstrative «тот» pointing forward to the «если»-clause. «что экстренное» — 'something urgent', neuter «что» plus agreeing «экстренное».
> Gerund «обождав» — having waited: «обождав» is the perfective gerund of the folk verb «обождать» ('to wait a bit'), 'having waited'. It compresses the timing of the second signal — wait, then 'one more time, much harder'.

Вот они и поймут, что нечто случилось внезапное и что оченно надо мне их видеть, и тоже мне отопрут, а я войду и доложу.  
"Then they'll understand that something sudden has occurred and that I urgently need to see them, and they'll open to me too, and I'll go in and report."
> «оченно» — rustic 'very': «оченно» is a peasant-dialect form of «очень» ('very'), recurring in Smerdyakov's speech («оченно надо», «оченно боятся»). It is one of his most consistent class-markers, the village tongue showing through his servant's polish.
> Reported clause with «что»; split «нечто… внезапное»: «поймут, что… случилось внезапное» — the subordinating «что» reports a fact, while «нечто… внезапное» splits the indefinite pronoun from its adjective ('something… sudden') for weight. «доложу» below is the perfective 'I'll report'.

Всё на тот случай, что Аграфена Александровна может сама не прийти, а пришлет о чем-нибудь известить; окромя того, Дмитрий Федорович тоже могут прийти, так и о нем известить, что он близко.  
"All this for the case that Agrafena Alexandrovna may not come herself but send word about something; and besides, Dmitri Fyodorovich may come too, so I'm to give notice of him as well, that he's near."
> «окромя» — folk 'besides': «окромя» is a dialectal/archaic «кроме» ('besides, apart from'), governing the genitive «того». It marks the homely register and introduces the second contingency — that Dmitri himself might turn up.
> Contrastive «а» — not X but Y: «может… не прийти, а пришлет» — 'may not come herself, but [instead] send word' — hinges on contrastive «а», the mild adversative that pivots from one possibility to its alternative. The reflexive «сама» stresses 'herself'.
> Plural verb «могут» for one person: «Дмитрий Фёдорович… могут прийти» again applies the deferential plural verb «могут» to a single named gentleman. Even Dmitri, the lackey's nemesis, is wrapped in the respectful plural — Smerdyakov never drops his servile grammar.

Оченно боятся они Дмитрия Федоровича, так что если бы даже Аграфена Александровна уже пришла, и они бы с ней заперлись, а Дмитрий Федорович тем временем где появится близко, так и тут беспременно обязан я им тотчас о том доложить, постучамши три раза, так что первый-то знак в пять стуков означает: «Аграфена Александровна пришли», а второй знак в три стука — «оченно, дескать, надоть»; так сами по нескольку раз на примере меня учили и разъясняли.  
"He's terribly afraid of Dmitri Fyodorovich, so that even if Agrafena Alexandrovna had already come and they'd locked themselves in with her, while Dmitri Fyodorovich turned up somewhere near in the meantime, then I'm bound without fail to report it to him at once, knocking three times — so that the first signal, of five knocks, means: 'Agrafena Alexandrovna has come,' and the second signal, of three knocks, means 'it's most urgent, mind'; thus he himself taught me and explained it over and over by example."
> Layered conditional with «бы»: A long counterfactual: «если бы даже… пришла… и… заперлись» (past + «бы», 'even if she had come and they had locked themselves in') sets the hypothetical scene against which «беспременно обязан я… доложить» states his duty. The «бы» governs the whole chain of past forms.
> «беспременно» and «надоть» — folk forms: «беспременно» is a rustic «непременно» ('without fail'), and «надоть» a dialectal «надо» ('one must/needs'). Both deepen the village colouring of Smerdyakov's recital of his instructions.
> Folk gerund «постучамши»: «постучамши» is a non-standard, dialectal perfective gerund of «постучать» ('to knock'), where literary Russian would have «постучав». The «-мши» ending is a marked peasant/colloquial form — 'having knocked three times'.

А так как во всей вселенной о знаках этих знают всего лишь я да они-с, так они безо всякого уже сумления и нисколько не окликая (вслух окликать они очень боятся) и отопрут.  
"And since in all the wide world only I and he, sir, know of these signals, he'll open up without the least doubt and without calling out at all (he's very much afraid to call out aloud)."
> «да» as folksy 'and': «я да они» joins the subjects with «да» ('and'), the homely coordinator favoured in speech over «и». The hyperbole «во всей вселенной» ('in all the universe') inflates the secrecy: only these two souls know the signals.
> «сумление» — folk 'doubt': «сумление» is a dialectal/old form of «сомнение» ('doubt'): «безо всякого… сумления» — 'without the least doubt'. «безо» itself is the expanded variant of «без» before a consonant cluster, both archaic-rustic touches.
> Gerund «окликая» under negation: «нисколько не окликая» — 'not calling out at all' — is the imperfective gerund of «окликать» ('to call out to'), negated and intensified by «нисколько» ('not in the least'). The gerund attends «отопрут»: he'll open 'without calling out'.

Вот эти самые знаки Дмитрию Федоровичу теперь и стали известны.  
"Now these very signals have become known to Dmitri Fyodorovich."
> Short adjective «известны» + dative: «стали известны Дмитрию Фёдоровичу» — 'became known to Dmitri Fyodorovich' — uses the short predicative adjective «известны» (plural, agreeing with «знаки») with a dative of the person to whom they are known. «стали» + short adjective states the new result.

— Почему известны? Передал ты? Как же ты смел передать?  
"How have they become known? Did you tell him? How dared you tell?"
> Indignant «же» + «смел передать»: «Как же ты смел…» — 'how dared you…' — the particle «же» sharpens the rhetorical outrage. «смел передать» pairs the past «смел» (from «сметь», 'to dare') with the perfective infinitive «передать» ('to pass on, betray [the secret]').

— От этого самого страху-с. И как же бы я посмел умолчать пред ними-с?  
"Out of that very same fear, sir. And how could I have dared keep silent before him, sir?"
> Partitive genitive «страху»: «от… страху» uses the old partitive/second genitive in «-у» (instead of «страха»), a form surviving in fixed phrases of emotion and quantity ('out of fear'). The «от» + genitive gives the cause: he betrayed the signals 'out of that very fear'.
> Conditional «бы» in a rhetorical question: «как же бы я посмел умолчать» — 'how could I have dared keep silent?' — stacks «же» and «бы» on the question word for an emphatic, self-justifying conditional. «умолчать» is 'to keep silent about, suppress'.

Дмитрий Федорович каждый день напирали: «Ты меня обманываешь, ты от меня что скрываешь? Я тебе обе ноги сломаю!»  
"Dmitri Fyodorovich pressed me every day: 'You're deceiving me, you're hiding something from me? I'll break both your legs!'"
> «напирать» — to press, push hard: «напирать на кого-то» literally 'to press/lean on' someone, here 'to press, badger insistently'. The plural «напирали» is once more the deferential plural for Dmitri. The imperfective conveys the daily, relentless pressure.
> «обе ноги» — feminine 'both': «обе ноги» uses «обе», the feminine form of 'both' (masc./neut. «оба»), agreeing with feminine «ноги» ('legs'). «сломаю» is the perfective future 'I'll break' inside Dmitri's quoted threat.

Тут я им эти самые секретные знаки и сообщил, чтобы видели по крайности мое раболепие и тем самым удостоверились, что их не обманываю, а всячески им доношу.  
"So I told him those very secret signals, that he might at least see my servility and thereby be assured I wasn't deceiving him but was reporting to him in every way."
> «раболепие» — servility, cringing: «раболепие» (from «раб», slave + «лепиться/лепота») is abject servility, slavish fawning — and Smerdyakov names his own cringing as a tactic: he handed over the signals so Dmitri 'might see my servility'. The word lays bare the calculation under the deference.
> Purpose «чтобы» + past forms: «чтобы видели… и… удостоверились» is the purpose clause with «чтобы» governing past-form verbs (the irrealis) — 'so that he might see… and be assured'. Both the deferential plural «видели» and the perfective «удостоверились» hang on the one «чтобы».

— Если думаешь, что он этими знаками воспользуется и захочет войти, то ты его не пускай.  
"If you think he'll make use of these signals and try to get in, then don't let him in."
> Conditional «если… то» + imperative: «Если думаешь, что… то… не пускай» wires a real conditional «если… то» to an imperative apodosis: 'if you think… then don't let him in'. «не пускай» is the imperfective negative imperative — the natural aspect for a prohibition ('don't be letting him in').

— А когда я сам в припадке буду лежать-с, как же я тогда не пущу-с, если б я даже и мог осмелиться их не пустить-с, зная их столь отчаянными-с.  
"And when I myself am lying in a fit, sir, how am I then not to let him in, sir, even if I could bring myself to keep him out, sir, knowing them to be so desperate, sir."
> Compound future «буду лежать»: «буду лежать» is the imperfective compound future — «быть» conjugated plus the imperfective infinitive «лежать» ('to lie') — naming an ongoing future state: 'when I'll be lying [ill]'. The imperfective suits a durative condition, not a single act.
> Clipped conditional «если б… мог»: «если б… мог осмелиться» shortens «бы» to «б» after the vowel, a normal phonetic variant: 'even if I could bring myself'. «осмелиться» ('to bring oneself, dare') is the reflexive of «сметь», governing the infinitive «не пустить».
> Gerund «зная» + instrumental complement: «зная их столь отчаянными» — 'knowing them to be so desperate' — is the present gerund «зная» (from «знать') with «их» as object and the predicate-instrumental «отчаянными» ('desperate'). «столь» is the bookish 'so'.

— Э, черт возьми! Почему ты так уверен, что придет падучая, черт тебя побери? Смеешься ты надо мной или нет?  
"Eh, the devil take it! Why are you so certain the falling-fit will come, devil take you? Are you laughing at me or not?"
> Reflexive «смеяться над» + instrumental: «смеяться над кем-то» ('to laugh at, mock someone') governs «над» + instrumental «мной». «смеяться» is a verb that exists only in the «-ся» form. Ivan's blunt 'or not?' demands a straight answer from the evasive Smerdyakov.
> «чёрт тебя побери» — the recurring oath: Ivan's exasperation keeps erupting in devil-oaths: «Э, чёрт возьми!», «чёрт тебя побери». The drumbeat of «чёрт» ('devil') through his lines measures how completely Smerdyakov has unsettled him — fitting, given the diabolic theme threading Ivan's whole story.

— Как же бы я посмел над вами смеяться, и до смеху ли, когда такой страх? Предчувствую, что будет падучая, предчувствие такое имею, от страху от одного и придет-с.  
"How could I dare laugh at you, and is it any laughing matter, when there's such fear? I have a foreboding the fit will come, I have such a foreboding — from the fear alone it'll come, sir."
> Partitive genitive in «до смеху ли»: «до смеху ли?» — 'is it any laughing matter?' — uses «до» + the partitive genitive «смеху» (again the «-у» genitive of «смех») plus interrogative «ли». The idiom «до смеху ли, когда…» means 'is laughter even possible, when…'.
> «предчувствие» — a foreboding: «предчувствовать»/«предчувствие» (pre- + «чувствовать», to feel) is to have a presentiment, a foreboding. Smerdyakov insists he 'has such a foreboding' that the fit will come — the seizure he is, in fact, planning to feign 'from the fear alone'.

— Э, черт! Коли ты будешь лежать, то сторожить будет Григорий. Предупреди заранее Григория, уж он-то его не пустит.  
"Eh, the devil! If you're lying ill, then Grigory will keep watch. Warn Grigory in advance — he won't let him in."
> Two compound futures «будешь лежать», «будет сторожить»: Ivan answers in kind with two imperfective compound futures: «будешь лежать» ('you'll be lying ill') and «сторожить будет Григорий» ('Grigory will keep watch'). The «коли» is the same folk 'if' Smerdyakov used; word-order puts the new info «Григорий» last.
> Imperative «предупреди» + emphatic «он-то»: «Предупреди» is the perfective imperative ('warn'); «уж он-то… не пустит» loads the clause with the assuring particle «уж» and the topic-clitic «-то» on «он» — 'he, for one, won't let him in'. The «-то» singles Grigory out as the reliable guard.

— Про знаки я Григорию Васильевичу без приказания барина не смею никоим образом сообщить-с.  
"About the signals I daren't tell Grigory Vasilyevich in any way without the master's order, sir."
> Negative «никоим образом» concord: «никоим образом… не смею» — 'in no way do I dare' — pairs the negative «никоим образом» ('by no means', instrumental phrase) with «не смею», the obligatory negative concord. The double negation simply reinforces the refusal.

А касательно того, что Григорий Васильевич их услышит и не пустит, так они как раз сегодня со вчерашнего расхворались, а Марфа Игнатьевна их завтра лечить намереваются.  
"And as for Grigory Vasilyevich hearing him and not letting him in — why, this very day he's fallen ill since yesterday, and Marfa Ignatyevna means to treat him tomorrow."
> «касательно» — bookish 'concerning': «касательно (чего-то)» is a formal, chancery-flavoured 'as regards, concerning', governing the genitive. Smerdyakov reaches for such officialese to sound deliberate and lawyerly as he disposes of Ivan's suggestion.
> «расхвораться» — to fall properly ill: «расхвораться» (perfective, «-ся») is 'to be taken really ill, fall sick in earnest', the prefix «рас-» intensifying. Conveniently, Grigory «расхворались» (deferential plural) just now — removing the one guard who might foil the plot.
> Plural «намереваются» + imperfective infinitive: «намереваются… лечить» — 'intend to treat' — the verb «намереваться» ('to intend') takes the imperfective infinitive «лечить» ('to treat, doctor'). «намереваются» is again the respectful plural for one woman, Marfa Ignatyevna.

Так давеча и условились.  
"That's what they agreed on just now."
> «давеча» — a little while ago: «давеча» is a folk-colloquial adverb for 'recently, just now, earlier today', common in 19th-century speech. «Так давеча и условились» — 'that's what they agreed just now' — fixes the arrangement to the very recent past.
> Reflexive «условиться» — to agree: «условиться» (perfective, «-ся») is 'to come to an arrangement, agree on something' — the reciprocal/middle «-ся» implying a mutual settling. The subjectless verb takes the plural for Grigory and Marfa together.

А лечение это у них весьма любопытное-с: настойку такую Марфа Игнатьевна знают-с и постоянно держат, крепкую, на какой-то траве — секретом таким обладают-с.  
"And this treatment of theirs is a most curious thing, sir: Marfa Ignatyevna knows a certain tincture, sir, and keeps it always on hand — a strong one, made from some herb — it's a secret of hers, sir."
> «обладать» + instrumental: «обладать чем-то» ('to possess, command something') governs the instrumental «секретом» — 'she possesses such a secret'. «обладают» is the deferential plural; the inverted «секретом таким» throws emphasis onto the mysterious recipe.

А лечат они этим секретным лекарством Григория Васильевича раза по три в год-с, когда у того поясница отнимается вся-с, вроде как бы с ним паралич-с, раза по три в год-с.  
And they dose him with this secret medicine of Grigory Vasilyevich's about three times a year, sir, whenever the small of his back gives out on him entirely, sir, as if he'd been struck with a kind of palsy, sir — three times a year, sir.
> Instrumental of means + genitive of possession: «лечат … этим … лекарством» puts the medicine in the instrumental as the means of the cure ('they treat him with this medicine'), while «Григория Васильевича» is a genitive of possession — Grigory's medicine. Two cases stack one possessor onto one instrument.
> The servile particle «-с»: The clitic «-с» (a worn-down «сударь», 'sir') is tacked onto word after word — «в год-с… паралич-с». It is Smerdyakov's deferential lackey-speech, obsequious and faintly insolent at once; Garnett renders each as 'sir.' Note how thickly Dostoevsky lays it on to characterise him.
> Possessive «у» + reflexive «отнимается»: «у того» (genitive after «у») locates the ailment 'on him,' the Russian way of saying body parts fail a person; «отнимается» is a reflexive/middle «-ся» verb — the lower back 'goes numb, gives out' of itself, with no agent.
> «по» for distributive frequency: «раза по три в год» means 'about three times a year, each time' — «по» with the accusative numeral spreads the count distributively, and «раза» here is the colloquial approximative ('some three times'). Smerdyakov even repeats it for fussy emphasis.

Тогда они берут полотенце-с, мочат в этот настой и всю-то ему спину Марфа Игнатьевна трет полчаса-с, досуха-с, совсем даже покраснеет и вспухнет-с, а затем остальное, что в стклянке, дают ему выпить-с с некоторою молитвою-с, не всё, однако ж, потому что часть малую при сем редком случае и себе оставляют-с и тоже выпивают-с.  
Then they take a towel, sir, soak it in this infusion, and Marfa Ignatyevna rubs his whole back with it for half an hour, sir, until it's dry, sir, until it even reddens and swells up, sir; and afterward the rest, what's left in the little bottle, they give him to drink, sir, with a certain prayer, sir — not all of it, however, because they keep a small portion for themselves too on this rare occasion, sir, and drink it down themselves as well, sir.
> Imperfective present for habitual routine: The whole ritual runs in the imperfective present — «берут, мочат, трет, дают» — because it describes a recurring, customary procedure, not a single event. This is the imperfective's habitual reading, the standing background against which any one occasion would be told in the perfective.
> Topicalising clitic «-то»: The hyphenated «-то» on «всю-то» foregrounds 'his whole back' as the salient point — a folksy, emphatic topic marker distinct from the indefinite «кто-то». It gives the line its colloquial, sing-song insistence.
> Archaic instrumental ending «-ою»: «некоторою молитвою» uses the older bookish feminine instrumental in «-ою» rather than modern «-ой» (молитвой). Dostoevsky keeps the long form for solemn or elevated texture; you will meet it throughout the novel.
> «стклянка» — the old form of «склянка»: «в стклянке» is the archaic spelling of «склянка», a small glass vial or bottle (from «стекло», glass). The unsimplified consonant cluster is a period feature; the word means the little medicine-bottle holding the infusion.
> Archaic demonstrative «сем»: «при сем» ('on this occasion') uses «сей», the bookish 19th-century 'this,' here in the prepositional. It lends Smerdyakov's speech a clerkly, mock-formal stiffness — the language of officialdom and church, slightly absurd in his mouth.

И оба, я вам скажу, как не пьющие, так тут и свалятся-с и спят очень долгое время крепко-с; и как проснется Григорий Васильевич, то всегда почти после того здоров-с, а Марфа Игнатьевна проснется, и у нее всегда после того голова болит-с.  
And both of them, I tell you, being people who don't drink, drop right where they are, sir, and sleep a very long while, fast asleep, sir; and when Grigory Vasilyevich wakes, he's nearly always in good health after it, sir, but Marfa Ignatyevna wakes, and afterward her head always aches, sir.
> Perfective future for the habitual 'whenever': «как проснется… здоров» uses a perfective future («проснется») inside a habitual frame — 'whenever he wakes, he's well.' Russian readily lets the perfective future express the typical single completed event that recurs; «то» is the correlative 'then' answering «как».
> «у неё» + body-part subject for ailments: Headache is framed with «у неё» (genitive) plus the body part as grammatical subject: 'by/at her, the head aches.' Russian routinely puts the sufferer in this «у»-possessive slot rather than making her the subject of 'have.'
> «свалиться» — to drop in a heap: «так тут и свалятся» means they 'keel right over, collapse on the spot' — «свалиться» is expressive and physical, of a body dropping. The «так… и» frame ('just simply…') heightens the abruptness of two non-drinkers felled by the drink.

Так вот, если завтра Марфа Игнатьевна свое это намерение исполнят-с, так вряд ли им что услыхать-с и Дмитрия Федоровича не допустить-с. Спать будут-с.  
So then, if tomorrow Marfa Ignatyevna carries out this intention of hers, sir, they're hardly likely to hear anything, sir, or to keep Dmitry Fyodorovich out, sir. They'll be asleep, sir.
> Honorific plural verb for one person: Marfa is one woman, yet the verb «исполнят» is plural — the deferential plural of respect (Marfa alone is the subject). The other plurals «услыхать… не допустить… спать будут-с», by contrast, are ordinary plurals for both Grigory and Marfa together (both dosed and asleep).
> Dative subject with an infinitive of likelihood: «вряд ли им… услыхать» is a subjectless, dative-experiencer construction: 'it's hardly for them to hear anything.' The persons stand in the dative «им» and the predicate is a bare infinitive — a very Russian way to frame possibility without a finite verb.
> Compound imperfective future: «Спать будут» is the analytic imperfective future: future of «быть» plus the imperfective infinitive «спать», naming an ongoing state — 'they'll be sleeping.' The inversion (infinitive first) throws the weight onto the sleeping.

— Что за ахинея! И всё это как нарочно так сразу и сойдется: и у тебя падучая, и те оба без памяти! — прокричал Иван Федорович, — да ты сам уж не хочешь ли так подвести, чтобы сошлось? — вырвалось у него вдруг, и он грозно нахмурил брови.  
— What rubbish! And every bit of this falls together at once, as if on purpose: you've got your falling sickness, and those two are out cold! — Ivan Fyodorovich shouted, — or are you yourself trying to set it up so it all falls together? — burst out of him suddenly, and he knit his brows menacingly.
> «ахинея» — gibberish, nonsense: «Что за ахинея!» — 'What rubbish/gibberish!' «ахинея» is colloquial for incoherent nonsense, an exclamation of contemptuous disbelief. The «что за…» frame ('what a sort of…') is the standard exclamatory pattern.
> Perfective future + emphatic «и»: «как нарочно так сразу и сойдется» uses the perfective future «сойдётся» ('will come together, coincide') for a single completed outcome, with the particle «и» intensifying the suspicious neatness — 'falls together all at once, as if on purpose.'
> «не… ли» suspicion + purposive «чтобы»: «не хочешь ли… подвести, чтобы сошлось» pairs the interrogative «ли» (here a suspicious 'surely you don't…?') with a «чтобы»-clause of purpose taking the past-form irrealis «сошлось». Ivan's accusation is built entirely from these two grammatical hinges.
> «падучая» — the falling sickness: «у тебя падучая» — Smerdyakov's epilepsy. «падучая (болезнь)» is the old popular name for it, literally 'the falling [sickness]'; the substantivised adjective stands for the noun. It is the linchpin of his alibi.
> «без памяти» — out cold: «те оба без памяти» — the two of them 'unconscious, out cold.' The idiom «без памяти» (literally 'without memory/senses') can mean either insensible or, elsewhere, wildly in love; here, knocked out by the medicine.

— Как же бы я так подвел-с… и для чего подводить, когда всё тут от Дмитрия Федоровича одного и зависит-с, и от одних его мыслей-с… Захотят они что учинить — учинят-с, а нет, так не я же нарочно их приведу, чтобы к родителю их втолкнуть.  
— How would I set anything up, sir… and why would I set it up, when the whole thing depends on Dmitry Fyodorovich alone, sir, and on his thoughts alone, sir… If they want to do something, they'll do it, sir; and if not, then it's hardly I who'll bring them here on purpose to shove them in upon their father.
> Conditional «бы» + particle «же»: «Как же бы я так подвел» combines the irrealis «бы» on a past-form verb ('how would I set it up') with the indignant particle «же» — Smerdyakov's mock-protesting tone. «бы» here leans onto «как же» rather than the verb, as the mobile particle often does.
> «зависеть от» + genitive: «всё… от Дмитрия Федоровича одного… зависит» — 'depends on Dmitry Fyodorovich alone.' The verb «зависеть» governs «от» plus the genitive, and the postposed «одного» ('alone') with reinforcing «и» drives home that everything hangs on Dmitry.
> Conditional juxtaposition without «если»: «Захотят… учинить — учинят-с, а нет, так не я…» states a condition by bare juxtaposition: 'if they want to do something, they'll do it.' Both verbs are perfective future; the contrastive «а нет, так» ('and if not, then') and «же» carry the logic with no conjunction at all — terse, folk-syllogistic.
> «учинить» — to perpetrate, do (a deed): «что учинить… учинят» — 'to do/commit something.' «учинить» is a bookish-legalistic verb for carrying out an act (often a misdeed), heavier than plain «сделать». Its clerkly flavour suits Smerdyakov's affected formality.

— А зачем ему к отцу проходить, да еще потихоньку, если, как ты сам говоришь, Аграфена Александровна и совсем не придет, — продолжал Иван Федорович, бледнея от злобы, — сам же ты это говоришь, да и я всё время, тут живя, был уверен, что старик только фантазирует и что не придет к нему эта тварь.  
— Then why should he steal in to his father, and on the sly at that, if, as you yourself say, Agrafena Alexandrovna won't come at all, — Ivan Fyodorovich went on, going pale with spite, — you say so yourself, and all this time, living here, I've been certain that the old man is only fantasizing and that this creature won't come to him.
> Imperfective gerund «бледнея»: «бледнея от злобы» is a present (imperfective) деепричастие: 'growing pale with spite' as he speaks — a simultaneous attendant action sharing Ivan's subject. «от злобы» is the genitive of cause after «от». Such gerunds are a hallmark of the narrator's voice.
> Gerund «живя» without prefix: «всё время, тут живя, был уверен» — 'all this time, living here, I was sure.' «живя» is the imperfective gerund of «жить», setting the durative circumstance around the main clause; the inversion «тут живя» is a literary touch.
> «тварь» — 'creature' as insult: «эта тварь» — Ivan's contemptuous word for Grushenka. «тварь» literally means 'created being, creature' (cf. «творить», to create) but in this register is a scornful 'wretch, vile creature.' The disdain measures his agitation.
> «потихоньку» — on the sly: «да еще потихоньку» — 'and on the quiet/sly at that.' This adverb (from «тихо», quietly, with the diminutive-softening «по…оньку») means stealthily, by stealth — the furtiveness that bothers Ivan about Dmitry's supposed visit.

Зачем же Дмитрию врываться к старику, если та не придет? Говори! Я хочу твои мысли знать.  
Why should Dmitry break in on the old man if she won't come? Speak! I want to know your thoughts.
> Dative + infinitive 'why should…': «Зачем же Дмитрию врываться» — 'why should Dmitry break in?' The dative «Дмитрию» with a bare infinitive forms a rhetorical deliberative question; «же» sharpens it. No finite verb is needed — the dative names the one for whom the action is in question.
> Imperfective imperative + terse word order: «Говори!» is the imperfective imperative — a blunt 'Speak! / Out with it!' (the perfective «скажи» would point at one fact). In «твои мысли знать» the object is fronted before the infinitive for emphasis, lending Ivan's command its clipped urgency.

— Сами изволите знать, зачем придут, к чему же тут мои мысли?  
— You're pleased to know yourself why he'll come, so what have my thoughts to do with it?
> «изволите знать» — 'you are pleased to know': «Сами изволите знать» is high-flown servant deference: «изволить» + infinitive ('to deign/be pleased to') is the obsequious idiom for addressing a superior. With «сами» ('you yourself'), Smerdyakov throws the question politely but pointedly back at Ivan.
> «к чему» + «же» — rhetorical dismissal: «к чему же тут мои мысли?» — 'what have my thoughts to do with it?' The set phrase «к чему» ('to what end / what's the point of') with insistent «же» turns the clause into a deflecting rhetorical question; the verb 'are' is silently dropped.

Придут по единой ихней злобе али по своей мнительности в случае примерно моей болезни, усомнятся и пойдут с нетерпения искать в комнаты, как вчерашний раз: не прошла ли, дескать, она как-нибудь от них потихоньку.  
He'll come out of his sheer spite, or out of his own suspicion — supposing I were taken ill, say — they'll grow doubtful and rush from impatience to search through the rooms, the way they did yesterday: hasn't she somehow slipped in past them on the quiet, they'll wonder.
> Substandard «ихней» and «али»: «ихней» is a non-standard, folk inflection of the invariable «их» ('their'), and «али» is the dialectal/archaic 'or' (= «или»). Both mark Smerdyakov's half-educated peasant register; «по… злобе… по… мнительности» is causal «по» + dative, 'out of spite / out of suspiciousness.'
> Reflexive possessive «своей»: «по своей мнительности» — 'out of his own suspiciousness,' where «своей» points back to the clause's subject (Dmitry). Using «своей» rather than «его» keeps the suspicion his own and not another's — the precision «свой» exists to mark.
> «дескать» — the hearsay particle: «не прошла ли, дескать, она…» — «дескать» flags reported or imagined speech: 'as if to say, supposedly.' It frames the following words as the brothers' own imagined thought, not Smerdyakov's assertion. Note the «-ли» turning it into an embedded 'whether she hadn't slipped in.'
> Embedded «ли» + non-specific «-нибудь»: «не прошла ли… как-нибудь… потихоньку» asks an embedded yes/no question with «ли» ('whether she hadn't passed in'), and «как-нибудь» is the non-specific indefinite 'somehow, by any means at all' — fitting their vague, anxious suspicion.

Им совершенно тоже известно, что у Федора Павловича конверт большой приготовлен, а в нем три тысячи запечатаны, под тремя печатями-с, обвязано ленточкою и надписано собственною их рукой: «Ангелу моему Грушеньке, если захочет прийти», а потом, дня три спустя подписали еще: «и цыпленочку».  
They know perfectly well, too, that Fyodor Pavlovich has a large envelope made ready, and in it three thousand sealed up under three seals, tied round with a ribbon and inscribed in his own hand: "To my angel Grushenka, if she will come," and then, some three days later, he added: "and to my little chick."
> Dative + short-form predicate «известно»: «Им… известно, что…» — 'it is known to them that…': dative experiencer «им» plus the neuter short-form predicate «известно», a classic impersonal construction. «совершенно тоже» piles on 'perfectly well, too.'
> Short-form passive participles as result: «три тысячи запечатаны… обвязано ленточкою и надписано собственною их рукой» strings short-form past passive participles stating a result — 'sealed up… tied round… inscribed.' The instrumental «ленточкою / рукой» names the means; «обвязано/надписано» are neuter agreeing with an implicit 'it/the envelope.'
> Numerals governing case: «три тысячи» and «под тремя печатями» show numerals controlling case: «три» takes genitive singular «тысячи», and the whole numeral phrase «тремя печатями» re-declines into the instrumental after «под». A neat double illustration of numeral government.

Так вот это-то и сомнительно-с.  
So that's the thing that gives one pause, sir.
> Emphatic «это-то… и» frame: «это-то и сомнительно» foregrounds 'this is the very thing that's doubtful': the topicalising clitic «-то» on «это» plus the focusing «и» pin attention on the suspicious point, while «сомнительно» is a short-form predicate ('is dubious'). A compact specimen of Russian information-packaging.

— Вздор! — крикнул Иван Федорович почти в исступлении. — Дмитрий не пойдет грабить деньги, да еще убивать при этом отца.  
— Nonsense! — Ivan Fyodorovich cried, almost beside himself. — Dmitry won't go to steal money, and to kill his father on top of it.
> «исступление» — frenzy, distraction: «почти в исступлении» — 'almost beside himself / in a frenzy.' «исступление» is a strong, slightly bookish noun for a state of being driven out of one's senses by passion. Dostoevsky returns to it constantly to chart his characters' loss of self-command.
> Perfective future of refusal + infinitive of purpose: «Дмитрий не пойдет грабить… убивать» — the perfective future «не пойдёт» ('won't go [and]') with dependent imperfective infinitives «грабить… убивать» naming the purpose of the going. «да еще» ('and what's more') escalates: rob, and kill on top of it.

Он мог вчера убить его за Грушеньку, как исступленный злобный дурак, но грабить не пойдет!  
He might have killed him yesterday over Grushenka, like a frenzied, spiteful fool, but he won't go to rob!
> Imperfective «мог» + perfective infinitive: «Он мог вчера убить его» — the imperfective past «мог» ('could/might have') governs the perfective infinitive «убить», expressing a possible completed act in the past. Aspect splits the labour: the modal stays imperfective, the deed is perfective and whole.
> «исступлённый» as adjective: «как исступленный злобный дурак» — 'like a frenzied, spiteful fool.' «исступлённый» is the past passive participle of «исступиться» turned full adjective ('maddened, frantic'), stacked with «злобный» (malicious) to paint Dmitry in the heat of passion.
> Contrastive «но» + fronted infinitive: «но грабить не пойдет!» sets the concession ('he might have killed') against the firm denial ('but rob — he won't go'). «но» marks the opposition, and fronting «грабить» before «не пойдёт» throws emphatic weight onto the act Ivan refuses to believe.

— Им оченно теперь нужны деньги-с, до последней крайности нужны, Иван Федорович. Вы даже не знаете, сколь нужны, — чрезвычайно спокойно и с замечательною отчетливостью изъяснил Смердяков.  
— They're in sore need of money right now, sir, in the last extremity of need, Ivan Fyodorovich. You don't even know how badly they need it, — Smerdyakov explained with extraordinary composure and a remarkable distinctness.
> «оченно» — substandard «очень»: «оченно» is a vulgar, peasant variant of «очень» ('very'). Like «ихней» and «али», it tags Smerdyakov's speech as half-educated — the calculating mind dressed in folk grammar.
> Dative of need + «нужны» agreeing: «Им… нужны деньги» — literally 'to them money is needful.' The needer goes in the dative «им», and the predicate adjective «нужны» (plural) agrees with «деньги», the grammatical subject. English's 'they need money' inverts the whole relation.
> «до последней крайности» — to the utmost extremity: 'In the last extremity of need.' «крайность» is an extreme, a desperate strait; «до последней крайности» is a fixed intensifier — need pushed to its absolute limit. The repetition «нужны… нужны» frames the phrase for stress.
> «изъяснить» + «отчётливость»: «изъяснил… с замечательною отчетливостью» — Smerdyakov 'explained with remarkable distinctness.' «изъяснить» is a bookish, slightly archaic 'to explain/expound,' and «отчётливость» is clarity of articulation. The narrator's elevated diction underscores how chillingly composed Smerdyakov is. Note again the archaic instrumental «-ою».

Эти самые три тысячи-с они к тому же считают как бы за свои собственные и так сами мне объяснили: «Мне, говорят, родитель остается еще три тысячи ровно должен».  
What's more, they reckon these very three thousand as though they were their own, sir, and they put it to me themselves like this: "My father," they say, "still owes me exactly three thousand more."
> «считать за» + «как бы»: «считают как бы за свои собственные» — 'reckon them as though their own.' «считать за» + accusative means 'count as'; «как бы» ('as if, sort of') hedges it, and the reflexive possessive «свои собственные» ('their very own') points the ownership back to the subject.
> Quoted speech: dative «мне» + «должен»: Inside the quotation, «Мне… родитель… три тысячи… должен» — 'my father owes me three thousand.' The creditor stands in the dative «мне», and «должен» (short-form 'owing/obliged') agrees with «родитель». «остаётся… должен» = 'still owes,' the parenthetical «говорят» marking it as reported.

А ко всему тому рассудите, Иван Федорович, и некоторую чистую правду-с: ведь это почти что наверно так, надо сказать-с, что Аграфена Александровна, если только захотят они того сами, то непременно заставят их на себе жениться, самого барина то есть, Федора Павловича-с, если только захотят-с, — ну, а ведь они, может быть, и захотят-с.  
And on top of all that, consider, Ivan Fyodorovich, a certain plain truth, sir: it's nearly a sure thing, one must say, sir, that Agrafena Alexandrovna, if only she takes it into her own head, will surely make him marry her — the master himself, that is, Fyodor Pavlovich, sir, if only she chooses to, sir — and, well, she just may choose to, sir.
> Polite imperative + accusative object: «рассудите… некоторую чистую правду» — 'weigh/consider a certain plain truth.' «рассудите» is the polite/plural imperative in «-ите», and the object stands in the accusative. The opening «А ко всему тому» ('and on top of all that') is dative after «к».
> Appeal particle «ведь»: «ведь это почти что наверно так» leans on «ведь» — the particle appealing to shared knowledge ('after all, you know it's nearly certain'). It is Smerdyakov's tool for drawing Ivan into complicity, conceding the obvious before pressing his point.
> Conditional «если только… то» + perfective future: «если только захотят… то непременно заставят» is a real conditional: 'if only she chooses to, then she'll surely make him.' Both verbs are perfective future («захотят… заставят»), «то» the correlative 'then,' and «только» narrows it to the single hinge of her wanting.
> Reflexive «себе» + «жениться на»: «заставят их… на себе жениться» — 'make him marry her.' «жениться на» (of a man marrying) governs «на» + prepositional, here the reflexive «себе» pointing back to Grushenka, the would-be wife. «их» (honorific plural) is the one compelled; the causative «заставить» + infinitive frames coercion.

Ведь я только так говорю, что она не придет, а она, может быть, и более того захочет-с, то есть прямо барыней сделаться.  
I'm only saying, after all, that she won't come, but she — she may want even more than that, sir, that is, to become the mistress outright.
> «ведь» + «только так» qualification: «Ведь я только так говорю» — 'I'm only saying it just so, after all.' «ведь» again appeals to Ivan's understanding, and «только так» ('merely in that way, idly') downplays the claim — a feint before the sharper suggestion that follows.
> Instrumental predicate of «сделаться»: «прямо барыней сделаться» — 'to become the mistress outright.' «сделаться» ('to become'), like «стать/быть», takes its predicate noun in the instrumental «барыней», framing the new role as something assumed. The fronted instrumental sharpens the social leap.

Я сам знаю, что их купец Самсонов говорили ей самой со всею откровенностью, что это дело будет весьма не глупое, и притом смеялись.  
I know myself that their merchant, Samsonov, told her plainly, with all frankness, that it would be no foolish move at all, and he laughed besides.
> Honorific plural for the merchant: «купец Самсонов говорили… смеялись» — the verbs are plural though Samsonov is one man: Smerdyakov's deferential plural again, here extended to a rich merchant. The respect-marking spreads to anyone he ranks above himself.
> Compound future of «быть» + adjective: «это дело будет весьма не глупое» — 'this affair would be no foolish thing.' «будет» here is the future of «быть» as a copula with a long-form adjective in the nominative; «весьма» ('quite, exceedingly') is bookish, and the litotes «не глупое» understates ('far from stupid').

А они сами умом очень не глупые-с. Им за голыша, каков есть Дмитрий Федорович, выходить не стать-с.  
And she's no fool herself, sir. There's no reason for her to marry a pauper like Dmitry Fyodorovich, sir.
> Instrumental of respect «умом»: «умом очень не глупые» — 'very far from stupid in mind.' «умом» is an instrumental of respect ('as to the mind, in intellect'), specifying the area in which she is no fool. «они… не глупые» keeps the honorific plural for Grushenka.
> «голыш» — a penniless man: «за голыша, каков есть Дмитрий Федорович» — 'a pauper such as Dmitry is.' «голыш» (from «голый», bare/naked) is a contemptuous word for someone stripped of money, a have-nothing. The bookish «каков есть» ('such as he is') heightens the dismissal.
> «не стать» — 'no call to': «выходить не стать-с» — there is 'no reason / it does not befit' her to marry such a pauper. «(не) стать» here is an impersonal idiom of fitness or sense, 'it is not worth / not the thing to do'; «выходить (замуж) за» is 'to marry' said of the woman.

Так вот теперь это взямши, рассудите сами, Иван Федорович, что тогда ни Дмитрию Федоровичу, ни даже вам-с с братцем вашим Алексеем Федоровичем уж ничего-то ровно после смерти родителя не останется, ни рубля-с, потому что Аграфена Александровна для того и выйдут за них, чтобы всё на себя отписать и какие ни на есть капиталы на себя перевести-с.  
So now, taking all this in, judge for yourself, Ivan Fyodorovich, that in that case neither Dmitry Fyodorovich, nor even you, sir, with your brother Alexei Fyodorovich, would have anything at all left to you after your father's death — not a rouble, sir, because Agrafena Alexandrovna would marry him for the very purpose of signing everything over to herself and transferring to her own name whatever capital there may be, sir.
> Substandard gerund «взямши»: «это взямши» ('having taken this [in], having considered this') uses the folk/colloquial perfective gerund in «-мши» — non-standard for «взяв». The «-вши/-мши» gerunds mark uneducated or dialectal speech, another stitch in Smerdyakov's idiom.
> Negative concord with stacked «ни»: «ни Дмитрию… ни даже вам… ничего-то ровно… не останется, ни рубля» piles up «ни… ни… ничего… ни рубля» around a single negated verb «не останется» — Russian negative concord, where many negatives reinforce one meaning. The datives «Дмитрию / вам» are the ones left with nothing.
> Genitive of negation: Under the negated «не останется» ('there will not be left'), the absent things go in the genitive: «ничего» and «ни рубля» ('not a rouble'). This is the genitive of negation governing the non-existent subject of an existential.
> Purposive «для того… чтобы»: «для того и выйдут… чтобы… отписать… перевести» — 'will marry for the very purpose of signing everything over to herself.' The correlative «для того… чтобы» announces purpose; «чтобы» here takes infinitives «отписать… перевести» since the subject is the same, and «на себя» (reflexive) keeps the transfer to herself.

А помри ваш родитель теперь, пока еще этого нет ничего-с, то всякому из вас по сорока тысяч верных придется тотчас-с, даже и Дмитрию Федоровичу, которого они так ненавидят-с, так как завещания у них ведь не сделано-с… Это всё отменно Дмитрию Федоровичу известно…  
But if your father were to die now, while none of this has happened yet, sir, then each of you would come into a sure forty thousand at once, sir — even Dmitry Fyodorovich, whom they so detest, sir, since they've never drawn up a will, sir… All this is perfectly well known to Dmitry Fyodorovich…
> Imperative form for a hypothetical: «А помри ваш родитель теперь» uses the imperative «помри» not as a command but as a vivid folk conditional — 'should your father just die now.' This imperative-for-conditional is colloquial and lively, conjuring the supposed event for the sake of the consequence that follows.
> Distributive «по» + numeral case: «всякому из вас по сорока тысяч… придется» — 'each of you would come into forty thousand apiece.' Distributive «по» here governs the old dative «сорока» of the numeral; «всякому» (dative) is the recipient, and impersonal «придётся» ('will fall to one') completes the dative-subject frame.
> Genitive of negation + impersonal passive: «завещания у них… не сделано» — 'no will has been drawn up by them.' The negated impersonal passive «не сделано» (neuter short participle) forces its subject «завещание» into the genitive «завещания» — the genitive of negation in an existential-passive frame.
> «отменно» — perfectly, exceedingly: «Это всё отменно… известно» — 'all this is perfectly/exceedingly well known.' «отменно» (from «отменный», excellent) is a slightly archaic, emphatic 'capitally, perfectly,' coloring Smerdyakov's insinuation that Dmitry knows the stakes exactly.

Что-то как бы перекосилось и дрогнуло в лице Ивана Федоровича.  
Something seemed to twist and shudder in Ivan Fyodorovich's face.
> Indefinite «что-то» + reflexive perfectives: «Что-то… перекосилось и дрогнуло в лице» — 'something twisted and shuddered in his face.' «что-то» is the specific-but-unidentified indefinite ('something'), and the «-ся» perfectives «перекосилось, дрогнуло» are middle/intransitive: the change happens of itself, agentless — a hallmark of Dostoevsky's involuntary physical tremors.
> Hedging «как бы»: «как бы перекосилось» — 'seemed to twist, as it were.' «как бы» softens the observation into something the narrator only infers from the face; Dostoevsky uses it constantly to keep inner states at one remove, glimpsed rather than asserted.

Он вдруг покраснел.  
He suddenly flushed.
> Perfective «покраснел» — onset of a state: «вдруг покраснел» — 'he suddenly flushed.' The prefix «по-» on «краснеть» gives the perfective of inception: a single completed reddening, not the ongoing process «краснел». Paired with «вдруг» ('suddenly'), it marks the abrupt, telling change.

— Так зачем же ты, — перебил он вдруг Смердякова, — после всего этого в Чермашню мне советуешь ехать? Что ты этим хотел сказать?  
— Then why is it, — he suddenly broke in on Smerdyakov, — that after all this you advise me to go to Chermashnya? What did you mean by that?
> Perfective «перебил» of a single act: «перебил он… Смердякова» — 'he broke in [on] Smerdyakov,' a single completed interruption, hence perfective. The animate object «Смердякова» takes the genitive-form accusative (animacy). The inverted «перебил он» is the standard order for a dialogue tag.
> Instrumental «этим» of means: «Что ты этим хотел сказать?» — 'what did you mean by that?' «этим» is the instrumental ('by means of that'), the standard way to ask what someone intended by an utterance. «хотел сказать» = imperfective modal + perfective infinitive.

Я уеду, и у вас вот что произойдет, — Иван Федорович с трудом переводил дух.  
If I go away, here's what will happen to you all, — Ivan Fyodorovich could hardly draw his breath.
> Perfective futures of consequence: «Я уеду, и у вас… произойдет» — 'I'll leave, and here's what will happen to you all.' Both «уеду» (prefixed perfective of motion 'depart') and «произойдёт» are perfective futures: two single completed events linked as cause and effect. «у вас» localises the consequence on the household.
> «переводить дух» — to catch one's breath: «с трудом переводил дух» — 'could hardly draw his breath.' The idiom «переводить дух» is 'to catch/recover one's breath'; in the imperfective past «переводил» it shows the labouring as an ongoing struggle, registering Ivan's mounting agitation.

— Совершенно верно-с, — тихо и рассудительно проговорил Смердяков, пристально, однако же, следя за Иваном Федоровичем.  
— Quite right, sir, — Smerdyakov said softly and judiciously, watching Ivan Fyodorovich intently all the same.
> Imperfective gerund «следя» + «следить за»: «следя за Иваном Федоровичем» — 'watching Ivan Fyodorovich' as a simultaneous circumstance: the imperfective gerund «следя» from «следить», which governs «за» + instrumental «Иваном Федоровичем». «однако же» ('all the same, however') is the concessive linker.
> Manner adverbs + perfective «проговорил»: «тихо и рассудительно проговорил» — 'said softly and judiciously.' The perfective «проговорить» frames the utterance as a single completed speech-act; the paired adverbs in «-о» characterise its manner. «рассудительно» ('reasonably, sensibly') marks Smerdyakov's chilling composure.

— Как совершенно верно? — переспросил Иван Федорович, с усилием сдерживая себя и грозно сверкая глазами.  
— What do you mean, quite right? — Ivan Fyodorovich asked again, holding himself in check with an effort and flashing his eyes menacingly.
> Gerund «сдерживая» + reflexive «себя»: «с усилием сдерживая себя» — 'holding himself in check with an effort.' The imperfective gerund «сдерживая» gives the simultaneous manner; «себя» is the full reflexive pronoun as object (he restrains himself), distinct from a bound «-ся». «с усилием» = 'with effort,' instrumental of manner.
> Gerund «сверкая» + instrumental «глазами»: «грозно сверкая глазами» — 'flashing his eyes menacingly.' Another simultaneous imperfective gerund; «глазами» is the instrumental naming what flashes ('with his eyes'). Such gerund-clusters layer attendant action onto the speech tag in the literary manner.

— Я говорил, вас жалеючи. На вашем месте, если бы только тут я, так всё бы это тут же бросил… чем у такого дела сидеть-с… — ответил Смердяков, с самым открытым видом смотря на сверкающие глаза Ивана Федоровича.  
— I said it out of pity for you. If I were in your place, if it were only I here, I'd drop the whole thing then and there… rather than sit by such a business, sir… — Smerdyakov answered, looking with the most open of expressions at Ivan Fyodorovich's flashing eyes.
> Folk gerund «жалеючи»: «Я говорил, вас жалеючи» — 'I spoke out of pity for you.' «жалеючи» is the archaic/folk imperfective gerund in «-ючи» (vs. standard «жалея»), giving the cause as a simultaneous attendant feeling. The dialect ending sustains Smerdyakov's faux-simple register.
> Counterfactual with «бы»: «если бы только тут я, так всё бы это… бросил» is an irrealis conditional: 'if only I were here, I'd drop the whole thing.' The particle «бы» on the past-form «бросил» (and again leaning on «всё бы») marks the unreal supposition; «На вашем месте» ('in your place') sets it up.
> Comparative «чем» + infinitive: «всё бы… бросил… чем у такого дела сидеть» — 'I'd drop it all rather than sit by such a business.' «чем» introduces the rejected alternative after an implied 'better/rather,' here a bare infinitive «сидеть». A neat 'rather X than Y' built on the comparative «чем».
> Gerund «смотря» + present active participle: «с самым открытым видом смотря на сверкающие глаза» packs two non-finite forms: the gerund «смотря» ('looking') for Smerdyakov's simultaneous gaze, and the present active participle «сверкающие» ('flashing') modifying Ivan's eyes. Both condense relative clauses, the literary register's stock-in-trade.

Оба помолчали.  
Both fell silent.
> Perfective «помолчали» of bounded duration: «Оба помолчали» — 'both fell silent / stayed silent a while.' The prefix «по-» here gives the delimitative perfective: an action carried on for a bounded stretch and then ended. «Оба» ('both') governs the plural past. A spare, charged narrative beat.

— Ты, кажется, большой идиот и уж конечно… страшный мерзавец! — встал вдруг со скамейки Иван Федорович.  
— You, it seems, are a great idiot, and of course… a terrible scoundrel! — Ivan Fyodorovich rose suddenly from the bench.
> Zero copula + nominative predicate: «Ты… большой идиот и… страшный мерзавец!» has no verb 'to be' — the present-tense copula is zero, so the predicate nouns stay in the nominative «идиот… мерзавец». The parenthetical «кажется» ('it seems') and «уж конечно» ('and of course') stage Ivan's mounting contempt.
> «мерзавец» — scoundrel, villain: «страшный мерзавец» — 'a terrible scoundrel.' «мерзавец» (from «мерзкий», loathsome) is a strong term of moral disgust, far heavier than «идиот». Pairing the two — fool and villain — captures Ivan's confused loathing of a man he half suspects of being his instrument.
> Inverted dialogue tag «встал… Иван»: «— … — встал вдруг со скамейки Иван Федорович» replaces a plain 'said' with the action itself: the verb «встал» fronts the subject, the standard inversion for a speech tag that also narrates. «со скамейки» ('from the bench') is genitive after «с».

Затем тотчас же хотел было пройти в калитку, но вдруг остановился и повернулся к Смердякову.  
He then meant to pass at once through the wicket gate, but suddenly stopped and turned back to Smerdyakov.
> The particle «было» of an interrupted intention: «хотел было пройти… но вдруг остановился» — «было» marks an action begun or intended and then checked: 'was about to pass through… but suddenly stopped.' This special particle (frozen neuter past) is precisely the grammar of a movement aborted mid-impulse.
> Reflexive «повернулся» + «к» + dative: «повернулся к Смердякову» — 'turned [round] to Smerdyakov.' The «-ся» verb «повернуться» is intransitive/middle (he turns himself), and «к» governs the dative «Смердякову» for direction toward a person.

Произошло что-то странное: Иван Федорович внезапно, как бы в судороге, закусил губу, сжал кулаки и — еще мгновение, конечно, бросился бы на Смердякова.  
Something strange happened: Ivan Fyodorovich abruptly, as if in a spasm, bit his lip, clenched his fists, and — one moment more, surely, and he'd have flung himself on Smerdyakov.
> Verb-first presentative + «что-то»: «Произошло что-то странное» — 'something strange happened.' Russian fronts the verb «произошло» before the indefinite subject «что-то странное» to present new information (comment before topic). The indefinite «что-то» keeps the event vague, about to be specified.
> Counterfactual «бы» — the near-act: «еще мгновение… бросился бы на Смердякова» — 'one moment more and he'd have flung himself on Smerdyakov.' The conditional «бросился бы» states what almost but did not happen; «бросаться/броситься на» + accusative is 'to hurl oneself at.' The dash and «конечно» heighten the brink.

Тот по крайней мере это заметил в тот же миг, вздрогнул и отдернулся всем телом назад.  
The other, at any rate, noticed it that very instant, gave a start, and jerked his whole body back.
> Demonstrative «тот» tracking the other party: «Тот… заметил… вздрогнул и отдёрнулся» — «тот» ('the latter, the other one') picks out Smerdyakov as distinct from Ivan, the device Russian uses to track two same-gender referents without naming them. The chain of perfectives «заметил, вздрогнул, отдёрнулся» moves three quick events forward.
> Reflexive «отдёрнулся» + instrumental of body: «отдёрнулся всем телом назад» — 'jerked his whole body back.' «-ся» makes «отдёрнуться» a sharp self-directed recoil, and «всем телом» is an instrumental ('with his whole body') of the bodily means of recoiling.

Но мгновение прошло для Смердякова благополучно, и Иван Федорович молча, но как бы в каком-то недоумении, повернул в калитку.  
But the moment passed off safely for Smerdyakov, and Ivan Fyodorovich, in silence but as if in some sort of bewilderment, turned toward the wicket gate.
> Perfective «прошло» of a completed interval: «мгновение прошло… благополучно» — 'the moment passed off safely.' The perfective «прошло» closes the dangerous instant as a completed whole. «но» pivots from the averted violence to Ivan's turning away.
> Hedging «как бы» + indefinite «каком-то»: «как бы в каком-то недоумении» — 'as if in some sort of bewilderment.' «как бы» keeps the state at an inferential distance and «каком-то» (specific-but-unspecified) blurs it further — a doubled vagueness mirroring Ivan's own confusion.

— Я завтра в Москву уезжаю, если хочешь это знать, — завтра рано утром — вот и всё! — с злобою, раздельно и громко вдруг проговорил он, сам себе потом удивляясь, каким образом понадобилось ему тогда это сказать Смердякову.  
— I'm leaving for Moscow tomorrow, if you want to know, — tomorrow, early in the morning — that's all! — he suddenly brought out, loud and spitefully, spacing the words, and afterward wondered to himself why on earth he had needed to say that to Smerdyakov just then.
> Imperfective present for a fixed future plan: «завтра… уезжаю» — 'I'm leaving tomorrow.' The imperfective present «уезжаю» with «завтра» reads as a scheduled, settled future, exactly as English uses the present continuous for a planned departure. «в Москву» is accusative of motion-toward after «в».
> Gerund «удивляясь» + dative «ему понадобилось»: «сам себе… удивляясь, каким образом понадобилось ему… сказать» — the imperfective gerund «удивляясь» ('wondering to himself') frames the simultaneous reflection, while the embedded clause is impersonal: dative «ему» + «понадобилось» ('it became necessary for him'). «сам себе» reinforces the inward astonishment.
> «раздельно» — spacing out the words: «с злобою, раздельно и громко… проговорил» — he brought it out 'spitefully, distinctly, and loud.' «раздельно» means uttering each word separately, with deliberate spacing — the cadence of someone forcing out a statement against himself. Note again the bookish instrumental «злобою».

— Самое это лучшее-с, — подхватил тот, точно и ждал того, — только разве то, что из Москвы вас могут по телеграфу отсюда обеспокоить-с, в каком-либо таком случае-с.  
— That's the very best thing, sir, — the other caught up, exactly as if he'd been waiting for it, — except perhaps that they might trouble you from here, from Moscow, by telegraph, sir, in some such case, sir.
> Superlative «самое… лучшее»: «Самое это лучшее-с» — 'the very best thing, sir.' Here «самое» combines with the already-suppletive comparative-superlative «лучшее» (from «хороший») for emphatic 'the very best.' The neuter agrees with an implied «дело/это».
> «мочь» + perfective infinitive of possibility: «вас могут… обеспокоить» — 'they might trouble you.' The imperfective modal «могут» governs the perfective infinitive «обеспокоить» (a single completed disturbing); «вас» is the accusative object. «по телеграфу» = 'by telegraph,' dative after «по».

Иван Федорович опять остановился и опять быстро повернулся к Смердякову.  
Ivan Fyodorovich stopped again and again turned quickly to Smerdyakov.
> Anaphoric «опять» + reflexive perfective: «опять остановился и опять быстро повернулся к Смердякову» — the doubled «опять» ('again… again') marks the compulsive repetition of Ivan's halting and turning. «остановился» and «повернулся» are «-ся» perfectives of self-directed motion; «к Смердякову» is «к» + dative.

Но и с тем точно что случилось.  
But something had happened to him too, all of a sudden.
> «с тем» + impersonal «что случилось»: «Но и с тем точно что случилось» — 'but something had happened to him too.' The demonstrative «с тем» ('with that one' = Smerdyakov) marks who is affected; the impersonal «что случилось» ('something happened') leaves the event indefinite. «точно» here = 'as if, it seemed.'

Вся фамильярность и небрежность его соскочили мгновенно; всё лицо его выразило чрезвычайное внимание и ожидание, но уже робкое и подобострастное: «Не скажешь ли, дескать, еще чего, не прибавишь ли», — так и читалось в его пристальном, так и впившемся в Ивана Федоровича взгляде.  
All his familiarity and offhandedness had dropped away in an instant; his whole face expressed an extraordinary attentiveness and expectation, but timid now and fawning: "Won't you say something more, perhaps, won't you add something," was as plainly to be read in his intent gaze, fastened as it was upon Ivan Fyodorovich.
> Reflexive «соскочили» — fell away of itself: «Вся фамильярность и небрежность… соскочили мгновенно» — 'all his familiarity and offhandedness dropped away in an instant.' The «-ся» perfective «соскочить» is intransitive ('to slip/jump off'), so the manner itself sheds away with no agent. Compound subject takes the plural «соскочили».
> «не… ли» of hopeful entreaty: The imagined plea «Не скажешь ли… еще чего, не прибавишь ли» uses «не… ли» — a tentative, hopeful question ('Won't you say a little more?'). «еще чего» is genitive ('something more'), partitive-ish under the appeal. «дескать» again frames it as inferred inner speech.
> Past active participle «впившемся»: «в его пристальном, так и впившемся в Ивана Федоровича взгляде» — 'in his intent gaze, fastened upon Ivan.' «впившемся» is the past active participle of «впиться» ('to fasten/dig into'), declined to agree with «взгляде» (prepositional). The «так и» intensifies — the look positively bored into him.
> «подобострастный» — servile, fawning: «робкое и подобострастное» — 'timid and fawning.' «подобострастие» is cringing servility, the obsequiousness of an inferior; its sudden appearance on Smerdyakov's face, replacing his offhand «фамильярность», signals that Ivan has unwittingly said something he hungered to hear.

— А из Чермашни разве не вызвали бы тоже… в каком-нибудь таком случае? — завопил вдруг Иван Федорович, не известно для чего вдруг ужасно возвысив голос.  
— And from Chermashnya, wouldn't they summon me too… in some such case? — Ivan Fyodorovich suddenly bawled out, his voice rising terribly for no apparent reason.
> Conditional «бы» + incredulous «разве»: «разве не вызвали бы тоже» — 'wouldn't they summon me too, surely?' The conditional «вызвали бы» (irrealis «бы» on a plural past) frames a hypothetical, while «разве» adds incredulous challenge. «из Чермашни» is genitive after «из» (motion from).
> Perfective gerund «возвысив»: «вдруг ужасно возвысив голос» — 'having suddenly raised his voice terribly.' «возвысив» is a perfective past gerund (-в) naming the completed act accompanying «завопил». «не известно для чего» ('for no apparent reason') flags the irrationality of the outburst.
> «завопить» — to let out a yell: «завопил вдруг» — 'suddenly bawled/yelled out.' «завопить» is the inceptive perfective (prefix «за-») of «вопить», to wail or bawl loudly; the prefix catches the sudden onset of the cry. A coarse, unguarded sound from the usually controlled Ivan.

— Тоже-с и из Чермашни-с… обеспокоят-с… — пробормотал Смердяков почти шепотом, точно как бы потерявшись, но пристально, пристально продолжая смотреть Ивану Федоровичу прямо в глаза.  
— From Chermashnya too, sir… they'd trouble you, sir… — Smerdyakov muttered, almost in a whisper, seemingly thrown off, yet intently, intently going on staring straight into Ivan Fyodorovich's eyes.
> Reduplication + gerund «продолжая»: «пристально, пристально продолжая смотреть… прямо в глаза» — the repeated «пристально» ('intently, intently') intensifies by reduplication, and the imperfective gerund «продолжая» ('going on') frames the unbroken stare. «смотреть… в глаза» (accusative «в глаза») is 'to look into the eyes.'
> Perfective gerund «потерявшись» + hedges: «точно как бы потерявшись» — 'seemingly thrown off, as if at a loss.' «потерявшись» is the perfective past gerund of the «-ся» verb «потеряться» ('to lose one's bearings'), giving the completed prior state; «точно… как бы» doubles the 'as if,' keeping the appearance feigned and uncertain.

— Только Москва дальше, а Чермашня ближе, так ты о прогонных деньгах жалеешь, что ли, настаивая в Чермашню, аль меня жалеешь, что я крюк большой сделаю?  
— Only Moscow is farther off and Chermashnya is nearer, so is it the travel money you're sparing, then, by pressing me toward Chermashnya, or is it me you're sparing, that I'll be making a great detour?
> Predicative comparatives + contrastive «а»: «Москва дальше, а Чермашня ближе» — 'Moscow is farther, and/but Chermashnya is nearer.' «дальше» and «ближе» are the invariable predicative comparatives; «а» is the contrastive 'and/while' that balances the two clauses against each other.
> «жалеть» two ways + «что ли»/«аль»: «о… деньгах жалеешь… аль меня жалеешь» plays on «жалеть»: 'to grudge/spare' money («жалеть о» + prepositional) vs. 'to pity/feel for' a person («жалеть» + accusative «меня»). The colloquial «что ли» ('or what?') and dialectal «аль» (= «или») give the taunt its mocking lilt.
> «прогоны» — post-horse travel money: «прогонные деньги» (or «прогоны») were the fee for post-horses, reckoned by distance — the official cost of travel. Ivan jeers that Smerdyakov, by steering him to nearer Chermashnya, may be sparing the master's «прогоны». «крюк» (next clause) is the 'detour' the longer road would cost.

— Совершенно верно-с… — пробормотал уже пресекшимся голосом Смердяков, гнусно улыбаясь и опять судорожно приготовившись вовремя отпрыгнуть назад.  
— Quite right, sir… — Smerdyakov muttered, his voice failing now, smiling odiously and again convulsively bracing himself to spring back in time.
> Past active participle «пресекшимся»: «пробормотал уже пресекшимся голосом» — 'muttered now in a voice that had broken off.' «пресекшимся» is the past active participle of «пресечься» ('to break off, falter'), in the instrumental agreeing with «голосом» — the means/manner of muttering. A compact, bookish way to say his voice failed him.
> Paired gerunds, imperfective + perfective: «гнусно улыбаясь и… судорожно приготовившись… отпрыгнуть» juxtaposes two gerunds of different aspect: imperfective «улыбаясь» ('smiling,' ongoing) and perfective «приготовившись» ('having braced himself,' completed). Both attach to «пробормотал», showing simultaneous grin and readied recoil.
> «гнусный» — vile, odious: «гнусно улыбаясь» — 'smiling vilely/odiously.' «гнусный» denotes something morally repulsive and base; applied to Smerdyakov's smile it fixes the reader's revulsion at the very moment of his servile triumph. «отпрыгнуть» — to spring back.

Но Иван Федорович вдруг, к удивлению Смердякова, засмеялся и быстро прошел в калитку, продолжая смеяться.  
But Ivan Fyodorovich, to Smerdyakov's astonishment, suddenly burst out laughing and passed quickly through the wicket gate, still laughing.
> «к удивлению» + genitive: «к удивлению Смердякова» — 'to Smerdyakov's astonishment.' The set frame «к + dative noun of feeling» ('to one's surprise/joy') takes a following genitive of the person («Смердякова»). A common parenthetical signalling an unexpected turn.
> Perfective onset + imperfective gerund: «засмеялся и быстро прошел… продолжая смеяться» — the inceptive perfective «засмеялся» ('burst out laughing') and motion perfective «прошёл» move the action; the imperfective gerund «продолжая смеяться» ('still laughing') trails alongside as durative attendant action. Aspect choreographs the whole gesture.

Кто взглянул бы на его лицо, тот наверно заключил бы, что засмеялся он вовсе не оттого, что было так весело.  
Anyone who had glanced at his face would surely have concluded that he was laughing not at all because anything was so amusing.
> Correlative «кто… тот» + double «бы»: «Кто взглянул бы на его лицо, тот… заключил бы» — 'whoever had glanced… would have concluded.' The relative «кто» pairs with the correlative «тот» ('the one who… he'), and both clauses carry the conditional «бы»: a generalised counterfactual about any hypothetical onlooker.
> Causal «оттого, что» negated: «засмеялся… вовсе не оттого, что было так весело» — 'laughed not at all because anything was so amusing.' The correlative causal «оттого, что» ('for the reason that') is negated by «вовсе не» ('not at all'); the impersonal «было… весело» ('it was merry') has no subject.

Да и сам он ни за что не объяснил бы, что было тогда с ним в ту минуту.  
And indeed he himself could not for the life of him have explained what came over him at that moment.
> Conditional «бы» + emphatic «ни за что»: «сам он ни за что не объяснил бы» — 'he himself could not for the life of him have explained.' The conditional «объяснил бы» under negation, intensified by «ни за что» ('not for anything'), states an impossibility. «ни за что» feeds the verb's «не» in negative concord.
> Impersonal «что было с ним»: «что было тогда с ним в ту минуту» — 'what came over him at that moment,' literally 'what was with him.' The impersonal «было с + instrumental» («с ним») is the idiom for an unaccountable state or change in a person, leaving the cause unnamed — apt for Ivan's opaque inner turmoil.

Двигался и шел он точно судорогой.  
He moved and walked as though wracked by a convulsion.
> Imperfective process + instrumental of manner: «Двигался и шел он точно судорогой» — 'he moved and walked as though by a convulsion.' The imperfectives «двигался… шёл» render the ongoing process of his motion, and «судорогой» is an instrumental of manner ('with/by a spasm'); «точно» ('as if') keeps it figurative. «шёл» is the unidirectional motion verb.
---

Source text: public domain (Fyodor Dostoevsky, d. 1881; Russian from the Nauka academic edition via ru.wikisource). English translation: original, © 1732 Studios (2026); rendered freshly from the public-domain Russian, not derived from any prior English translation. Sentence-aligned by 1732 Studios.