# The Brothers Karamazov, Notes on the Life of the Deceased Priest and Monk, the Elder Zossima, Taken from His Own Words by Alexey Fyodorovitch Karamazov

Братья Карамазовы · Fyodor Dostoevsky · Book VI — The Russian Monk

Source: https://1732studios.com/books/karamazov/b6-c2. Data: https://1732studios.com/books/karamazov/b6-c2.json.


В Петербурге, в кадетском корпусе, пробыл я долго, почти восемь лет, и с новым воспитанием многое заглушил из впечатлений детских, хотя и не забыл ничего.  
In Petersburg, in the cadet corps, I remained a long while, nearly eight years, and under that new schooling I smothered much of what my childhood had left in me, though I forgot nothing of it.
> Verb-first inversion for narrative weight: The perfective «пробыл» (stayed through) is fronted before the subject «я», throwing the time-span into focus — a deliberate rhetorical inversion typical of the elder's solemn, memoir-like voice. Free word order lets the new information lead.
> Perfective of a completed inner change: «заглушил» (smothered, drowned out) is perfective, presenting the dulling of childhood feeling as a single accomplished result, against which «не забыл ничего» (forgot nothing) stands in pointed contrast.

Взамен того принял столько новых привычек и даже мнений, что преобразился в существо почти дикое, жестокое и нелепое.  
In exchange I took on so many new habits, and even new opinions, that I was made over into a creature almost savage, cruel, and absurd.
> Reflexive -ся: a change of state: «преобразился» carries the reflexive «-ся», marking an intransitive change of state — 'was transformed / turned into' — rather than an action done to an object. The «в + accusative» «в существо» names what he turned into.
> «нелепый» — absurd, preposterous: «нелепый» means 'absurd, ungainly, senseless'. Paired here with «дикое» (savage) and «жестокое» (cruel), it is a recurring Dostoevskian self-judgment — the buffoonish ugliness of a soul out of true.

Лоск учтивости и светского обращения вместе с французским языком приобрел, а служивших нам в корпусе солдат считали мы все как за совершенных скотов, и я тоже.  
I acquired a veneer of courtesy and polished manners, together with the French tongue, yet the soldiers who served us in the corps we all reckoned no better than perfect brutes — and I no less than the rest.
> «лоск» — a veneer, a gloss: «лоск» literally is the sheen of polish on a surface; figuratively, a thin social 'veneer'. «Учтивость» is old-fashioned, courtly 'courtesy'. The phrase frames refinement as mere surface — gloss over savagery.
> «считать за» — to reckon as: «считать кого-то за кого-то» means 'to take/reckon someone as'; the object «солдат» (soldiers, animate genitive-accusative plural) and «скотов» (brutes) both take animate accusative forms. The fronted «солдат» is the topic, with «считали мы все» following — a marked, topic-first order.

Я-то, может быть, больше всех, ибо изо всех товарищей был на всё восприимчивее.  
I most of all, perhaps, for of all my comrades I was the most susceptible to every influence.
> Emphatic clitic «-то»: The hyphenated «-то» on «я-то» singles out and stresses a known topic: 'I, for my part / I above all'. It is the emphatic clitic, distinct from the indefinite «-то» of «кто-то», and gives the confession its self-accusing weight.
> «ибо» — for, because (bookish): «ибо» is an archaic, elevated conjunction meaning 'for, because', far more solemn than «потому что». It pervades Zossima's speech, lending it a Scriptural, sermon-like register.
> Predicative comparative: «восприимчивее» is the invariable predicative comparative ('more susceptible') in -ее. Coupled with «изо всех товарищей» (genitive 'of all my comrades'), it functions as an absolute superlative — the most susceptible of all.

Когда вышли мы офицерами, то готовы были проливать свою кровь за оскорбленную полковую честь нашу, о настоящей же чести почти никто из нас и не знал, что она такое есть, а узнал бы, так осмеял бы ее тотчас же сам первый.  
When we came out as officers, we stood ready to spill our blood for the wounded honor of our regiment, while of honor in its true sense scarcely one of us so much as knew what the thing was — and had he learned it, he would have been the first to jeer at it on the spot.
> Particle «же» plus negative concord: The contrastive particle «же» pivots the thought ('but of true honour…'), while «почти никто… не знал» shows negative concord: the negative pronoun «никто» still requires «не» on the verb. The added «и» ('even') intensifies the negation.
> Conditional «бы» without «если»: Two past-tense verbs plus «бы» form a counterfactual conditional — 'had he learned it, he would have mocked it' — with the «если» left unspoken, a compact 19th-c. turn. «бы» leans on the verb in each clause.

Пьянством, дебоширством и ухарством чуть не гордились.  
Of our drinking, our debauchery, our swagger we were all but proud.
> Instrumental governed by «гордиться»: The verb «гордиться» (to be proud) takes its object in the instrumental, so the three vices «пьянством, дебоширством, ухарством» all stand in that case. They are fronted before the verb for emphasis, opening the sentence with the very things they boasted of.
> «ухарство» — reckless bravado: «Ухарство» is the swaggering, devil-may-care bravado of a «ухарь», a dashing daredevil. Together with «дебоширство» (debauchery, brawling) it paints the swaggering dissipation of young officers.

Не скажу, чтобы были скверные; все эти молодые люди были хорошие, да вели-то себя скверно, а пуще всех я.  
I will not say we were wicked; all these young men were good fellows, only they carried themselves wickedly, and I worst of all.
> «да» plus emphatic «-то»: Here «да» is the folksy coordinating 'but/and only', and «вели-то» carries the emphatic clitic «-то» highlighting the verb against the preceding concession ('good fellows — only they behaved badly'). The colloquial layering is part of the elder's plain, intimate tone.
> «пуще» — (all the) more so: «Пуще» is an archaic, folk-flavoured comparative meaning 'more, worse'; «пуще всех» = 'most of all'. It belongs to the warm vernacular register Dostoevsky gives his holy man.

Главное то, что у меня объявился свой капитал, а потому и пустился я жить в свое удовольствие, со всем юным стремлением, без удержу, поплыл на всех парусах.  
The chief thing was that a capital of my own had fallen to me, and so I set about living for my own pleasure, with all the headlong eagerness of youth, without rein, and went sailing on at full sail.
> «у меня» possession plus reflexive «свой»: Russian states possession with «у + genitive»: «у меня объявился… капитал» = 'a capital of mine appeared / fell to me'. «Свой» is the reflexive possessive, 'one's own', pointing back to the subject — money that was now his own to spend.
> «на всех парусах» — at full sail: An idiom: 'under full sail', i.e. headlong, at full speed. With «без удержу» ('without restraint') it dramatizes the young officer's plunge into pleasure, «жить в свое удовольствие» (to live for one's own enjoyment).
> «пуститься» + infinitive: to set off doing: The reflexive perfective «пуститься» ('to set out, dash off') plus an infinitive means 'to launch into doing something'. The «-ся» marks the inchoative, self-directed plunge.

Но вот что дивно: читал я тогда и книги, и даже с большим удовольствием; Библию же одну никогда почти в то время не развертывал, но никогда и не расставался с нею, а возил ее повсюду с собой: воистину берег эту книгу, сам того не ведая, «на день и час, на месяц и год».  
But here is the strange part: I read books in those days too, and with great pleasure at that; yet the Bible alone I almost never opened in that time, though I never parted from it either, but carried it everywhere about with me — verily I kept that book, without myself knowing it, "against the day and the hour, against the month and the year".
> Imperfective for habit and repeated non-action: Both «развертывал» (opened) and «расставался» (parted) are imperfective, fitting a recurring habit over a long stretch of time — almost never opening it, yet never once parting from it. The particle «же» again sets the Bible off as the contrastive topic.
> Imperfective gerund «не ведая»: «ведая» is the present (imperfective) gerund «деепричастие» of the archaic «ведать» (to know), so «сам того не ведая» = 'without himself knowing it', describing a simultaneous attendant state. «Того» is genitive of negation as the object of the negated knowing.
> «воистину» — verily, in truth: «Воистину» is a solemn Church-Slavonic adverb, 'verily, truly', best known from the Paschal greeting «Воистину воскресе!». It marks the elevated, almost liturgical pitch of the elder's reflection.

Прослужив этак года четыре, очутился я наконец в городе К., где стоял тогда наш полк.  
Having served in this fashion some four years, I came at last to the town of K., where our regiment was then quartered.
> Perfective past gerund «прослужив»: «Прослужив» is the perfective past gerund «деепричастие» in -в, 'having served', marking an action completed before the main verb «очутился». It must share the main clause's subject — the same 'I'.
> Inverted numeral = approximation: Putting the noun before the numeral — «года четыре» instead of «четыре года» — signals an approximation, 'about four years'. With 2–4 the counted noun stands in the genitive singular «года».
> «очутиться» — to find oneself somewhere: «Очутиться» (perfective, reflexive) means to end up or find oneself in a place, often suddenly or as if by chance — fitting the providential drift of the narrative toward the town of K.

Общество городское было разнообразное, многолюдное и веселое, гостеприимное и богатое, принимали же меня везде хорошо, ибо был я отроду нрава веселого, да к тому же и слыл не за бедного, что в свете значит немало.  
The town society was varied, crowded, and gay, hospitable and rich, and I was well received everywhere, for I was of a cheerful nature from my birth, and besides was reputed not to be poor — which counts for no little thing in the world.
> Long-form adjectives as predicate, with быть: Here the string of attributes stands in the long (declined) nominative form after past «было», rather than the short predicative form — a stylistic choice that gives the description a fuller, more pictorial weight. «Городское» is post-posed after its noun for rhythm.
> «слыть за» — to be reputed as: «Слыть (за) кого-то» = 'to have the reputation of being'. «Отроду нрава веселого» ('of a cheerful disposition from birth', genitive of quality) and this reputation together explain his easy welcome in society «в свете».

Вот и случилось одно обстоятельство, послужившее началом всему.  
And then a certain circumstance befell that became the beginning of everything.
> Past active participle + predicate instrumental: «послужившее» is the past active participle of «послужить», agreeing with neuter «обстоятельство» — 'a circumstance that became'. With «послужить» the predicate «началом» ('beginning') stands in the instrumental, and «всему» is dative ('to everything').

Привязался я к одной молодой и прекрасной девице, умной и достойной, характера светлого, благородного, дочери почтенных родителей.  
I grew attached to a young and lovely girl, clever and worthy, of a bright and noble character, the daughter of respectable parents.
> Reflexive «привязаться» + dative: «Привязаться к кому» (reflexive perfective) means 'to grow attached to'; the «-ся» marks the inner, self-directed feeling, and «к + dative» «к девице» names the person. Verb-first «привязался я» again throws the new event forward.
> Cascade of agreeing genitives: All the qualifiers agree with «девице»/«дочери» in case: «умной, достойной» are dative-feminine like «девице», while «характера светлого, благородного» is a genitive-of-quality phrase ('of a bright, noble character'). The piling of agreeing adjectives is characteristically literary.

Люди были немалые, имели богатство, влияние и силу, меня принимали ласково и радушно.  
They were people of consequence, possessed of wealth, influence, and power, and they received me kindly and warmly.
> «немалые люди» — people of consequence: «Немалые» (literally 'not small') is litotes for 'considerable, of weight'. The phrase, with «имели богатство, влияние и силу», marks the girl's family as socially powerful — a gap of standing that will sting his pride.
> «радушно» — with open-hearted warmth: «Радушный» (from «рад», glad) means cordial, warmly hospitable; «ласково» is tender, affectionate. The pair stresses how kindly he was received — heightening, by contrast, the cruelty he will repay them with.

И вот покажись мне, что девица расположена ко мне сердечно, — разгорелось мое сердце при таковой мечте.  
And it now seemed to me that the girl was tenderly disposed toward me — and my heart took fire at such a fancy.
> Imperative form as vivid past («покажись»): «Покажись» looks like a 2nd-person imperative but here is a lively narrative device — the 'dramatic imperative' used for a sudden, unexpected past event ('and then it suddenly seemed to me'). It mimics speech, giving the memory immediacy.
> «разгореться» and bookish «таковой»: «Разгорелось» (caught fire, blazed up) renders the metaphor of the heart taking flame. «Таковой» is an archaic, bookish variant of «такой» ('such'), tinting the line with elevated, old-fashioned diction.

Потом уж сам постиг и вполне догадался, что, может быть, вовсе я ее и не любил с такою силой, а только чтил ее ум и характер возвышенный, чего не могло не быть.  
Afterward I came to grasp for myself, and saw quite plainly, that perhaps I had not loved her with such force at all, but only honored her mind and her lofty character — as indeed I could not but do.
> Double negation = strong affirmation: «Не могло не быть» literally 'could not not be' is an emphatic affirmative: 'as could not but be so'. «Чего» is genitive of negation, the object of the negated verb, here also functioning as a relative tying back to the whole preceding clause.
> Two perfectives of sudden realization: «Постиг» (grasped, comprehended) and «догадался» (guessed, figured out) are both perfective, presenting the later insight as a finished mental event. They move the reflection forward against the imperfective backdrop of his former feeling.

Себялюбие, однако же, помешало мне сделать предложение руки в то время: тяжело и страшно показалось расстаться с соблазнами развратной, холостой и вольной жизни в таких юных летах, имея вдобавок и деньги.  
Self-love, however, held me back from making her an offer of my hand at that time: it seemed hard and frightening to part with the temptations of a dissolute, single, and unfettered life in years so young, and with money in the bargain.
> «себялюбие» — self-love, egoism: A transparent compound of «себя» (self) + «любить» (to love), 'self-love, selfishness' — a key word in Zossima's moral lexicon and the named cause that keeps him from proposing.
> Impersonal predicate with dative experiencer: «Тяжело и страшно показалось… расстаться» is an impersonal construction: the neuter predicate adverbs «тяжело, страшно» plus an infinitive, with the experiencer ('to me') understood in the dative. Russian frames inner states this subjectless way.
> Gerund «имея» framing circumstance: «Имея» is the imperfective present gerund «деепричастие» of «иметь», 'having', adding an attendant circumstance — 'and having money besides'. It shares the subject of the main clause and stacks one more reason for his hesitation.

Намеки, однако ж, я сделал. Во всяком случае, отложил на малое время всякий решительный шаг.  
Hints, though, I did let drop. In any case, I put off any decisive step for a little while.
> Fronted object for emphasis: The accusative object «намеки» (hints) is moved to the very front, ahead of subject and verb, focusing on the thing done: 'hints, though, I did drop'. Free case-marked word order lets the object become the topic.
> «однако ж» — however (with reinforcing «ж»): «Однако» means 'however, yet'; the clipped particle «ж» (a reduced «же») reinforces the contrast. The pairing is a hallmark of the elder's spoken, slightly archaic rhythm.

А тут вдруг случись командировка в другой уезд на два месяца.  
And just then a posting fell to me, all at once, to another district for two months.
> Dramatic imperative «случись» for sudden event: Like «покажись» earlier, «случись» is the imperative-shaped narrative form used for an abrupt twist of fate — 'and just then a posting suddenly came up'. The contrastive «а» and «вдруг» heighten the unexpected turn.

Возвращаюсь я через два месяца и вдруг узнаю, что девица уже замужем, за богатым пригородным помещиком, человеком хоть и старее меня годами, но еще молодым, имевшим связи в столице и в лучшем обществе, чего я не имел, человеком весьма любезным и сверх того образованным, а уж образования-то я не имел вовсе.  
I return after the two months and learn of a sudden that the girl is already married — to a wealthy landowner from the outskirts, a man somewhat older than I in years, yet still young, with connections in the capital and in the best society, which I had not, a most amiable man and, beyond that, an educated one, while of education I had none whatever.
> Historic present for vividness: The present-tense imperfectives «возвращаюсь» and «узнаю» narrate a past event as if it were unfolding now — the 'historic present', pulling the reader into the moment of the blow. The «-сь» on «возвращаюсь» is the reflexive 'return'.
> «замужем» — (a woman) married: «Замужем» (literally 'behind a husband') is the fixed adverb for a woman being married; a man uses «женат». The blunt «уже замужем» delivers the shock that drives the whole episode.
> Past active participle and relative «чего»: «Имевшим» is the past active participle ('who had'), agreeing with «человеком» (instrumental). The clause «чего я не имел» uses «чего» (genitive of negation) as a relative referring back to those advantages he himself lacked.

Так я был поражен этим неожиданным случаем, что даже ум во мне помутился.  
I was so stunned by this unlooked-for turn that my very mind grew clouded.
> «так… что» correlative + short passive participle: «Так… что» sets up a 'so… that' result clause. «Поражен» is the short-form past passive participle of «поразить» ('struck, stunned'), joining «был» to state his condition; «помутился» (clouded over) carries reflexive «-ся».

Главное же в том заключалось, что, как узнал я тогда же, был этот молодой помещик женихом ее уже давно и что сам же я встречал его множество раз в ихнем доме, но не примечал ничего, ослепленный своими достоинствами.  
And the chief of it lay in this — that, as I then learned, this young landowner had been her betrothed already for a long while, and that I myself had met him countless times in their house and noticed nothing, blinded as I was by my own merits.
> Predicate instrumental «женихом»: After past «был», the predicate noun «жених» ('betrothed, fiancé') stands in the instrumental «женихом» — the regular way Russian frames a role or state in the past: 'had been her betrothed'.
> Short past passive participle + instrumental of cause: «Ослепленный» (blinded) is a past passive participle agreeing with the implied 'I'; its agent/cause «своими достоинствами» ('by my own merits') stands in the instrumental, as agents of passives do. «Своими» is the reflexive possessive.
> «ихний» — colloquial 'their': Standard Russian uses invariable «их» for 'their'; «ихний» is a non-standard, colloquial possessive that declines («в ихнем доме»). Dostoevsky lets it slip into the elder's homely, vernacular voice.

Но вот это-то по преимуществу меня и обидело: как же это, все почти знали, а я один ничего не знал?  
But this above all was what wounded me: how could it be that nearly everyone knew, and I alone knew nothing?
> Emphatic «-то» plus reinforcing «и»: «Это-то… и обидело» wraps the subject in two emphasizers: the clitic «-то» pins down the topic and «и» before the verb means 'precisely this is what wounded me'. A characteristic way of laying stress without raising the voice.
> Contrastive «а» and negative concord: The mild contrastive «а» ('whereas') pivots between the two clauses, and «ничего… не знал» shows negative concord — «ничего» (genitive) demands «не» on the verb. The structure sharpens the wound: everyone vs. he alone.

И почувствовал я вдруг злобу нестерпимую.  
And of a sudden I felt an unbearable spite.
> «злоба нестерпимая» — unbearable spite: «Злоба» is malice, rancorous spite (stronger and uglier than mere «гнев», anger); «нестерпимый» is 'unbearable, past enduring'. The post-posed adjective lends a heavy, almost biblical cadence to the sudden surge of hatred.

С краской в лице начал вспоминать, как много раз почти высказывал ей любовь мою, а так как она меня не останавливала и не предупредила, то, стало быть, вывел я, надо мною смеялась.  
With the color rising in my face I began to recall how many times I had all but declared my love to her, and since she had neither stopped me nor warned me off, then — so I concluded — she had been laughing at me.
> «так как… то» with a telling aspect switch: «Так как… то» is a 'since… then' causal frame. Note the aspect pairing: imperfective «не останавливала» ('kept not stopping me', a repeated non-action) beside perfective «не предупредила» ('never once warned me'), the contrast English cannot show directly.
> «стало быть» and archaic «надо мною»: «Стало быть» ('therefore, so') is a colloquial discourse marker of conclusion, here in the inserted aside «вывел я» ('I concluded'). «Надо мною» is the archaic full form of «надо мной» ('over me'), object of «смеяться над» (to laugh at) — a period-flavoured variant.

Потом, конечно, сообразил и припомнил, что нисколько она не смеялась, сама же, напротив, разговоры такие шутливо прерывала и зачинала на место их другие, — но тогда сообразить этого я не смог и запылал отомщением.  
Later, of course, I worked it out and remembered that she had not laughed in the least, but on the contrary had broken off such talk with a jest and turned it to other subjects — yet at the time I could not work this out, and burned with the thirst for revenge.
> Imperfective for her habitual gentleness: «Прерывала» (kept breaking off) and «зачинала» (would start up) are imperfective, picturing a repeated, characteristic behaviour — she habitually turned such talk aside with a jest. «Зачинать» is an archaic, folk variant of «начинать».
> Genitive of negation «этого»: Under the negated «не смог сообразить», the object shifts to the genitive «этого» ('couldn't work this out') rather than accusative «это» — the genitive of negation at work with an abstract object.
> «запылать» + «отомщение»: «Запылать» ('to blaze up') continues the fire imagery of his heart; «отомщение» is an elevated, bookish word for vengeance (beside the plainer «месть»). The instrumental «отомщением» names what he blazed with.

Вспоминаю с удивлением, что отомщение сие и гнев мой были мне самому до крайности тяжелы и противны, потому что, имея характер легкий, не мог подолгу ни на кого сердиться, а потому как бы сам искусственно разжигал себя и стал наконец безобразен и нелеп.  
I recall with wonder that this revenge of mine and this anger were to my own self burdensome and loathsome in the extreme, for, being of an easy temper, I could not stay angry at anyone for long, and so I went on as it were artificially stoking myself up, until in the end I grew monstrous and absurd.
> Short adjectives «тяжелы и противны» + dative experiencer: «Тяжелы» and «противны» are short-form predicate adjectives ('burdensome, loathsome'), the bookish predicative form. The experiencer «мне самому» stands in the dative — 'to my own self' — framing the feeling impersonally.
> «сей/сие» — this (archaic): «Сие» is the neuter of the archaic demonstrative «сей» ('this'), a bookish, period-elevated alternative to «это». It is one of the surest marks of 19th-c. literary and ecclesiastical register in Zossima's voice.
> Gerund «имея» giving the reason: The present gerund «имея» ('having', sharing the main subject) supplies the cause — 'being of an easy temper'. «Сердиться» (to be angry) is one of the verbs existing only in the reflexive «-ся» form.

Выждал я время и раз в большом обществе удалось мне вдруг «соперника» моего оскорбить будто бы из-за самой посторонней причины, подсмеяться над одним мнением его об одном важном тогда событии — в двадцать шестом году дело было — и подсмеяться, говорили люди, удалось остроумно и ловко.  
I bided my time, and once, in a large company, I managed of a sudden to insult my "rival" on a wholly extraneous pretext, mocking some opinion of his about a matter then of importance — it was in the year twenty-six that this happened — and the mockery, people said, came off cleverly and adroitly.
> Impersonal «удалось» + dative + infinitive: «Удаться» is an impersonal verb: 'it succeeded for me to…', i.e. 'I managed to'. The doer goes in the dative «мне» and the action in the infinitive «оскорбить» — a subjectless construction where English needs a personal subject.
> «остроумно и ловко» — wittily and deftly: «Остроумный» ('sharp-witted, clever') and «ловкий» ('deft, adroit, slick') together praise the cruelty of his mockery — a worldly skill he later sees as shameful.

Затем вынудил у него объяснение и уже до того обошелся при объяснении грубо, что вызов мой он принял, несмотря на огромную разницу между нами, ибо был я и моложе его, незначителен и чина малого.  
Then I wrung an explanation from him and, in the giving of it, behaved so coarsely that he accepted my challenge in spite of the vast difference between us, for I was both younger than he, of small consequence, and of a low rank.
> Comparative «моложе» + genitive of comparison: «Моложе» is the regular (consonant-mutating д→ж) predicative comparative of «молодой» ('younger'), not suppletive, and «его» is the genitive of comparison ('than he'). «Чина малого» is a genitive-of-quality phrase, 'of small rank'.

Потом уж я твердо узнал, что принял он вызов мой как бы тоже из ревнивого ко мне чувства: ревновал он меня и прежде, немножко, к жене своей, еще тогда невесте; теперь же подумал, что если та узнает, что он оскорбление от меня перенес, а вызвать на поединок не решился, то чтобы не стала она невольно презирать его и не поколебалась любовь ее.  
Afterward I learned for certain that he had accepted my challenge partly out of a jealous feeling toward me as well: he had been jealous of me even before, a little, on account of his wife, then still his betrothed; and now he reasoned that, should she learn he had borne an insult from me without resolving to call me out, she might come unwillingly to despise him, and her love might be shaken.
> «чтобы» + past form for feared outcome: After the verb of reasoning, «чтобы» governs past-form verbs «не стала», «не поколебалась» to express a willed/feared result — 'so that she might not come to despise him'. This is «чтобы» as fused «что + бы», the irrealis.
> «ревновать к» and reflexive «своей»: «Ревновать кого к кому» means 'to be jealous of someone over someone'. «Своей» (reflexive possessive) correctly points to his own wife. «Немножко» is an affectionate diminutive of «немного» ('a little bit').
> «невольно» — involuntarily: «Невольно» ('against one's will, involuntarily', from «воля», will) captures a contempt she could not help feeling — a fine moral shade Dostoevsky uses to map the husband's anxious reasoning.

Секунданта я достал скоро, товарища, нашего же полка поручика.  
A second I procured quickly — a comrade, a lieutenant of our own regiment.
> Animate accusative + fronted object: «Секунданта» is the animate masculine accusative (= genitive form), object of «достал», placed first for emphasis: 'a second I procured quickly'. «Нашего же полка поручика» is a genitive phrase, 'a lieutenant of our own regiment'.

Тогда хоть и преследовались поединки жестоко, но была на них как бы даже мода между военными — до того дикие нарастают и укрепляются иногда предрассудки.  
Though duels were then prosecuted harshly, there was nonetheless something almost of a fashion in them among the military — to such a pitch do savage prejudices sometimes grow up and take firm root.
> Imperfective passive in «-ся»: «Преследовались» is an imperfective passive formed with «-ся»: 'duels were (being) prosecuted'. Russian prefers this reflexive passive for ongoing/habitual states over a participial one. «Хоть и» = 'although'.

Был в исходе июнь, и вот встреча наша назавтра, за городом, в семь часов утра — и воистину случилось тут со мной нечто как бы роковое.  
It was the close of June, and our meeting was set for the morrow, outside the town, at seven in the morning — and verily there befell me then something as it were fated.
> «в исходе» — at the close of: «В исходе (месяца)» is a bookish idiom, 'at the end / close of'. «Исход» also means 'outcome, exodus' (cf. the biblical book), giving the time-marker a faint solemnity before the fated meeting.
> «роковое» — fated, fateful: «Роковой» (from «рок», fate/doom) means 'fateful, fatal'. With «воистину» (verily) and «как бы» (as it were), the elder marks this as the providential turning-point of his life — the moment grace breaks in.

С вечера возвратившись домой, свирепый и безобразный, рассердился я на моего денщика Афанасия и ударил его изо всей силы два раза по лицу, так что окровавил ему лицо.  
Coming home in the evening, savage and ugly of mood, I flew into a rage at my orderly Afanasy and struck him twice across the face with all my strength, so that I bloodied his face.
> Past gerund «возвратившись» framing the act: «Возвратившись» is the perfective past gerund «деепричастие» ('having returned'), setting the prior circumstance; «свирепый и безобразный» are predicate adjectives describing his state as he did it. The gerund and main verb share the 'I' subject.
> Dative «ему» of the affected person: «Окровавил ему лицо» uses the dative «ему» where English says 'his face' — the dative names the person affected by the action on a body part. «Изо всей силы» ('with all his strength') intensifies the perfective blow.

Служил он у меня еще недавно, и случалось и прежде, что ударял его, но никогда с такою зверскою жестокостью.  
He had served me only a short while, and it had happened before too that I struck him, but never with such brutish cruelty.
> Impersonal «случалось» + iterative imperfective: «Случалось, что…» ('it happened that…', impersonal) plus the imperfective «ударял» ('used to strike') expresses a repeated past habit. The aspect quietly tells us this was not the first time — only the worst.
> «зверская жестокость» — brutish cruelty: «Зверский» (from «зверь», beast) means 'bestial, brutish'. «Такою» is the archaic instrumental of «такая». The phrase brands the violence as sub-human — the very savagery his upbringing bred in him.

И верите ли, милые, сорок лет тому минуло времени, а припоминаю и теперь о том со стыдом и мукой.  
And will you believe it, my dear ones, forty years have gone by since then, yet even now I recall it with shame and torment.
> Particle «ли» of appeal + vocative «милые»: «Верите ли» uses the interrogative enclitic «ли» to turn the verb into a direct appeal — 'will you believe it?'. «Милые» ('my dear ones') is a term of address (a vocative use of the nominative), breaking the frame to speak to his listeners.
> «тому назад» idiom and genitive «времени»: «Сорок лет тому (назад)» is the standard 'forty years ago'. «Минуло времени» pairs the impersonal perfective «минуло» ('has passed') with a partitive genitive «времени» — 'so much time has gone by'.

Лег я спать, заснул часа три, встаю, уже начинается день.  
I lay down to sleep, slept some three hours, get up — the day is already breaking.
> Aspect shift: perfective acts, then historic present: Two perfectives «лег… заснул» (lay down, fell asleep) move the night forward as completed events, then «встаю… начинается» switch to the imperfective historic present to freeze us in the waking moment. «Часа три» (genitive sg. after 'three', inverted) = 'about three hours'.

Я вдруг поднялся, спать более не захотел, подошел к окну, отворил — отпиралось у меня в сад, — вижу, восходит солнышко, тепло, прекрасно, зазвенели птички.  
I rose all at once, wanted no more sleep, went to the window, opened it — mine looked out upon the garden — and I see the sun coming up, warm, lovely, the little birds breaking into song.
> Reflexive intransitive «отпираться»: «Отпиралось» (with «-ся») is the intransitive 'it opened / gave onto' — the window 'opened onto the garden'. The «-ся» turns the transitive 'to open' into a middle, subjectless statement about the window itself.
> Diminutives «солнышко», «птички»: «Солнышко» (dear little sun) and «птички» (little birds) are affectionate diminutives that flood the dawn with tenderness. The shift in his perception of the world — suddenly precious — mirrors the spiritual thaw beginning in him.

Что же это, думаю, ощущаю я в душе моей как бы нечто позорное и низкое?  
What is this, I think — why do I feel in my soul something shameful and base?
> Particle «же» of puzzled emphasis: «Что же это» — the modal particle «же» adds insistent perplexity, 'what on earth is this that I feel?'. «Думаю» is the historic present of inner speech; the line opens his self-interrogation.
> «позорное и низкое» — shameful and base: «Позорный» ('shameful, disgraceful', from «позор») and «низкий» ('low, base') name the moral self-disgust now rising in him. «Нечто» ('something') keeps it as yet unnamed, a felt unease before he identifies its cause.

Не оттого ли, что кровь иду проливать?  
Is it because I am going to spill blood?
> «не… ли» tentative question + «оттого что»: «Не оттого ли, что…» is a softened self-question — 'is it not because…?' — with the enclitic «ли» marking the doubt. «Иду проливать» pairs the motion verb «идти» with an infinitive of intent: 'I am going to spill'.

Нет, думаю, как будто и не оттого.  
No, I think, it seems not on that account.
> «как будто» — as if / it seems: «Как будто» ('as if, seemingly') hedges the answer, and «и не оттого» ('not on that account either') continues the negative concord of his probing. The clipped, verbless reply mimics the rhythm of thought.

Не оттого ли, что смерти боюсь, боюсь быть убитым?  
Is it because I fear death, fear being killed?
> «бояться» + genitive; instrumental «убитым»: «Бояться» governs the genitive, so 'fear death' is «боюсь смерти». «Быть убитым» uses «убитым», the instrumental of the past passive participle «убитый» ('killed'), as the predicate of the infinitive «быть».

Нет, совсем не то, совсем даже не то…  
No, not that at all, not that in the least…
> Emphatic negation with «совсем» and «даже»: «Совсем не то» = 'not that at all'; repeating it with «даже» ('even') drives the denial home. «То» (that) is the neuter demonstrative used as a bare pro-form for the suspected cause he keeps rejecting.

И вдруг сейчас же и догадался, в чем было дело: в том, что я с вечера избил Афанасия!  
And of a sudden, that very instant, I guessed what the matter was: it was that the evening before I had beaten Afanasy!
> Perfective «догадался» — the sudden realization: «Догадался» (perfective, 'I guessed / it dawned on me') marks the instantaneous arrival of insight, reinforced by «вдруг», «сейчас же» and emphatic «и». «В чём было дело» = 'what the matter was'.
> «избить» — to beat (thoroughly): The prefix «из-» on «избить» intensifies — to beat severely, beat black and blue — heavier than plain «бить». The perfective seals it as the one decisive deed his conscience now seizes on.

Всё мне вдруг снова представилось, точно вновь повторилось: стоит он предо мною, а я бью его с размаху прямо в лицо, а он держит руки по швам, голову прямо, глаза выпучил как во фронте, вздрагивает с каждым ударом и даже руки поднять, чтобы заслониться, не смеет — и это человек до того доведен, и это человек бьет человека!  
It all rose up before me again of a sudden, as though it were happening anew: he stands before me, and I strike him full across the face with all my swing, while he holds his arms straight at the seams, his head erect, his eyes bulging as if on parade, flinching at every blow and not daring even to lift a hand to shield himself — and this is a man brought to such a pass, and this is a man beating a man!
> Historic present and the hinge «а»: The whole vision unfolds in the imperfective historic present («стоит», «бью», «держит», «вздрагивает»), as if happening again before his eyes. The repeated «а» is the contrastive hinge — 'he stands… and I strike… and he holds…' — building the unbearable tableau.
> «руки по швам», «во фронте» — at attention: «Держать руки по швам» (hands at the seams of the trousers) and «как во фронте» (as on parade / standing to) are military-drill images: Afanasy stands rigidly at attention even while being struck, the soldier's trained submission that makes the cruelty more terrible.
> Short passive «доведён» + the resounding repetition: «Доведён» is the short past passive participle of «довести» ('brought to such a state'). The hammering «человек бьёт человека» ('a man beats a man') turns grammar into ethics — the bare nouns insist on a shared humanity.

Экое преступление!  
What a crime!
> «экое» — what a…! (expressive): «Экой/экое» is a colloquial, emphatic exclamatory determiner, 'what a…!, such a…!', more vivid and folk-coloured than «какое». Here it bursts out in self-condemnation: 'What a crime!'

Словно игла острая прошла мне всю душу насквозь.  
It was as though a sharp needle had passed clean through my whole soul.
> Simile «словно» + dative «мне»: «Словно» ('as if, like') opens the simile of a sharp needle. «Прошла мне… душу» uses the dative «мне» for the person pierced, with «насквозь» ('right through'). Post-posed «игла острая» heightens the image's gravity.

Стою я как ошалелый, а солнышко-то светит, листочки-то радуются, сверкают, а птички-то, птички-то бога хвалят…  
I stand there as one dazed, while the sun is shining, the little leaves rejoicing and glittering, and the little birds — the little birds are praising God…
> Emphatic «-то» over a chain of diminutives: Each subject takes the emphatic clitic «-то», spotlighting it: 'the sun, mind you, is shining; the leaves, see, rejoice…'. The repetition «птички-то, птички-то» is incantatory, the world itself rebuking him.
> «ошалелый» — dazed, stupefied: «Ошалелый» (from «ошалеть», to go dazed/half-crazed) means stunned out of one's wits. It captures his stupor as the radiant garden — «листочки» (little leaves), «птички» (little birds) — praises God around his guilt.

Закрыл я обеими ладонями лицо, повалился на постель и заплакал навзрыд.  
I covered my face with both my palms, threw myself down on the bed, and wept aloud, sobbing.
> Chain of perfectives for swift action: Three perfectives «закрыл… повалился… заплакал» drive the collapse forward as quick, completed events. The «за-» on «заплакал» is inceptive — 'burst into tears'.
> «навзрыд» — sobbing convulsively: «Навзрыд» is an adverb meaning to weep with great heaving sobs, uncontrollably. It marks the full breaking-open of the hardened officer — the tears of repentance.

И вспомнил я тут моего брата Маркела и слова его пред смертью слугам: «Милые мои, дорогие, за что вы мне служите, за что меня любите, да и стою ли я, чтобы служить-то мне?»  
And I remembered then my brother Markel, and his words before his death to the servants: "My dear ones, my darlings, why do you serve me, why do you love me — and am I even worthy that anyone should serve me?"
> Particle «ли» of self-doubt + «чтобы»: «Стою ли я» uses «ли» for an anguished yes/no self-question ('am I even worthy?'). «Чтобы служить мне» is a «чтобы»-clause of result/worth, and «-то» on «служить» lends a wistful, intimate stress.
> «милые, дорогие» — terms of tender address: Markel addresses the household servants with words of endearment ('my dear ones, my darlings') — a social inversion at the heart of the novel's ethic: the master begging the servants' love. These are vocative-style endearments in the nominative.

— «Да, стою ли», — вскочило мне вдруг в голову.  
— "Yes, am I worthy" — it leapt of a sudden into my head.
> Idiom «вскочить в голову» + dative: «Вскочило мне в голову» — the perfective «вскочить» ('to leap up') in the idiom 'it leapt into my head', with the dative «мне» for the person. A more violent variant of «прийти в голову» (to occur to one), it conveys the suddenness of the thought.

В самом деле, чем я так стою, чтобы другой человек, такой же, как я, образ и подобие божие, мне служил?  
Truly, by what do I so deserve that another man, just such as I, the image and likeness of God, should serve me?
> Instrumental «чем» of means + «чтобы» clause: «Чем я стою» uses the instrumental of «что» — 'by what / in virtue of what do I deserve'. «Чтобы… служил» is a «чтобы»-clause with a past-form verb expressing the deserved outcome that another should serve him.

Так и вонзился мне в ум в первый раз в жизни тогда этот вопрос.  
Thus did this question pierce into my mind for the first time in my life.
> Idiom «вонзиться в ум» + emphatic «так и»: «Так и вонзился» — the reflexive perfective «вонзиться» ('to lodge, drive into') with «так и» ('it just plunged right in') and the dative «мне». The metaphor of the question piercing his mind echoes the needle of s47.

«Матушка, кровинушка ты моя, воистину всякий пред всеми за всех виноват, не знают только этого люди, а если б узнали — сейчас был бы рай!»  
"Little mother, blood of my blood, verily each one is guilty before all and for all — only people do not know it, and were they to know it, paradise would be here at once!"
> «матушка», «кровинушка» — endearments: «Матушка» (dear mother) and «кровинушка» ('little drop of my blood', from «кровь») are doubly diminutive terms of deepest tenderness — Markel's words to his mother. «Кровинушка» is an almost untranslatable cherishing of one's own kin.
> Conditional «если б… был бы»: A counterfactual: «если б узнали» (past + reduced «бы») in the protasis, «был бы рай» (past + «бы») in the apodosis — 'if they knew, there would at once be paradise'. The clipped «б» is the colloquial form of «бы».

«Господи, да неужто же и это неправда, — плачу я и думаю, — воистину я за всех, может быть, всех виновнее, да и хуже всех на свете людей!»  
"Lord, can this too be untrue" — I weep and think — "verily I am perhaps more guilty than all, and worse than all the people on earth!"
> Particles «неужто» and «же» of incredulity: «Неужто» (a folk variant of «неужели») expresses astonished doubt — 'can it really be that…?' — and «же» heightens the appeal. The cluster of particles carries the trembling wonder of the moment of belief.
> Comparative «виновнее» + genitive of comparison: «Виновнее» is the predicative comparative of «виновный» ('more guilty'), with «всех» as genitive of comparison ('than all'). The doubling «за всех… всех виновнее» fuses Markel's 'for all' with 'guiltier than all'.

И представилась мне вдруг вся правда, во всем просвещении своем: что я иду делать?  
And all the truth rose up before me of a sudden, in its full enlightenment: what am I going to do?
> Reflexive «представиться» + dative + historic present: «Представилась мне» — the reflexive «представиться» ('to present itself / appear') with dative «мне», 'all the truth rose up before me'. The question «что я иду делать?» shifts to the historic present of horror.
> «просвещение» — illumination: «Просвещение» normally means 'enlightenment, education', but here it bears its older, spiritual sense of 'illumination' (cf. the light of «свет»). The truth appears 'in its full illumination' — a near-mystical clarity.

Иду убивать человека доброго, умного, благородного, ни в чем предо мной не повинного, а супругу его тем навеки счастья лишу, измучаю и убью.  
I am going to kill a man, a good man, clever and noble, in no way guilty before me, and by that I shall rob his wife of happiness forever, torment her and kill her too.
> Negative concord «ни в чём… не повинного»: «Ни в чём… не повинного» piles «ни» on the verb's «не»: 'in no way guilty before me'. «Повинный» is a bookish 'guilty/culpable', and «предо мной» the archaic full form of «передо мной».
> Perfective futures of dreadful resolve: «Лишу… измучаю… убью» are perfective verbs conjugated as simple futures — single completed acts to come: 'I shall rob… torment… kill'. «Лишить» governs the genitive «счастья» ('deprive of happiness').

Лежал я так на постели ничком, лицом в подушку и не заметил вовсе как и время прошло.  
I lay thus face down on the bed, my face in the pillow, and never noticed at all how the time went by.
> «ничком» — face down: «Ничком» is the adverb for lying prone, face downward (opposite of «навзничь», on one's back). The posture of abandon and prostration matches the inward collapse into repentance.
> Negation reinforced by «вовсе»: «Не заметил вовсе» — «вовсе» ('at all, entirely') strengthens the negation, 'never noticed at all'. The embedded «как… время прошло» ('how the time passed') uses perfective «прошло» for the completed lapse.

Вдруг входит мой товарищ, поручик, за мной, с пистолетами: «А, говорит, вот это хорошо, что ты уже встал, пора, идем».  
Of a sudden my comrade the lieutenant comes in for me, with the pistols: "Ah," says he, "that's good, that you're already up — it's time, let's go."
> Historic present «входит» + comitative «с»: «Входит» is the historic present, bringing the lieutenant into the room before our eyes. «За мной» ('to fetch me') and «с пистолетами» ('with the pistols', instrumental after «с») set the scene of the imminent duel.
> First-person exhortative «идём»: «Идём» (let's go) is the 1st-person-plural present of «идти» used as a hortative imperative — Russian often uses the bare present/future for 'let's…'. «Пора» ('it's time') is an impersonal predicate. The dialogue's clipped immediacy contrasts with the elder's measured narration.

Заметался я тут, совсем потерялся, вышли мы, однако же, садиться в коляску: «Погоди здесь время, — говорю ему, — я в один миг сбегаю, кошелек забыл».  
I grew flustered then, lost myself altogether; we went out, all the same, to take our seats in the carriage. "Wait here a moment," I say to him, "I'll run back in a flash — I've forgotten my purse."
> Inceptive «за-» + reflexive verbs: «Заметался» (began to dash about in agitation) shows the inceptive prefix «за-» plus reflexive «-ся»; «потерялся» ('lost myself, got flustered') likewise. Both render his sudden inner turmoil as the moment of decision arrives.
> Imperative «погоди» + perfective «сбегаю»: «Погоди» is the perfective imperative of «погодить» ('wait a moment'), softer and more colloquial than «подожди». «Сбегаю» is a perfective future ('I'll dash back'), and «в один миг» = 'in an instant'.

И вбежал один в квартиру обратно, прямо в каморку к Афанасию: «Афанасий, говорю, я вчера тебя ударил два раза по лицу, прости ты меня», — говорю.  
And I ran back alone into the lodging, straight to the little closet where Afanasy was: "Afanasy," I say, "yesterday I struck you twice across the face — forgive me," I say.
> Perfective of a prefixed motion verb: «Вбежал» is the perfective past of «вбегать/вбежать» (to run in), the prefix «в-» giving 'into' and the perfective marking the single, completed dash back into the lodging. Prefixed motion verbs collapse the directional pair into an ordinary aspect pair, so the narration moves event by event.
> Narrative present «говорю»: Zossima's oral tale keeps inserting «говорю» ('I say') in the present tense around past-tense action — a vivid storyteller's device that pulls the listener into the scene. The present here belongs to an imperfective verb, the only aspect that forms a present at all.
> Imperative with an emphatic «ты»: «Прости» is the perfective imperative 'forgive', and the otherwise redundant pronoun «ты» is thrown in for warmth and insistence ('do forgive me'). The plea «прости меня» recurs as a refrain through this whole confession scene.

Он так и вздрогнул, точно испугался, глядит — и вижу я, что этого мало, мало, да вдруг, так, как был, в эполетах-то, бух ему в ноги лбом до земли: «Прости меня!» — говорю.  
He started so, as though taking fright, and stares — and I see that this is not enough, not enough, and of a sudden, just as I was, in my epaulets, I went down at his feet, my forehead to the ground: "Forgive me!" I say.
> «вздрогнуть» — to start, shudder: «Вздрогнул» is the perfective of «вздрагивать/вздрогнуть», a single involuntary flinch or shudder of the body. Dostoevsky favors these instantaneous-reaction perfectives to register a character's shock in one stroke.
> «точно» = 'as if': Here «точно» does not mean 'exactly' but introduces a comparison, 'as though, as if' (= «как будто»): 'as though he had taken fright'. This comparative «точно» recurs in the segment («точно как давеча я»).
> Onomatopoeic verbal interjection «бух»: «Бух» is an expressive 'verbal interjection' standing in for a perfective verb of sudden violent motion ('down I went / flop'). Russian uses such sound-words (бух, хвать, прыг) to make an action land with a thud in colloquial narration; «лбом» is instrumental ('with my forehead').
> «-то» highlighting the epaulets: «Эполеты» are the officer's gold shoulder-boards, emblem of his rank and pride; the clitic «-то» spotlights the detail ('in my epaulets, mind you'). The image sharpens the scandal: a uniformed officer prostrate before his own servant.
> «давеча» — a short while ago: «Давеча» is a homely, now-archaic adverb meaning 'a little while ago, just earlier today'. Its folk flavor suits Zossima's plain spoken voice and recurs in this chapter («после давешнего моего с ним поступка»).

Тут уж он и совсем обомлел: «Ваше благородие, батюшка барин, да как вы… да стою ли я…» — и заплакал вдруг сам, точно как давеча я, ладонями обеими закрыл лицо, повернулся к окну и весь от слез так и затрясся, я же выбежал к товарищу, влетел в коляску, «вези» кричу.  
At that he was utterly overcome: "Your honor, little father, my master, how can you… and am I even worthy…" — and of a sudden he burst into tears himself, just as I had a moment before, covered his face with both his palms, turned to the window, and shook all over with weeping, while I rushed out to my comrade, sprang into the carriage, and shouted "Drive on!"
> Interrogative particle «ли»: «Стою ли я…» ('am I even worthy…') uses the enclitic «ли» to form a yes/no question, the focused verb «стою» ('am worth') fronted before it. The half-finished, self-doubting question is more literary and plaintive than a bare intonation question would be.
> Prefixed motion verbs in a rush: «Выбежал» (ran out, «вы-» = out) and «влетел» (flew/sprang in, «в-» = into) are perfective prefixed motion verbs chaining the swift exit. The directional prefixes turn the bare motion pair into perfectives that snap one completed move to the next.
> Contrastive particle «же»: Here «же» is not 'too' but a light contrastive 'as for me / while I', pivoting from Afanasy's weeping to the narrator's own action. This unstressed «же» is one of Russian's quiet hinges of focus and contrast.

«Видал, — кричу ему, — победителя — вот он пред тобою!»  
"Have you seen," I shout to him, "a conqueror? Here he is before you!"
> Accusative of the animate object «победителя»: «Видал … победителя» puts the animate masculine noun in the accusative, which for animates borrows the genitive ending «-а» (победитель → победителя). The dash then resets it as nominative «вот он» ('here he is'), a vivid spoken break in the syntax.
> Bookish «пред» for «перед»: «Пред» is the elevated, non-pleophonic doublet of «перед» ('before, in front of'), and «тобою» the fuller instrumental of «ты». Both lend a solemn, almost scriptural ring fitting Zossima's exalted mood.

Восторг во мне такой, смеюсь, всю дорогу говорю, говорю, не помню уж, что и говорил.  
Such rapture is in me that I laugh, and talk the whole way, talk and talk — I no longer recall what it was I said.
> Zero copula and fronted predicate: 'Such rapture is in me' has no verb: present-tense 'to be' is simply absent in Russian, so «восторг … такой» stands as a copula-less nominal sentence. Fronting «восторг» foregrounds the emotion as the topic before the comment unfolds.
> Imperfective repetition for an ongoing flood: The doubled imperfective present «говорю, говорю» paints talking as a continuous, unbounded process — 'I talk and talk' — exactly the durative meaning only the imperfective can carry. Reduplication intensifies the sense of a flood of speech.
> «восторг» — rapture, ecstasy: «Восторг» is no mild delight but rapture, a near-religious transport — a key word in Dostoevsky for the soul's sudden upsurges of joy. It marks the spiritual pitch of Zossima's conversion morning.

Смотрит он на меня: «Ну, брат, молодец же ты, вижу, что поддержишь мундир».  
He looks at me: "Well, brother, you're a fine fellow — I see you'll uphold the uniform."
> «молодец» — a fine fellow: «Молодец» is warm praise — 'good lad, well done, a fine fellow' — applied to either sex. The particle «же» adds insistence ('what a fine fellow you are!'), the comrade's hearty approval.
> Perfective future «поддержишь»: «Поддержишь» is the perfective of «поддерживать/поддержать»; conjugated with present-tense endings it yields future meaning — 'you will uphold (the uniform)'. The perfective frames it as a settled, accomplished prospect, the honor of the regiment secured.

Так приехали мы на место, а они уже там, нас ожидают.  
So we arrived at the place, and they were already there, waiting for us.
> Genitive/accusative «нас» and clause-final position: «Нас ожидают» ('they await us') puts the object pronoun «нас» before the verb, neutral in Russian's free order, while «они уже там» sets the topic. The simple imperfective «ожидают» renders the standing situation of waiting.

Расставили нас, в двенадцати шагах друг от друга, ему первый выстрел — стою я пред ним веселый, прямо лицом к лицу, глазом не смигну, любя на него гляжу, знаю, что сделаю.  
They set us up twelve paces apart, his the first shot — I stand before him cheerful, full face to him, not so much as blinking an eye, gazing at him with love, for I know what I shall do.
> The duel and the orderly: A «денщик» (here the servant Afanasy) was a soldier-servant assigned to an officer. The duel vocabulary is specific: «секундант» = second, «барьер» = the line a duellist must not cross, and «стоя на барьере» = standing at the barrier. Zossima's begging forgiveness «на барьере» is shocking precisely because the barrier was the place of deadly seriousness.
> Numeral governing case, then re-declined: «В двенадцати шагах друг от друга» ('twelve paces apart') shows the numeral phrase itself put into the prepositional after «в», so both «двенадцати» and «шагах» take prepositional endings. The whole counted phrase re-declines as a unit once a preposition governs it.
> Dative of the one whose turn it is: «Ему первый выстрел» — 'his (lit. to-him) the first shot' — uses a bare dative to assign whose turn it is, with no verb at all. This terse dative-of-possession/attribution is idiomatic and clipped, suiting the tense duelling ground.
> Instrumental + negated perfective future for emphatic negation: «Глазом не смигну» ('I shall not blink so much as an eye') uses the instrumental «глазом» as the means and a negated perfective future for an emphatic 'I won't budge'. The construction reads as a vivid present-of-determination in this storytelling stream.
> Gerund «любя» — 'lovingly, while loving': «Любя» is the imperfective present gerund («деепричастие») of «любить», naming an action simultaneous with the main verb «гляжу»: 'I gaze at him while loving (him)'. The gerund must share the main subject, here the narrator, and condenses the whole moral paradox — gazing at the man he is about to spare with love.

Выстрелил он, капельку лишь оцарапало мне щеку да за ухо задело.  
He fired, and only just grazed my cheek with it and nicked my ear.
> Impersonal verb with dative + accusative: «Оцарапало мне щеку» is impersonal (neuter «-о», no nominative subject — the bullet is unstated): 'it grazed my cheek for me', with «мне» dative of the affected person and «щеку» accusative of what is grazed. This subjectless framing makes the wound something that simply happens to the body.
> Diminutive adverb «капельку»: «Капельку» (literally 'a little drop') is a diminutive of «капля» used adverbially to mean 'just a tiny bit, ever so slightly'. The expressive diminutive softens the wound to a mere scratch.

«Слава богу, кричу, не убили человека!» — да свой-то пистолет схватил, оборотился назад, да швырком, вверх, в лес и пустил: «Туда, кричу, тебе и дорога!»  
"Thank God," I shout, "no man has been killed!" — and I snatched up my own pistol, turned about, and with a fling sent it up and into the wood: "Off you go," I shout, "and good riddance to you!"
> Reflexive possessive «свой» = my own: «Свой» means 'one's own', pointing back to the clause's subject: «свой пистолет» is the narrator's own pistol, not someone else's. The clitic «-то» highlights it ('my own pistol'), heightening the contrast with the opponent's shot just taken.
> Idiom «туда и дорога»: «Туда тебе и дорога» is a set idiom, 'good riddance, that's where it belongs'. Zossima flings it at the pistol he hurls into the wood — a comic, exuberant farewell to the whole machinery of the duel.
> Genitive vs accusative under negation: Note «не убили человека» — the negated object «человека» is animate, so accusative and genitive coincide in form, but the negation here lends the sweeping 'not a single man' sense the genitive of negation specializes in. Under negation a definite object can shift to the genitive, deepening the absolute 'no man killed'.

Оборотился к противнику: «Милостивый государь, говорю, простите меня, глупого молодого человека, что по вине моей вас разобидел, а теперь стрелять в себя заставил.  
I turned to my opponent: "My dear sir," I say, "forgive me, a foolish young man, that through my own fault I have given you offense, and now have forced you to fire upon me.
> Reflexive pronoun «себя»: «В себя» ('at myself') is the reflexive pronoun «себя», which refers back to the subject in any person and has no nominative. It contrasts with the verbal clitic «-ся»: «себя» is a full object — 'forced (you) to fire at me'.
> «по» + dative for cause: «По вине моей» ('through my fault') uses «по» governing the dative «вине» to express cause or grounds. The possessive «моей» follows the noun, a slightly elevated, formal word order suited to the apology's register.

Сам я хуже вас в десять крат, а пожалуй, еще и того больше.  
I myself am ten times worse than you — and likely more than that besides.
> Archaic «крат» — times, -fold: «Крат» is an archaic, bookish word for 'times' (as in «во сто крат», 'a hundredfold'), surviving today mainly in «многократно». 'Ten times worse' in this old idiom lends Zossima's self-abasement a solemn, almost liturgical weight.
> Comparative «хуже» + genitive of comparison: «Хуже» is the suppletive comparative of «плохой» ('bad' → 'worse'), and the thing compared, «вас», stands in the genitive ('worse than you'). This bare-comparative-plus-genitive is the tight, idiomatic alternative to «чем».

Передайте это той особе, которую чтите больше всех на свете».  
Convey this to the person you honor above all others on earth."
> Polite imperative «передайте»: «Передайте» is the perfective imperative of «передавать/передать» with the polite/plural «-те»: 'convey this'. The perfective fits a single, definite act of passing the message on.
> Relative «которую» in the accusative: «Которую чтите» — the relative pronoun agrees with its antecedent «особе» in feminine gender but takes the accusative its own clause demands, as the object of «чтите» ('whom you honor'). The correlative «той … которую» frames the whole 'the person whom…' structure.
> Elevated «чтить» — to revere: «Чтить» ('to honor, revere, hold sacred') is a lofty verb, weightier than ordinary «уважать» ('respect'); it shades toward veneration. Its solemnity dignifies the lady for whose sake the duel was fought.

Только что я это проговорил, так все трое они и закричали: «Помилуйте, — говорит мой противник, рассердился даже, — если вы не хотели драться, к чему же беспокоили?»  
No sooner had I uttered this than all three of them cried out together: "For pity's sake," says my opponent, growing even angry, "if you did not wish to fight, why did you trouble us?"
> «только что» + perfective = 'no sooner had': «Только что … проговорил» pairs 'just / no sooner' with the perfective past «проговорил» to fix the precise completed instant the words left his mouth, setting up the sudden outcry. The perfective, against the imperfective background, is what moves the narrative click by click.
> Numeral «трое» + emphatic «и»: «Все трое» uses the collective numeral «трое» (a special set, 'a group of three', for persons), and the «так … и» frame ('so they up and shouted') colloquially dramatizes the sudden unanimous cry. Collective numerals like «двое, трое, четверо» count people as a band.
> «Помилуйте!» — for pity's sake: Literally an imperative 'have mercy', «помилуйте» is here a conversational exclamation of protest or remonstrance — 'good heavens! for pity's sake! come now!' The same root «милость/помиловать» runs from this drawing-room cry to the liturgical «Господи, помилуй».
> «к чему» + insistent «же»: «К чему же …?» ('why on earth / to what end…?') joins the interrogative «что» under «к» (dative «чему») with the indignant particle «же», sharpening the opponent's exasperation. «Же» supplies the spoken emphasis English would carry by stress alone.

— «Вчера, — говорю ему, — еще глуп был, а сегодня поумнел», — весело так ему отвечаю.  
— "Yesterday," I say to him, "I was still a fool, but today I have grown wiser," — I answer him so merrily.
> Short adjective «глуп» vs perfective «поумнел»: «Глуп» is the short (predicative) form of «глупый» — 'I was foolish', stating a temporary past state — set against the perfective «поумнел» ('grew wiser'), which names the completed change. The «по-» here marks 'become more clever', the inceptive result.
> Contrastive «а» pivoting two days: «Вчера … а сегодня …» uses «а», the gentle contrastive 'and/but', to hinge yesterday against today without sharp opposition. This «а» is the constant, almost untranslatable pivot of Russian antithesis.

«Верю про вчерашнее, говорит, но про сегодняшнее трудно заключить по вашему мнению».  
"As to yesterday I believe you," says he, "but as to today it is hard to judge by your opinion."
> Substantivized neuter adjectives: «Вчерашнее» and «сегодняшнее» are neuter adjectives used as nouns — 'the matter of yesterday / of today' — governed by «про» ('about') in the accusative. Russian readily turns an adjective into a noun this way, naming an abstract 'the X-thing'.
> Impersonal predicate «трудно» + infinitive: «Трудно заключить» ('it is hard to conclude') is an impersonal construction: the invariable neuter predicative «трудно» plus an infinitive, with no nominative subject. Such 'it-is-hard/easy-to' frames are a staple of Russian's subjectless syntax.

— «Браво, — кричу ему, в ладоши захлопал, — я с вами и в этом согласен, заслужил!»  
— "Bravo," I shout to him, clapping my hands, "in that too I agree with you — I've earned it!"
> Idiom «хлопать в ладоши» — to clap: «Захлопать в ладоши» is the set phrase for clapping the hands (literally 'to start clapping into the palms'), the «за-» marking the onset of the action. Zossima's hand-clapping makes his joyous bravado almost childlike.
> Perfective «заслужил» — I've earned it: «Заслужил» is the perfective past of «заслуживать/заслужить» ('to deserve, earn'), used here absolutely and self-mockingly: 'I've got my deserts'. The perfective frames the merited rebuke as a completed fact.

— «Будете ли, милостивый государь, стрелять, или нет?»  
— "Will you fire, my dear sir, or will you not?"
> Compound future + question particle «ли»: «Будете … стрелять» is the imperfective compound future (future of «быть» + imperfective infinitive), and the enclitic «ли» turns it into a pointed yes/no question: 'Are you going to fire, or not?' The imperfective future asks about the act as such, not a single completed shot.

— «Не буду, говорю, а вы, если хотите, стреляйте еще раз, только лучше бы вам не стрелять».  
— "I will not," I say, "and you, if you wish, may fire once more, only it would be better for you not to fire."
> Negated future and an imperative: «Не буду» is the elliptical negated compound future ('I will not [fire]'), the infinitive dropped as understood, set against the imperative «стреляйте» ('fire, then'). The clipped «не буду» is the natural Russian way to decline an action outright.
> Conditional «бы» + dative for soft advice: «Лучше бы вам не стрелять» — 'it would be better for you not to fire' — combines the irrealis particle «бы» with a dative subject «вам» and an infinitive, the standard frame for gentle, hypothetical advice. The «бы» keeps it a wished-for rather than asserted outcome.

Кричат и секунданты, особенно мой: «Как это срамить полк, на барьере стоя, прощения просить; если бы только я это знал!»  
The seconds too are shouting, mine especially: "What is this — to disgrace the regiment, standing at the barrier and begging pardon! Had I but known of this!"
> «срамить» — to shame, disgrace: «Срамить» ('to bring shame on, disgrace'), from «срам» ('shame, disgrace'), is a forceful, somewhat old-fashioned verb. The second's outrage is that begging pardon at the barrier brings «срам» upon the whole «полк» (regiment).
> Gerund «стоя» — 'while standing': «Стоя» is the imperfective present gerund of «стоять», 'while standing (at the barrier)', describing the circumstance of the disgrace. The gerund shares the subject of «срамить» and packs the attendant action into one word.
> Counterfactual «если бы»: «Если бы только я это знал!» is a counterfactual wish built from «если бы» plus past-tense «знал» — 'if only I had known!'. The exclamatory «только» heightens the second's regret that he ever agreed to this.

Стал я тут пред ними пред всеми и уже не смеюсь: «Господа мои, говорю, неужели так теперь для нашего времени удивительно встретить человека, который бы сам покаялся в своей глупости и повинился, в чем сам виноват, публично?»  
Then I stood before them, before them all, and was laughing no longer: "My good gentlemen," I say, "is it really so strange for our age to meet a man who would himself repent of his folly and own publicly the wrong of which he is guilty?"
> Repeated preposition «пред … пред»: Russian often repeats a preposition before each element of an emphatic phrase: «пред ними пред всеми» ('before them, before them all'). The doubling, with the archaic «пред», gives a deliberate, weighty cadence as Zossima squares himself before the company.
> Particle «неужели» — 'is it really?': «Неужели» is a modal particle voicing astonished disbelief, 'is it really, can it possibly be that…'. It opens Zossima's rhetorical challenge with a note of wonder rather than a flat question.
> Relative clause with conditional «бы»: «Который бы … покаялся … и повинился» uses «который» plus the irrealis «бы» and past forms to describe a hypothetical, sought-for kind of man — 'a man who would repent…'. The «бы» turns the relative clause from fact into desideratum.
> «покаяться» and «повиниться» — to repent, confess fault: «Покаяться» carries the religious weight of 'to repent' (cf. «покаяние», repentance/penance), while «повиниться» is 'to own one's guilt, confess a fault' (from «вина»). The pairing fuses sacramental repentance with plain owning-up — the very nerve of the novel.

— «Да не на барьере же», — кричит мой секундант опять.  
— "But not at the barrier!" shouts my second again.
> Stacked particles «да … же»: «Да не на барьере же!» loads three little words onto one retort: opening «да» ('but, why'), the negation «не», and insistent «же» — 'but not at the barrier, for heaven's sake!'. This particle-clustering is exactly the texture of heated Russian speech.

«То-то вот и есть, — отвечаю им, — это-то вот и удивительно, потому следовало бы мне повиниться, только что прибыли сюда, еще прежде ихнего выстрела, и не вводить их в великий и смертный грех, но до того безобразно, говорю, мы сами себя в свете устроили, что поступить так было почти и невозможно, ибо только после того, как я выдержал их выстрел в двенадцати шагах, слова мои могут что-нибудь теперь для них значить, а если бы до выстрела, как прибыли сюда, то сказали бы просто: трус, пистолета испугался и нечего его слушать.  
"That is just it," I answer them, "that is just what is strange, for I ought to have owned my fault the moment I arrived here, before they had fired their shot, and not led them into a great and mortal sin; but we have so monstrously," I say, "arranged ourselves in the world that to have acted so was almost impossible, since only after I have withstood their shot at twelve paces can my words mean anything now to them — whereas had I spoken before the shot, the moment I arrived here, they would simply have said: a coward, he took fright at the pistol, there's no need to listen to him.
> Emphatic «-то … вот и» frame: «То-то вот и есть» and «это-то вот и удивительно» pile the topic-emphasizing clitic «-то» with «вот и» ('that's just it / that's exactly what is…'). The doubled emphasis insists that the very objection proves his point.
> Impersonal «следовало бы» + dative: «Следовало бы мне повиниться» ('I ought to have confessed') is impersonal: «следовало» (it behooved) with «бы» for the unreal, the dative «мне» as the person obliged, plus an infinitive. This is the standard dative-subject way to say 'one ought to'.
> Full counterfactual conditional: «Если бы до выстрела … то сказали бы просто: трус» is a complete unreal conditional, «если бы» + past in the protasis answered by «бы» + past in the apodosis: 'had I spoken before the shot, they would simply have said: a coward'. Both halves carry «бы», marking the whole scenario as contrary to fact.
> Bookish conjunction «ибо»: «Ибо» ('for, because') is an elevated, archaic-literary conjunction, weightier and more biblical than ordinary «потому что». It recurs throughout Zossima's discourse, giving it a homiletic, scriptural cadence.
> Genitive after «испугаться»: «Испугаться» governs the genitive of the thing feared: «пистолета испугался» ('took fright at the pistol'). The fronted genitive object also carries the contemptuous emphasis — 'scared of a pistol, he is'.

Господа, — воскликнул я вдруг от всего сердца, — посмотрите кругом на дары божий: небо ясное, воздух чистый, травка нежная, птички, природа прекрасная и безгрешная, а мы, только мы одни безбожные и глупые и не понимаем, что жизнь есть рай, ибо стоит только нам захотеть понять, и тотчас же он настанет во всей красоте своей, обнимемся мы и заплачем…»  
Gentlemen," I exclaimed of a sudden from the depths of my heart, "look around you at the gifts of God: the sky clear, the air pure, the tender grass, the little birds, nature lovely and sinless, while we — we alone are godless and foolish, and do not understand that life is paradise, for we need only wish to understand it, and at once it will appear in all its beauty, and we shall embrace one another and weep…"
> Perfective «воскликнул» marking the outburst: «Воскликнул» is the perfective of «восклицать/воскликнуть» ('to exclaim'), a single emphatic cry, fronted before the pronoun for vividness. The perfective seizes the one sudden outburst from which the rapturous speech pours.
> Tender diminutives «травка», «птички»: «Травка» (from «трава», grass) and «птички» (from «птица», bird) are affectionate diminutives — 'the dear little grass, the little birds' — soaked in tenderness, not size. They cast the natural world in a childlike, loving light.
> Impersonal «стоит» + dative + infinitive: «Стоит только нам захотеть … и тотчас же …» is the idiom 'one need only…' — impersonal «стоит» with the dative «нам» and a perfective infinitive «захотеть», answered by 'and at once…'. The dative names whose mere willing suffices.
> Reflexive «-ся» reciprocal + perfective future: «Обнимемся» is the reciprocal «-ся» ('we shall embrace one another'), and both it and «заплачем» ('we shall fall to weeping', inceptive «за-») are perfective futures. The «-ся» here makes the embrace mutual rather than reflexive on a single self.

Хотел я и еще продолжать, да не смог, дух даже у меня захватило, сладостно, юно так, а в сердце такое счастье, какого и не ощущал никогда во всю жизнь.  
I wished to go on still further, but could not — my very breath was taken from me, so sweet it was, so youthful, and in my heart was such happiness as I had never felt in all my life.
> Impersonal idiom «дух захватило»: «Дух захватило» ('the breath was caught') is impersonal, the verb neuter «-о» with no nominative agent, «дух» the accusative object — 'it took my breath away'. Such subjectless idioms render overwhelming sensation as something that befalls the body.
> Predicative adverbs of feeling: «Сладостно» and «юно» are predicative neuter adverbs naming a felt state — 'it was sweet, it was youthful' — typical of Russian's impersonal emotion-syntax. «Сладостно» is the elevated, poetic doublet of plain «сладко» ('sweetly').
> Genitive relative + negative concord: «Счастье, какого … не ощущал никогда» uses the relative «какого» in the genitive (object of negated «ощущал», by the genitive of negation) and the concord of «не … никогда» ('never … not'). Russian requires the verb to keep «не» even with «никогда» present.

«Благоразумно всё это и благочестиво, — говорит мне противник, — и во всяком случае человек вы оригинальный».  
"All this is sensible and devout," my opponent says to me, "and in any case you are an original sort of man."
> Short-form predicate adjectives: «Благоразумно … и благочестиво» are short (predicative) neuter forms — 'all this is sensible and devout' — agreeing with the neuter «всё это». The short form is the bookish, predicate-only adjective, here passing measured judgment.
> «благочестивый» — pious, devout: «Благочестивый» ('pious, godly'), a compound of «благо» ('good') and «честь» ('honor'), belongs to the elevated religious-moral vocabulary. The opponent's choice of so devout a word, even half-ironic, registers that Zossima's speech has touched him.
> «оригинальный» — an original, a character: Said of a person, «оригинальный» means 'an odd one, a character, an original sort' rather than merely 'original'. It becomes a refrain — the world can only file Zossima's sincerity under eccentricity, as the defenders later echo («тут что-то … оригинальное»).

— «Смейтесь, — смеюсь и я ему, — а потом сами похвалите».  
— "Laugh," I say to him, laughing too, "but afterward you yourselves will praise me."
> Imperative «-ся» verb + perfective future: «Смейтесь» is the imperative of the «-ся» verb «смеяться» ('laugh!'), and «похвалите» the perfective future 'you will praise'. «Смеяться» exists only in the «-ся» form — there is no bare «смеять».

— «Да я готов и теперь, говорит, похвалить, извольте, я протяну вам руку, потому, кажется, вы действительно искренний человек».  
— "Why, I am ready to praise you even now," says he; "if you please, I'll hold out my hand to you, for it seems you are truly a sincere man."
> Polite «извольте» — if you please: «Извольте» is a courteous, slightly old-fashioned formula, 'if you please, kindly, by all means', signaling polished readiness. It marks the opponent's gentlemanly turn to magnanimity as he offers his hand.
> Parenthetical «кажется» — it seems: «Кажется» ('it seems') is used here parenthetically, set off as a hedge on the assertion — 'you seem, it appears, to be a sincere man'. Such inserted impersonal verbs soften a judgment into a tentative impression.

— «Нет, говорю, сейчас не надо, а потом, когда я лучше сделаюсь и уважение ваше заслужу, тогда протяните — хорошо сделаете».  
— "No," I say, "not just now, but later, when I have made myself better and earned your respect — then hold it out, and you'll do well by it."
> Middle «-ся» + comparative «лучше»: «Сделаюсь» is the perfective future of «делаться/сделаться» ('to become'), a middle «-ся» verb of change of state, and «лучше» the comparative ('better'): 'when I shall become better'. The «-ся» turns 'make' into intransitive 'become'.
> Imperative answered by perfective future: «Протяните … хорошо сделаете» couples a polite imperative ('then hold it out') with a perfective future verdict ('you'll do well'). The pairing — command then promised consequence — is a warm, almost coaxing turn of speech.

Воротились мы домой, секундант мой всю-то дорогу бранится, а я-то его целую.  
We returned home, my second grumbling the whole way, while I kissed him.
> Twin «-то» clitics framing a contrast: «Всю-то дорогу … а я-то …» sets two topic-marking «-то» clitics in balance, the contrastive «а» between them: the second grumbles all the way, while 'I, for my part' keep kissing him. The «-то» quietly spotlights each side of the comic contrast.
> «-ся» verb «браниться» — to grumble, scold: «Браниться» ('to scold, grumble, rail') is a «-ся» verb of reciprocal/intransitive coloring, the imperfective rendering the grumbling as ongoing all the way home. The aspect makes it a continuous drone against the narrator's repeated kisses.

Тотчас же товарищи прослышали, собрались меня судить в тот же день: «мундир, дескать, замарал, пусть в отставку подает».  
Straightway my comrades got wind of it and gathered to sit in judgment on me that very day: "He has fouled the uniform," they said, "let him send in his resignation."
> Reportative particle «дескать»: «дескать» flags reported speech with a tinge of the speaker's distance — 'he's fouled the uniform, says they / so they claim'. It frames the comrades' verdict «мундир замарал» as hearsay Zossima is relaying, not his own view.

Явились и защитники: «Выстрел всё же, говорят, он выдержал».  
Defenders appeared too: "After all," they say, "he did withstand the shot."
> Inversion: verb before subject: «Явились и защитники» ('Defenders appeared too') puts the perfective verb first and the subject «защитники» last — the new information, the comment, falling at the end. Such verb-subject inversion is a normal Russian way to introduce something newly onto the scene.
> Concessive «всё же» + topicalized object: «Выстрел всё же … он выдержал» fronts the object «выстрел» ('the shot, after all, he did withstand'), with concessive «всё же» conceding the point. Moving the object first marks it as the given topic under discussion.

— «Да, но побоялся других выстрелов и попросил на барьере прощения».  
— "Yes, but he took fright at the other shots and begged pardon at the barrier."
> «по-» perfectives of a sudden fear: «Побоялся» ('took fright', «по-» giving the inceptive 'came to fear') and «попросил» ('asked, begged') are perfective pasts chaining the accusers' charge event by event. The «по-» on «бояться» marks the onset of fright at the next shots.
> Genitive object after «побояться»: «Побояться» governs the genitive of what is feared: «побоялся других выстрелов» ('feared the other shots'). The genitive here is the regular case demanded by verbs of fearing.

— «А кабы побоялся выстрелов, — возражают защитники, — так из своего бы пистолета сначала выстрелил, прежде чем прощения просить, а он в лес его еще заряженный бросил, нет, тут что-то другое вышло, оригинальное».  
— "But had he taken fright at the shots," the defenders retort, "he would have fired his own pistol first, before begging pardon, whereas he flung it still loaded into the wood — no, there's something else in this, something original."
> Colloquial conditional with «кабы»: «Кабы» is a folk, colloquial equivalent of «если бы» ('if'), and with «так … выстрелил бы» it builds a counterfactual: 'had he feared the shots, he'd have fired first'. The homely «кабы» suits the soldiers' plain debating voice.
> Mobile «бы» on the first stressed phrase: «Из своего бы пистолета … выстрелил» shows «бы» detached from its verb and leaning on the fronted phrase «из своего … пистолета». The particle is mobile and typically clings to the first stressed word of the clause.
> Past passive participle «заряженный»: «Заряженный» ('loaded') is a past passive participle from perfective «зарядить», here used attributively — he flung the pistol 'still loaded' into the wood. The «-енный» participle names the thing acted upon, the charge already rammed home.

Слушаю я, весело мне на них глядя.  
I listen, and it is a joy to me to look upon them.
> Dative-feeling + gerund «глядя»: «Весело мне … глядя» blends an impersonal feeling-clause ('it is merry to me') with the imperfective gerund «глядя» ('looking at them') — 'I find it a joy, gazing at them'. The gerund supplies the attendant circumstance to the dative-experiencer state.

«Любезнейшие мои, — говорю я, — друзья и товарищи, не беспокойтесь, чтоб я в отставку подал, потому что это я уже и сделал, я уже подал, сегодня же в канцелярии, утром, и когда получу отставку, тогда тотчас же в монастырь пойду, для того и в отставку подаю».  
"My dearest ones," I say, "my friends and comrades, do not trouble yourselves over my resigning, for that I have already done — I have already sent it in, this very morning at the office, and once my discharge comes through, I shall straightway enter a monastery; it is for that that I am resigning."
> Superlative «-ейш-»: «любезнейшие»: «Любезнейшие» is the bookish superlative of «любезный» ('dear, kind'), formed with the suffix «-ейш-» — 'my dearest ones'. This synthetic superlative carries an affectionate, slightly ceremonious warmth.
> «чтобы» + past after a verb of concern: «Не беспокойтесь, чтоб я … подал» uses «чтоб(ы)» with a past-form verb after the negated verb of worrying — 'don't trouble yourselves that I should resign'. The «чтобы» + past frames the feared outcome as willed/hypothetical, not asserted fact.

Как только я это сказал, расхохотались все до единого: «Да ты б с самого начала уведомил, ну теперь всё и объясняется, монаха судить нельзя», — смеются, не унимаются, да и не насмешливо вовсе, а ласково так смеются, весело, полюбили меня вдруг все, даже самые ярые обвинители, и потом весь-то этот месяц, пока отставка не вышла, точно на руках меня носят: «Ах ты, монах», — говорят.  
The moment I said this, every last one of them burst out laughing: "Why, you should have told us from the very start — now it's all explained; you can't sit in judgment on a monk," — they laugh, they cannot stop, and not mockingly at all, but tenderly so they laugh, merrily; all at once they came to love me, even the most fervent of my accusers, and then that whole month, until my discharge came through, they fairly carried me about in their arms: "Ah, you monk," they say.
> «расхохотаться» — to burst out laughing: «Расхохотаться» is an intensive-inceptive perfective ('to burst into loud laughter'), the «рас-» conveying a laughter breaking out and spreading. «Все до единого» ('every last one') universalizes it — the whole company at once.
> Contracted «б» for «бы»: «Да ты б … уведомил» shows «бы» contracted to «б» after a vowel and a softening conditional sense — 'why, you should have told us'. The reproach is gentle, framed as a hypothetical 'you might have'.
> Impersonal «нельзя» + accusative object: «Монаха судить нельзя» ('one cannot judge a monk') is impersonal: invariable «нельзя» plus infinitive, the animate object «монаха» in the accusative (= genitive form). No nominative subject — the prohibition is stated generally.
> Idiom «на руках носить» in the imperfective: «На руках носить» ('to carry on one's hands') is the idiom for cherishing and making much of someone, the imperfective «носят» rendering it as a sustained month-long doting. «Точно» again means 'as though' — they fairly carry me about.

И всякий-то мне ласковое слово скажет, отговаривать начали, жалеть даже: «Что ты над собой делаешь?»  
And everyone has a kind word for me, they began to talk me out of it, even to pity me: "What are you doing to yourself?"
> Iterative perfective future for 'each would': «Скажет» is a perfective future used iteratively — each one 'would have / has' a kind word — a common Russian way to express a repeated, typical single act. «Всякий-то» ('every one, mind') with «-то» gives it a fond, generalizing color.
> Reflexive «над собой»: «Над собой» ('to / over yourself') is the reflexive pronoun «себя» under «над» in the instrumental, pointing back to «ты» — 'what are you doing to yourself?'. The reflexive keeps the harm self-directed, the gist of their pity.

— «Нет, говорят, он у нас храбрый, он выстрел выдержал и из своего пистолета выстрелить мог, а это ему сон накануне приснился, чтоб он в монахи пошел, вот он отчего».  
— "No," they say, "he's a brave one with us — he withstood the shot and could have fired his own pistol, but a dream came to him the night before that he should go among the monks, and that's the whole of it."
> «храбрый» — brave: «Храбрый» is the soldier's word for courage in danger, 'brave, valiant'. The comrades reach for it to rescue Zossima's honor — his withstanding the shot proves he is no coward, whatever his strange motives.
> Dative «ему» with «присниться» + «чтоб»: «Ему … сон … приснился» uses the «-ся» verb «присниться» ('to come to one in a dream') with the dative «ему» — the dreamer is the one to whom the dream happens. The «чтоб … пошел» clause gives the dream's content as a willed injunction ('that he go among the monks').
> Accusative-plural of role «в монахи»: «Пойти в монахи» ('to become / go among the monks') uses the special construction «в + animate-plural-as-nominative» that names entering a profession or estate (cf. «пойти в солдаты»). The form looks nominative but functions as accusative of the role assumed.

Точно то же почти произошло и в городском обществе.  
Much the same thing came to pass in the town society too.
> «то же» — the same thing: «То же» ('the same') is the neuter demonstrative «то» reinforced by «же» into 'the very same thing', subject of perfective «произошло» ('came to pass'). Here «точно» again carries 'just, exactly' — much the same thing happened.

Прежде особенно-то и не примечали меня, а только принимали с радушием, а теперь вдруг все наперерыв узнали и стали звать к себе: сами смеются надо мной, а меня же любят.  
Before, they had taken no particular notice of me, only receiving me cordially, but now of a sudden everyone vied to make my acquaintance and began inviting me to their homes: they laugh at me themselves, yet they love me.
> Imperfective 'before' vs perfective 'now': «Прежде … не примечали» (imperfective, habitual past 'they used not to notice me') stands against «теперь … узнали … стали звать» (perfective, the new completed turn). The aspect opposition is the very grammar of 'before, they did not — now, suddenly, they did'.
> «наперерыв» — vying with one another: «Наперерыв» (also «наперебой») is an adverb meaning 'vying with each other, each trying to be first', interrupting one another in eagerness. It catches the sudden competitive rush to befriend the former pariah.
> Intensifier «сами» + contrastive «а … же»: «Сами смеются … а меня же любят» pairs the intensifier «сами» ('they themselves laugh') with the contrastive «а» and emphatic «же» ('yet they love me'). The little words carry the whole paradox the chapter keeps circling.

Замечу тут, что хотя о поединке нашем все вслух тогда говорили, но начальство это дело закрыло, ибо противник мой был генералу нашему близким родственником, а так как дело обошлось без крови, а как бы в шутку, да и я, наконец, в отставку подал, то и повернули действительно в шутку.  
I will remark here that, although everyone then spoke aloud of our duel, the authorities hushed the matter up, for my opponent was a close kinsman of our general, and since the affair had passed off without blood, and as if in jest, and since I, after all, had sent in my resignation, they turned it into a jest indeed.
> Instrumental of the predicate after «был»: «Был … близким родственником» puts the predicate noun-phrase in the instrumental after past «был» — 'was a close kinsman'. With «быть» in the past, Russian regularly frames the predicate role in the instrumental, not the nominative.
> Causal «так как … то» frame: «Так как дело обошлось без крови … да и я … подал, то и повернули …» strings causal «так как» clauses answered by resumptive «то» ('since…, since…, then they turned it…'). This «так как … то» scaffolding is a hallmark of Zossima's reasoned, sermon-like prose.

И стал я тогда вслух и безбоязненно говорить, несмотря на их смех, потому что всё же был смех не злобный, а добрый.  
And so I then began to speak aloud and without fear, in spite of their laughter, since the laughter, after all, was not malicious but kindly.
> Concessive preposition «несмотря на»: «Несмотря на» ('in spite of, notwithstanding') governs the accusative «их смех» and concedes the obstacle Zossima speaks against. Though built from the gerund «смотря» ('looking'), it functions as a fixed compound preposition.
> Corrective «не … а …»: «Не злобный, а добрый» ('not malicious but kind') is the corrective «не … а …» frame, where «а» introduces the right term replacing the rejected one. It is the standard Russian way to say 'not X but rather Y'.

Происходили же все эти разговоры больше по вечерам в дамском обществе, женщины больше тогда полюбили меня слушать и мужчин заставляли.  
All these conversations took place chiefly of an evening in the ladies' company, for the women came then to love listening to me, and made the men listen too.
> Inversion + transitional «же»: «Происходили же все эти разговоры …» fronts the imperfective verb «происходили» ('took place') and adds a mild transitional «же» ('now, as for…'). The verb-first order and the durative imperfective set the recurring evening scene as background.
> «дамское общество» — the ladies' company: «Дамское общество» is 'the ladies' company / society of the ladies', «дама» being the polite word for a lady of the genteel class. The detail places these soul-talks in the evening drawing-room world where women set the tone.
> «заставлять» + accusative + implied infinitive: «Мужчин заставляли» ('made the men [listen]') uses «заставлять» ('to compel') with the animate accusative «мужчин», the infinitive «слушать» carried over from the prior clause. The fronted object marks the men as the contrasted topic against the women.

«Да как же это можно, чтоб я за всех виноват был, — смеется мне всякий в глаза, — ну разве я могу быть за вас, например, виноват?»  
"But how can it be that I should be guilty for everyone," each one laughs in my face, "why, how can I be guilty for you, for instance?"
> «чтоб» + past in an incredulous clause: «Да как же это можно, чтоб я … виноват был» uses «чтоб» with the past-form predicate after 'how can it be that…', framing the proposition as hypothetical and resisted. «Виноват» is the short adjective 'guilty', the predicate-only form.
> «виноват за» + accusative — guilty for: «Виноват за всех / за вас» ('guilty for everyone / for you') has «за» governing the accusative to mean 'on behalf of, answerable for'. This 'guilty for all' is the very doctrine — that each is responsible for all — at the core of Zossima's teaching.

— «Да где, — отвечаю им, — вам это и познать, когда весь мир давно уже на другую дорогу вышел и когда сущую ложь за правду считаем да и от других такой же лжи требуем.  
— "But how," I answer them, "are you to know this, when the whole world has long since gone off upon another road, and when we take downright lies for truth and demand the like lies from others as well.
> Rhetorical «где … (вам)» + infinitive: «Да где … вам это и познать» is the idiom 'how should you ever know this!' — the interrogative «где» with a dative «вам» and infinitive expressing impossibility. The dative names the ones incapable, the «и» adding rhetorical edge.
> Elevated «познать» — to truly know: «Познать» is the lofty, often religious-philosophical verb for deep knowing or coming to know («познать истину», to know the truth), graver than plain «узнать». Its weight suits the prophetic register Zossima is rising into.
> «считать … за» — to take X for Y: «Сущую ложь за правду считаем» ('we take downright lies for truth') uses «считать … за» with the accusative on both sides — 'reckon X as Y'. «Сущий» here means 'sheer, downright, very', intensifying the falsehood.

Вот я раз в жизни взял да и поступил искренно, и что же, стал для всех вас точно юродивый: хоть и полюбили меня, а всё же надо мной, говорю, смеетесь».  
Here, for once in my life, I up and acted sincerely, and what then — I have become to all of you like a holy fool: though you've come to love me, still you laugh at me," I say.
> Idiom «взять да и» + perfective: «Взял да и поступил» is the lively colloquial frame «взять да и + perfective», meaning 'up and did, just went and did' on impulse. The dummy «взял» adds no literal taking — it dramatizes a sudden, decisive act.
> Concessive «хоть и … а всё же»: «Хоть и полюбили меня, а всё же … смеетесь» is the concessive pair 'though … yet still' — «хоть и» conceding, «а всё же» asserting the persisting contrast. It crystallizes the chapter's keynote: loved and laughed at in one breath.

— «Да как вас такого не любить?» — смеется мне вслух хозяйка, а собрание у ней было многолюдное.  
— "But how is one not to love a man like you?" the hostess laughs aloud at me — and the gathering at her house was a crowded one.
> Impersonal infinitive question with «не»: «Да как вас такого не любить?» ('how is one not to love a man like you?') is a subjectless infinitive question: bare «как … не любить» with the animate accusative «вас такого» and no nominator. The frame expresses 'it is impossible not to…'.
> «у ней» — colloquial for «у неё»: «У ней» is the colloquial, somewhat dialectal variant of «у неё» ('at her place'), with the «н-» the third-person pronoun takes after a preposition. The form lends Zossima's reported speech its homely, oral grain.

Вдруг, смотрю, подымается из среды дам та самая молодая особа, из-за которой я тогда на поединок вызвал и которую столь недавно еще в невесты себе прочил, а я и не заметил, как она теперь на вечер приехала.  
Of a sudden, I look, and there rises from among the ladies that very young person on whose account I had then called my man out to the duel, and whom so lately I had marked for my own bride — and I had not even noticed how she had now come to the evening.
> Twin relative clauses on «которой / которую»: «Особа, из-за которой … вызвал и которую … прочил» hangs two relative clauses on «который», each in the case its own clause needs — genitive «из-за которой» ('on whose account') and accusative «которую» ('whom'). The correlative «та самая» ('that very') ties them to the antecedent.
> «прочить в невесты» — to mark as a bride: «Прочить» ('to intend, mark out, destine someone for') with «в невесты» (the role-accusative plural) means 'to mean her for one's bride'. The reflexive «себе» ('for myself') points the intention back to the speaker.
> Emphatic «и не» — 'didn't even': «Я и не заметил» ('I didn't even notice') uses «и» before the negation as an intensifier, 'not even, not at all'. It conveys how wholly her arrival had escaped him.

Поднялась, подошла ко мне, протянула руку: «Позвольте мне, говорит, изъяснить вам, что я первая не смеюсь над вами, а, напротив, со слезами благодарю вас и уважение мое к вам заявляю за тогдашний поступок ваш».  
She rose, came up to me, held out her hand: "Permit me," she says, "to make plain to you that I am the first not to laugh at you, but, on the contrary, I thank you with tears and declare my respect for you on account of your conduct that day."
> Chain of perfective pasts: «Поднялась, подошла, протянула руку» is a string of perfective pasts, each a single completed move, advancing the action step by step — she rose, came up, held out her hand. The perfective is precisely the aspect of sequenced narrative events.
> Polite imperative «позвольте» + dative: «Позвольте мне … изъяснить вам» ('permit me to explain to you') uses the courteous imperative «позвольте» with the dative «мне», then «изъяснить» governing the dative «вам». Two datives mark the petitioner and the addressee in this formal turn.
> Formal «изъяснить», «заявлять»: «Изъяснить» ('to make plain, expound', cf. «ясный», clear) and «заявлять» ('to declare formally') are elevated, ceremonious verbs. The lady's stilted diction signals the solemn, public weight she gives her gesture of respect.

Подошел тут и муж ее, а затем вдруг и все ко мне потянулись, чуть меня не целуют.  
Then her husband too came up, and after that all of a sudden everyone pressed toward me, all but kissing me.
> «-ся» verb «потянуться» — to reach toward: «Потянулись» is the perfective «-ся» of «тянуться» ('to reach out, be drawn toward'), the middle voice rendering an intransitive surge of the crowd toward him. The «по-» marks the onset of the movement.
> «чуть не» + verb — almost: «Чуть … не целуют» ('all but kiss me, almost kiss me') is the idiom «чуть не» plus a verb for an action that nearly happens. Here it tips into the present «целуют» for vividness — they are on the very point of kissing him.

Радостно мне так стало, но пуще всех заметил я вдруг тогда одного господина, человека уже пожилого, тоже ко мне подходившего, которого я хотя прежде и знал по имени, но никогда с ним знаком не был и до сего вечера даже и слова с ним не сказал.  
Such gladness came over me; but above all I suddenly noticed then a certain gentleman, a man already getting on in years, who was likewise coming up to me — one whom, though I had known him before by name, I had never been acquainted with, and to whom up to that evening I had not spoken so much as a word.
> Archaic comparative «пуще»: «Пуще всех» ('above all, most of all') uses «пуще», an archaic/folk comparative meaning 'more, worse, harder', surviving in fixed phrases (cf. «пуще прежнего»). The fronting «пуще всех заметил я» throws the new figure into relief.
> Past active participle «подходившего»: «Подходившего» is the imperfective past active participle of «подходить» ('approaching'), agreeing with «господина» in the animate-accusative genitive — 'a gentleman … who was coming up to me'. The participle condenses a «который»-clause into one bookish modifier.
> Negative concord across a relative clause: The relative clause heaps «никогда … не был знаком … даже и слова … не сказал» — multiple negatives («никогда … не … даже … не») resolving to one meaning. Russian negative concord keeps «не» on each verb even with «никогда» present.

Был он в городе нашем на службе уже давно, место занимал видное, человек был уважаемый всеми, богатый, славился благотворительностью, пожертвовал значительный капитал на богадельню и на сиротский дом и много, кроме того, делал благодеяний тайно, без огласки, что всё потом по смерти его и обнаружилось.  
He had long been in the service in our town, held a prominent post, was a man respected by all, wealthy, renowned for his charity, who had given a considerable sum to the almshouse and the orphanage, and had besides done much good in secret, without publicity — all of which afterward, upon his death, came to light.
> Passive participle «уважаемый» + instrumental agent: «Уважаемый всеми» ('respected by all') is the present passive participle «уважаемый» (from «уважать»), with the agent «всеми» in the instrumental — the regular case for the doer in a passive. The «-мый» passive is rare and decidedly bookish.
> Genitive partitive + the relative «что»: «Делал … благодеяний» — the negation-free partitive genitive «благодеяний» suggests 'did much good (of his charity)', and the trailing «что … обнаружилось» uses «что» as a sentential relative ('all of which came to light'). The «-ие» noun «благодеяние» ('good deed, benefaction') belongs to the bookish layer.

Лет был около пятидесяти, и вид имел почти строгий, был малоречив; женат же был не более десяти лет с супругой еще молодою, от которой имел трех малолетних еще детей.  
He was about fifty, and had an almost stern look, and was a man of few words; he had been married not more than ten years to a wife still young, by whom he had three children, all still of tender age.
> «около» + genitive of approximation: «Около пятидесяти лет» ('about fifty years [old]') uses «около» governing the genitive numeral to express approximation. The fronted «лет … около пятидесяти» foregrounds his age as the topic of the character sketch.
> Short adjective «малоречив»: «Малоречив» ('of few words, taciturn', from «мало» + «речь») is a short predicative adjective, describing a settled trait. The compact short form, beside «вид имел … строгий», gives the terse, summary feel of a portrait.
> Instrumental «-ою» and predicate «женат»: «Женат» is the short adjective 'married (of a man)', and «с супругой … молодою» shows the older instrumental ending «-ою» (= «-ой») on both noun and adjective. The «-ою» variant is a literary, period flavor common in Dostoevsky.

Вот я на другой вечер сижу у себя дома, как вдруг отворяется моя дверь и входит ко мне этот самый господин.  
Now the next evening I am sitting at home, when of a sudden my door opens and this very gentleman comes in to me.
> Narrative present + «-ся» middle «отворяется»: «Отворяется … дверь» uses the «-ся» middle voice for an intransitive 'the door opens (by itself)', and the historic present «отворяется … входит» pulls the scene into the now. The «-ся» here is the change-of-state/middle, not a reflexive on a doer.
> «этот самый» — this very: «Этот самый господин» ('this very gentleman') strengthens the demonstrative «этот» with «самый» ('the very, the selfsame'), pointing emphatically back to the man just introduced. The pair is the standard Russian 'this very one' for tracking a known referent.

А надо заметить, что жил я тогда уже не на прежней квартире, а как только подал в отставку, съехал на другую и нанял у одной старой женщины, вдовы чиновницы, и с ее прислугой, ибо и переезд-то мой на сию квартиру произошел лишь потому только, что я Афанасия в тот же день, как с поединка воротился, обратно в роту препроводил, ибо стыдно было в глаза ему глядеть после давешнего моего с ним поступка — до того наклонен стыдиться неприготовленный мирской человек даже иного справедливейшего своего дела.  
And it must be noted that I was then no longer living in my former quarters, but had, the moment I sent in my resignation, moved to another lodging, which I took from an old woman, the widow of a clerk, together with her servant — for my very move to this lodging came about only because, on the same day I returned from the duel, I had Afanasy sent back to his company, since I was ashamed to look him in the eye after my recent conduct toward him — to such a degree is the unprepared, worldly man inclined to feel ashamed even of his own most righteous deeds.
> Causal «ибо» and the «до того … что» result: This long sentence is chained by the bookish causal «ибо» ('for') and capped by «до того … что» ('to such a degree … that'), a result frame summing up the moral. The reasoning, sermon-like architecture is pure Zossima.
> «чиновница», «вдова» — a clerk's widow: «Чиновница» is the wife (here widow) of a «чиновник», a government clerk or minor official — a modest rank in the Table of Ranks. That Zossima lodges with such a «вдова чиновница» marks his deliberate descent from officer's quarters to humble rooms.
> Archaic demonstrative «сию»: «На сию квартиру» ('to this lodging') uses «сей/сия/сие», the archaic bookish 'this' that 19th-century prose keeps alive beside «этот». The accusative feminine «сию» here lends the sentence its period-elevated grain.
> Impersonal «стыдно» + dative experiencer: «Стыдно было … глядеть» ('it was shameful to look') is the impersonal feeling-construction, predicative «стыдно» plus infinitive, the shamed person implied in the dative. Shame, like cold or fear, is something that comes over one in Russian's experiencer syntax — the very pattern Zossima diagnoses in the «мирской человек».
> Superlative «справедливейшего»: «Справедливейший» is the synthetic superlative of «справедливый» ('just, righteous') in «-ейш-» — 'his most righteous deed'. The bookish superlative drives home the paradox: man is ashamed even of his justest act.

«Я, — говорит мне вошедший ко мне господин, — слушаю вас уже несколько дней в разных домах с большим любопытством и пожелал наконец познакомиться лично, чтобы поговорить с вами еще подробнее.  
"I," the gentleman who had come in says to me, "have been listening to you for several days now in various houses with great curiosity, and have at last wished to make your acquaintance in person, in order to speak with you in still greater detail.
> Past active participle «вошедший»: «Вошедший» is the perfective past active participle of «войти» ('the gentleman who had come in'), agreeing with «господин» as a one-word relative clause. The perfective stem gives the completed sense — already entered.
> Imperfective present for an ongoing stretch: «Слушаю вас уже несколько дней» ('I have been listening to you for several days now') uses the imperfective present where English needs a perfect-continuous. The imperfective covers the action still going on from the past into the present.
> Purpose «чтобы» + infinitive: «Чтобы поговорить» ('in order to talk') is the purpose clause «чтобы» + infinitive, used because subject is the same as the main verb's. With a shared subject the infinitive replaces the «чтобы» + past form.

Можете вы оказать мне, милостивый государь, таковую великую услугу?»  
Can you do me, my dear sir, so great a service?"
> Inversion to form a question: «Можете вы … оказать … услугу?» fronts the verb «можете» before the subject «вы» to make a polite question — Russian can ask by inversion alone, without a particle. «Оказать услугу» ('to render a service') is a fixed light-verb collocation.
> Archaic «таковой» — such a: «Таковую» is the bookish-archaic «таковой» ('such, of such a kind'), loftier than ordinary «такую», agreeing with «услугу» in the accusative. It belongs to the formal, ceremonious register of the gentleman's request.

— «Могу, говорю, с превеликим моим удовольствием и почту за особую честь», — говорю это ему, а сам почти испугался, до того он меня с первого разу тогда поразил.  
— "I can," I say, "with the greatest of pleasure, and shall count it a peculiar honor," — I say this to him, while I myself was almost taken with fright, so greatly had he struck me at the very first sight of him.
> Formal flourish «превеликий», «почту за честь»: «Превеликий» is an emphatic 'very great' with the intensifying prefix «пре-», and «почту за … честь» ('I shall count it an honor', archaic «почесть за») is a courtly idiom. The piled politeness mirrors the elaborate courtesy of the period's gentlefolk.
> Intensifier «сам» — '(I) myself': «А сам почти испугался» ('while I myself was almost frightened') uses the intensifier «сам» to set the narrator's inner state against his polished words. The «а … сам» contrast opens the gap between outward courtesy and inward awe.
> «до того … что/как» of degree: «До того он меня … поразил» ('so greatly had he struck me') uses «до того» to express the degree of the effect — 'to such a point'. The perfective «поразил» ('astonished, struck') names the single decisive impression.

Ибо хоть и слушали меня и любопытствовали, но никто еще с таким серьезным и строгим внутренним видом ко мне не подходил.  
For though others had listened to me and been curious, no one yet had come up to me with such a grave and severe inward air.
> Concessive «хоть и … но» + negative concord: «Хоть и слушали … но никто … не подходил» joins the concessive «хоть и … но» ('though … yet') with the negative concord «никто … не» ('no one … not'). Russian keeps «не» on the verb even though «никто» is itself negative.
> Instrumental of manner after «с»: «С таким … внутренним видом» ('with such a … inward air') is «с» governing the instrumental to express manner, all the adjectives agreeing in the instrumental with «видом». This 'with such-and-such an air' is the standard way to render bearing or manner.

А этот еще сам в квартиру ко мне пришел.  
And this one came to my lodgings of his own accord.
> Emphatic «сам» and the topicalized «этот»: «сам» is the intensifier 'himself, of his own accord', here stressing that the visitor came unbidden. Fronting «этот» ('this one') as topic, with «сам» carrying the new emphasis, lets the loose word order shade the contrast — 'and this one, mind you, came himself'.
> Prefixed verb of motion «прийти»: «пришёл» is the perfective of «приходить/прийти» (to arrive on foot), the prefix «при-» giving 'arrival'. Note «в квартиру» (accusative, motion toward) paired with «ко мне» (dative after «к»): two complementary directional phrases.
> «квартира» — lodgings, not a modern flat: In 19th-c. usage «квартира» means one's hired rooms or lodgings, the quarters an officer or gentleman rents — closer to 'my place' than today's 'apartment'. Our English 'lodgings' keeps that period flavour.

Сел он.  
He sat down.
> Verb-first inversion: Putting the verb «сел» before the subject «он» gives the clipped, narrative rhythm of oral storytelling — Zossima recounting events stroke by stroke. The neutral order would be «Он сел»; the inversion foregrounds the action.

«Великую, — продолжает он, — вижу в вас силу характера, ибо не побоялись истине послужить в таком деле, в каком рисковали, за свою правду, общее презрение от всех понести».  
"I see in you," he went on, "a great strength of character, for you were not afraid to serve the truth in a matter where, for the sake of your own honesty, you risked drawing the contempt of everyone upon yourself."
> Inversion for rhetorical weight: The object «Великую … силу характера» ('a great strength of character') is split and fronted around the inserted «продолжает он», throwing emphasis onto «Великую». This deliberate scattering of an agreeing adjective–noun pair is a hallmark of the elevated literary register.
> «ибо» and the dative object of «послужить»: «ибо» is the bookish 'for, because' that pervades Zossima's speech. «послужить» (to render service to) governs the dative, hence «истине» ('the truth') — to serve the truth. «не побоялись» is a negated perfective: 'you were not afraid'.
> «понести» — to bear, take upon oneself: The perfective infinitive «понести» ('to bear, incur') takes the accusative object «общее презрение» ('general contempt'). The whole clause is built on heavy rhetorical inversion — 'to incur upon yourself the contempt of all'.

— «Вы, может быть, очень меня преувеличенно хвалите», — говорю ему.  
"Perhaps you praise me far too much," I said to him.
> Present tense and the dramatic «говорю»: «хвалите» is imperfective present ('you praise'); the narration slips into the historic present — «говорю ему» 'I say to him' — to make the remembered dialogue vivid. This present-tense framing of past dialogue runs through the whole chapter.
> «преувеличенно» — exaggeratedly: An adverb from «преувеличивать» (to exaggerate, lit. 'to over-enlarge'). 'You praise me, perhaps, far too exaggeratedly' — Zossima's careful, slightly stilted modesty.

«Нет, не преувеличенно, — отвечает мне, — поверьте, что совершить таковой поступок гораздо труднее, чем вы думаете.  
"No, not too much," he answered me. "Believe me, to carry out such an act is far harder than you think.
> Dative-subject difficulty + comparative: An impersonal frame: «труднее … совершить» ('it is harder to carry out'), with no nominative subject and the implied experiencer in the dative. «труднее» is the comparative of «трудно/трудный», and «чем» introduces the standard of comparison.
> «таковой» — bookish 'such': An archaic, official-flavoured variant of «такой» ('such'), declining like an adjective. It recurs in the visitor's speech («таковой вопрос», «таковой поступок») and gives a formal, almost legalistic solemnity.
> Polite imperative «поверьте»: «поверьте» is the perfective imperative of «поверить» ('believe!'), with the polite/plural «-те». Used parenthetically as 'believe me', it softens and intensifies the assertion at once.

Я, собственно, — продолжает он, — этим только и поразился и за этим к вам и пришел.  
It was that, in fact," he went on, "that astonished me, and that is why I have come to you.
> Reflexive «-ся» + instrumental of cause: «поразился» (perfective of «поражаться», to be struck/astonished) is a «-ся» verb whose cause stands in the instrumental: «этим» — 'I was struck by precisely this'. The particle «только и» ('only this and nothing else') tightens the focus.
> Discourse particle «собственно»: «собственно» here means 'in fact, actually, properly speaking' — a hedging discourse marker that frames the confession to follow, not the adjective 'own'. It signals the speaker getting to the real point.

Опишите мне, если не побрезгаете столь непристойным, может быть, моим любопытством, что именно ощущали вы в ту минуту, когда на поединке решились просить прощения, если только запомните?  
Describe to me, if you do not find my curiosity too unseemly, what precisely you felt in that moment, when at the duel you resolved to ask forgiveness — if indeed you remember it."
> Imperative with dative «мне»: «Опишите» is the perfective imperative of «описать» ('describe!'), the polite «-те» form; «мне» is the dative indirect object 'to me'. The single completed request is why the perfective is chosen.
> Conditional «если» + instrumental of «побрезгать»: «если» opens a real condition; «побрезгаете» (perfective future, 'you will not disdain') governs the instrumental «любопытством» ('curiosity'), modified by «непристойным» ('unseemly'). The verb means 'to scorn / be squeamish about'.
> Restrictive «если только» + perfective future: «если только» means 'if indeed / provided that'. «запомните» is the perfective future of «запомнить» ('you will have remembered, retained it') — a single completed mental act, set as the condition.

Не сочтите вопрос мой за легкомыслие; напротив, имею, задавая таковой вопрос, свою тайную цель, которую, вероятно, и объясню вам впоследствии, если угодно будет богу сблизить нас еще короче».  
Do not take my question for idle frivolity; on the contrary, in asking it I have a secret aim of my own, which I shall probably explain to you later, if it pleases God to bring us closer still."
> Negative imperative «не сочтите … за»: «сочтите» is the perfective imperative of «счесть» ('deem, take'); the idiom «счесть что-л. за что-л.» means 'to take A for B', so 'do not take my question for frivolity'. «вопрос мой» inverts the possessive for a faint bookish solemnity.
> Dative-subject «угодно будет богу»: A pious impersonal construction: «угодно» ('pleasing') with the experiencer «богу» in the dative — 'if it shall be pleasing to God'. «будет» supplies the future, and «сблизить нас» ('to draw us closer') is the infinitive that pleases Him.
> Comparative «короче»: «короче» is the comparative of «коротко» here in its figurative sense 'closely, intimately' — «короткое знакомство» is a close acquaintance. 'to bring us together still more closely'.

Всё время, как он говорил это, глядел я ему прямо в лицо и вдруг ощутил к нему сильнейшую доверенность, а кроме того, и необычайное и с моей стороны любопытство, ибо почувствовал, что есть у него в душе какая-то своя особая тайна.  
The whole time he was saying this I looked him straight in the face, and suddenly I felt toward him the strongest trust, and besides that an extraordinary curiosity of my own, for I sensed that there was some secret of his own locked away in his soul.
> Dative of the body part «ему … в лицо»: Russian marks the affected person with the dative «ему» and the body part with «в лицо» (accusative of direction) — literally 'I looked to him straight into the face'. This split is the idiomatic way to say 'I looked him in the face'.
> Suffixal superlative «сильнейшую»: «сильнейшую» is the bookish synthetic superlative of «сильный» in «-ейш-» — 'the strongest'. This periphrasis-free superlative belongs to elevated 19th-c. prose, more emphatic than «самый сильный».
> «доверенность» — trust (archaic): Here «доверенность» means 'trust, confidence' (= «доверие»), an older usage; in modern Russian the word has narrowed to 'power of attorney'. A small period false friend.
> Indefinite «какая-то» + reflexive possessive «своя»: «какая-то» ('some … or other', specific but unknown) and «своя» ('his own', reflexive possessive pointing back to «у него») stack to say 'some secret of his own'. The «у него … есть» frame is the standard Russian way of expressing possession.

«Вы спрашиваете, что я именно ощущал в ту минуту, когда у противника прощения просил, — отвечаю я ему, — но я вам лучше с самого начала расскажу, чего другим еще не рассказывал», — и рассказал ему всё, что произошло у меня с Афанасием и как поклонился ему до земли.  
"You ask what exactly I felt in that moment, when I begged my opponent's forgiveness," I answered him, "but I had better tell you from the very beginning what I have told no one else" — and I told him everything that had passed between me and Afanasy, and how I had bowed down to the ground before him.
> Genitive of negation «чего … не рассказывал»: Under negation the object «что» shifts to the genitive «чего» — 'what I have not told [anyone]'. «другим» is the dative plural 'to others'. The genitive-of-negation is the natural case for a negated, non-specific object.
> «поклониться до земли» — the prostration: «поклонился» (perfective of «кланяться/поклониться», to bow) with «до земли» ('to the ground') and the dative «ему» describes a full bow to the earth before Afanasy. The dative marks the person bowed to.

«Из сего сами можете видеть, — заключил я ему, — что уже во время поединка мне легче было, ибо начал я еще дома, и раз только на эту дорогу вступил, то всё дальнейшее пошло не только не трудно, а даже радостно и весело».  
"From this you can see for yourself," I concluded to him, "that by the time of the duel it was already easier for me, for I had begun back at home, and once I had set out on that road, all that followed was not only not hard, but even joyful and glad."
> Archaic «сего» (genitive of «сей»): «сего» is the genitive of the bookish demonstrative «сей» ('this'), governed by «из» — 'from this'. «сей/сия/сие» is the period-elevated 'this' that saturates Zossima's whole testament.
> Conditional-temporal «раз … то»: «раз … то» means 'once / since … then'. «вступил» (perfective, 'set foot upon') and «пошло» (perfective, 'began to go') chain two completed events; «то» resumes the main clause after the subordinate.
> Dative-subject «мне легче было»: A pure impersonal: «легче» (comparative 'easier') with the experiencer «мне» in the dative and neuter «было» — 'it was easier for me'. No nominative subject, the inner-state pattern so typical of Dostoevsky.

Выслушал он, смотрит так хорошо на меня: «Всё это, говорит, чрезвычайно как любопытно, я к вам еще и еще приду».  
He heard me out, looking at me so kindly: "All of this," he said, "is extraordinarily interesting; I shall come to you again and again."
> Aspect contrast: «выслушал» then «смотрит»: Perfective past «выслушал» ('heard me out, to the end') closes one completed event, then the imperfective present «смотрит» ('is looking') opens an ongoing state in the vivid historic present. The pair shows how aspect alone choreographs the scene.
> Expressive «как» intensifier: «как» before an adjective/adverb works as an exclamatory intensifier ('how interesting!'); here doubled with «чрезвычайно» ('extraordinarily') for warmth — a colloquial, affectionate turn in the visitor's praise.
> Perfective future «приду» with «еще и еще»: «приду» is the simple (perfective) future of «прийти» — 'I will come'. The reduplication «еще и еще» ('again and again') paints repeated future visits, even though each «приду» names a single completed arrival.

И стал с тех пор ко мне ходить чуть не каждый вечер.  
And from that time on he began to come to me almost every evening.
> «стал» + imperfective infinitive «ходить»: «стал ходить» ('began to come') uses «стать» as an inceptive auxiliary with an imperfective infinitive of habit. «ходить» (multidirectional) is chosen precisely because the visits are repeated, not a single trip — contrast «прийти» for one arrival.
> «чуть не» — almost, all but: «чуть не» means 'all but, very nearly' — here 'almost every evening'. (Distinguish from «чуть ли не» 'one might almost say'.) A compact colloquial intensifier of frequency.

И сдружились бы мы очень, если б он мне и о себе говорил.  
And we should have grown very close, if only he had spoken to me about himself as well.
> Counterfactual «бы … если б»: A contrary-to-fact conditional: «сдружились бы» (past + «бы») in the main clause and «если б … говорил» in the subordinate — 'we would have grown close, if only he had talked'. The shortened «если б» before a consonant is normal in speech.
> «сдружиться» — to become close friends: The prefix «с-» + «дружить» + «-ся» gives a reciprocal perfective 'to become friends with each other'. The «-ся» here carries the mutual sense — the two of them growing close together.

Но о себе он не говорил почти ни слова, а всё меня обо мне же расспрашивал.  
But about himself he said hardly a word, and kept questioning me only about myself.
> «ни слова» — genitive of negation with «ни»: «ни слова» ('not a [single] word') is genitive after the intensifying negator «ни», completing the «не говорил». The whole rests on negative concord: «не … ни слова». Fronting «о себе» topicalizes 'about himself'.
> Contrastive «а» with particle «же»: The mild adversative «а» pivots from 'about himself' to 'about me', while «же» on «обо мне» insists on the contrast — 'but kept questioning me about me, of all things'. «всё» here is the adverb 'continually'.

Несмотря на то, я очень его полюбил и совершенно ему доверился во всех моих чувствах, ибо мыслю: на что мне тайны его, вижу и без сего, что праведен человек.  
In spite of that, I came to love him greatly and confided to him completely in all my feelings, for I reasoned: what need have I of his secrets, when I can see even without them that the man is righteous.
> Bookish «мыслю» for 'I think': «мыслю» is the elevated, Church-Slavonic-tinged verb «мыслить» ('to think, reason'), loftier than «думать». With «ибо» ('for') it lifts Zossima's reasoning into a meditative, almost liturgical key.
> Dative «мне» in a rhetorical question: «на что мне …?» ('what need have I of …?') is an impersonal dative idiom: the experiencer «мне» plus «на что» — 'what do I want with his secrets?'. The bare nominative «тайны» stands as the thing not needed.
> Short adjective «праведен» + archaic «сего»: «праведен» is the short (predicative) form of «праведный» ('righteous'), a bookish predicate 'the man is righteous'. «без сего» ('without this') again uses the archaic «сей».

К тому же еще человек столь серьезный и неравный мне летами, а ходит ко мне, юноше, и мною не брезгает.  
And on top of that, a man so serious, and so unequal to me in years, yet he comes to me, a youth, and does not look down on me.
> Dative «мне» + instrumental of respect «летами»: «неравный мне» governs the dative ('unequal to me'), and «летами» is an instrumental of respect — 'unequal to me in years'. «летами» is the archaic instrumental plural of «лето» in its old sense 'year', a Slavonic survival.
> «брезгать» + instrumental, with «-ся»-less verb: «брезгать/брезговать» ('to disdain, find beneath one') governs the instrumental — «мною не брезгает» 'does not scorn me'. The appositive «юноше» ('a youth') is dative, agreeing with «ко мне».
> «лета» — years (of age): «лета» (plural, from «лето» 'summer/year') is the standard, slightly elevated word for 'years of one's life, age': «человек в летах» is a person of years. Its instrumental «летами» means 'in years, in age'.

И многому я от него научился полезному, ибо высокого ума был человек.  
And I learned much that was useful from him, for he was a man of lofty mind.
> Dative object of «научиться» + scattered modifier: «научиться» ('to learn') governs the dative: «многому … полезному» ('much that is useful'), with the adjective «полезному» split off and placed after the verb for rhetorical weight. «от него» ('from him') uses the genitive after «от».
> Genitive of quality «высокого ума»: «высокого ума … человек» ('a man of lofty mind') is a genitive of quality describing a person, with the genitive phrase fronted before «был человек» for solemn emphasis. 'He was a man of high intellect.'

«Что жизнь есть рай, — говорит вдруг мне, — об этом я давно уже думаю, — и вдруг прибавил: — Только об этом и думаю».  
"That life is paradise," he said to me suddenly, "I have long been thinking — " and suddenly he added: "It is the only thing I think about."
> Fronted «что»-clause resumed by «об этом»: The whole subordinate «Что жизнь есть рай» ('that life is paradise') is fronted as topic, then picked up by the resumptive «об этом» ('about this') — a left-dislocation that gives the thought ceremonial weight. The copular «есть» ('is') is itself archaic-emphatic; modern Russian usually drops it.
> Exclusive «только … и»: «только … и» frames an exclusive — 'it is the only thing I think about / I think about nothing but this'. The «и» reinforces that this and this alone occupies him.

Смотрит на меня и улыбается.  
He looked at me and smiled.
> Historic present, two imperfectives: Both verbs are imperfective present — «смотрит» 'looks', «улыбается» (reflexive «-ся») 'smiles' — used as a vivid historic present for past action. «улыбаться» exists only in the «-ся» form.

«Я больше вашего в этом, говорит, убежден, потом узнаете почему».  
"I am more convinced of this than you are," he said; "later you will learn why."
> Genitive of comparison «больше вашего»: After the comparative «больше», the standard of comparison may go in the genitive without «чем»: «вашего» = 'than yours [conviction]' — 'I am more convinced of this than you are'. A compact, idiomatic comparative.
> Perfective future «узнаете»: «узнаете» is the simple future of perfective «узнать» ('you will find out'). The completed future sense — you will come to know — sits entirely in the perfective ending, with no auxiliary.

Слушаю я это и думаю про себя: «Это он, наверно, хочет мне нечто открыть».  
I listened to this and thought to myself: "He surely means to reveal something to me."
> Reflexive «про себя» — to oneself: «про себя» ('to oneself, inwardly') uses the reflexive pronoun «себя» (accusative after «про») — thinking silently, not aloud. «себя» has no nominative and points back to the subject 'I'.
> Bookish «нечто» + dative «мне»: «нечто» is the elevated indefinite 'something' (declines only нечто/нечего), object of «открыть» ('to reveal'); «мне» is the dative recipient. 'He wants to disclose something to me.'

— «Рай, говорит, в каждом из нас затаен, вот он теперь и во мне кроется, и, захочу, завтра же настанет он для меня в самом деле и уже на всю мою жизнь».  
"Paradise," he said, "is hidden within each of us; here it lies concealed within me even now, and if I will it, tomorrow it will dawn for me in reality, and for the whole of my life thereafter."
> Short passive participle «затаен»: «затаен» is the short-form past passive participle of «затаить» ('to hide, harbour') — 'is concealed'. The short passive participle, joined with an implied 'is', states a result: paradise lies hidden within each of us. The agent/locus stands in «в каждом из нас».
> Conditional-less «захочу» + perfective future: «захочу» (perfective future, 'if I will it') here works as a bare conditional without «если» — a colloquial inceptive 'should I wish'. «настанет» (perfective future of «настать», 'will dawn / set in') answers it. «же» on «завтра» insists: 'this very tomorrow'.
> «в самом деле» — in actual fact: A fixed adverbial 'in reality, truly, in actual fact', opposed throughout this passage to «в мечте» ('in a dream'). A recurring antithesis: the kingdom dawning not as fantasy but in fact.

Гляжу: с умилением говорит и таинственно на меня смотрит, точно вопрошает меня.  
I looked: he spoke with deep feeling and gazed at me mysteriously, as if he were questioning me.
> «умиление» — tender, melting emotion: «умиление» names a specifically Orthodox-coloured tenderness: a soft, melting feeling of the heart, often spiritual rapture or being moved to tears. 'With deep feeling / tender emotion' only approximates this devotional word.
> Archaic «вопрошать» + simile «точно»: «вопрошать» is the solemn, bookish 'to question, inquire' (vs everyday «спрашивать»), giving the gaze a prophetic gravity. «точно» here is the simile particle 'as if, as though' — 'as if he were questioning me'.

«А о том, продолжает, что всякий человек за всех и за вся виноват, помимо своих грехов, о том вы совершенно правильно рассудили, и удивительно, как вы вдруг в такой полноте могли сию мысль обнять.  
"And as for the truth," he went on, "that every man is guilty before all and for all, over and above his own sins — about that you judged entirely rightly, and it is astonishing how you could suddenly grasp that thought in such fullness.
> Slavonic «за вся» — for all things: «за вся» is the Church-Slavonic neuter plural 'for all [things]', paired with «за всех» ('for all [people]') — the famous Dostoevskian formula 'guilty before all and for all'. «вся» here is not the modern «всё»; it is the old accusative neuter plural, a deliberate liturgical archaism.
> «помимо» + genitive, reflexive «своих»: The preposition «помимо» ('apart from, over and above') governs the genitive «грехов»; «своих» is the reflexive possessive 'one's own', referring back to «всякий человек'. 'over and above his own sins'.
> Archaic «сию» + «обнять» figuratively: «сию» is the accusative feminine of «сей» ('this'). «обнять» literally 'to embrace' is used figuratively, 'to grasp, encompass [a thought]' — to take in the whole idea at once.

И воистину верно, что когда люди эту мысль поймут, то настанет для них царствие небесное уже не в мечте, а в самом деле».  
And it is truly the case that when people understand this thought, then the kingdom of heaven will dawn for them no longer in dream, but in reality."
> «когда … то» with perfective futures: A temporal-conditional pairing: «когда … поймут» (perfective future 'when they grasp') answered by «настанет» (perfective future 'will dawn'), with resumptive «то». Both verbs are completed-future — the moment of understanding triggers the moment of dawning.

— «А когда, — воскликнул я ему тут с горестию, — сие сбудется, и сбудется ли еще когда-нибудь? Не мечта ли сие лишь только?»  
"And when," I cried out to him then, with grief, "will this come to pass, and will it ever come to pass at all? Is it not, perhaps, only a dream?"
> Archaic «сие» + interrogative particle «ли»: «сие» is neuter 'this' (from «сей»). «сбудется ли» uses the enclitic «ли» to form a literary yes/no question — 'and will it ever come to pass?'. «когда-нибудь» ('ever, at any time') with «-нибудь» marks a non-specific time.
> Doubt-question «не … ли»: «не … ли» frames a tentative, hopeful-doubtful question expecting reassurance: 'is it not, perhaps, only a dream?'. «лишь только» piles two restrictives ('merely, only') for plaintive emphasis.
> «горесть» — grief, in archaic instrumental: «с горестию» ('with grief, sorrow') uses the bookish noun «горесть» and the old instrumental ending «-ию» (modern «-ью»). The archaic form heightens the lyrical pathos of Zossima's cry.

— «А вот уж вы, говорит, не веруете, проповедуете и сами не веруете.  
"There now, you yourself do not believe it," he said; "you preach it and you yourself do not believe it.
> Slavonic «веровать» + intensive «сами»: «веровать» ('to believe, have faith') is the elevated, religious counterpart of «верить», governing «в» + accusative. The intensifier «сами» ('you yourself') sharpens the reproach: 'you preach it, and you yourself don't believe it.'
> Particle cluster «а вот уж»: A stacking of conversational particles: «а» (mild contrast), «вот» (pointing 'there now'), «уж» (insistence). Together they catch the speaker pouncing on a contradiction — 'there now, you see, you yourself…'. Untranslatable texture of spoken Russian.

Знайте же, что несомненно сия мечта, как вы говорите, сбудется, тому верьте, но не теперь, ибо на всякое действие свой закон.  
Know, then, that this dream, as you call it, will undoubtedly come to pass — believe that — but not now, for every action has its own law.
> Imperative «знайте» + insistent «же»: «Знайте» is the imperfective imperative of «знать» ('know!'), polite «-те». «же» reinforces it into a solemn injunction — 'Know, then'. The «й»-imperative is formed after the vowel stem «зна-».
> Dative «тому» after «верить»: «верить» ('believe') governs the dative: «тому» = 'believe that [fact]'. The neuter demonstrative «тому» points back to the whole prophecy. «сия» is the archaic feminine 'this'.
> Zero-copula maxim with «свой»: A gnomic sentence with no verb 'is': «на всякое действие свой закон» = 'for every action [there is] its own law'. «свой» is the reflexive possessive 'its own'; the «на» + accusative frame distributes — 'to each action, its law'.
> «ибо» — for, because (bookish): «ибо» is the elevated, archaic-literary 'for, because' (= «потому что» / «так как»), threaded all through Zossima's speech. It lends a scriptural, sermon-like cadence wherever it joins a reason to a claim.

Дело это душевное, психологическое.  
This is a matter of the soul, a psychological matter.
> Zero copula + postposed «это»: No verb 'is': «Дело это … душевное» = 'This matter [is] one of the soul'. The demonstrative «это» follows its noun, a common spoken order ('this matter here'). The predicate adjectives stand in the nominative.
> «душевный» — of the soul: «душевный» derives from «душа» ('soul') and means 'pertaining to the soul / inner life, heartfelt' — set here beside the borrowed «психологическое». The native and the foreign word for the inner life sit pointedly side by side.

Чтобы переделать мир по-новому, надо, чтобы люди сами психически повернулись на другую дорогу.  
To remake the world anew, people themselves must first turn psychically onto another road.
> «надо, чтобы» + past-form irrealis: Impersonal «надо» ('it is necessary') takes a «чтобы»-clause of willed outcome, which obligatorily uses the past-tense verb «повернулись» as its irrealis form — not a real past. «чтобы» = «что» + «бы»; the «бы» is fused in.
> Reflexive «повернуться» + accusative of direction: «повернулись» (perfective «-ся», 'turned [themselves]') is a middle/intransitive turn of state; «на другую дорогу» is accusative after «на» expressing direction onto another road. The «-ся» makes the turning self-directed, not done to an object.

Раньше, чем не сделаешься в самом деле всякому братом, не наступит братства.  
Until you have truly become a brother to everyone, brotherhood will not come.
> Instrumental predicate «братом» after «сделаться»: «сделаешься» (perfective «-ся», 'you will become') takes its predicate complement in the instrumental: «всякому братом» = 'a brother to everyone'. The role-naming instrumental after become-verbs; «всякому» is dative 'to everyone'.
> Expletive «не» in «раньше чем»: «раньше, чем не сделаешься» literally has an 'extra' «не» — a pleonastic negation common after 'before/until' in older and folk Russian: 'before you have [not] become…' = 'until you become'. The main clause «не наступит» is the real negation.

Никогда люди никакою наукой и никакою выгодой не сумеют безобидно разделиться в собственности своей и в правах своих.  
Never, by any science or any self-interest, will people manage to divide their property and their rights among themselves without offense.
> Negative concord: «никогда … никакою … не»: Triple negation resolving to one: «никогда» ('never'), «никакою … никакою» ('by no … by no'), and the verb's «не сумеют» all pile up under negative concord — Russian's rule that an «ни»-word still demands «не» on the verb. The instrumentals «наукой/выгодой» name the failed means.
> Reflexive «разделиться» + postposed «своей/своих»: «разделиться» (perfective «-ся», 'to divide [among themselves]') is reciprocal-intransitive. The reflexive possessive «своей … своих» ('their own') is placed after its noun for solemn rhythm — 'in their own property and their own rights'.

Всё будет для каждого мало, и всё будут роптать, завидовать и истреблять друг друга.  
Each will find his share too small, and all will murmur, envy, and destroy one another.
> Short adjective «мало» as predicate: «мало» here predicates 'too little' — 'everything will be too little for each'. «для каждого» ('for each one') is genitive after «для». «Всё будет … мало» uses «быть» future with a predicative quantity word.
> Compound future «будут …» + reciprocal «друг друга»: The imperfective compound future «будут» + three infinitives names ongoing, repeated future action. «друг друга» ('one another') is the reciprocal pronoun, object of «истреблять» ('to destroy, exterminate').
> «роптать» — to murmur, grumble: «роптать» is a bookish, biblical-flavoured verb 'to murmur, grumble (in discontent)' — the same word Scripture uses of the Israelites murmuring against God. It carries more than ordinary complaint: a faithless discontent.

Вы спрашиваете, когда сие сбудется.  
You ask when this will come to pass.
> Embedded question with archaic «сие»: An indirect question after «спрашиваете»: «когда сие сбудется» ('when this will come to pass'). «сие» is the neuter 'this' from «сей»; «сбудется» is the perfective future of «сбыться» ('to come true').

Сбудется, но сначала должен заключиться период человеческого уединения».  
It will come to pass, but first the period of human isolation must run its course."
> Reflexive «заключиться» + genitive chain: «заключиться» (perfective «-ся», 'to close, conclude') is intransitive — the period must close itself. «период человеческого уединения» is a genitive chain 'the period of human isolation', stacking adjective-genitive on noun.
> «уединение» — solitude, isolation: «уединение» (from «един-», 'one') is the keyword of this whole sermon: withdrawal into oneself, self-isolation. The «-ение» abstract suffix gives it a weighty, almost philosophical ring, repeated like a tolling bell across the passage.

— «Какого это уединения?» — спрашиваю его.  
"What isolation is that?" I asked him.
> Genitive «какого … уединения» (echo question): An elliptical clarifying question picking up the previous «уединения»: «Какого … уединения?» stays in the genitive it inherited from «период … уединения» — 'isolation of what kind?'. «это» here is the conversational filler 'now, then'.

«А такого, какое теперь везде царствует, и особенно в нашем веке, но не заключился еще весь и не пришел еще срок ему.  
"The kind that now reigns everywhere, and especially in our age — but it has not yet fully run its course, and its term has not yet come.
> Correlative «такого … какое»: The demonstrative «такого» ('the kind') is answered by the relative «какое» ('such as') — a «такой … какой» correlative defining the isolation by a relative clause. «такого» keeps the genitive of the implied «уединения»; «какое» takes nominative as subject of «царствует».
> Aspect + dative of possession «срок ему»: Two perfective pasts under negation: «не заключился» ('has not [yet] closed') and «не пришёл … срок» ('its term has not come'). «ему» is a dative of possession — 'the term for it'. «весь» = 'fully, entirely'.

Ибо всякий-то теперь стремится отделить свое лицо наиболее, хочет испытать в себе самом полноту жизни, а между тем выходит изо всех его усилий вместо полноты жизни лишь полное самоубийство, ибо вместо полноты определения существа своего впадают в совершенное уединение.  
For everyone now strives to set his own person as far apart as possible, wishing to experience the fullness of life within himself alone; yet from all his efforts there comes, instead of the fullness of life, only complete self-destruction, for instead of the full realization of his own being he sinks into utter isolation.
> Topic clitic «-то» + reflexive «свое»: The clitic «-то» on «всякий» emphasises the known topic — 'everyone, you see, now strives…'. «отделить свое лицо» ('to set apart his own person') uses the reflexive possessive «свое» pointing back to «всякий».
> Inverted impersonal «выходит … самоубийство»: Heavy inversion: the verb «выходит» ('comes out, results') is fronted, the genitive «изо всех его усилий» ('from all his efforts', «изо» = «из» before a cluster) interposed, and the grammatical subject «полное самоубийство» held to the end — the rhetorical climax. «вместо полноты жизни» is genitive after «вместо».
> «впадать в» + accusative: «впадать/впасть в» ('to fall into, lapse into') governs «в» + accusative — «в совершенное уединение» 'into utter isolation'. The verb shifts from singular «выходит» to plural «впадают», a loose agreement with the collective «всякий».

Ибо все-то в наш век разделились на единицы, всякий уединяется в свою нору, всякий от другого отдаляется, прячется и, что имеет, прячет и кончает тем, что сам от людей отталкивается и сам людей от себя отталкивает.  
For everyone in our age has split off into separate units, each withdraws into his own burrow, each draws away from the next, hides himself and hides what he has, and ends by thrusting himself away from people and thrusting people away from himself.
> Topic «-то» + reciprocal «разделились»: «все-то» again carries the emphatic topic clitic 'everyone, you see'. «разделились» (perfective «-ся») is here reciprocal-intransitive 'split apart into units'. «на единицы» (accusative after «на») names the result.
> «-ся» vs bare verb: «отталкивается» / «отталкивает»: A deliberate mirror: the «-ся» middle «отталкивается» ('thrusts himself away') against the plain transitive «отталкивает» ('thrusts [people] away'). The same root shows reflexive «-ся» turning the action back on the doer versus directing it outward — Dostoevsky's grammar enacting the double estrangement.
> «нора» — a burrow, animal's hole: «нора» is the burrow or den of a small animal. To withdraw «в свою нору» ('into one's own hole') is a vivid, faintly contemptuous image of the isolated man shrinking to a creature in its lair — the reflexive «свою» binding the burrow to each retreating self.

Копит уединенно богатство и думает: сколь силен я теперь и сколь обеспечен, а и не знает безумный, что чем более копит, тем более погружается в самоубийственное бессилие.  
In isolation he hoards wealth and thinks: how strong I am now, and how secure — and the madman does not know that the more he hoards, the deeper he sinks into a suicidal impotence.
> Archaic «сколь» + short adjectives «силен / обеспечен»: «сколь» is the bookish 'how' (= «как») introducing an exclamation. «силен» and «обеспечен» are short predicative adjectives ('how strong … how secure am I'), the form that elevated prose favours for a state. The inner boast is rendered in the proud, archaic register.
> Correlative «чем более … тем более»: The proportional construction «чем … тем» ('the more … the more'): «чем более копит, тем более погружается» — 'the more he hoards, the deeper he sinks'. Both verbs are imperfective present, framing an inexorable ongoing law.
> «безумный» — the madman: «безумный» ('mad, senseless', lit. 'mind-less') is used substantively here, 'the madman' — echoing the biblical fool who says in his heart there is no God, and who tears down his barns to build greater. The word carries that scriptural condemnation of the rich fool.

Ибо привык надеяться на себя одного и от целого отделился единицей, приучил свою душу не верить в людскую помощь, в людей и в человечество, и только и трепещет того, что пропадут его деньги и приобретенные им права его.  
For he has grown used to relying on himself alone and has cut himself off from the whole as a single unit; he has trained his soul not to believe in human help, in people, in mankind, and trembles only at the thought that his money and the rights he has acquired might be lost.
> Reflexive «себя» + «надеяться на»: «надеяться на» ('to rely on') governs «на» + accusative; «на себя одного» ('on himself alone') uses the reflexive pronoun «себя» pointing back to the subject. «привык» (perfective past, 'has grown used to') takes the imperfective infinitive «надеяться».
> Negated infinitive + accusative «свою душу»: «приучил» ('has trained') takes a direct object «свою душу» (reflexive «свою», 'his own soul') plus a negated infinitive «не верить» ('not to believe'). «верить в» governs «в» + accusative — 'in human help, in people, in mankind'.
> «трепетать» + genitive of fear: «трепетать» ('to tremble [with fear]') governs the genitive of what is feared: «того, что …» 'at the thought that…'. «только и трепещет» = 'trembles only at'. «пропадут» is the perfective future 'might be lost'.

Повсеместно ныне ум человеческий начинает насмешливо не понимать, что истинное обеспечение лица состоит не в личном уединенном его усилии, а в людской общей целостности.  
Everywhere the human mind nowadays begins, mockingly, to fail to understand that a person's true security lies not in his own isolated, solitary effort, but in the common wholeness of mankind.
> Inverted attributive «ум человеческий»: Placing the adjective after its noun — «ум человеческий» for 'the human mind' — is a bookish inversion lending elevated, oratorical weight (cf. «сын человеческий» below). «начинает … не понимать» frames the failure to understand as a process just beginning.
> «состоит в» + prepositional, contrast «не … а»: «состоять в» ('to consist in') governs «в» + prepositional, here twice: «в … усилии» vs «в … целостности». The «не … а» frame ('not in X, but in Y') drives the antithesis between solitary effort and the common wholeness.

Но непременно будет так, что придет срок и сему страшному уединению, и поймут все разом, как неестественно отделились один от другого.  
But it will surely come to pass that the term will arrive even for this dreadful isolation, and all at once people will understand how unnaturally they have set themselves apart from one another.
> Dative «сему … уединению» + archaic «сему»: «придёт срок … уединению» — 'the term will come for this isolation', with the dative «уединению» of the thing whose term arrives. «сему» is the archaic dative of «сей» ('this'), agreeing in the dative with «уединению». «и» here = 'even'.
> Embedded exclamative «как … отделились»: «поймут … как неестественно отделились» — 'they will understand how unnaturally they set themselves apart'. «как» introduces a degree-exclamation inside the object clause; «отделились» is perfective «-ся» 'separated themselves'. «разом» = 'all at once'.

Таково уже будет веяние времени, и удивятся тому, что так долго сидели во тьме, а света не видели.  
Such will be the spirit of the times by then, and they will marvel that they sat so long in darkness and did not see the light.
> Short demonstrative «таково» as predicate: «Таково» is the short neuter of «таков» ('such [will be]'), a predicative form used to sum up — 'such will be the spirit of the times'. Fronting it gives a prophetic, declamatory cadence; «веяние времени» means 'the breath/trend of the age'.
> «удивиться» + dative «тому»: «удивятся» (perfective «-ся», 'will marvel') governs the dative «тому, что …» 'at the fact that…'. «во тьме» (prepositional after «в», with «во» before the cluster) means 'in the darkness'. «а света не видели» adds 'and did not see the light' with genitive «света» under negation.

Тогда и явится знамение сына человеческого на небеси…  
Then the sign of the Son of Man will appear in the heavens…
> Church-Slavonic locative «на небеси»: «на небеси» is the Church-Slavonic prepositional/locative of «небо» ('heaven'), where modern Russian would say «на небе». The old «-и» ending, straight from liturgical and biblical language, marks the verse as sacred citation.

Но до тех пор надо все-таки знамя беречь и нет-нет, а хоть единично должен человек вдруг пример показать и вывести душу из уединения на подвиг братолюбивого общения, хотя бы даже и в чине юродивого.  
But until then we must keep the banner all the same, and now and again, even singly, a man must suddenly set an example and lead his soul out of isolation toward the great work of brotherly communion, even if it be in the guise of a holy fool.
> Impersonal «надо» + imperfective infinitive: Impersonal «надо» ('one must, it is necessary') with the imperfective infinitive «беречь» ('to guard, keep') — an ongoing duty. «знамя» ('banner') is a neuter «-мя» noun, object of «беречь». «все-таки» = 'all the same, nonetheless'.
> Modal «должен» + perfective infinitive: «должен» ('must, ought') agrees with «человек» (masc. sg.) and takes the perfective infinitive «показать» ('to show [once]') — a single decisive act. «вывести душу из уединения» chains a second perfective infinitive 'lead the soul out of isolation'.
> «братолюбивый» — brother-loving: A solemn compound «брато-любивый» ('loving of brothers'), modelled on Church-Slavonic compounds, modifying «общение» ('communion, fellowship'). The bookish coinage lifts plain 'fellowship' into the register of Christian love — «подвиг … общения», the 'great work of brotherly communion'.

Это чтобы не умирала великая мысль…»  
This, so that the great thought shall not die…"
> Purpose «чтобы» + negated imperfective past: An elliptical purpose clause: «Это [для того], чтобы не умирала …» — 'this, so that the great thought should not die'. «чтобы» forces the past-form irrealis «умирала»; the imperfective ('go on dying / die out') with «не» means 'shall not perish'.

Вот в таких-то пламенных и восторгающих беседах проходили вечера наши один за другим.  
It was in such fervent and exhilarating talks as these that our evenings passed, one after another.
> Topic clitic «-то» on «таких» + inversion: «в таких-то … беседах» ('in just such talks') uses the emphatic «-то» to point back to the conversations described. The verb «проходили» (imperfective past 'passed, went by') is fronted before its subject «вечера наши», giving a summarising, retrospective cadence.
> «восторгающий» — rapturous (present active participle): «восторгающих» is the present active participle of «восторгать» ('to enrapture'), agreeing with «беседах» — 'enrapturing, exhilarating talks'. The participle, declined like an adjective, is a bookish way to pack 'that enrapture' into one word.

Я даже и общество бросил и гораздо реже стал появляться в гостях, кроме того что и мода на меня начала проходить.  
I even gave up society and began to appear far more rarely as a guest, quite apart from the fact that the fashion for me was beginning to fade.
> Comparative «реже» + inceptive «стал»: «реже» is the comparative of «редко» ('rarely'), intensified by «гораздо» ('far'). «стал появляться» ('began to appear') is «стать» + imperfective infinitive of habit. «в гостях» ('on a visit, as a guest') is a fixed prepositional idiom.
> «общество» — society (the social world): Here «общество» means not 'society' in the abstract but the fashionable social world, the round of visits and gatherings — high society. «бросить общество» is to give up that whole social life.

Говорю сие не в осуждение, ибо продолжали меня любить и весело ко мне относиться; но в том, что мода действительно в свете царица немалая, в этом всё же надо сознаться.  
I say this not in reproach, for they went on loving me and treating me cheerfully; but that fashion really is no small queen in the world of society — that, at least, one must admit.
> Archaic «сие» + «ибо», zero-subject «продолжали»: «сие» ('this') and «ибо» ('for') keep the elevated register. «продолжали меня любить» has no expressed subject (the people of society, understood) — Russian freely drops a generic 'they', the verb's plural ending carrying it.
> Predicate apposition + impersonal «надо сознаться»: «мода … царица немалая» equates fashion to 'no small queen' with zero copula, «немалая» (litotes, 'considerable') agreeing as nominative predicate. «в этом … надо сознаться» is an impersonal 'one must admit this', the dative experiencer left unexpressed.

На таинственного же посетителя моего стал я наконец смотреть в восхищении, ибо, кроме наслаждения умом его, начал предчувствовать, что питает он в себе некий замысел и готовится к великому, может быть, подвигу.  
As for my mysterious visitor, I came at last to regard him with admiration, for besides the delight I took in his mind, I began to sense that he was nursing some design within himself and was preparing for some great deed, perhaps.
> Fronted accusative object + «смотреть на»: «смотреть на» governs «на» + accusative; the whole object «на таинственного … посетителя моего» is fronted for emphasis ('as for my mysterious visitor…'), with the verb «стал смотреть» inverted after it. «в восхищении» = 'with admiration'.
> Bookish «некий» + reflexive «в себе»: «некий» is the elevated indefinite 'a certain, some' (declining like an adjective), modifying «замысел» ('design, scheme'). «в себе» ('within himself') uses the reflexive «себя» pointing back to «он». «питать» literally 'to nourish', here 'to harbour, nurse [a plan]'.

Может, и то ему нравилось, что я наружно не любопытствовал о секрете его, ни прямо, ни намеком не расспрашивал.  
Perhaps he was also pleased that outwardly I showed no curiosity about his secret, and did not probe him, neither directly nor by hint.
> Doubled «ни … ни» under negation: Negative concord with paired «ни … ни» ('neither … nor'): «ни прямо, ни намеком … не расспрашивал» — 'probed neither directly nor by hint'. The «ни»-pair still requires «не» on the verb. «о секрете его» inverts the possessive for tone.
> Dative-subject «ему нравилось»: «нравилось» ('was pleasing') takes the dative experiencer «ему» and a «что»-clause as its logical subject — 'perhaps it also pleased him that…'. The experiencer-in-the-dative pattern, no nominative subject. «и то» = 'that too'.

Но заметил я наконец, что и сам он как бы начал уже томиться желанием открыть мне нечто.  
But at last I noticed that he himself had begun, as it were, to be tormented by a longing to reveal something to me.
> «томиться» + instrumental «желанием»: «томиться» (imperfective «-ся», 'to be tormented, pine') governs the instrumental of what torments: «желанием» ('by a longing'). «как бы» ('as it were') hedges the observation; «открыть мне нечто» = 'to reveal something to me', dative «мне».

По крайней мере это уже очень стало видно примерно месяц спустя, как он стал посещать меня.  
At any rate this had grown very plain to see about a month after he first began visiting me.
> Impersonal «стало видно» + temporal «как»: «стало видно» is an impersonal 'it became plain to see' (neuter «стало» + predicative «видно»), no nominative subject. «как он стал посещать» here uses «как» temporally — 'after / since he began visiting me'. «примерно месяц спустя» = 'about a month later'.

«Знаете ли вы, — спросил он меня однажды, — что в городе очень о нас обоих любопытствуют и дивятся тому, что я к вам столь часто хожу; но пусть их, ибо скоро всё объяснится».  
"Do you know," he asked me one day, "that there is great curiosity in town about the two of us, and people wonder that I come to you so often? But let them, for soon all will be explained."
> Question particle «ли» + zero-subject «любопытствуют»: «Знаете ли вы …?» uses the enclitic «ли» for a literary yes/no question. The embedded «что … любопытствуют» has no subject — a generic 'they/people are curious', the 3rd-pl. ending carrying it. «о нас обоих» (prepositional) = 'about the two of us'.
> Hortative «пусть» + reflexive «объяснится»: «пусть их» is the 3rd-person hortative 'let them [be / do as they will]' — «пусть» + an understood verb. «объяснится» is perfective future «-ся» ('will explain itself, become clear'), the middle voice making the clarifying intransitive. «ибо» = 'for'.

Иногда вдруг нападало на него чрезвычайное волнение, и почти всегда в таких случаях он вставал и уходил.  
Sometimes an extraordinary agitation would suddenly fall upon him, and in almost every such case he would rise and leave.
> «нападать на» + accusative, inverted subject: «нападать на» ('to come over, seize') governs «на» + accusative «на него»; the grammatical subject «волнение» ('agitation') follows the verb in inversion, so the agitation 'falls upon him'. The imperfective «нападало» marks a recurring event ('would suddenly come over him').
> Imperfective of habit «вставал … уходил»: Both imperfective pasts express a repeated habit — 'he would [each time] rise and leave'. «уходил» is the imperfective prefixed motion verb «уходить» ('to leave on foot'), the «у-» prefix giving 'away'. Iterative «иногда» frames the recurrence.

Иногда же долго и как бы пронзительно смотрит на меня — думаю: «Что-нибудь сейчас да и скажет», а он вдруг перебьет и заговорит о чем-нибудь известном и обыкновенном.  
Sometimes he would look at me long and, as it were, piercingly — I would think: "Surely now he will say something" — and then he would suddenly break off and start talking about something familiar and ordinary.
> Indefinite «что-нибудь» + emphatic «да и»: «что-нибудь» ('something or other', non-specific «-нибудь») is the object of «скажет» (perfective future, 'he will say'). «да и» is an emphatic 'and surely, will up and…' — 'surely now he'll come out with something'.
> Inceptive «за-» in «заговорит»: «заговорит» is the perfective of «заговорить», the prefix «за-» giving inceptive 'to start talking'. Paired with «перебьёт» ('will break off'), the two perfective futures (in the historic-present narration) capture the abrupt swerve. «о чём-нибудь» is prepositional after «о».

Стал тоже часто жаловаться на головную боль.  
He also began to complain often of headaches.
> «жаловаться на» + accusative: «жаловаться» (imperfective «-ся», 'to complain') governs «на» + accusative «на головную боль» ('of headaches'). «стал … жаловаться» is the inceptive «стать» + imperfective infinitive; the subject «он» is dropped, recoverable from context.

И вот однажды, совсем даже неожиданно, после того как он долго и пламенно говорил, вижу, что он вдруг побледнел, лицо совсем перекосилось, сам же на меня глядит как в упор.  
And then one day, quite unexpectedly, after he had been speaking long and fervently, I saw him suddenly turn pale, his face contorting completely, while he stared at me point-blank.
> Aspect contrast: «говорил» vs «побледнел»: The imperfective «говорил» ('had been speaking', durative background) is cut by the perfective «побледнел» ('turned pale', a single change of state) — the classic background-versus-event opposition. «вижу» is the vivid historic present.
> Reflexive «перекосилось» — change of state: «перекосилось» (perfective «-ся» of «перекоситься», 'to become contorted, twisted') is a middle-voice change of state — the face contorts of itself, no external agent. The «-ся» here marks the involuntary, intransitive distortion.
> Intensifier «сам» + particle «же»: «сам» ('himself') with the contrastive «же» pins the focus on the visitor's own fixed stare while his face contorts. «как в упор» (idiom 'point-blank') intensifies «глядит» ('stares'). The clustering of «сам же» catches the eerie steadiness amid the collapse.

— Что с вами, — говорю, — уж не дурно ли вам? А он именно на головную боль жаловался.  
"What is the matter with you," I said; "are you not feeling unwell?" For he had in fact been complaining of a headache.
> Tentative question with «не…ли» and a dative subject: The frame «не…ли» softens a yes/no question into a worried guess — «you're not feeling unwell, are you?» The particle «ли» follows the focused word «дурно», and the experiencer «вам» stands in the dative with no nominative subject.
> «дурно» — to feel faint or ill: As an impersonal predicate «дурно вам?» means 'do you feel unwell / faint?' — a fixed idiom of physical malaise, distinct from the everyday «дурно» meaning 'badly'.

— Я… знаете ли вы… я… человека убил.  
"I… do you know… I… I have killed a man."
> Animate accusative «человека»: «человека» is accusative direct object, but it borrows the genitive ending because «человек» is animate. Note the topic-comment order: the object «человека» precedes the verb «убил», throwing the dreadful weight onto the act itself.

Проговорил да улыбается, а сам белый как мел.  
He brought it out and then smiled, though he himself had gone white as chalk.
> Folksy «да» joining perfective and present: «да» here is a homely coordinating 'and' (not 'yes'), pairing the perfective past «проговорил» (he got it out) with the imperfective present «улыбается» (and he's smiling) — the tense shift makes the smile live before the narrator's eyes.
> «белый как мел» — white as chalk: A set simile for a bloodless, terror-stricken face; «мел» is chalk. The clause «а сам белый как мел» uses «сам» ('he himself') to mark the jarring contrast between the smile and the pallor.

«Зачем это он улыбается», — пронзила мне мысль эта вдруг сердце, прежде чем я еще что-либо сообразил.  
"Why is he smiling?" — the thought pierced my heart all at once, before I had managed to grasp anything else.
> Inverted word order for dramatic weight: Prose order would be «эта мысль вдруг пронзила мне сердце». Dostoevsky front-loads the verb «пронзила» (pierced) and splits the subject «мысль эта» from its noun, with the dative «мне» of the affected person — the scrambling makes the thought strike before it is even named.
> «прежде чем» + the indefinite «что-либо»: «прежде чем» ('before') opens a temporal subordinate clause. «что-либо» is a bookish equivalent of «что-нибудь», a non-specific 'anything at all', built on the interrogative «что» plus an indefinite particle.

Сам я побледнел.  
I myself turned pale.
> Emphatic «сам» and inceptive perfective: «сам» ('[I] myself') is fronted for emphasis, contrasting the narrator with the guest. «побледнел» is a perfective with the prefix по- marking the inception of a state — 'I turned pale', the change itself, not the condition.

— Что вы это? — кричу ему.  
"What is this you are saying?" I cried out to him.
> Elliptical exclamation «Что вы это?»: A clipped colloquial cry — literally 'What [is it] you [are saying]?', with the verb left out. The «это» reinforces the alarmed 'what on earth is this'. «кричу» in the historic present keeps the scene immediate.

— Видите ли, — отвечает мне всё с бледною усмешкой, — как дорого мне стоило сказать первое слово. Теперь сказал и, кажется, стал на дорогу. Поеду.  
"You see," he answered me, still with that wan smile, "how dearly it cost me to say that first word. Now I have said it, and it seems I have set out on the road. I shall go on."
> «Видите ли» — discourse softener with «ли»: A frozen turn of phrase, 'you see / you understand', that opens an explanation. The interrogative particle «ли» here is conventional rather than a true question — a polite hedge before a hard confession.
> Dative experiencer with «стоило»: «мне стоило» — 'it cost me' — is an impersonal construction: the person affected is in the dative «мне», and the infinitive «сказать» is the logical subject. «дорого» ('dearly') intensifies the price of speech.
> Perfective future «Поеду» — 'I shall set out': A single perfective verb conjugated with present-tense endings yields future meaning. From the motion verb «ехать», prefixed по- gives the sense of setting off on a journey — fitting the metaphor «стал на дорогу» (set out on the road of confession).

Долго я ему не верил, да и не в один раз поверил, а лишь после того, как он три дня ходил ко мне и всё мне в подробности рассказал.  
For a long time I would not believe him, nor did I believe him at once, but only after he had come to me for three days and told me everything in detail.
> Imperfective vs perfective of believing: «не верил» (imperfective) describes the prolonged process of disbelief; «поверил» (perfective) names the single moment of being convinced. The pairing «не верил… поверил» lets aspect carry the whole arc from doubt to conviction.
> «да и» and «не в один раз»: «да и» is a folksy connective adding emphasis, 'and indeed / nor'. «не в один раз» means 'not at one go, not all at once' — he came round to belief gradually.

Считал его за помешанного, но кончил тем, что убедился наконец явно с превеликою горестью и удивлением.  
I took him for a madman, but in the end I was finally convinced, plainly and with the greatest grief and amazement.
> «считать за» + accusative — 'to take for': The older idiom «считать за кого-то» (with «за» + accusative) means 'to take/regard as'; modern Russian prefers «считать кем-то» in the instrumental. «помешанного» ('a madman') is the past passive participle of «помешаться», declined as a noun.
> «кончил тем, что…» — 'ended by': A correlative construction: «тем» (instrumental of «то») anticipates the «что»-clause, literally 'ended with this, that he became convinced'. «убедился» is reflexive «-ся» — convincing happens to the subject internally.
> «превеликий» and the long ending «-ою»: The intensifying prefix пре- ('very, exceedingly') makes «превеликий» 'very great', a bookish flourish. «горестью» and «-ою» (for modern «-ой») are an elevated archaic instrumental ending, frequent across this whole confession.

Было им совершено великое и страшное преступление, четырнадцать лет пред тем, над одною богатою госпожой, молодою и прекрасною собой, вдовой помещицей, имевшею в городе нашем для приезда собственный дом.  
A great and terrible crime had been committed by him, fourteen years before, against a certain wealthy lady, young and very beautiful, a landowning widow, who kept a house of her own in our town for her visits there.
> Periphrastic passive with instrumental agent: The short past passive participle «совершено» joins «было» to state a result — 'a crime had been committed'. The agent appears in the instrumental «им» ('by him'), the standard way Russian names the doer of a passive.
> Past active participle «имевшею» closing a chain: «имевшею» is a past active participle of «иметь», agreeing (feminine instrumental, archaic «-ею») with «госпожой» — 'who had/kept'. It condenses a «которая»-clause into one modifier, the hallmark of bookish narration. «над… госпожой» uses «над» + instrumental for the victim of a crime.

Почувствовав к ней любовь великую, сделал он ей изъяснение в любви и начал склонять ее выйти за него замуж.  
Having conceived a great love for her, he declared his love to her and began urging her to marry him.
> Perfective gerund «Почувствовав» of prior action: «Почувствовав» is a perfective past gerund (деепричастие), 'having conceived', expressing the completed action that precedes the main verb «сделал». It shares the main subject (he), the rule for every gerund.
> «изъяснение в любви» — a formal declaration: «изъяснение» (an explaining, a declaring) is the older, courtly word for what is now «объяснение/признание в любви» — a formal avowal of love. The bookish noun in «-ение» colours the suitor's stiff, ceremonious approach.
> «выйти замуж» — for a woman, to marry: «выйти замуж (за кого)» is the fixed idiom for a woman marrying a man (literally 'go behind a husband'); a man «женится». «склонять» here means to urge or persuade her to it.

Но она отдала уже свое сердце другому, одному знатному не малого чина военному, бывшему в то время в походе и которого ожидала она, однако, скоро к себе.  
But she had already given her heart to another — to a certain man of rank, an officer of no small standing who was at that time away on campaign, and whom she was expecting back to her, however, before long.
> Stacked dative agreement on «военному»: The indirect object «другому… военному» ('to another — a military man') sits in the dative, and every modifier agrees: «одному знатному… военному». «не малого чина» is a genitive of quality, 'of no small rank'.
> Participle and «который» coordinated: The past active participle «бывшему» ('who was', from «быть») and the relative clause «которого ожидала она» both modify «военному», joined by «и» — a dense layering of two relative strategies in one phrase. «которого» is genitive/accusative as object of «ожидала».

Предложение его она отвергла, а его попросила к себе не ходить.  
She rejected his proposal and asked him not to come to her again.
> Object-first order and contrastive «а»: Both clauses front the object («Предложение его», «его») before the verb, a topic-comment ordering free cases allow. «а» is the mild contrastive 'and/while', hinging the two refusals. «к себе» uses the reflexive «себя» — to her own place.
> Imperfective «ходить» under negation: After «попросила… не ходить» the imperfective multidirectional motion verb «ходить» is required — a negated request not to do something habitually ('not to come/visit'). Perfective «прийти» would be wrong here.

Перестав ходить, он, зная расположение ее дома, пробрался к ней ночью из сада чрез крышу, с превеликою дерзостью, рискуя быть обнаруженным.  
Having stopped coming, he, knowing the layout of her house, made his way in to her by night from the garden across the roof, with the utmost audacity, at the risk of being discovered.
> Two gerunds framing the main verb: «Перестав» (perfective past gerund, 'having stopped') and «зная» (imperfective present gerund, 'knowing') both attach to the subject «он» and bracket the main verb «пробрался». The contrast of aspects is exact: a finished prior act vs. a simultaneous state of knowledge.
> «чрез» and «дерзость»: «чрез» is the archaic, non-pleophonic doublet of «через» ('through, across'), an elevated Church-Slavonic-flavoured form. «дерзость» is daring or insolence; «с превеликою дерзостью» — 'with the utmost audacity'.
> Gerund «рискуя» + passive infinitive: «рискуя» is a present gerund ('risking'), governing «быть обнаруженным» — a passive infinitive built from «быть» plus the instrumental short... here long passive participle «обнаруженным» (discovered). The instrumental ending reflects agreement after «быть».

Но, как весьма часто бывает, все с необыкновенною дерзостью совершаемые преступления чаще других и удаются.  
But, as very often happens, all crimes committed with extraordinary audacity succeed more often than the rest.
> Present passive participle «совершаемые»: «совершаемые» is a present passive participle in «-ем-/-аем-» ('being committed'), a rare and bookish form, agreeing with «преступления». It packs 'crimes that are committed with audacity' into a single attributive phrase.
> Comparative «чаще» and reflexive «удаются»: «чаще» is the predicative comparative of «часто» ('more often'), with the standard of comparison «других» in the genitive. «удаются» is a middle «-ся» verb, 'turn out well / succeed' (impersonally with the thing as subject).

Чрез слуховое окно войдя на чердак дома, он спустился к ней вниз в жилые комнаты по лесенке с чердака, зная, что дверь, бывшая в конце лесенки, не всегда по небрежности слуг запиралась на замок.  
Entering the attic of the house through a dormer window, he made his way down to her, into the living quarters below, by the little stair from the attic, knowing that the door at the foot of the stair was not always locked, owing to the carelessness of the servants.
> Fronted gerund «войдя»: «войдя» is a perfective past gerund of «войти» ('having entered'), here placed before its own object phrase for narrative weight. The main verb «спустился» (a perfective «-ся» motion verb, 'descended') follows. «на чердак» uses «на» + accusative for motion onto/into the attic.
> Participle «бывшая» + imperfective passive «-ся»: «бывшая» is a past active participle of «быть» ('that was/stood'). «запиралась» is an imperfective passive in «-ся» describing a recurring state — 'was [habitually] not locked'. «не всегда» softens the negation to 'not always'.
> «лесенка» and «слуховое окно»: «лесенка» is the diminutive of «лестница», a little staircase. «слуховое окно» is a dormer or garret window (literally a 'hearing window') set in the roof — the architectural detail of his break-in.

Понадеялся на оплошность сию и в сей раз и как раз застал.  
He counted on this same oversight this time too, and found it so.
> «оплошность» and the archaic «сию»: «оплошность» is a slip, an oversight, carelessness. «сию» is the archaic bookish demonstrative «сей/сия/сие» ('this'), here feminine accusative — a period-elevated equivalent of «эту», placed after its noun for stately effect.
> Perfective «застал» — 'caught it so': «застал» (perfective of «заставать») means to find/catch a state on arrival — 'and just so he found it [unlocked]'. «как раз» ('exactly, just') heightens the grim coincidence working in the murderer's favour.

Пробравшись в жилые покои, он, в темноте, прошел в ее спальню, в которой горела лампада.  
Having made his way into the living quarters, he passed in the darkness into her bedroom, in which a lamp was burning before the icons.
> Gerund «Пробравшись» of completed prior motion: «Пробравшись» is a perfective past gerund ('having made his way in'), reflexive «-ся», setting up the main verb «прошел». «в жилые покои» / «в ее спальню» take «в» + accusative for motion into.

И, как нарочно, обе горничные ее девушки ушли потихоньку без спросу, по соседству, на именинную пирушку, случившуюся в той же улице.  
And, as if on purpose, both her maidservants had slipped off without leave, next door, to a name-day party that happened to be held on the same street.
> «обе» and perfective «ушли»: «обе» is the feminine of the collective numeral 'both', governing «горничные… девушки». «ушли» is perfective past plural ('had gone off') — a single completed departure. «без спросу» (with old genitive «-у») means 'without asking leave'.
> Past active participle «случившуюся»: «случившуюся» is a past active participle of «случиться» ('that happened to be held'), reflexive «-ся», agreeing with «пирушку» in the feminine accusative — another «которая»-clause compressed to one word.

Остальные же слуги и служанки спали в людских и в кухне, в нижнем этаже.  
The rest of the servants and serving-women were asleep in the servants' quarters and in the kitchen, on the lower floor.
> Imperfective «спали» of background state: «спали» is imperfective past — the standing background ('were sleeping') against which the foreground events move. The particle «же» here lightly contrasts these servants with the two maids who had slipped out.

При виде спящей разгорелась в нем страсть, а затем схватила его сердце мстительная ревнивая злоба, и, не помня себя, как пьяный, подошел и вонзил ей нож прямо в сердце, так что она и не вскрикнула.  
At the sight of her sleeping, passion flared up in him, and then a vengeful, jealous rage gripped his heart, and, beside himself, like a drunken man, he went up and plunged a knife straight into her heart, so that she did not even cry out.
> Verb-first inversion, twice: Both clauses put the verb before its subject — «разгорелась… страсть», «схватила… злоба» — a rhetorical inversion that makes the passion and the rage seem to seize him before we learn what they are. «при виде спящей» uses «при» + prepositional with a substantivised participle, 'at the sight of the sleeping woman'.
> Gerund «не помня себя» + chained perfectives: «не помня себя» is a negated present gerund with the reflexive «себя» — the idiom 'beside himself' (literally 'not remembering himself'). The main verbs «подошел… вонзил» are perfective, advancing the action blow by blow.
> Result clause «так что» with emphatic «и не»: «так что» introduces a clause of result, 'so that'. «и не вскрикнула» uses «и» before the negation for 'did not even cry out'; «вскрикнула» is a perfective with the prefix вс- marking a single sudden cry that never came.

Затем с адским и с преступнейшим расчетом устроил так, чтобы подумали на слуг: не побрезгал взять ее кошелек, отворил ключами, которые вынул из-под подушки, ее комод и захватил из него некоторые вещи, именно так, как бы сделал невежа слуга, то есть ценные бумаги оставил, а взял одни деньги, взял несколько золотых вещей покрупнее, а драгоценнейшими в десять раз, но малыми вещами пренебрег.  
Then, with hellish and most criminal calculation, he arranged things so that the servants would be suspected: he did not scruple to take her purse, opened her chest with the keys he had drawn out from under her pillow, and seized certain things from it, exactly as an ignorant servant would have done — that is, he left the valuable papers and took only the money, took a few of the larger gold articles, but neglected the small ones, which were ten times more precious.
> Superlative «преступнейшим»: «преступнейшим» is the bookish synthetic superlative in «-ейший», 'most criminal', built directly on «преступный» rather than with «самый». Paired with «адским» ('hellish'), it lifts the cold planning to a near-theological pitch of evil.
> Purpose clause «чтобы» + impersonal plural: «чтобы подумали» is a purpose clause with «чтобы» + past-form irrealis, 'so that [people] would suspect'. The bare third-person plural «подумали» is an impersonal 'one/they', leaving the suspectors unnamed. «подумать на кого» — to suspect.
> Hypothetical «как бы сделал»: «как бы сделал» is the conditional/subjunctive — past-form verb plus the particle «бы» — 'as an ignorant servant would have done'. The «бы» frames a counterfactual comparison the murderer deliberately stages.
> «ценные бумаги» and superlative «драгоценнейшими»: «ценные бумаги» is the fixed term for securities/financial papers (literally 'valuable papers'), which he leaves to fake a crude theft. «драгоценнейшими» is again a synthetic superlative, 'the most precious [things]', here in the instrumental governed by «пренебрег» (neglected, disdained).

Захватил и еще кое-что себе на память, но о сем после.  
He also took something else, a keepsake for himself, but of that later.
> Archaic «о сем» — 'of this': «сем» is the prepositional of the bookish demonstrative «сей» ('this'), so «о сем» = 'about this'; the verb is elided ('but of this [I shall speak] later'). The form is markedly period-elevated, in keeping with the elder's written life.
> «кое-что» and «на память»: «кое-что» is an indefinite 'something (or other)', built on «что» with the prefix кое-. «на память» — 'as a keepsake, to remember [her] by' — an eerie tenderness folded into the theft.

Совершив сие ужасное дело, вышел прежним путем.  
Having done this terrible deed, he went out the way he had come.
> Gerund «Совершив» + bare-subject narration: «Совершив» is a perfective past gerund ('having done'), and the subject «он» is dropped, as often in this terse chronicle. «прежним путем» is an instrumental of route — 'by the former way', the path of his entry.
> «сие» again — the archaic 'this': «сие» is the neuter of «сей» ('this'), agreeing with «дело». Its recurrence throughout the confession (сию, сем, сие) gives the murderer's account its grave, almost liturgical archaism.

Ни на другой день, когда поднялась тревога, и никогда потом во всю жизнь, никому и в голову не пришло заподозрить настоящего злодея!  
Neither the next day, when the alarm was raised, nor ever afterward in his whole life, did it occur to anyone to suspect the real villain!
> Negative concord with dative experiencer: «никому… не пришло» shows obligatory double negation — the negative pronoun «никому» (dative) still requires «не» on the verb. «(в голову) не пришло кому-то» is the impersonal idiom 'it did not occur to anyone'. «и» before «в голову» adds 'not even'.
> Intensifying «ни» and «никогда»: «Ни… и никогда» piles up the negation: «ни» ('not even, not a single') before the time phrase and the negative adverb «никогда» ('never') both feed the single «не пришло». «во всю жизнь» — 'in his whole life'.

Да и о любви его к ней никто не знал, ибо был и всегда характера молчаливого и несообщительного, и друга, которому поверял бы душу свою, не имел.  
And no one knew of his love for her either, for he had always been a man of silent and unsociable character, and had no friend to whom he might confide his soul.
> Bookish «ибо» + genitive of quality: «ибо» is the archaic, elevated conjunction 'for, because' (modern «потому что»), pervasive in this religious narrative. «характера молчаливого» is a genitive of characterising quality, 'of a silent character' — describing what kind of man he was.
> «которому… бы» — relative clause in the irrealis: The relative «которому» (dative, governed by «поверял») heads a clause with «бы», giving it a hypothetical colour — 'a friend to whom he might [have] confide[d] his soul'. The reflexive possessive «свою» ('his own') points back to the subject. «не имел» negates the existence of such a friend.

Считали же его просто знакомым убитой и даже не столь близким, ибо в последние две недели он и не посещал ее.  
He was reckoned simply an acquaintance of the murdered woman, and not even an especially close one, since over the last two weeks he had not even called on her.
> Instrumental predicate «знакомым» after «считать»: «считать кого-то кем-то» takes the predicate in the instrumental: «его… знакомым» — 'reckoned him an acquaintance'. «убитой» is a substantivised past passive participle, 'of the murdered woman', in the genitive. «же» lightly marks the contrast with the real truth.
> «ибо» + imperfective «не посещал»: Again the archaic causal «ибо». «не посещал» is imperfective past — the absence of a repeated, habitual action ('he hadn't even been calling on her') over the last two weeks; «и» adds 'even'.

Заподозрили же тотчас крепостного слугу ее Петра, и как раз сошлись все обстоятельства, чтоб утвердить сие подозрение, ибо слуга этот знал, и покойница сама не скрывала, что намерена его в солдаты отдать, в зачет следуемого с ее крестьян рекрута, так как был одинок и дурного сверх того поведения.  
Suspicion fell at once on her serf, the servant Pyotr, and as it happened all the circumstances came together to confirm this suspicion, for this servant knew — and the dead woman herself had not concealed it — that she meant to send him off to be a soldier, in fulfillment of the levy due from her peasants, since he was unmarried and of bad conduct besides.
> Impersonal plural + animate accusative: «Заподозрили» is a subjectless third-person plural, 'they/people suspected'. The object «крепостного слугу… Петра» is animate accusative (taking genitive-like endings), with every word agreeing. «же» marks the turn to a new development.
> Present passive participle «следуемого»: «следуемого» is a present passive participle of «следовать» ('the recruit due/owed'), agreeing with «рекрута» in the animate genitive/accusative. It compresses 'the recruit that was due from her peasants' into a single bookish modifier.

Слышали, как он в злобе, пьяный, грозился в питейном доме убить ее.  
People had heard how, in anger, drunk, he had threatened in the tavern to kill her.
> Impersonal «Слышали» + reflexive «грозился»: «Слышали» is again a bare-subject plural, 'people heard'. «грозился» is a reflexive «-ся» verb 'threatened/menaced', here governing the infinitive «убить» — 'threatened to kill her'. The long-form adjective «пьяный» (used appositively; the short form would be «пьян») and the phrase «в злобе» stack the damning circumstances.

За два же дня до ее кончины сбежал и проживал где-то в городе в неизвестных местах.  
Two days before her death he had run off and was living somewhere in town in places unknown.
> «за … до» + perfective/imperfective contrast: «за два дня до» means 'two days before'; «два дня» takes «день» in the genitive singular after the numeral 'two'. «сбежал» (perfective, 'ran off') is the single event; «проживал» (imperfective, 'was living') is the ongoing state that followed.
> «кончина» — a solemn word for death: «кончина» (from «кончить», to end) is an elevated, almost ecclesiastical word for one's death or passing, weightier than «смерть» — fitting the grave register of the elder's account.

На другой же день после убийства нашли его на дороге, при выезде из города, мертво пьяного, имевшего в кармане своем нож, да еще с запачканною почему-то в крови правою ладонью.  
And the day after the murder he was found on the road, at the edge of town, dead drunk, with a knife in his pocket, and, for some reason, with his right palm stained with blood.
> Past active participle «имевшего»: «имевшего» is a past active participle of «иметь» ('having'), agreeing with «его» in the animate accusative — 'him, who had a knife in his pocket'. It and «запачканною… ладонью» stack the incriminating details around the found man.
> Past passive participle «запачканною» (archaic «-ою»): «запачканною» is a past passive participle 'stained/dirtied', in the archaic long instrumental «-ою» agreeing with «ладонью» (palm). «почему-то» ('for some reason') is an indefinite adverb built on «почему» + -то. «в крови» — 'with blood'.

Утверждал, что кровь шла из носу, но ему не поверили.  
He claimed the blood had come from his nose, but no one believed him.
> «что»-clause and old genitive «из носу»: «Утверждал, что…» reports a claim with the factual conjunction «что». «из носу» preserves the old partitive/locative genitive ending «-у» (modern «из носа»), a colloquial-archaic touch — 'the blood came from his nose'.
> Dative «ему» with «верить» under negation: «верить кому» governs the dative, so 'believe him' is «верить ему». «не поверили» is an impersonal plural ('they didn't believe [him]'), perfective for the settled refusal of belief.

Служанки же повинились, что были на пирушке и что входные двери с крыльца оставались незапертыми до их возвращения.  
The maids confessed that they had been at the party and that the entrance doors from the porch had stood unlocked until their return.
> Reflexive «повинились» + reported «что»: «повинились» is a reflexive «-ся» verb, 'confessed / owned up to a fault' (from «вина», guilt), reporting their lapse via «что». «же» marks the maids as a fresh subject in the chain of testimony.
> Instrumental predicate «незапертыми»: After «оставаться» ('to remain') the predicate goes in the instrumental: «незапертыми» — a negated past passive participle, 'unlocked', agreeing with «двери». «до их возвращения» uses «до» + genitive, 'until their return'.

Да и множество сверх того являлось подобных сему признаков, по которым неповинного слугу и захватили.  
And besides these, a multitude of similar signs came to light, on the strength of which the innocent servant was seized.
> «множество» + genitive plural, archaic «сему»: «множество» ('a multitude') governs the genitive plural «признаков». «подобных сему» — 'similar to this' — pairs «подобный» (which takes the dative) with «сему», the dative of the archaic «сей». The whole is a bookish, weighty way of saying 'many such signs'.
> Relative «по которым» + animate accusative: «по которым» is the relative «который» in the dative after «по» ('on the strength of which'). «неповинного слугу» is animate accusative, 'the innocent servant'; «захватили» (impersonal plural) seized him. «и» here emphasises 'and so [they] seized'.

Арестовали его и начали суд, но как раз через неделю арестованный заболел в горячке и умер в больнице без памяти.  
They arrested him and began the trial, but just a week later the arrested man fell ill with a fever and died in the hospital, unconscious.
> Substantivised participle «арестованный» + perfectives: «арестованный» is a past passive participle used as a noun, 'the arrested man'. «заболел» and «умер» are inceptive/result perfectives ('fell ill', 'died'), advancing the grim sequence. «через неделю» — «через» + accusative for time elapsed, 'a week later'.
> «горячка» and «без памяти»: «горячка» is a feverish, delirious illness (from «горячий», hot) — the catch-all 19th-c name for a fever. «без памяти» means 'unconscious / out of his senses' — he died in delirium, never to testify.

Тем дело и кончилось, предали воле божьей, и все — и судьи, и начальство, и всё общество — остались убеждены, что совершил преступление никто как умерший слуга.  
And there the matter ended; they left it to God's will, and everyone — the judges, the authorities, and the whole of society — remained convinced that the crime had been committed by none other than the dead servant.
> Instrumental «тем» + reflexive «кончилось»: «Тем… и кончилось» — 'and with that it ended' — uses «тем» (instrumental of «то») as the means by which the matter closed; «кончилось» is the middle «-ся» 'came to an end'. «предали воле божьей» takes the dative «воле», 'they left it to God's will'.
> «никто как» — 'none other than': «никто как…» is an idiom 'no one but / none other than'. «умерший» is a past active participle 'who had died', here adjectival before «слуга». The whole society, ironically, settles its conviction on exactly the wrong, dead man.

А засим началось наказание.  
And after that, the punishment began.
> «засим» — 'thereupon, after that': «засим» (= «за сим», 'after this') is an archaic bookish adverb, 'whereupon, after that'. It pivots the whole narrative: the legal 'punishment' has fallen on the innocent, but now the murderer's true, inward «наказание» — conscience — begins.

Таинственный гость, а теперь уже друг мой, поведал мне, что вначале даже и совсем не мучился угрызениями совести.  
The mysterious guest, and by now already my friend, confided to me that at first he was not tormented by pangs of conscience at all.
> Reflexive «мучился» + instrumental of means: «мучился» is a reflexive «-ся» verb, 'was tormented'. What torments stands in the instrumental: «угрызениями совести» — 'by pangs of conscience'. «поведал» ('confided, made known') is itself a solemn, bookish verb of telling.
> «Таинственный гость» — the mysterious guest: «таинственный» ('mysterious, secret', from «тайна») becomes the man's title throughout the chapter, the 'mysterious guest'. The epithet captures how he remains a riddle to the town even as he unburdens his soul to the future elder.

Мучился долго, но не тем, а лишь сожалением, что убил любимую женщину, что ее нет уже более, что, убив ее, убил любовь свою, тогда как огонь страсти оставался в крови его.  
He suffered long, but not over that — only with regret that he had killed the woman he loved, that she was no more, that in killing her he had killed his own love, while the fire of passion still remained in his blood.
> Instrumental of cause «тем… сожалением»: «мучиться чем» governs the instrumental of what torments: «не тем, а… сожалением» — 'not by that, but only by regret'. The «не… а» frame ('not X but Y') precisely redirects the source of his anguish away from the murder itself.
> Gerund «убив» nested in the «что»-clause: «убив» is a perfective past gerund ('having killed'), set inside the reported «что»-clause to express the prior act on which the main verb «убил» depends — 'that, in killing her, he killed his own love'. The repetition of «убил» and the reflexive «свою» make the paradox bite.
> «тогда как» — concessive 'whereas': «тогда как» is a bookish subordinator, 'while / whereas', marking the cruel contrast: love is dead but «огонь страсти» (the fire of passion) still burns. «оставался» is imperfective, the lingering, unspent state.

Но о пролитой неповинной крови, об убийстве человека он почти тогда и не мыслил.  
But of the innocent blood he had shed, of the murder of a human being, he hardly thought at all in those days.
> Fronted «о крови» + bookish «мыслил»: The topic «о пролитой… крови» (about the spilt innocent blood) is fronted before the subject and verb for emphasis, and «не мыслил» is the elevated, archaic equivalent of «не думал» ('did not think'). «пролитой» is a past passive participle, 'shed/spilt'.
> «об убийстве человека» — genitive of the deed: «убийстве» (prepositional after «о/об») is a bookish «-ие» verbal noun, 'the murder', and «человека» is its genitive object, 'of a human being'. «и не мыслил» — 'did not even think', with «и» as 'even'.

Мысль же о том, что жертва его могла стать супругой другому, казалась ему невозможною, а потому долгое время убежден был в совести своей, что и не мог поступить иначе.  
And the thought that his victim might have become another man's wife seemed impossible to him, and so for a long time he was convinced in his conscience that he could not have acted otherwise.
> Instrumental predicate «супругой» after «стать»: «стать» takes its predicate in the instrumental: «стать супругой» — 'become a wife'. «другому» is dative, 'to another man'. «могла стать» ('might have become') makes the unbearable possibility hypothetical.
> Short participle «убежден» + reflexive «своей»: «убежден был» is the short (predicative) past passive participle 'was convinced' with «был» — a state of conviction. «в совести своей» uses the reflexive possessive «своей» ('his own'). «а потому» — 'and therefore' — draws the self-justifying conclusion.

Томил его несколько вначале арест слуги, но скорая болезнь, а потом и смерть арестанта успокоили его, ибо умер тот, по всей очевидности (рассуждал он тогда), не от ареста или испуга, а от простудной болезни, приобретенной именно во дни его бегов, когда он, мертво пьяный, валялся целую ночь на сырой земле.  
At first the servant's arrest tormented him somewhat, but the man's swift illness, and then his death, set his mind at ease, for the prisoner died, by all evidence (so he reasoned then), not from the arrest or from fright, but from a chill caught precisely during the days of his flight, when, dead drunk, he had lain a whole night on the damp ground.
> Verb-first inversion with the cause as subject: «Томил его… арест» inverts the order so the verb leads and the subject «арест слуги» ('the servant's arrest') comes last — Russian's free word order foregrounding the act of tormenting. «его» is the accusative object, the man tormented.
> «ибо» + demonstrative «тот»: «ибо» again gives the bookish 'for, because'. «умер тот» uses the demonstrative «тот» ('that [man]') as a tracking pronoun for the prisoner — a tidy way to keep referents straight in a dense sentence.
> Past passive participle «приобретенной»: «приобретенной» ('caught/acquired') is a past passive participle in the archaic «-ой/-ою» feminine, modifying «болезни». «валялся» is a reflexive «-ся» verb, 'lay sprawled', vividly imperfective for the whole drunken night on the damp ground. «во дни» is a poetic plural, 'in the days'.

Краденые же вещи и деньги мало смущали его, ибо (всё так же рассуждал он) сделана кража не для корысти, а для отвода подозрений в другую сторону.  
The stolen things and money troubled him little, for (so again he reasoned) the theft had been committed not out of greed, but to turn suspicion in another direction.
> Past passive participle «краденые» + imperfective: «краденые» is a past passive participle 'stolen' used attributively. «смущали» is imperfective ('troubled, disturbed', durative). «мало» here is the adverb 'little' — 'troubled him little'. «же» marks the new topic of the stolen goods.
> Short passive «сделана» + «для» + genitive: «сделана» is the short past passive participle 'was made/done', agreeing with «кража». The contrast «не для корысти, а для отвода» uses «для» + genitive twice ('not for gain, but for diverting suspicion'), the «не… а» frame pinpointing his motive.

Сумма же краденого была незначительная, и он вскорости всю эту сумму, и даже гораздо бо́льшую, пожертвовал на учредившуюся у нас в городе богадельню.  
The sum stolen was insignificant, and he soon donated the whole of it, and even a far larger amount, to an almshouse that had just been established in our town.
> Comparative «бо́льшую» — 'a larger [sum]': «бо́льшую» is the attributive comparative of «большой» ('larger, greater'), declined and agreeing with the implied «сумму»; «гораздо» intensifies it ('far larger'). The stress mark distinguishes «бо́льшую» (bigger) from «большу́ю» (big).
> Past active participle «учредившуюся»: «учредившуюся» is a past active participle with reflexive «-ся» ('that had been established / come into being'), agreeing with «богадельню» in the accusative. «пожертвовать на что» takes «на» + accusative, 'donated to'.

Нарочно сделал сие для успокоения совести насчет кражи, и, замечательно, на время, и даже долгое, действительно успокоился — сам передавал мне это.  
He did this deliberately, to set his conscience at ease regarding the theft, and, remarkably, for a time, and even a long one, he really was set at ease — he told me this himself.
> Archaic «сие» + verbal noun «успокоения»: «сие» is the neuter of «сей» ('this [thing]'), object of «сделал». «для успокоения совести» pairs «для» + genitive with the bookish «-ение» noun, 'for the calming of conscience' — the whole register stiff and confessional.
> Perfective «успокоился» — the result achieved: «успокоился» is a perfective reflexive 'was set at ease / calmed down', naming the completed inner result. «на время, и даже долгое» ('for a time, and a long one at that') sets up the dreadful 'really did' — for a while the device worked.

Пустился он тогда в большую служебную деятельность, сам напросился на хлопотливое и трудное поручение, занимавшее его года два, и, будучи характера сильного, почти забывал происшедшее; когда же вспоминал, то старался не думать о нем вовсе.  
He then threw himself into great official activity, sought out for himself a troublesome and difficult assignment that occupied him for some two years, and, being of strong character, almost forgot what had happened; when he did recall it, he tried not to think of it at all.
> Reflexive «пустился в» — threw himself into: «пуститься в что» (reflexive «-ся») is an idiom 'to launch/throw oneself into', taking «в» + accusative. The verb is fronted before the subject «он» for momentum, mirroring the man's plunge into activity to outrun his memory.
> Gerund «будучи» + genitive of quality: «будучи» is the (rare) present gerund of «быть», 'being'; «характера сильного» is a genitive of quality, 'of strong character'. «происшедшее» is a substantivised past active participle, 'what had happened'. «забывал» is imperfective — a habitual, partial forgetting.
> Correlative «когда… то» with «же»: «когда же… то…» is a correlative frame ('whenever he did recall it, then…'), with «же» giving a contrastive 'but when'. «старался не думать» — 'tried not to think' — and «вовсе» ('at all') strengthens the negation.

Пустился и в благотворительность, много устроил и пожертвовал в нашем городе, заявил себя и в столицах, был избран в Москве и в Петербурге членом тамошних благотворительных обществ.  
He threw himself into charity as well, did and donated much in our town, made a name for himself in the capitals too, and was elected in Moscow and in Petersburg a member of the charitable societies there.
> Passive «был избран» + instrumental predicate: «был избран» is the periphrastic passive (short participle 'was elected' + «был»), and the role he is elected to stands in the instrumental: «членом… обществ» — 'a member of the societies'. «тамошних» is a colloquial-bookish 'of there, local'.

Но всё же стал наконец задумываться с мучением, не в подъем своим силам.  
But all the same he began at last to fall into anguished brooding, beyond what his strength could bear.
> «стать» + imperfective infinitive — inceptive: «стать» plus an imperfective infinitive («задумываться») is the standard inceptive, 'began to brood'. «задумываться» is itself reflexive «-ся», 'to fall into thought'. The pattern «стал… задумываться» recurs through this passage to mark each new stage of the man's torment.
> «не в подъем» — beyond one's strength: «не в подъем (кому)» is an idiom 'too much to lift / beyond one's powers'; «своим силам» (dative, reflexive «своим») — 'for his own strength'. The brooding grows heavier than he can bear.

Тут понравилась ему одна прекрасная и благоразумная девица, и он вскорости женился на ней, мечтая, что женитьбой прогонит уединенную тоску свою, а вступив на новую дорогу и исполняя ревностно долг свой относительно жены и детей, удалится от старых воспоминаний вовсе.  
Then a certain beautiful and sensible young woman took his fancy, and he soon married her, dreaming that by marriage he would drive off his solitary anguish, and that, setting out on a new road and zealously fulfilling his duty toward his wife and children, he would put the old memories behind him altogether.
> Gerunds «мечтая» and «вступив» of different aspect: «мечтая» is an imperfective present gerund ('dreaming', simultaneous); «вступив» a perfective past gerund ('having set out', prior). «прогонит» and «удалится» are perfective futures inside his hopeful reasoning. «женитьбой» is an instrumental of means, 'by marriage'.
> Gerund «исполняя» + reflexive «свой»: «исполняя» is a present gerund ('fulfilling'), imperfective for the ongoing duty; «свой» ('his own') is the reflexive possessive pointing to the subject. «относительно» ('with regard to') governs the genitive «жены и детей».
> «девица» and «благоразумная»: «девица» is an elevated, slightly archaic word for a young unmarried woman or maiden (cf. plain «девушка»). «благоразумная» — 'sensible, prudent, of good judgment' — paints her as the steady match he hopes will save him.

Но как раз случилось противное сему ожиданию.  
But the very opposite of this expectation came to pass.
> Impersonal «случилось» + dative «сему ожиданию»: «случилось» is an impersonal neuter perfective, 'it happened/came to pass'. «противное сему ожиданию» — 'the opposite to this expectation' — pairs «противный» (which takes the dative) with «сему», the dative of the archaic «сей». 

Еще в первый месяц брака стала его смущать беспрерывная мысль: «Вот жена любит меня, ну что, если б она узнала?»  
In the very first month of marriage an incessant thought began to torment him: "Here my wife loves me — but what if she knew?"
> Inceptive «стала… смущать» with inverted subject: «стала смущать» (inceptive «стать» + imperfective infinitive, 'began to trouble') has its subject «мысль» held back to the end of the clause — the thought looms up last, after its effect «его смущать». «беспрерывная» — 'unceasing'.
> Hypothetical «если б… узнала»: «если б» (= «если бы») + past-form «узнала» builds the counterfactual conditional, 'what if she found out?'. The clipped «если б» and the filler «ну что» give the inner voice a raw, spoken urgency. «узнала» is perfective — the single feared discovery.

Когда стала беременна первым ребенком и поведала ему это, он вдруг смутился: «Даю жизнь, а сам отнял жизнь».  
When she became pregnant with their first child and told him of it, he was suddenly thrown into confusion: "I am giving life, when I myself took life away."
> Short adjective «беременна» as predicate: «беременна» is the short (predicative) form of «беременная» ('pregnant'), used after «стала» to state the new condition — short adjectives are the bookish, predicative form. «поведала» ('told, made known') is again the solemn verb of confiding.
> Present vs perfective past, hinged on «а сам»: The inner cry sets the present «Даю» ('I am giving [life]') against the perfective past «отнял» ('I took [life] away'), with «а сам» ('while I myself') as the bitter hinge — «а» the contrastive 'and/yet', «сам» the reflexive emphatic.

Пошли дети: «Как я смею любить, учить и воспитать их, как буду про добродетель им говорить: я кровь пролил».  
The children came: "How dare I love them, teach and bring them up, how shall I speak to them of virtue: I have shed blood."
> «сметь» + infinitives; aspect within the series: «смею» ('I dare') governs a string of infinitives. Note the aspect shift: imperfective «любить, учить» (ongoing acts of loving and teaching) but perfective «воспитать» ('bring up [to completion]'). «их» is the animate accusative object, the children.
> Perfective «пролил» — 'I have shed blood': «пролил» (perfective of «проливать») states the single accomplished act with its standing result — 'I have shed blood'. The bald, biblical phrasing «кровь пролил» (cf. the cry for blood «вопиющая об отмщении» that follows) sounds the moral verdict on himself.

Дети растут прекрасные, хочется их ласкать: «А я не могу смотреть на их невинные, ясные лики; недостоин того».  
The children grow up beautiful, one longs to caress them: "But I cannot look at their innocent, clear faces; I am unworthy of it."
> Impersonal «хочется» + infinitive: «хочется» is the impersonal reflexive of «хотеть» — 'one feels like / longs to' — with the experiencer left to be inferred (here 'one / he'). It governs the imperfective infinitive «ласкать» ('to caress'). This dative-experiencer pattern voices an urge that comes over one unbidden.
> «лики» and the short adjective «недостоин»: «лик» is an elevated, iconographic word for a face (as on a holy image), far above plain «лицо» — the children's faces are seen almost as icons. «недостоин» is the short predicative form, 'unworthy', governing the genitive «того» ('of it').

Наконец начала ему грозно и горько мерещиться кровь убитой жертвы, погубленная молодая жизнь ее, кровь, вопиющая об отмщении.  
At last the blood of his murdered victim began to rise before him, grimly and bitterly, the ruined young life of her, blood crying out for vengeance.
> Inceptive «начала… мерещиться» + delayed subject: «начала мерещиться» (inceptive «начать» + reflexive imperfective infinitive, 'began to loom/haunt') holds its subject «кровь» to the end. «мерещиться» is a «-ся» verb of spectral half-appearing — the blood begins to rise hauntingly before him.
> Present active participle «вопиющая»: «вопиющая» is a present active participle of the Church-Slavonic «вопиять» ('to cry out'), agreeing with «кровь» — 'blood crying out'. The phrase «кровь, вопиющая об отмщении» echoes Genesis 4:10, Abel's blood crying from the ground for vengeance.

Стал он видеть ужасные сны.  
He began to have terrible dreams.
> Inceptive «Стал… видеть» with «сны»: «стал видеть» (inceptive «стать» + imperfective infinitive) — 'he began to see / have'. Russian 'has' dreams with «видеть сны» (literally 'to see dreams'). «сны» is the accusative plural object.

Но будучи тверд сердцем, сносил муку долго: «Искуплю всё сею тайною мукой моею».  
But being firm of heart, he bore the torment a long while: "I shall atone for it all by this secret torment of mine."
> Gerund «будучи» + short adjective «тверд»: «будучи» (present gerund of «быть», 'being') governs the short predicative adjective «тверд» ('firm') — short forms are required as predicates. «сердцем» is an instrumental of respect, 'firm of/in heart'. «сносил» is imperfective, the long endurance of the torment.
> Perfective future «Искуплю» + archaic instrumental: «Искуплю» is the perfective future ('I shall atone for / redeem'), the single resolved act of expiation. «сею… мукой» — instrumental of means, 'by this torment' — uses the archaic «сею» («сей») and the bookish long ending «-ою/-ею» throughout.

Но напрасная была и сия надежда: чем дальше, тем сильнее становилось страдание.  
But this hope, too, was in vain: the further it went, the stronger the suffering grew.
> Inversion + archaic «сия»: Word order foregrounds the predicate «напрасная» ('vain') before «была… надежда», for rhetorical weight. «сия» is the feminine of the archaic «сей» ('this'), 'this hope too', with «и» as 'too/also'.
> Correlative comparatives «чем… тем»: «чем дальше, тем сильнее» is the classic correlative-comparative frame, 'the further, the stronger' — both «дальше» and «сильнее» are predicative comparatives. «становилось» (imperfective) tracks the steadily mounting suffering.

В обществе за благотворительную деятельность стали его уважать, хотя и боялись все строгого и мрачного характера его, но чем более стали уважать его, тем становилось ему невыносимее.  
In society they came to respect him for his charitable activity, though all were afraid of his stern and gloomy character; but the more they came to respect him, the more unbearable it became to him.
> Correlative «чем более… тем» + dative experiencer: Another «чем… тем» comparative pair: «более» (the analytic comparative 'more') and «невыносимее» ('the more unbearable'). The impersonal «становилось ему невыносимее» has the dative experiencer «ему» — it grew unbearable to him, with no nominative subject.
> «хотя и» + «бояться» governing genitive: «хотя и» is the concessive 'although'. «бояться» (a verb that exists only in the reflexive «-ся») governs the genitive of what is feared: «строгого и мрачного характера его» — 'his stern and gloomy character'.

Признавался мне, что думал было убить себя.  
He confessed to me that he had thought of killing himself.
> The «было» of an interrupted intention: «думал было» uses the particle «было» — the special marker of an action begun or intended but not carried through ('he had been about to / had half a mind to'). «убить себя» uses the reflexive pronoun «себя» ('himself') as the object of the infinitive. «Признавался» (imperfective) — he kept confessing it.

Но вместо того начала мерещиться ему иная мечта, — мечта, которую считал он вначале невозможною и безумною, но которая так присосалась наконец к его сердцу, что и оторвать нельзя было.  
But instead, another dream began to haunt him — a dream he had at first thought impossible and mad, yet which fastened itself to his heart at last so firmly that it could not be torn away.
> An impersonal-feeling 'began to haunt': «Мерещиться» (to seem, to appear hauntingly) is a reflexive «-ся» verb of mental impression; the dream «мечта» is the grammatical subject, while the dreamer sits in the dative «ему» as the experiencer who has the vision happen to him. This subject-thing / dative-person framing is the engine of Russian's inner life.
> Relative «которую» + bookish instrumental endings: «Которую» agrees with «мечта» in feminine gender but takes the accusative for its role as object of «считал». The predicate adjectives «невозможною», «безумною» wear the archaic long instrumental ending «-ою» (modern «-ой»), a literary flourish typical of 19th-century prose.
> «присосаться» — to fasten on like a leech: Literally 'to suck onto, attach itself' (from «сосать», to suck), a visceral, almost parasitic image for an obsession that 'fastened itself to his heart' so it could not be torn away. The perfective «-ся» marks the change of state.

Мечтал он так: восстать, выйти пред народом и объявить всем, что убил человека.  
What he dreamed was this: to rise up, to step forth before the people, and to declare to them all that he had killed a human being.
> A chain of perfective infinitives: The dream is laid out as three perfective infinitives — «восстать» (rise up), «выйти» (step forth), «объявить» (declare) — each viewing its act as a single completed whole, the resolve imagined as one decisive sequence.
> «восстать» — to rise up, solemnly: An elevated, bookish verb (cf. «воскресение», resurrection) meaning to rise to one's feet or rise in revolt; far weightier than plain «встать». «Пред» for «перед» (before) is likewise an archaic, ceremonial reduction.

Года три он проходил с этою мечтой, мерещилась она ему всё в разных видах.  
For some three years he walked about with this dream, and it kept appearing to him in ever-changing shapes.
> Approximation by inversion: «года три»: Putting the noun before the numeral — «года три» instead of «три года» — signals approximation: 'some three years, about three years'. «Года» is the genitive singular that the numeral «три» governs.
> Imperfective for the long haunting: Both «проходил» (walked about, over a stretch) and «мерещилась» (kept appearing) are imperfective past, viewing the years as drawn-out process and repetition; «всё» here means 'continually, all the while'.

Наконец уверовал всем сердцем своим, что, объявив свое преступление, излечит душу свою несомненно и успокоится раз навсегда.  
At last he came to believe with his whole heart that, by declaring his crime, he would surely heal his soul and find peace once and for all.
> Perfective gerund «объявив» — 'having declared': «Объявив» is a perfective adverbial participle («деепричастие») in «-в», naming the prior, completed act ('by declaring / having declared') that shares the main subject. Such gerunds are a hallmark of Dostoevsky's compressed narration.
> «уверовать» — to come to believe / acquire faith: The perfective «уверовать» (vs imperfective «верить») marks the entry into belief — 'came to believe'; with the religious charge of «вера», faith. The reflexive possessive «своим» loops the heart back to its own subject.

Но, уверовав, почувствовал в сердце ужас, ибо: как исполнить?  
But, having come to believe it, he felt a terror in his heart, for: how was it to be carried out?
> Gerund of prior cause: «уверовав»: Again a perfective «-в» gerund — 'having come to believe' — sets the prior action against the main perfective «почувствовал» (felt). The pronoun «он» is dropped because the past-tense ending and context carry the subject.
> «ибо» — archaic 'for, because': A bookish, Church-Slavonic-flavored causal conjunction ('for'), more solemn than «потому что» and pervasive in the elevated register of the Elder's narration.
> Bare infinitive deliberation: A subjectless infinitive question — 'how [is it] to be carried out?' — leaves the agent unexpressed and frames the act as an open task weighing on him, an impersonal construction Russian favors for dilemma and necessity.

И вдруг произошел этот случай на моем поединке.  
And then suddenly there came that incident at my duel.
> Topic last: the new event at the end: Verb-first «произошёл этот случай» throws the new information — the incident — into focus, with «на моём поединке» (at my duel) closing on the where. The locative «на… поединке» is prepositional case after «на».

«Глядя на вас, я теперь решился».  
"Looking at you, I have now resolved."
> Imperfective gerund «глядя» — 'looking at': «Глядя» is an imperfective present gerund expressing action simultaneous with the main verb — 'looking at you, I have resolved'. The main «решился» is a perfective reflexive: the decision crystallized in one moment.

Я смотрю на него.  
I look at him.
> Historic present in narration: The imperfective present «смотрю» is a vivid 'historic present' dropped into a past-tense story to make the scene immediate — a device the Elder's spoken-style narration uses repeatedly here.

— И неужели, — воскликнул я ему, всплеснув руками, — такой малый случай мог решимость такую в вас породить?  
— And can it truly be, — I cried out to him, throwing up my hands, — that so slight an occasion could give birth in you to so great a resolve?
> «неужели» — incredulous 'can it really be?': A modal particle expressing astonished disbelief — 'surely not?', 'can it truly be?'. It colors the whole question with the speaker's emotional reaction rather than asking for plain information.
> Gerund of gesture: «всплеснув руками»: A perfective «-в» gerund — 'having thrown up [my] hands' — the accompanying gesture of the main verb «воскликнул». «Руками» is instrumental, the means of the action.
> Dislocated «такую» for emphasis: Word order is bent for rhetoric: the object «решимость» is pulled before its verb and «такую» trails after it ('a resolve so great'), framing the disproportion. «Породить» (to give birth to, beget) lends the resolve an organic, generative metaphor.

— Решимость моя три года рождалась, — отвечает мне, — а случай ваш дал ей только толчок. Глядя на вас, упрекнул себя и вам позавидовал, — проговорил он мне это даже с суровостью.  
— My resolve was three years in the making, — he answers me, — and your occasion only gave it a push. Looking at you, I reproached myself and envied you, — he said this to me, even with a kind of sternness.
> Imperfective «рождалась» — three years in the making: The imperfective past «рождалась» (was being born, over and over) stretches the resolve across three years of process, against which «дал толчок» (gave a push) is a single perfective event. Note the bookish word order with the possessive «моя» after its noun.
> «толчок» — a push, a jolt: A shove or impetus (from «толкать», to push); here the duel merely 'gave a push' to a decision long gestating — the small external nudge to a vast inner readiness.
> Reflexive «себя» vs dative object «вам»: «Упрекнул себя» — reproached himself, with the full reflexive pronoun «себя» as object — contrasts with «вам позавидовал», where «завидовать» governs the dative ('envied you'). Two different ways the action turns back on persons.

— Да вам и не поверят, — заметил я ему, — четырнадцать лет прошло.  
— But they will not even believe you, — I remarked to him, — fourteen years have gone by.
> Indefinite-personal 'they' + dative «вам»: «Поверят» is a bare 3rd-plural with no subject — the indefinite-personal 'they won't believe', an unnamed crowd. «Верить/поверить» takes its object in the dative («вам»), and «и» here means 'even'.
> Sentence-opening «да» — 'but, why': Not 'yes' here but a discourse particle opening an objection — 'but, come now' — softening into conversational protest, very characteristic of spoken Russian dialogue.

— Доказательства имею, великие. Представлю.  
— I have proofs, great ones. I shall produce them.
> Clipped object-first syntax: Terse, weighty word order — object «доказательства» before verb «имею» (a bookish substitute for «у меня есть»), the adjective «великие» tacked on as an afterthought, then the single perfective future «представлю» ('I shall produce'). The compression conveys grim resolve.

И заплакал я тогда, облобызал его.  
And I wept then, and kissed him.
> «облобызать» — to kiss solemnly: An archaic, Church-Slavonic-tinged verb for kissing (from «лобзать»), far more ceremonial than «поцеловать» — the kiss of brotherly or spiritual love, fitting the Elder's holy register.
> Inceptive perfective «заплакал»: The prefix «за-» on «плакать» makes a perfective marking the onset of the action — 'I burst into tears, began to weep'. Subject «я» follows the verb, the spoken inversion that runs through this narration.

— Одно решите мне, одно! — сказал он мне (точно от меня теперь всё и зависело), — жена, дети! Жена умрет, может быть, с горя, а дети хоть и не лишатся дворянства и имения, — но дети варнака, и навек. А память-то, память какую в сердцах их по себе оставлю!  
— Decide one thing for me, just one! — he said to me (as though everything now depended on me), — my wife, my children! My wife may die, perhaps, of grief, and though the children will not lose their nobility or their estate, — still they will be a convict's children, and forever. And the memory, the memory I shall leave behind me in their hearts!
> «точно» as 'as though' + emphatic «и»: Here «точно» means 'as if, as though' (not 'exactly'), introducing the unreal comparison; «зависеть от» governs the genitive «от меня», and «и» before «зависело» adds emphasis ('as though everything really did depend on me').
> Perfective future «умрёт» + causal «с горя»: «Умрёт» is a perfective verb in present-form endings giving future meaning — 'will die'. «С горя» uses «с» + genitive to express cause ('of grief, from grief'), a common idiom for dying or going mad from an emotion.

Молчу я.  
I keep silent.
> Historic present + inversion: «молчу я»: A one-word imperfective present 'I keep silent', subject «я» placed after for the colloquial fall of the Elder's voice. The present tense pins the listener inside the silent scene.

— А расстаться-то с ними, оставить навеки? Ведь навек, навек!  
— And to part from them, to leave them forever? For it is forever, forever!
> Contrastive «а» + topicalizing «-то»: «А» opens with a soft contrastive shift, and the clitic «-то» on «расстаться» emphasizes the known, dreaded topic ('and parting — that...'). «Расстаться с» governs the instrumental «с ними».
> Appealing particle «ведь»: «Ведь» appeals to shared, self-evident knowledge — 'for, you know, after all it is forever'. The doubled «навек» drives the anguish home; particles like «ведь» carry the emotional texture English must render with stress.

Сижу я, молча про себя молитву шепчу. Встал я наконец, страшно мне стало.  
I sit there, silently whispering a prayer to myself. At last I rose; a dread had come over me.
> Gerund «молча» + reflexive «про себя»: «Молча» is a frozen imperfective gerund ('[while] silently') here virtually an adverb. «Про себя» — 'to myself, inwardly' — uses the reflexive pronoun «себя» governed by «про» + accusative.
> Dative-subject dread: «страшно мне стало»: A classic impersonal construction: no nominative subject, the experiencer «мне» in the dative, the predicate the neuter adverb «страшно» with «стало» ('a dread came over me'). Dostoevsky's inner life lives in this pattern.

— Что же? — смотрит на меня.  
— Well, then? — he looks at me.
> «что же» — 'well, then?': The particle «же» fused to «что» turns a bare 'what' into an urging, insistent 'well then?', pressing for the Elder's verdict. A tiny word doing all the emotional work.

— Идите, — говорю, — объявите людям. Всё минется, одна правда останется. Дети поймут, когда вырастут, сколько в великой решимости вашей было великодушия.  
— Go, — I say, — and declare it to the people. Everything will pass; the truth alone will remain. The children will understand, when they have grown up, how much greatness of soul there was in your great resolve.
> Imperatives of command: Two perfective plural/polite imperatives — «идите» (go), «объявите» (declare it) — in «-ите», urging the single decisive act. «Людям» is the dative recipient of the declaration.
> Perfective futures + «один» as 'alone': «Минется» (will pass away) and «останется» (will remain) are perfective futures stating completed outcomes. «Одна правда» here means 'the truth alone, only the truth' — «один» in the sense 'only', not 'one'.
> Subordinate «когда» + genitive «великодушия»: «Когда вырастут» is a temporal clause with a perfective future ('when they have grown up'). In the «сколько… было великодушия» clause, the quantity word «сколько» pulls «великодушие» into the genitive — 'how much of greatness of soul there was'.

Ушел он тогда от меня как бы и впрямь решившись. Но всё же более двух недель потом ко мне ходил, каждый вечер сряду, всё приготовлялся, всё не мог решиться. Измучил он мое сердце.  
He left me then, as though he had truly resolved upon it. And yet for more than two weeks afterward he came to me, every single evening in a row, forever preparing himself, forever unable to bring himself to it. He wore my heart out.
> Perfective gerund «решившись» + hedging «как бы»: «Решившись» is a perfective reflexive «-вшись» gerund ('having resolved'); «как бы» ('as though, sort of') hedges it, while «и впрямь» ('really, indeed') tugs the other way — the narrator's doubt about whether the man truly resolved.
> Imperfectives of futile repetition: The imperfective «приготовлялся» (kept preparing) and «не мог решиться» (couldn't bring himself), each prefaced by «всё» ('continually'), paint the endless, unresolved cycle — repetition that goes nowhere, the very opposite of a perfective decision.
> «сряду» — in a row, on end: An older colloquial form (≈ modern «подряд») meaning 'consecutively, every single one in succession' — 'every evening in a row'. Period-flavored.

То приходит тверд и говорит с умилением:  
Now he would come in firm, and speak with tenderness:
> Iterative «то…» + short adjective «тверд»: «То… то…» pairs alternatives ('now this way… now that'); «приходит» is iterative present for habitual return. The predicate «тверд» is a short-form adjective ('firm'), the bookish predicative form carrying a momentary state.
> «умиление» — tender, melting emotion: A key Dostoevskian word: a soft, tearful tenderness or moved devotion, often spiritual, with no exact English equal ('tender emotion, melting of the heart'). «С умилением» = with such tenderness.

— Знаю, что наступит рай для меня, тотчас же и наступит, как объявлю. Четырнадцать лет был во аде. Пострадать хочу. Приму страдание и жить начну. Неправдой свет пройдешь, да назад не воротишься. Теперь не только ближнего моего, но и детей моих любить не смею. Господи, да ведь поймут же дети, может быть, чего стоило мне страдание мое, и не осудят меня! Господь не в силе, а в правде.  
— I know that paradise will come for me, that it will come the very moment I make my declaration. For fourteen years I have been in hell. I want to suffer. I will accept the suffering and begin to live. By falsehood you may walk through the world, but you cannot turn back again. Now I dare not love even my neighbor, let alone my own children. Lord, surely the children will understand, perhaps, what my suffering cost me, and they will not condemn me! God is not in might, but in truth.
> Perfective future + «как» as 'as soon as': «Наступит» (will come, set in) is perfective future; «как» here is temporal 'as soon as', and «объявлю» another perfective future ('the moment I declare'). «Тотчас же» = 'at once, instantly', «же» reinforcing.
> «во аде» — Church-Slavonic 'in hell': «Ад» (hell) appears in the locative «во аде» with the Slavonic preposition «во» and old ending — elevated scriptural register. «Четырнадцать лет» uses genitive plural «лет» after a numeral above four.
> A folk proverb on falsehood: A proverbial saying: 'By falsehood («неправда», untruth/injustice) you may pass through the world, but you can't come back again.' «Неправдой» is instrumental ('by means of falsehood'); «воротишься» is a folk variant of «вернёшься».
> «не в силе, а в правде» — might versus truth: An aphorism — 'God is not in might but in truth' — echoing the medieval Russian saying attributed to Alexander Nevsky ('не в силе Бог, а в правде'). «Правда» fuses 'truth' and 'justice', the novel's central word.

— Поймут все подвиг ваш, — говорю ему, — не сейчас, так потом поймут, ибо правде послужили, высшей правде, неземной…  
— All will understand your great deed, — I say to him, — if not now, then later they will understand, for you have served the truth, a higher truth, not of this earth…
> «не… так…» concessive + dative «правде»: «Не сейчас, так потом» is the idiom 'if not now, then later'. «Послужить» governs the dative «правде» ('served the truth'), and «ибо» again supplies the archaic 'for, because'.
> «подвиг» — heroic/spiritual feat: Not a mere 'deed' but a great, often self-sacrificing or saintly exploit — the word for an ascetic's or martyr's heroic act («подвижник» = a holy struggler). The Elder reframes the confession as exactly this.

И уйдет он от меня как бы утешенный, а назавтра вдруг опять приходит злобный, бледный, говорит насмешливо:  
And he would leave me as though comforted, yet the next day he would suddenly come again, spiteful, pale, and say with a sneer:
> Iterative present/future for habitual swings: «Уйдёт» (perfective) and «приходит» (imperfective present) here describe a recurring pattern, not single events — the man's repeated comings and goings rendered with the vividness of present tense. «А» marks the contrastive turn from comforted to spiteful.
> Passive participle «утешенный» + predicate adjectives: «Утешенный» is a past passive participle ('comforted, consoled') used adjectivally; «как бы» hedges it. The strings «злобный, бледный… насмешливо» pile up the changed mood.

— Каждый раз, как вхожу к вам, вы смотрите с таким любопытством: «Опять, дескать, не объявил?» Подождите, не презирайте очень. Не так ведь оно легко сделать, как вам кажется. Я, может быть, еще и не сделаю вовсе. Не пойдете же вы на меня доносить тогда, а?  
— Every time I come to you, you look at me with such curiosity: "Still, is it," you seem to say, "he hasn't declared it?" Wait, do not despise me too much. It is not so easy a thing to do as it seems to you. Perhaps I shall not do it at all. You won't go and inform on me then, will you, eh?
> «как» = 'whenever' + present «вхожу»: After «каждый раз», «как» means 'whenever, every time that'; the imperfective present «вхожу» (I come in) marks the habitual entry. «К вам» — «к» + dative for motion toward a person.
> Reportative particle «дескать»: «Дескать» flags reported or imputed speech with a tinge of irony — 'as if to say…, supposedly'. He puts mocking words into the Elder's silent look: 'still hasn't declared it?'
> Negated future question + «же» + tag «а?»: A rhetorical question hoping for 'no' — 'you won't go and inform on me, will you?'. «Доносить на» (+ accusative) = to denounce, inform against; «же» presses the appeal, and the trailing «а?» is a coaxing tag.
> «доносить» — to inform on / denounce: To report someone to the authorities, with the heavy negative weight it carries in Russian culture — «донос» is the despised act of the informer, which makes his question bitterly pointed.

А я, бывало, не только что смотреть с любопытством неразумным, я и взглянуть-то на него боялся. Измучен был я до болезни, и душа моя была полна слез. Ночной даже сон потерял.  
And as for me — far from looking at him with any senseless curiosity, I was afraid even to glance at him. I was worn down to the point of illness, and my soul was full of tears. I even lost my sleep at night.
> Emphatic «-то» + reflexive-only «бояться»: The clitic «-то» on «взглянуть» underlines the contrast ('even to glance, I was afraid'). «Бояться» exists only in the «-ся» reflexive form and takes its object in the genitive (here «на него» with «взглянуть»). «Бывало» = 'used to', habitual marker.
> Short passive participle: «измучен был»: «Измучен» is the short form of the past passive participle «измученный» (worn out, tormented), joined with «был» to make a periphrastic passive — 'I was worn down to the point of illness'. The short predicate form is the bookish norm here.

— Я сейчас, — продолжает, — от жены. Понимаете ли вы, что такое жена? Детки, когда я уходил, прокричали мне: «Прощайте, папа, приходите скорее с нами „Детское чтение“ читать». Нет, вы этого не понимаете! Чужая беда не дает ума.  
— I have just now come, — he goes on, — from my wife. Do you understand what a wife is? My little ones, as I was leaving, called out to me: "Goodbye, papa, come back soon and read „Children's Reading“ with us." No, you cannot understand this! Another man's trouble teaches no wisdom.
> Interrogative particle «ли» + «что такое»: «Ли» turns the statement into a pointed literary yes/no question ('do you understand?'). «Что такое жена» is the set frame 'what a wife is / what the thing called a wife is'.
> «детки» — the little ones (diminutive): An affectionate diminutive of «дети» ('children'), 'the dear little ones', heavy with tenderness — the suffix carries the father's love that makes his choice unbearable.
> Proverb: another's grief teaches no wisdom: A proverb — 'another's trouble gives [you] no sense' — i.e. you can't truly understand suffering you haven't lived. «Ума» is genitive after the negated «не даёт» (genitive of negation).

Сам засверкал глазами, губы запрыгали. Вдруг стукнул о стол кулаком, так что вещи на столе вспрыгнули, — такой мягкий человек, в первый раз с ним случилось.  
His own eyes flashed, his lips began to tremble. Suddenly he struck the table with his fist, so that the things upon it jumped — such a gentle man, and it was the first time it had ever happened to him.
> Inceptive «за-» perfectives: Both «засверкал» (eyes began to flash) and «запрыгали» (lips began to jump/tremble) carry the inceptive prefix «за-», marking the sudden onset of motion. «Глазами» is instrumental — 'flashed with his eyes'.
> Result clause «так что» + instrumental means: «Кулаком» (instrumental) is the means of «стукнул» (struck), «о стол» the surface struck against. «Так что» introduces a consequence clause — 'so that the things jumped up'.

— Да нужно ли? — воскликнул, — да надо ли? Ведь никто осужден не был, никого в каторгу из-за меня не сослали, слуга от болезни помер. А за кровь пролиянную я мучениями был наказан. Да и не поверят мне вовсе, никаким доказательствам моим не поверят. Надо ли объявлять, надо ли? За кровь пролитую я всю жизнь готов еще мучиться, только чтобы жену и детей не поразить. Будет ли справедливо их погубить с собою? Не ошибаемся ли мы? Где тут правда? Да и познают ли правду эту люди, оценят ли, почтут ли ее?  
— But is it needful? — he cried out, — is it really necessary? After all, no one was condemned, no one was sent to penal servitude on my account; the servant died of an illness. And for the blood I shed I was punished by my torments. And they will not believe me at all; they will believe none of my proofs. Is there any need to declare it, is there? For the blood I spilled I am ready to torment myself my whole life long, only so as not to strike down my wife and children. Would it be just to destroy them along with myself? Are we not mistaken? Where is the truth here? And will people even recognize this truth, will they value it, will they honor it?
> «ли» questions of necessity: Both «нужно ли» and «надо ли» pair the necessity-predicates «нужно/надо» with the interrogative «ли» — 'is it [even] needful? is it necessary?'. These impersonal predicates take no nominative subject.
> Negative concord with «никто/никого»: Russian requires the negator «не» on the verb even with negative pronouns: «никто… не был осуждён», «никого… не сослали» — literally 'nobody was not condemned'. Several negatives, one negation.
> «пролиянную» — Church-Slavonic 'spilled': «Пролиянную» is a Slavonic-flavored passive participle of «пролить» (to shed/spill), with the archaic «-ия-» (modern «пролитую», which the same speaker uses just after). The sacral form lifts 'the blood I shed' toward liturgical weight.
> A cascade of «ли» questions: His torment pours out as stacked «ли»-questions — 'are we not mistaken?', 'will they value it, will they honor it?' — each fronting the focused verb. «Почтут» (from «почтить», to honor) is markedly bookish.

«Господи! — мыслю про себя, — о почтении людей думает в такую минуту!» И до того жалко мне стало его тогда, что, кажись, сам бы разделил его участь, лишь бы облегчить его. Вижу, он как исступленный. Ужаснулся я, поняв уже не умом одним, а живою душой, чего стоит такая решимость.  
"Lord!" I think to myself, "at such a moment he thinks of the regard of men!" And such pity for him came over me then that, it seemed, I would have shared his fate myself, if only to ease him. I see that he is like a man beside himself. I grew aghast, understanding now not with my mind alone but with my living soul what such a resolve costs.
> Dative pity + conditional «бы»: «Жалко мне стало» is impersonal pity with the dative experiencer «мне». The result clause uses «бы» + past «разделил» for the hypothetical — 'I would have shared his fate', «лишь бы» = 'if only, just so as to'.
> Gerund «поняв» + instrumental of means: «Поняв» is a perfective gerund ('having understood'). The contrast «не умом… а живою душой» sets two instrumental phrases ('not with the mind alone, but with a living soul') as the faculties of understanding; «живою» wears the bookish «-ою» ending.
> «исступлённый» — beside oneself, frenzied: A strong word for one in a state of frenzy or ecstatic derangement, 'beside himself' — a favorite Dostoevskian register for souls pushed past the edge of self-control.

— Решайте же судьбу! — воскликнул опять.  
— Decide my fate, then! — he cried out again.
> Imperative «решайте» + insistent «же»: «Решайте» is the imperfective imperative (urging the act itself, 'decide!'), intensified by «же» into a demand. The object «судьбу» (fate) is accusative.

— Идите и объявите, — прошептал я ему. Голосу во мне не хватило, но прошептал я твердо. Взял я тут со стола Евангелие, русский перевод, и показал ему от Иоанна, глава XII, стих 24:  
— Go and declare it, — I whispered to him. My voice failed me, but I whispered it firmly. I took up the Gospel there from the table, the Russian translation, and showed him from John, chapter XII, verse 24:
> Partitive genitive «голосу» under negation: «Хватить» (to suffice) is impersonal and its 'subject' goes in the genitive; «голосу» shows the old partitive genitive ending «-у» ('voice failed me, there was not enough voice'). A doubly genitive-flavored, archaic touch.

«Истинно, истинно говорю вам, если пшеничное зерно, падши в землю, не умрет, то останется одно, а если умрет, то принесет много плода». Я этот стих только что прочел пред его приходом.  
"Verily, verily, I say unto you, except a grain of wheat, having fallen into the ground, die, it abideth alone; but if it die, it bringeth forth much fruit." I had read this verse only just before he came.
> Real conditional «если… то»: A real (indicative) conditional, not the «бы» kind: «если… то» with perfective futures — 'if it die, it will bring forth'. «Останется одно» = 'will remain alone'; the contrast hinges on «а».
> Perfective «прочёл» + «пред» + instrumental: «Прочёл» is the perfective ('read [through]'), 'only just' («только что») before he came. «Пред его приходом» uses the archaic «пред» (for «перед») + instrumental ('before his arrival').

Прочел он.  
He read it.
> Perfective + inversion: «прочёл он»: A two-word perfective sentence — 'he read it [through]' — the prefix «про-» marking the completed reading; subject «он» after the verb in the spoken cadence of the narration.

— Правда, — говорит, но усмехнулся горько. — Да, в этих книгах, — говорит, помолчав, — ужас что такое встретишь. Под нос-то их легко совать. И кто это их писал, неужели люди?  
— True, — he says, but he smiled bitterly. — Yes, in these books, — he says, after a pause, — you come upon dreadful things. It's easy enough to shove them under a man's nose. And who was it that wrote them — can it really have been men?
> Reflexive «усмехнуться» — a bitter half-smile: «Усмехнуться» (reflexive, perfective) is to give a wry, often sardonic smile — not warm laughter. The «-ну-» stem marks a single momentary act; «горько» ('bitterly') colors it. This sneering smile recurs through the scene.
> Idiom «совать под нос» + topic «-то»: «Совать под нос» — 'to shove [something] under one's nose', to thrust unwelcome truths at someone. The clitic «-то» (here on the displaced phrase) marks the contemptuous topic; «легко» = 'it's easy'.
> Incredulous «неужели»: The particle «неужели» voices astonished doubt — 'can it really have been men [who wrote them]?' — the blasphemous edge of his despair pressing against the divine authorship of Scripture.

— Дух святый писал, — говорю.  
— The Holy Spirit wrote them, — I say.
> «Дух святый» — the Holy Spirit (Slavonic form): The Church-Slavonic word order and ending «святый» (for modern «святой») give 'the Holy Spirit' its liturgical form — the Elder answers the blasphemous doubt in the register of the Church itself.

— Болтать-то вам легко, — усмехнулся он еще, но уже почти ненавистно. Взял я книгу опять, развернул в другом месте и показал ему «К евреям», глава X, стих 31. Прочел он: «Страшно впасть в руки бога живаго».  
— It's easy enough for you to prattle, — he sneered again, but now almost with hatred. I took up the book once more, opened it at another place, and showed him the Epistle to the Hebrews, chapter X, verse 31. He read: "It is a fearful thing to fall into the hands of the living God."
> «болтать» — to prattle, jabber: «Болтать» is dismissive 'to chatter, talk idly'; throwing it at the Elder's solemn answer is contemptuous. The clitic «-то» and dative «вам» frame it: 'it's easy enough for you to prattle'.
> Perfective «развернуть» of the single act: Three crisp perfectives — «взял… развернул… показал» — move the action forward event by event (took up, opened, showed). «В другом месте» is prepositional case ('at another place').
> «бога живаго» — Slavonic 'of the living God': «Живаго» is the Church-Slavonic genitive of «живой» (modern «живого») — 'the living God'. The unreformed ending is left in the scriptural quotation for sacral weight; this exact phrase becomes a refrain across the scene.

Прочел он да так и отбросил книгу. Задрожал весь даже.  
He read it and then flung the book away. He even fell to trembling all over.
> Emphatic «да так и» + perfective «отбросил»: «Да так и» is an emphatic narrative connective ('and just so, and right then'); «отбросил» (flung away) is a single perfective act. The colloquial framing heightens the suddenness.
> Inceptive «задрожал» + «весь»: «Задрожал» (began to tremble, «за-» inceptive) with «весь» ('all over, entirely') and «даже» ('even') — 'he even fell to trembling all over'. The pronoun «он» is dropped, carried by context.

— Страшный стих, — говорит, — нечего сказать, подобрали. — Встал со стула. — Ну, — говорит, — прощайте, может, больше и не приду… в раю увидимся. Значит, четырнадцать лет, как уже «впал я в руки бога живаго», — вот как эти четырнадцать лет, стало быть, называются. Завтра попрошу эти руки, чтобы меня отпустили…  
— A fearful verse, — he says, — there's no denying, you've chosen well. — He rose from the chair. — Well, — he says, — goodbye, perhaps I shall not come again… we shall meet in paradise. So then, fourteen years it has been since I "fell into the hands of the living God" — that, it seems, is what these fourteen years are to be called. Tomorrow I shall ask those hands to let me go…
> «нечего» + bitter «подобрали»: «Нечего сказать» is a fixed phrase ('there's nothing to say', i.e. 'no denying it'), built on the negative «нечего» + infinitive. «Подобрали» (you picked/chose well) is sarcastic — the indefinite 'you' aimed at the Elder.
> Negated future + reciprocal «увидимся»: «Не приду» perfective future ('I shall not come'); «больше… и не» = 'not… any more'. «Увидимся» is reciprocal «-ся» ('we shall see each other / meet'), here 'in paradise' — locative «в раю».
> Folding Scripture into his own speech: He quotes Hebrews 10:31 as his own past — «впал я» (perfective, 'I fell'), with subject after verb — turning the verse into a private timeline ('fourteen years since I fell into the hands of the living God').
> Purpose clause «чтобы» + irrealis past: «Чтобы… отпустили» is a willed-outcome clause: «чтобы» plus the past-form verb «отпустили» (let go) — the construction Russian always uses for a desired or commanded result. «Попрошу» is perfective future ('I shall ask').

Хотел было я обнять и облобызать его, да не посмел — искривленно так лицо у него было и смотрел тяжело. Вышел он.  
I had meant to embrace him and kiss him, but I did not dare — so contorted was his face, and he looked at me heavily. He went out.
> The particle «было» — an action checked: «Было» after a past verb marks an action begun or intended but interrupted/abandoned — 'I had meant to embrace him [but]'. Here it sets up «да не посмел» ('but I did not dare'), the impulse cut short.
> Possession «у него было» + topic-comment: Russian expresses 'his face was…' as «лицо у него было» — «у» + genitive «него» for the possessor. «Искривлённо так» ('so contorted') is fronted for emphasis; «смотрел тяжело» = 'looked heavily/grimly'.

«Господи, — подумал я, — куда пошел человек!» Бросился я тут на колени пред иконой и заплакал о нем пресвятой богородице, скорой заступнице и помощнице.  
"Lord," I thought, "where has the man gone!" I threw myself down then on my knees before the icon and wept for him to the most holy Mother of God, the swift defender and helper.
> Exclamatory «куда» — 'where the man has gone!': Not a literal question but a cry of dread over the moral abyss the man is walking into — «куда» ('whither') used exclamatorily. «Пошёл» perfective ('has set off').
> «заплакать о» + dative addressee: «Заплакать о» = to weep over/for (someone). The one prayed to, «пресвятой богородице», stands in the dative ('wept… to the most holy Mother of God'). «Бросился на колени» = threw himself on his knees.

С полчаса прошло, как я в слезах на молитве стоял, а была уже поздняя ночь, часов около двенадцати. Вдруг, смотрю, отворяется дверь, и он входит снова. Я изумился.  
Half an hour had passed while I stood in tears at my prayers, and it was already late at night, somewhere about twelve o'clock. Suddenly, I look up: the door opens, and he comes in again. I was astonished.
> Approximative «с» + accusative: «С» + accusative «полчаса» expresses approximate measure — 'about half an hour'. «Часов около двенадцати» layers another approximation ('somewhere about twelve o'clock'), «часов» genitive plural.
> Historic present + reflexive «отворяется»: The historic present «отворяется» (the door opens — middle/intransitive «-ся») and «входит» pull the reader into the startling moment. «Я изумился» (perfective reflexive) caps it: 'I was astonished'.

— Где же вы были? — спрашиваю его.  
— Where have you been? — I ask him.
> «где же» + locative-sense past: «Же» fastened to «где» sharpens the question into surprise ('where ever have you been?'). «Спрашиваю» is again the vivid present in past narration.

— Я, — говорит, — я, кажется, что-то забыл… платок, кажется… Ну, хоть ничего не забыл, дайте присесть-то…  
— I, — he says, — it seems I forgot something… my handkerchief, I think… Well, even if I forgot nothing, let me sit down a while…
> Hedging «кажется» + indefinite «что-то»: «Что-то» (with «-то») marks a specific-but-unnamed thing he 'forgot something'; «кажется» ('it seems') hedges twice over, betraying his flustered pretext. «Платок» (handkerchief) supplies the lame excuse.
> Concessive «хоть» + imperative «дайте»: «Хоть… » concedes ('even if I forgot nothing'); «ничего не забыл» shows negative concord. «Дайте присесть» is an imperative + infinitive ('let me sit down'), «присесть» perfective ('sit a while'), «-то» softening it.

Сел на стул. Я стою над ним. «Сядьте, говорит, и вы». Я сел. Просидели минуты с две, смотрит на меня пристально и вдруг усмехнулся, запомнил я это, затем встал, крепко обнял меня и поцеловал…  
He sat down on a chair. I stand over him. "Sit down yourself too," he says. I sat down. We sat for a couple of minutes; he looks at me intently and suddenly smiled — I remembered that — then he rose, embraced me hard, and kissed me…
> Imperative «сядьте» + emphatic «и вы»: «Сядьте» perfective imperative ('sit down'); «и вы» = 'you too'. The inserted «говорит» ('he says') is the storyteller's tag woven into the quoted line.
> Approximative «минуты с две»: Noun-before-numeral plus «с» — «минуты с две» — doubly marks approximation, 'a couple of minutes or so'. «Просидели» (per-fective with «про-») = 'spent [time] sitting'.
> Perfective chain of the farewell: A run of perfectives — «встал… обнял… поцеловал» — drives the parting forward as decisive single acts (rose, embraced, kissed). «Запомнил я это» ('I remembered that') flags the moment as fateful.

— Попомни, — говорит, — как я к тебе в другой раз приходил. Слышишь, попомни это!  
— Remember, — he says, — how I came to you this second time. Do you hear, remember it!
> Imperative «попомни» + the «ты» form: «Попомни» is an emphatic imperative ('mark well, remember'). Crucially he uses «тебе/ты» — the intimate second person — to the Elder for the first time; «приходил» imperfective ('came', the visit as event to be recalled).

В первый раз мне ты сказал. И ушел. «Завтра», — подумал я.  
For the first time he addressed me as “thou.” And he went out. "Tomorrow," I thought.
> Free-standing future-as-resolve: A single word «завтра» ('tomorrow') stands for the whole expected event — the narrator's thought that the confession will finally come. Compression typical of the inner-monologue moments here.

Так оно и сбылось. И не знал я в сей вечер, что на завтра как раз приходится день рождения его. Сам я в последние дни никуда не выходил, а потому и узнать не мог ни от кого.  
And so it came to pass. And I did not know that very evening that the next day happened to fall on his birthday. I myself had gone nowhere in those last days, and so I could not have learned it from anyone.
> «так… и» of fulfillment + reflexive «сбылось»: «Сбыться» (reflexive, perfective) = 'to come true, come to pass'; «так оно и сбылось» = 'and so it indeed came to pass', the «и» confirming the prophecy fulfilled.
> Reported «что»-clause + present «приходится»: «Что… приходится» reports the fact ('that the next day happened to fall on his birthday'). «Приходиться на» = to fall on (a date). The possessive «его» trails its noun in the bookish order «день рождения его».
> Negative «ни от кого» + genitive source: «Ни от кого» — 'from no one at all' — is a negative pronoun with «не мог» (concord), «от» governing the genitive «кого». 'I could not have learned it from anyone.'

В этот же день у него каждогодно бывало большое собрание, съезжался весь город. Съехались и теперь.  
On that day, every year, he held a large gathering, and the whole town would assemble at his house. They assembled this time too.
> «каждогодно» — yearly (archaic): An older adverb for 'every year, annually' (≈ modern «ежегодно»), period-flavored. The gathering «бывало» (used to) happen each year.
> Imperfective habit vs perfective event: «Съезжался» (imperfective, reflexive) renders the yearly habit ('the whole town would assemble'); «съехались» (perfective) marks the single completed gathering this time. The aspect pair carries the shift from custom to that one fatal day.

И вот, после обеденной трапезы, выходит он на средину, а в руках бумага — форменное донесение по начальству. А так как начальство его было тут же, то тут же и прочел бумагу вслух всем собравшимся, а в ней полное описание всего преступления во всей подробности: «Как изверга себя извергаю из среды людей, бог посетил меня, — заключил бумагу, — пострадать хочу!»  
And so, after the dinner banquet, he steps out into the middle of the room, a paper in his hands — a formal report to the authorities. And since his own superior was right there, he read the paper aloud then and there to all who had gathered, and in it was the full account of the whole crime in all its detail: "As a monster I cast myself out from among men; God has visited me," he concluded the paper, "I want to suffer!"
> Historic present + verbless 'with paper in hand': «Выходит» historic present makes the scene vivid; «а в руках бумага» is a verbless circumstantial clause ('and a paper in his hands'), the copula simply absent. «На средину» = into the middle of the room.
> «изверг / извергаю» — a wordplay on the monster: A deliberate paronomasia: «изверг» ('a monster, fiend') and «извергаю» ('I cast out, expel') share a root — 'As a monster I cast myself out from among men'. The biblical cadence and «бог посетил меня» ('God has visited me') frame his confession as judgment.

Тут же вынес и выложил на стол всё, чем мнил доказать свое преступление и что четырнадцать лет сохранял: золотые вещи убитой, которые похитил, думая отвлечь от себя подозрение, медальон и крест ее, снятые с шеи, — в медальоне портрет ее жениха, записную книжку и, наконец, два письма: письмо жениха ее к ней с извещением о скором прибытии и ответ ее на сие письмо, который начала и не дописала, оставила на столе, чтобы завтра отослать на почту.  
There and then he brought out and laid upon the table everything by which he meant to prove his crime, and which he had kept for fourteen years: the gold things of the murdered woman, which he had stolen, thinking to turn suspicion from himself; her medallion and her cross, taken from her neck — in the medallion the portrait of her betrothed — her notebook, and, finally, two letters: a letter from her betrothed announcing his speedy arrival, and her reply to that letter, which she had begun and not finished, leaving it on the table to be sent to the post the next day.
> Instrumental relative «чем» + bookish «мнил»: «Чем» is the instrumental of «что» ('by which'), the means of proving. «Мнил» (from «мнить», to deem/imagine) is an archaic, bookish verb for 'thought, supposed'. «Своё преступление» loops back with reflexive «своё».
> Passive participle «снятые» + gerund «думая»: «Снятые» is a past passive participle ('taken off'), agreeing with «медальон и крест»; «с шеи» = «с» + genitive ('from the neck'). «Думая отвлечь» is an imperfective gerund of intent ('thinking to divert [suspicion]').
> «медальон», «жених» — locket and betrothed: A «медальон» is a locket worn at the neck, here holding the portrait of her «жених» — her betrothed/fiancé (the same root as «жена», wife). Concrete keepsakes that become the evidence of the crime.
> Archaic «сие» + relative «который»: «Сие» is the bookish demonstrative for 'this' (modern «это»). «Который» ('which') relates back to «ответ», taking accusative for its object role; «начала… не дописала» pair imperfective onset with perfective non-completion ('began and did not finish writing').

Оба письма захватил он с собою — для чего? Для чего потом сохранял четырнадцать лет вместо того, чтоб истребить как улики?  
Both letters he had carried off with him — to what end? Why had he afterward kept them for fourteen years instead of destroying them as evidence?
> Reflexive «с собою» + rhetorical «для чего»: «С собою» ('with himself') uses the reflexive pronoun in the instrumental, archaic «-ою» ending. «Для чего» (= 'for what, to what end') opens the narrator's rhetorical questioning of the man's inexplicable act.
> «вместо того, чтоб» + infinitive: «Вместо того, чтоб(ы)» = 'instead of [doing]', here with the bare infinitive «истребить» ('to destroy, exterminate'). «Как улики» = 'as [pieces of] evidence' — «улика» being incriminating proof.

И вот что же случилось: все пришли в удивление и в ужас, и никто не захотел поверить, хотя все выслушали с чрезвычайным любопытством, но как от больного, а несколько дней спустя уже совсем решено было во всех домах и приговорено, что несчастный человек помешался.  
And here is what then happened: everyone fell into amazement and horror, and no one was willing to believe him, though all listened with extraordinary curiosity — but as one listens to a sick man; and a few days later it was already quite settled and decreed in every house that the unhappy man had lost his mind.
> Idiom «прийти в» + accusative of state: «Прийти в удивление / в ужас» = 'to fall into amazement / horror' — «в» + accusative naming the state entered. A standard way Russian renders 'become amazed, become horrified'.
> Negative concord + «как от» simile: «Никто не захотел» — negative pronoun plus «не» (concord). «Как от больного» compresses 'as [one listens] to a sick man', the genitive «больного» governed by «от».
> Impersonal passives «решено», «приговорено»: Short neuter passive participles «решено» and «приговорено» with «было» make subjectless passives — 'it was decided and decreed [in every house]'. «Помешался» (reflexive perfective) = 'lost his mind, went mad'.

Начальство и суд не могли не дать хода делу, но приостановились и они: хотя представленные вещи и письма и заставили размышлять, но решено было и тут, что если сии документы и оказались бы верными, то всё же окончательное обвинение не могло бы быть произнесено на основании только сих документов.  
The authorities and the court could not but set the matter in motion, yet they too held back: although the objects and letters produced did give them cause to ponder, it was decided here as well that even if these documents should prove genuine, a final accusation could still not be pronounced on the strength of these documents alone.
> Double negative «не могли не» + dative «делу»: «Не могли не дать» — 'could not but give' — is a deliberate double negation yielding strong affirmation. «Дать ход делу» (to set a matter in motion) takes the dative «делу»; «хода» is genitive of negation under «не дать».
> Counterfactual «если… бы» + archaic «сии»: A hypothetical conditional: «если… бы оказались» ('even if these documents should prove genuine'), the «бы» making it irrealis. «Сии» is the bookish demonstrative 'these'; «верными» is instrumental predicate after «оказаться».
> Conditional passive + genitive «сих документов»: «Не могло бы быть произнесено» stacks conditional «бы» onto a passive infinitive (произнесено = short passive participle) — 'could not be pronounced'. «На основании» governs the genitive «сих документов» ('on the basis of these documents').

Да и вещи все он мог иметь от нее самой, как знакомый ее и по доверенности.  
And besides, he might have had all the things from the woman herself, as an acquaintance of hers and on her trust.
> Topic-fronting + intensive «сама»: The object «вещи все» is fronted as topic ('as for all the things'), then the comment follows. «От неё самой» uses the intensive «сам» in the genitive — 'from the woman herself'. «По доверенности» = on trust / by her authorization.

Слышал я, впрочем, что подлинность вещей была потом проверена чрез многих знакомых и родных убитой и что сомнений в том не было.  
I heard, however, that the authenticity of the things was afterward verified through many acquaintances and relatives of the murdered woman, and that there was no doubt of it.
> Periphrastic passive + archaic «чрез»: «Была… проверена» is a periphrastic passive with the short past passive participle «проверена» ('was verified'). «Чрез» is the bookish/old form of «через» ('through'), governing the accusative «многих знакомых».
> Genitive of negation: «сомнений… не было»: With negated existential «не было», the subject goes obligatorily into the genitive: «сомнений… не было» = 'there were no doubts'. «В том» = 'about that' (prepositional), referring to the authenticity.

Но делу сему опять не суждено было завершиться.  
But this matter, too, was once again not destined to be brought to a conclusion.
> Dative-of-fate «делу… суждено» + archaic «сему»: «Суждено» (it was fated/destined) is an impersonal predicate whose logical subject — what is fated — stands in the dative: «делу сему… суждено… завершиться» ('this matter was [not] destined to be concluded'). «Сему» is the bookish dative of «сей» ('this'); «завершиться» is reflexive ('to come to an end').

Дней через пять все узнали, что страдалец заболел и что опасаются за жизнь его.  
Some five days later everyone learned that the sufferer had fallen ill and that there were fears for his life.
> Reflexive «опасаться за» + accusative: «Опасаться за» (+ accusative) = 'to fear for' — «за жизнь его» 'for his life'. «Опасаться» is a «-ся»-only verb of apprehension; the present tense reports the town's living dread.
> «страдалец» — the sufferer: One who suffers, with overtones of the long-suffering or martyr («страдать», to suffer; cf. «страстотерпец»). The town's new name for the man recasts him in a quasi-hagiographic light even as it calls him mad.

Какою болезнию он заболел, не могу объяснить, говорили, что расстройством сердцебиения, но известно стало, что совет докторов, по настоянию супруги его, свидетельствовал и душевное его состояние и что вынесли заключение, что помешательство уже есть.  
What illness it was that he fell ill of, I cannot explain; people said it was a disorder of the heartbeat, but it became known that a council of doctors, at the insistence of his wife, examined his mental state as well, and that they reached the conclusion that madness was already present.
> Instrumental of illness + archaic endings: «Заболеть» takes the instrumental of the disease — «какою болезнию» ('with what illness') — both words in bookish forms («-ою», «-ию» for modern «какой болезнью»). 'What illness he fell ill of.'
> «по настоянию» + dative + reported «что»: «По настоянию» (at the insistence of) governs the dative «настоянию»; «вынести заключение, что…» = 'reach the conclusion that…'. The doctors' verdict 'that madness was already present' («помешательство уже есть») is reported in the present.

Я ничего не выдал, хотя и бросились расспрашивать меня, но когда пожелал его навестить, то долго мне возбраняли, главное супруга его: «Это вы, — говорит мне, — его расстроили, он и прежде был мрачен, а в последний год все замечали в нем необыкновенное волнение и странные поступки, а тут как раз вы его погубили; это вы его зачитали, не выходил он от вас целый месяц».  
I let nothing out, though they rushed to question me; but when I wished to visit him, they long forbade it me, his wife above all: "It is you," she says to me, "you who upset him; he was gloomy before this too, and in the last year everyone noticed in him an unusual agitation and strange behavior, and then you, just at that point, were his ruin; it is you who read him out of his senses — he did not leave your house for a whole month."
> Archaic «возбранять» + dative «мне»: «Возбранять» (to forbid, prohibit) is a bookish/archaic verb governing the dative of the person forbidden — «мне» ('they long forbade it me'). «Главное» = 'above all, chiefly', singling out the wife.
> Cleft emphasis with «это вы»: The repeated «это вы…» fronts and isolates the accused 'you' for full emphatic weight — 'it is you who upset him… you who were his ruin', the wife hammering the blame. A topic-comment fronting for rhetorical force.
> «зачитать» — to 'read someone to ruin': A pointed coinage: «зачитать» here means to drive someone out of their senses by reading at them (Scripture), 'you read him out of his mind'. The «за-» prefix gives the sense of pushing the action to a damaging extreme.
> Imperfective duration: «не выходил… целый месяц»: The imperfective past «не выходил» with «целый месяц» (whole month, accusative of duration) stresses the continuous span — 'he did not leave your house for a whole month'. Imperfective is the aspect of stretched, unbroken time.

И что же, не только супруга, но и все в городе накинулись на меня и меня обвинили: «Это всё вы», — говорят. Я молчу, да и рад в душе, ибо узрел несомненную милость божию к восставшему на себя и казнившему себя. А помешательству его я верить не мог.  
And what do you think — not only his wife, but everyone in the town fell upon me and laid the blame on me: "It's all your doing," they say. I keep silent, and am glad at heart, indeed, for I beheld the unmistakable mercy of God toward one who had risen up against himself and passed sentence on himself. And in his madness I could not believe.
> «накинуться» — to fall upon: «Накинуться на кого-либо» is to set upon, pounce on, lash out at — physically or, as here, with accusation. The reflexive perfective conveys a single sudden onslaught; the whole town «накинулось» on the speaker at once.
> «узрел» — Church-Slavonic 'I beheld': «Узреть» (perfective of the solemn «зреть», to see) is an elevated, scriptural verb — 'to behold', not plain «увидеть». It signals the pious, sermon-like register the dying man's story takes on in the narrator's mouth.
> Past active participles as a noun: «Восставшему… и казнившему» are two past active participles (from «восстать», to rise up, and «казнить», to punish/execute) in the dative, agreeing with an implied 'one'. They compress two relative clauses — 'toward him who had risen up against himself and passed sentence on himself' — into a dense, bookish modifier.
> «ибо» — bookish 'for, because': «Ибо» is the archaic, elevated conjunction for 'for / because', at home in Scripture and sermon rather than everyday speech, where «потому что» rules. Dostoevsky's monks and pious narrators reach for it constantly.
> Fronted dative object for emphasis: «Верить» governs the dative, and here its object «помешательству его» ('his madness') is thrown to the front of the clause, ahead of the subject «я», to set it as the topic: 'as for his madness, I could not believe it.' Free word order lets the case ending, not position, carry the grammar.

Допустили наконец и меня к нему, сам потребовал того настоятельно, чтобы проститься со мной. Вошел я и как раз увидел, что не только дни, но и часы его сочтены. Был он слаб, желт, руки трепещут, сам задыхается, но смотрит умиленно и радостно.  
At last they let me too come to him, for he himself had insistently demanded it, that he might take his leave of me. I went in and saw at once that not only his days but his very hours were numbered. He was weak, sallow, his hands trembling, gasping for breath, yet he looked at me with tenderness and with joy.
> Subjectless 'they' + the inclusive «и»: «Допустили» is a bare third-person-plural with no stated subject — Russian's common impersonal 'they let…'. The particle «и» before «меня» is not 'and' but 'too / even': 'they let me also come to him at last.'
> «чтобы» + infinitive of purpose: «Чтобы» opens a purpose clause — 'in order to take leave of me'. With a shared subject it takes the infinitive «проститься»; only with a change of subject would it require a past-form verb. «Проститься с кем-либо» is the reflexive 'to say goodbye to', governing the instrumental «со мной».
> Short passive participle «сочтены»: «Сочтены» is the short past passive participle of «счесть» (to count) — 'are counted / numbered'. The short form is predicative and bookish, stating a fixed result: his days and hours are already tallied. The idiom «дни сочтены» means one's days are numbered.
> Short adjectives in predication: «Слаб, желт» are short-form adjectives (from «слабый», «жёлтый») used predicatively — 'was weak, sallow'. The short form is the bookish, formal choice for a passing state and gives 19th-century prose its terse, almost biblical cadence.
> «умиление» — tender emotion: «Умилённо» means with tender, melting, devout emotion — the warmth of being moved to the point of tears. «Умиление» is a key spiritual word for Dostoevsky, naming the soft, grateful tenderness a soul feels before grace.

— Совершилось! — проговорил мне, — давно жажду видеть тебя, что не приходил?  
— It is accomplished! — he said to me, — long have I thirsted to see you; why did you not come?
> «Совершилось!» — 'It is finished!': This single perfective verb echoes Christ's last word from the cross (John 19:30, «Совершилось»). On the dying penitent's lips it frames his confession as a completed redemptive act — a deliberate scriptural allusion.
> «жаждать» — to thirst, to crave: «Жажду» is the first-person present of «жаждать», literally 'to thirst', used figuratively for an intense longing — 'I have long thirsted to see you.' It is markedly elevated and emotional, far stronger than «хотеть».
> «что» = 'why?' in old usage: Here «что» is not 'what' but a colloquial-archaic 'why / how is it that' — 'why did you not come?'. «Приходил» is imperfective past, asking about the general failure to come at all, not a single missed occasion.

Я ему не объявил, что меня не допускали к нему.  
I did not tell him that I had not been allowed to come to him.
> Imperfective past for a standing state: «Не допускали» is imperfective — the repeated, ongoing refusal to admit him over the whole period, as against a single perfective act. The bare third-plural again supplies an impersonal 'they were not letting me'.

— Бог сжалился надо мной и зовет к себе. Знаю, что умираю, но радость чувствую и мир после стольких лет впервые. Разом ощутил в душе моей рай, только лишь исполнил, что надо было. Теперь уже смею любить детей моих и лобызать их. Мне не верят, и никто не поверил, ни жена, ни судьи мои; не поверят никогда и дети. Милость божию вижу в сем к детям моим. Умру, и имя мое будет для них незапятнано. А теперь предчувствую бога, сердце как в раю веселится… долг исполнил…  
— God has had mercy on me and is calling me to Himself. I know that I am dying, yet I feel joy, and peace, for the first time after so many years. The moment I had done what had to be done, I felt paradise in my soul. Now at last I dare to love my children and to kiss them. They do not believe me, and no one has believed me, neither my wife nor my judges; nor will my children ever believe. In this too I see God's mercy toward my children. I shall die, and my name will be unstained for them. And now I have a foretaste of God; my heart rejoices as if in paradise… I have done my duty…
> «сжалиться над» + instrumental: «Сжалиться над кем-либо» (to take pity on) governs the preposition «над» with the instrumental, here «надо мной» — the form «надо» (not «над») appears before the cluster of consonants in «мной». A reflexive perfective: God has, once and for all, had mercy.
> «себе» — reflexive pointing to the subject: «К себе» ('to Himself') uses the reflexive pronoun «себя» (here dative «себе»), which always refers back to the clause's subject — God. «Себя» has no nominative and serves every person and number.
> Dropped pronouns; object before verb: «Знаю… умираю… чувствую» all stand without «я» — the verb ending alone marks first person, so the pronoun drops. In «радость чувствую» the object precedes the verb, weighting the new word, 'joy', at the head of the phrase.
> «что надо было» — impersonal necessity: «Надо было» is an impersonal construction of necessity with no nominative subject — 'what had to be [done]'. The dative experiencer is unstated but understood. «Только лишь» doubles two emphasis words for 'the very moment / no sooner than'.
> «лобызать» — to kiss (solemn): «Лобызать» is an archaic, elevated verb for kissing, far more solemn than everyday «целовать» — the kiss of blessing, reverence, or reconciliation. It belongs to the sacred register of the deathbed scene.
> «ни… ни…» negative concord: «Ни… ни…» ('neither… nor…') pairs with the preceding negated verb «не верят»: Russian requires negative concord, so the «ни»-words reinforce rather than cancel the «не». 'No one has believed me, neither my wife nor my judges.'
> Perfective future of «поверить»: «Не поверят» is the perfective (simple) future — a single completed future act of belief that will never occur: 'nor will my children ever believe.' No auxiliary; the future sits in the conjugated perfective ending, reinforced by «никогда».
> Archaic «сей» — 'this': «В сем» is the prepositional of «сей» ('this'), the bookish 19th-century demonstrative that elevated style preferred to «этот». It recurs throughout the elder's narration and marks a deliberately scriptural, antique tone.
> Short participle in the compound future: «Будет незапятнано» joins the future of «быть» to the short passive participle «незапятнано» ('unstained') — a periphrastic future passive stating an enduring result: his name will stand unblemished. The participle agrees with neuter «имя».
> «предчувствовать» — to have a foretaste/presentiment: «Предчувствовать» means to sense beforehand, to have a presentiment of — here 'I have a foretaste of God'. The «пред-» prefix ('fore-') gives the verb its forward-reaching, prophetic sense fitting a dying man on the threshold of paradise.

Говорить не может, задыхается, горячо мне руку жмет, пламенно глядит на меня. Но недолго мы беседовали, супруга его беспрерывно к нам заглядывала. Но успел-таки шепнуть мне:  
He cannot speak, he is gasping; he presses my hand warmly and gazes at me ardently. But we did not talk long, for his wife kept looking in on us without cease. Still, he managed to whisper to me:
> Historic present in narration: The clustered present-tense imperfectives «не может, задыхается, жмёт, глядит» narrate a past scene vividly, as if before our eyes — the 'historic present' the narrator slips into at heightened moments. The imperfectives hold the actions open as simultaneous, ongoing gestures.
> Imperfective of repeated action: «Заглядывала» is imperfective past, naming the wife's repeated peeking in, reinforced by «беспрерывно» ('without cease'). The prefixed «за-» gives 'to glance in / look in on', and the imperfective stresses the recurring intrusion.
> The particle «-таки» — 'after all, even so': «-таки» appended to «успел» means 'managed nonetheless / even so' — he still contrived to whisper despite the interruptions. «Шепнуть» is the semelfactive perfective of «шептать», 'to whisper once'; the «-ну-» suffix marks a single quick act.

— А помнишь ли, как я к тебе тогда в другой раз пришел, в полночь! Еще запомнить тебе велел? Знаешь ли, для чего я входил? Я ведь убить тебя приходил!  
— And do you remember how I came to you that other time, at midnight! Did I not bid you remember it? Do you know why I came in? I came to kill you!
> Interrogative particle «ли»: «Помнишь ли» fronts the verb and adds the enclitic «ли» to form a literary yes/no question — more formal and pressing than a mere rising intonation: 'do you indeed remember?' Note «ли» recurs in «Знаешь ли» below.
> Dative complement of «велеть»: «Велеть» ('to bid, order') takes a dative for the person commanded — «тебе» — plus an infinitive: 'I bade you remember it.' The dative-of-the-commanded is standard with verbs of ordering, advising, and permitting.
> Appeal-particle «ведь» + purpose-infinitive: «Ведь» appeals to shared knowledge and braces the listener for a revelation — 'you see / why,' — coloring the confession's force. «Убить… приходил» sets the bare infinitive of purpose before the motion verb: 'I had come [in order] to kill you.'

Я так и вздрогнул.  
I gave a shudder.
> «так и» + semelfactive «вздрогнул»: «Так и» before a verb intensifies it — 'I positively / just shuddered.' «Вздрогнул» is a perfective semelfactive (the «-ну-» of a single instantaneous start), capturing the one involuntary shudder.

— Вышел я тогда от тебя во мрак, бродил по улицам и боролся с собою. И вдруг возненавидел тебя до того, что едва сердце вынесло. «Теперь, думаю, он единый связал меня, и судия мой, не могу уже отказаться от завтрашней казни моей, ибо он всё знает». И не то чтоб я боялся, что ты донесешь (не было и мысли о сем), но думаю: «Как я стану глядеть на него, если не донесу на себя?» И хотя бы ты был за тридевять земель, но жив, всё равно, невыносима эта мысль, что ты жив и всё знаешь, и меня судишь. Возненавидел я тебя, будто ты всему причиной и всему виноват. Воротился я к тебе тогда, помню, что у тебя на столе лежит кинжал. Я сел и тебя сесть попросил, и целую минуту думал. Если б я убил тебя, то всё равно бы погиб за это убийство, хотя бы и не объявил о прежнем преступлении. Но о сем я не думал вовсе и думать не хотел в ту минуту. Я только тебя ненавидел и отомстить тебе желал изо всех сил за всё. Но господь мой поборол диавола в моем сердце. Знай, однако, что никогда ты не был ближе от смерти.  
— I had gone out from you then into the dark; I wandered the streets and struggled with myself. And suddenly I came to hate you so much that my heart could scarcely bear it. "Now," I think, "he alone has bound me, and he is my judge; I can no longer draw back from my coming execution, for he knows everything." And it was not that I feared you would inform on me (there was not even a thought of that), but I think: "How shall I look at him, if I do not inform on myself?" And though you were at the world's end, yet alive, it would be all the same — the thought is unbearable that you are alive and know everything, and judge me. I came to hate you, as though you were the cause of it all and the guilty one in everything. I went back to you then, remembering that there was a dagger lying on your table. I sat down and asked you to sit, and for a whole minute I thought it over. Had I killed you, I would have perished all the same for that murder, even had I not declared the earlier crime. But of that I did not think at all, nor did I wish to think, in that minute. I only hated you and longed with all my strength to avenge myself on you for everything. But my Lord overcame the devil in my heart. Know, however, that you were never nearer to death.
> «с собою» — reflexive in the instrumental: «Бороться с кем-либо» (to struggle with) takes «с» + instrumental; here «с собою» ('with myself') is the instrumental of the reflexive «себя». «Собою» is the older variant of «собой», common in 19th-century prose.
> «до того, что» — result clause: «До того, что…» ('to such a degree that…') opens a result clause measuring the intensity of his hatred. «Возненавидел» is the ingressive perfective ('came to hate'); the «воз-» prefix marks the sudden onset of the state.
> Archaic «единый» and «судия»: «Единый» here means 'sole, the one and only' in elevated style ('he alone'), and «судия» is the Church-Slavonic form of «судья» ('judge'), preserving the solemn -ия noun shape. Both lift the inner monologue into a scriptural key.
> Archaic «сей» in the prepositional: «О сем» ('about this') again uses «сей», the bookish demonstrative for «этот». «(Не было и) мысли о сем» — 'there was not even a thought of it' — pairs the archaic pronoun with a genitive-of-negation subject «мысли».
> Genitive of negation with «не было»: With the negated existential «не было», the absent subject obligatorily stands in the genitive — «мысли» (not nominative «мысль»): 'there was not even a thought of it.' The particle «и» adds 'even'.
> «за тридевять земель» — folk hyperbole: A fixed fairy-tale expression meaning 'far, far away / at the world's end'. «Тридевять» (= 27, three nines) is an old folk-numeral; the phrase carries a deliberately archaic, oral-storytelling color into the confession.
> «хотя бы» — concessive with «бы»: «Хотя бы» ('even if / even though') is concessive, and the irrealis particle «бы» plus past-form «был» frames the hypothetical: 'though you were [even] at the world's end, yet alive…'. The short adjective «жив» predicates the state.
> Instrumental predicate «причиной» after «будто»: «Будто» ('as though') introduces a likeness clause; «причиной» stands in the instrumental as the predicate of an implied «был» — 'as though you were the cause of it all'. «Всему» is dative governed by «причиной/виноват» ('to blame for everything').
> Past counterfactual conditional with «бы»: «Если б… (то)… бы» is the irrealis conditional: past-form verbs plus the particle «бы» (here clipped to «б») yield a contrary-to-fact 'had I killed you, I would have perished all the same.' «Бы» appears in both clauses, mobile as ever.
> «отомстить» + dative; «изо всех сил»: «Отомстить кому-либо» ('to avenge oneself on') takes the dative «тебе». «Изо всех сил» is a set adverbial — 'with all one's might' — with the genitive plural «сил» after «из(о)»; the «-о» of «изо» eases the consonant cluster.
> «диавол» — the older form of 'devil': «Диавол» is the Church-Slavonic / older spelling of «дьявол» ('the Devil'), with the full vowel sequence. «Поборол» (perfective of «побороть», to overcome, vanquish) frames the spiritual victory: 'my Lord vanquished the Devil in my heart.'

Через неделю он помер. Гроб его до могилы провожал весь город. Протоиерей сказал прочувствованное слово. Оплакивали страшную болезнь, прекратившую дни его.  
A week later he died. The whole town followed his coffin to the grave. The archpriest spoke a heartfelt word. They mourned the dreadful illness that had cut short his days.
> «помереть» — to die (plain, folk): «Помер» (perfective of «помереть») is the homely, folk-colored word for 'died', less formal than «умер» — a touch of plain popular speech in the narrator's account.
> Past active participle as modifier: «Прекратившую» is the past active participle of «прекратить» (to cut short, end), in the accusative feminine to agree with «болезнь»: 'the illness that had cut short his days.' It replaces a «который»-clause in one elegant word.

Но весь город восстал на меня, когда похоронили его, и даже принимать меня перестали. Правда, некоторые, вначале немногие, а потом всё больше и больше, стали веровать в истину его показаний и очень начали посещать меня и расспрашивать с большим любопытством и радостью: ибо любит человек падение праведного и позор его.  
But the whole town rose up against me when they had buried him, and they even ceased to receive me. True, some — at first only a few, and then more and more — began to believe in the truth of his confession, and they took to visiting me often and questioning me with great curiosity and gladness: for man loves the fall of the righteous and his disgrace.
> «восстать на» — to rise up against: «Восстать на кого-либо» ('to rise up against') is the elevated, biblical construction with «на» + accusative, echoing the earlier «восставшему на себя». «Восстал» is perfective — the whole town turned against him as one decisive act.
> «перестать» + imperfective infinitive: «Перестать» ('to cease') requires an imperfective infinitive — «принимать» — because one stops an ongoing activity, not a single completed one. «Принимать» here means 'to receive [as a guest]'; they stopped admitting him socially.
> Inceptive verbs + imperfective infinitives: «Стали» and «начали» (to begin) each govern an imperfective infinitive — «веровать», «посещать», «расспрашивать» — since one begins a process. «Веровать» is the solemn, religious form of «верить» ('to believe [in]'), here fitting belief in the confession's truth.
> «показание» — testimony, deposition: «Показание» is formal/legal testimony or a deposition — here the truth of his self-accusing 'confession'. The genitive plural «показаний» follows «веровать в истину» ('to believe in the truth of his testimony').
> Verb-first gnomic word order: Putting the verb «любит» before the subject «человек» turns the line into a sententious general truth — 'man loves the fall of the righteous' — a proverb-like, sermon cadence. «Праведного» is the substantivized adjective 'the righteous one' in the genitive.

Но я замолчал и вскорости из города совсем выбыл, а через пять месяцев удостоился господом богом стать на путь твердый и благолепный, благословляя перст невидимый, мне столь явно сей путь указавший. А многострадального раба божия Михаила памятую в молитвах моих и до сего дня на каждый день.  
But I fell silent, and soon after left the town altogether, and five months later I was granted by the Lord God to set out upon a firm and seemly path, blessing the unseen finger that had so plainly pointed me to this way. And the much-suffering servant of God, Mikhail, I remember in my prayers to this very day, every single day.
> «вскорости» and «выбыть»: «Вскорости» is a folk-colored adverb for 'soon after' (beside standard «вскоре»). «Выбыть» ('to depart, leave, drop out') is somewhat official/bookish — 'I soon left the town altogether.'
> «удостоиться» + instrumental agent: «Удостоиться» ('to be deemed worthy, to be granted') is reflexive and here takes «господом богом» in the instrumental as the agent who granted the grace — 'I was vouchsafed by the Lord God to set out…'. The infinitive «стать на путь» ('to set foot on a path') completes it.
> «благолепный» — seemly, of solemn beauty: «Благолепный» means seemly, decorous, of grave splendor — an ecclesiastical word for the fitting beauty of holy things and acts. With «благословляя» and «благолепный» the sentence chains «благо-» ('good/blessing') roots, building a liturgical music.
> Present gerund «благословляя»: «Благословляя» ('blessing') is an imperfective present деепричастие — an indeclinable verb-adverb naming an action simultaneous with the main verb and sharing its subject: he set out on the path 'blessing' the unseen finger as he went.
> «перст» — the (pointing) finger of God: «Перст» is the archaic/Church-Slavonic word for 'finger' (modern «палец»), surviving almost only in the religious idiom «перст божий / перст судьбы» — the finger of God or of fate that points one's way. «Невидимый» ('unseen') is a present passive participle turned adjective.
> Trailing past active participle phrase: «Указавший» (past active participle of «указать», to point out) trails after its noun «перст», modifying it: 'the finger… that had so plainly pointed this path to me.' «Столь» is the bookish 'so', «сей» the archaic 'this', and «мне» the dative of the one shown the way.
> «раб божий», «памятовать», «-ия» genitive: «Раб божий» ('servant of God') is the standard Orthodox formula for a Christian, especially in prayer for the dead. «Памятую» is the archaic «памятовать» ('to keep in remembrance'), and «божия» is the old Slavonic genitive ending (modern «божьего»). «Многострадальный» — 'much-suffering' — is itself an epithet of saints.
---

Source text: public domain (Fyodor Dostoevsky, d. 1881; Russian from the Nauka academic edition via ru.wikisource). English translation: original, © 1732 Studios (2026); rendered freshly from the public-domain Russian, not derived from any prior English translation. Sentence-aligned by 1732 Studios.