# The Brothers Karamazov, A Critical Moment

Братья Карамазовы · Fyodor Dostoevsky · Book VII — Alyosha

Source: https://1732studios.com/books/karamazov/b7-c2. Data: https://1732studios.com/books/karamazov/b7-c2.json.


Отец Паисий, конечно, не ошибся, решив, что его «милый мальчик» снова воротится, и даже, может быть (хотя и не вполне, но всё же прозорливо), проник в истинный смысл душевного настроения Алеши.  
Father Paisy, of course, was not mistaken in deciding that his "dear boy" would come back again, and even, perhaps (though not entirely, yet still with insight), saw into the true meaning of Alyosha's state of soul.
> «решив» — the perfective gerund: «решив» is a perfective adverbial participle («деепричастие») from «решить» (to decide), formed with -в. It compresses a prior, completed act — «having decided» — into a single word attached to the main clause «не ошибся», and it shares that clause's subject, Father Paisy. Such gerund chains are a hallmark of Dostoevsky's literary narration.
> «проник» — perfective past of insight: «проник» is the perfective past of «проникнуть» (to penetrate, see into); with «в + accusative» it means «saw into the true meaning». The perfective frames this as a single achieved act of understanding, set against the imperfective background description around it.
> «прозорливо» — with spiritual insight: «прозорливо» (adverb of «прозорливый») means «with penetrating insight, clear-sightedly». In a monastic context the noun «прозорливость» is almost a technical virtue — the gift of spiritual discernment attributed to an «старец» — so the word quietly aligns Paisy with that ideal even as the narrator hedges «хотя и не вполне» (though not entirely).

Тем не менее признаюсь откровенно, что самому мне очень было бы трудно теперь передать ясно точный смысл этой странной и неопределенной минуты в жизни столь излюбленного мною и столь еще юного героя моего рассказа.  
Nevertheless I confess frankly that it would now be very hard for me to convey clearly the exact sense of this strange, indistinct moment in the life of the so beloved and still so young hero of my tale.
> «мне… было бы трудно» — dative subject + conditional: Two patterns combine here. The experiencer stands in the dative («мне»), with no nominative subject — the impersonal construction Russian loves for inner states. And «было бы» adds the particle «бы» to the past «было», making it conditional: «it would be hard for me». English needs a full subject, «it would be hard»; Russian needs only the dative person.
> Genitive chain and predicate «мною»: «героя» is in the genitive (after «смысл… минуты в жизни… героя»), and the modifiers «излюбленного… юного» agree with it in the genitive. «Излюбленного мною» is a past passive participle («beloved by me») whose agent stands in the instrumental, «мною» — the standard way Russian marks the doer of a passive.
> «столь» — bookish «so»: «столь» is the elevated, literary equivalent of «так» (so), repeated here for rhetorical weight: «столь излюбленного… столь еще юного». It belongs to the 19th-century narratorial register and would sound archaic in plain speech, where «так» serves.

На горестный вопрос отца Паисия, устремленный к Алеше: «Или и ты с маловерными?» — я, конечно, мог бы с твердостью ответить за Алешу: «Нет, он не с маловерными».  
To Father Paisy's grieved question, fixed upon Alyosha—"Are you too among those of little faith?" —I could, of course, answer firmly on Alyosha's behalf: "No, he is not among those of little faith."
> «устремленный» — past passive participle: «устремленный» (fixed, directed) is a past passive participle from «устремить», agreeing with «вопрос» in case, gender and number. It condenses a whole relative clause — «the question that was fixed upon Alyosha» — into one adjective-like modifier, a typical move of literary compression.
> «мог бы» — conditional with «бы»: «мог бы ответить» = «could / would be able to answer» — the past «мог» plus the particle «бы» yields the irrealis. The narrator imagines a reply he is entitled to give but hasn't yet, the softening, hypothetical force that «бы» always carries.
> «маловерные» — those of little faith: «Маловерный» (literally «little-faithed», мало + вера) is a Gospel word: in the Russian Bible Christ rebukes the disciples as «маловерные», «O ye of little faith» (Matthew 8:26). Paisy's question «Или и ты с маловерными?» casts Alyosha's crisis in scriptural terms, asking whether he too has joined the doubters.
> «Или и ты…» — the particle «и» as «too»: Here «и» is not «and» but the emphatic particle «even / too»: «Are you too among…». Paisy's «Или и ты с маловерными?» echoes the cadence of «и ты, Брут» — a grieved «you as well?». Recognising «и» before a noun or pronoun as «even/also» is a common reading point.

Мало того, тут было даже совсем противоположное: всё смущение его произошло именно оттого, что он много веровал.  
Indeed, it was even quite the opposite: his whole distress arose precisely from the fact that he believed so much.
> «оттого, что» — causal subordinator: «Оттого что» (because, from the fact that) opens a subordinate clause of cause, set off by a comma, parallel to «потому что». The narrator pins the source of Alyosha's distress: not too little faith but «он много веровал» — he believed much. «Веровал» is the elevated, churchly verb «to have faith» (vs. ordinary «верить»).
> «Мало того» — «what is more»: «Мало того» is a fixed discourse connective, literally «little of that», meaning «moreover, what is more, and not only that». It pushes the argument one step further, here toward the paradox that Alyosha's trouble was «совсем противоположное» — the very opposite of unbelief.

Но смущение всё же было, всё же произошло и было столь мучительно, что даже и потом, уже долго спустя, Алеша считал этот горестный день одним из самых тягостных и роковых дней своей жизни.  
But the distress was there all the same, it had happened, and it was so agonizing that even afterward, long afterward, Alyosha counted that grievous day one of the most painful and fateful days of his life.
> «столь… что» — degree + result: «Столь мучительно, что…» sets up a result clause: «so agonizing that…». «Мучительно» is the short/adverbial neuter form, predicating intensity. The bookish «столь» (for «так») again raises the register of the narrator's confession.
> «считал… одним из… дней» — instrumental predicate: After «считал» (counted, regarded), the predicate goes in the instrumental: «одним из… дней», «[as] one of… the days». This instrumental-of-predicate is standard after verbs of considering/regarding; «самых тягостных» is a superlative formed with «самый», declined to agree.
> «роковой» — fateful, fatal: «Роковой» (from «рок», fate, doom) means «fateful, fated, fatal» — heavy with the sense of inescapable destiny. It recurs through the chapter («роковая… минута») to mark this day as a turning point sealed by fate, not chance.

Если же спросят прямо: «Неужели же вся эта тоска и такая тревога могли в нем произойти лишь потому, что тело его старца, вместо того чтобы немедленно начать производить исцеления, подверглось, напротив того, раннему тлению», то отвечу на это не обинуясь: «Да, действительно было так».  
And if anyone should ask outright, "Could all this anguish and such alarm really have arisen in him merely because the body of his elder, instead of beginning at once to work cures, had on the contrary fallen prey to early decay?"—then I shall answer without dissembling: "Yes, that is truly how it was."
> «если… спросят» — open conditional: «Если спросят» is a real (not hypothetical) conditional: «if [people] should ask». «Спросят» is the perfective simple future used impersonally (3rd-person plural with no stated subject = «one, people»). The particle «же» adds a slight insistence, «and if they do ask…».
> «вместо того чтобы + infinitive»: «Вместо того чтобы» (instead of) governs an infinitive clause: «instead of beginning at once to work cures». «Чтобы» here introduces not purpose but the substituted action; the construction is a fixed bookish frame for contrast.
> «подвергнуться + dative»: «Подвергнуться» (to undergo, fall prey to) governs the dative: «подверглось… тлению» — «was subjected to / fell prey to decay». The -ся verb is here middle/intransitive. «Тлению» is dative of «тление».
> «не обинуясь» — without hesitating: «Не обинуясь» is an archaic gerund from the obsolete verb «обиноваться» (to hesitate, equivocate), surviving only in this frozen phrase «without dissembling, plainly, straight out». No modern speaker conjugates the base verb; the form is pure bookish-Slavonic ornament.

Попросил бы только читателя не спешить еще слишком смеяться над чистым сердцем моего юноши.  
I would only ask the reader not to be in too great a hurry to laugh at my young man's pure heart.
> «попросил бы» — softened conditional request: «Попросил бы» (I would ask) is the conditional «бы» + perfective past, used to soften a request into politeness — «I would only ask». The subject «я» is dropped, recoverable from context; «читателя» is the animate accusative (= genitive form) object of «попросить».
> Negated infinitive of the request: The request is «не спешить… смеяться» — «not to be in a hurry to laugh». «Не» negates the infinitive «спешить»; «смеяться» is a -ся verb that exists only in that reflexive form (to laugh). «Над + instrumental» («над чистым сердцем») gives the target of the laughter.

Сам же я не только не намерен просить за него прощенья или извинять и оправдывать простодушную его веру его юным возрастом, например, или малыми успехами в пройденных им прежде науках и проч., и проч., но сделаю даже напротив и твердо заявлю, что чувствую искреннее уважение к природе сердца его.  
As for myself, far from intending to beg pardon for him, or to excuse and justify his guileless faith by his youth, say, or by his slight progress in the studies he had pursued earlier, and so on and so forth, I shall do quite the reverse and declare firmly that I feel a sincere respect for the nature of his heart.
> «не только не…, но…» — correlative emphasis: The frame «не только не X, но даже Y» (not only not X, but even Y) drives a strong rhetorical contrast: far from begging pardon, he will do the opposite. Note the double «не» on «не только не намерен» — both negators are needed; this is not redundancy but the standard shape of the correlative.
> Instrumental of means / cause: «Оправдывать веру… юным возрастом… малыми успехами» uses the instrumental to express «by means of / on the grounds of»: to justify his faith «by his youth», «by his slight progress». The instrumental here names the explaining cause, not an instrument in the literal sense.
> «простодушный» — guileless: «Простодушный» (прост + душа, «simple-souled») means «guileless, naïve, open-hearted» — a sympathetic word for innocence rather than stupidity. The narrator applies it warmly to Alyosha's «вера» (faith), signalling his own siding with that simplicity.
> «и проч.» — «and so forth»: «И проч.» abbreviates «и прочее» (and the rest, et cetera); doubled, «и проч., и проч.» means «and so on and so forth». The narrator waves away a list of conventional excuses with a faintly ironic, dismissive flourish.

Без сомнения, иной юноша, принимающий впечатления сердечные осторожно, уже умеющий любить не горячо, а лишь тепло, с умом хотя и верным, но слишком уж, судя по возрасту, рассудительным (а потому дешевым), такой юноша, говорю я, избег бы того, что случилось с моим юношей, но в иных случаях, право, почтеннее поддаться иному увлечению, хотя бы и неразумному, но всё же от великой любви происшедшему, чем вовсе не поддаться ему.  
Without doubt, some other young man who takes the impressions of the heart cautiously, who already knows how to love not ardently but only lukewarmly, with a mind sound enough but, for his age, far too judicious (and therefore cheap)—such a young man, I say, would have avoided what befell mine; but in certain cases it is, truly, more honorable to give oneself up to some impulse, however unreasonable, that nonetheless springs from a great love, than not to give oneself up to it at all.
> Present active participles stacking up: «Принимающий» (taking) and «умеющий» (knowing how) are present active participles in -щий, each heading a clause that describes «иной юноша». They agree with «юноша» (masc. nom.) and replace «который»-clauses, letting Dostoevsky pile several characterising actions onto one noun before the sentence's verb arrives.
> «избег бы» — conditional + «то, что»: «Избег бы» is conditional (would have avoided) from perfective «избегнуть». Its object is the correlative «того, что случилось» — «that which happened»: «того» is the genitive object (after «избегать/избегнуть»), «что» the relative pronoun opening the clause.
> «почтеннее… чем» — comparative with «чем»: «Почтеннее» is the predicative comparative of «почтенный» (honorable) — «more honorable» — completed by «чем» (than): more honorable to yield than not to yield. The two infinitives «поддаться… не поддаться» are the things compared.
> «происшедшему» — past active participle in the dative: «Происшедшему» is a past active participle (from «произойти», to arise) agreeing with «увлечению» in the dative: «to an impulse that sprang from a great love». The participle sits after its noun and governs «от + genitive» («from a great love») — a compact literary relative.

А в юности тем паче, ибо неблагонадежен слишком уж постоянно рассудительный юноша и дешева цена ему — вот мое мнение!  
And in youth all the more so, for a young man perpetually too judicious is not to be relied on, and his worth is cheap—that is my opinion!
> «тем паче» — all the more so: «Тем паче» is a bookish, slightly archaic fixed phrase meaning «all the more so» or «especially». The everyday modern equivalent is «тем более». Dostoevsky's narrator uses the older «паче» (from Church Slavonic) to give the sentence a solemn, sermon-like ring. Recognise it as a set expression; «паче» does not appear on its own in normal speech.
> «ибо» + short adjective «неблагонадежен»: «Ибо» is the archaic, bookish «for, because», beloved of 19th-century prose and Scripture. It introduces the reason, predicated with a short adjective: «неблагонадежен… юноша» — «a young man is unreliable». The short form «неблагонадежен» (vs. long «неблагонадёжный») is the predicative form proper to this elevated register.
> «дешева цена ему» — «his worth is cheap»: «Дешева цена ему» — literally «cheap [is] the price to/for him», i.e. he is of little value. «Дешева» is the short feminine adjective agreeing with «цена»; «ему» is a dative of reference («for him»). The image of a person's «цена» (price) being cheap recurs as the narrator's verdict on the over-prudent youth.

«Но, — воскликнут тут, пожалуй, разумные люди, — нельзя же всякому юноше веровать в такой предрассудок, и ваш юноша не указ остальным».  
"But,"—sensible people will perhaps exclaim at this point—"one cannot have every young man believing in such a superstition, and your young man is no rule for the rest."
> «нельзя + dative + infinitive»: «Нельзя… веровать» is an impersonal construction: «one cannot believe / must not believe». The logical subject «всякому юноше» (every young man) stands in the dative — the experiencer of permission/prohibition — with no nominative. The particle «же» adds exasperated insistence: «but one simply cannot…».
> «не указ» — «is no rule for»: «Ваш юноша не указ остальным» uses «указ» (an order, decree) idiomatically: «X не указ Y-у» means «X is no rule / no authority for Y», i.e. you can't generalise from him. «Остальным» is dative («for the rest»). A crisp colloquial idiom set against the bookish narration.

На это я отвечу опять-таки: да, мой юноша веровал, веровал свято и нерушимо, но я все-таки не прошу за него прощения.  
To this I answer once again: yes, my young man believed, believed devoutly and unshakably, but even so I do not beg pardon for him.
> Emphatic repetition + adverbs: The doubled «веровал, веровал» foregrounds the verb by sheer repetition, a rhetorical insistence common in Dostoevsky. «Свято и нерушимо» (devoutly and unshakably) are adverbs of manner; «нерушимо» (inviolably) is an elevated, near-liturgical word reinforcing the absoluteness of the faith.
> «опять-таки» — «once again / for all that»: «Опять-таки» (опять + the emphatic clitic -таки) means «once again, all the same, even so» — a concessive discourse marker the narrator uses to resume and press his point against an imagined objection. It recurs through this chapter as his argumentative tic.

Видите ли: хоть я и заявил выше (и, может быть, слишком поспешно), что объясняться, извиняться и оправдывать героя моего не стану, но вижу, что нечто всё же необходимо уяснить для дальнейшего понимания рассказа.  
You see: although I declared above (and, perhaps, too hastily) that I would not explain, excuse, or justify my hero, I now see that something must nonetheless be made clear for the further understanding of the tale.
> «хоть… и» — concessive «although»: «Хоть… и» (= «хотя… и») is the concessive frame «although, even though», with «и» reinforcing the concession: «although I did declare above…». The main clause «но вижу, что…» answers it with «но» (but). This «хоть… и…, но…» scaffolding is very characteristic of the narrator's argued, self-correcting voice.
> «не стану + infinitive» — refusal in the future: «Не стану… оправдывать» = «I shall not (set about to) justify». «Стать» + imperfective infinitive forms a future of inception/intention; negated, it expresses a firm refusal to do something. Word order puts «героя моего» before the verb for emphasis and the possessive «моего» after its noun in bookish style.
> Impersonal «необходимо + infinitive»: «Нечто… необходимо уяснить» — «something must be made clear». «Необходимо» is an impersonal predicate («it is necessary») governing the infinitive «уяснить»; «нечто» (a certain something, indefinite) is its object. No nominative subject appears.

Вот что скажу: тут не то чтобы чудеса.  
Here is what I shall say: it was not a matter of miracles.
> «не то чтобы» — «not exactly / it isn't that»: «Не то чтобы чудеса» is the hedging idiom «не то чтобы» — «it's not exactly / not so much a matter of miracles». It softens and qualifies a flat negation, signalling «not quite that, but something near it», and is a favourite of the groping, conversational narrator.

Не легкомысленное в своем нетерпении было тут ожидание чудес.  
It was no frivolous, impatient expectation of miracles that was at work here.
> Fronted predicate for emphasis: Word order is rearranged for stress: the negated, modified predicate «Не легкомысленное в своем нетерпении… ожидание» is hurled to the front, the verb «было» in the middle, the subject «ожидание чудес» last. Russian's free order lets the new, contested point — that this was no «frivolous» expectation — land first.
> «легкомысленный» — frivolous, light-minded: «Легкомысленный» (легк- «light» + мысль «thought») literally «light-minded» = «frivolous, flighty, thoughtless». It is the narrator's recurring keyword in this chapter, the charge he keeps fending off and finally half-accepts on his own behalf («с легкомыслием»).

И не для торжества убеждений каких-либо понадобились тогда чудеса Алеше (это-то уже вовсе нет), не для идеи какой-либо прежней, предвзятой, которая бы восторжествовала поскорей над другою, — о нет, совсем нет: тут во всем этом и прежде всего, на первом месте, стояло пред ним лицо, и только лицо, — лицо возлюбленного старца его, лицо того праведника, которого он до такого обожания чтил.  
And it was not for the triumph of any convictions that Alyosha needed miracles then (that, of course, not at all), nor for the sake of some earlier, preconceived idea that might prevail the sooner over another—oh no, not in the least: here, in all of this and above all, in the first place, there stood before him a face, and only a face—the face of his beloved elder, the face of that righteous man whom he revered to the point of adoration.
> «понадобиться + dative» — needing, impersonally: «Чудеса понадобились Алеше» — «miracles came to be needed by Alyosha». «Понадобиться» frames need impersonally: the thing needed («чудеса») is the grammatical subject, the needer («Алеше») is in the dative. English inverts this into «Alyosha needed miracles».
> «которая бы…» — relative + irrealis «бы»: Inside the relative clause «которая бы… восторжествовала», the particle «бы» makes the verb hypothetical: «an idea that might prevail». «Который» (relative «which») agrees with «идея» (fem.) yet the «бы» turns the clause into a wished-for, not asserted, outcome.
> «праведник» — a righteous man: «Праведник» is the «righteous one», a person of holy life — in Orthodox usage close to «saint» without canonisation. The elder Zosima is «тот праведник, которого он… чтил», the righteous man Alyosha revered; the word frames the whole offence of the decaying body as an injustice done to the righteous.
> «чтил» — imperfective of veneration: «Чтил» is the imperfective past of «чтить» (to honour, venerate, revere) — an elevated verb of continuous reverence, here intensified by «до такого обожания» («to such adoration»). The imperfective fits a standing, habitual attitude rather than a single act.

То-то и есть, что вся любовь, таившаяся в молодом и чистом сердце его ко «всем и вся», в то время и во весь предшествовавший тому год, как бы вся временами сосредоточивалась, и может быть даже неправильно, лишь на одном существе преимущественно, по крайней мере в сильнейших порывах сердца его, — на возлюбленном старце его, теперь почившем.  
The very thing is that all the love hidden away in his young and pure heart for "one and all", in that time and throughout the whole year leading up to it, seemed at times to gather wholly, and perhaps even wrongly, upon one being preeminently—at least in the strongest surgings of his heart—upon his beloved elder, now departed.
> «таившаяся» — past active participle, reflexive: «Таившаяся» is a past active participle from the -ся verb «таиться» (to hide oneself, lie hidden), agreeing with «любовь» (fem.). The -ся gives it a middle, intransitive sense — love «that lay hidden» in his heart — and the participle replaces a «которая»-clause.
> «сосредоточивалась» — imperfective -ся of process: «Сосредоточивалась» is imperfective past of the -ся verb «сосредоточиваться» (to become concentrated). The imperfective, with «временами» (at times), paints a recurring, ongoing gathering of his love «on one being» — process, not single completed event.
> «всем и вся» — «one and all»: «Всем и вся» is a set phrase «everyone and everything, one and all». «Вся» here is an archaic neuter plural («all things»), not the modern feminine «вся»; the doublet «всем и вся» is fossilised and bookish. It names the universal love Alyosha is meant to feel, which the narrator says had narrowed onto Zosima alone.
> «почивший» — Church-Slavonic «departed»: «Почивший» (here in the prepositional, agreeing with «старце») is a past active participle of «почить», the solemn Church-Slavonic verb «to fall asleep, repose, pass away». Of the dead it is the reverent «departed, reposed in the Lord», far loftier than the plain «умерший».

Правда, это существо столь долго стояло пред ним как идеал бесспорный, что все юные силы его и всё стремление их и не могли уже не направиться к этому идеалу исключительно, а минутами так даже и до забвения «всех и вся».  
True, this being had stood before him so long as an indisputable ideal that all his young powers and their whole striving could not but turn toward this ideal exclusively, and at moments even to the point of forgetting "one and all".
> «столь… что» result clause again: Another «столь… что» frame: «had stood so long… that…», yielding the result that all his powers «не могли уже не направиться» toward the ideal. The bookish «столь» sustains the elevated narratorial voice.
> Double negation «не могли не…» — «could not but»: «Не могли… не направиться» stacks two negatives to mean a strong positive: «could not but turn», i.e. were bound to turn. This «не мочь не + infinitive» is a standard idiom of inevitability; the inserted «уже» («by now») times it. «Направиться» is a -ся verb (to direct oneself).
> «пред» — archaic «перед»: «Пред» is the shortened, bookish/Church-Slavonic form of the preposition «перед» (before, in front of), governing the instrumental «ним». Dostoevsky favours «пред» in elevated narration; «бесспорный идеал» (indisputable ideal) is inverted, the adjective trailing its noun for weight.

(Он вспоминал потом сам, что в тяжелый день этот забыл совсем о брате Дмитрии, о котором так заботился и тосковал накануне; забыл тоже снести отцу Илюшечки двести рублей, что с таким жаром намеревался исполнить тоже накануне).  
(He himself recalled afterward that on this heavy day he had forgotten altogether about his brother Dmitri, over whom he had fretted and grieved the day before; he had forgotten, too, to carry the two hundred rubles to Ilyushechka's father, which he had so eagerly meant to do, also the day before.)
> «о котором» — relative in the prepositional: «О котором… заботился и тосковал» — the relative «который» takes the prepositional case demanded by «о» (about), agreeing with «брате Дмитрии» in masculine singular. «Заботиться о ком» (to care about) and «тосковать о ком» (to grieve/long for) both govern «о + prepositional».
> «Илюшечка» — a tender diminutive: «Илюшечка» is a doubly-affectionate diminutive of the name Илья/Илюша, the dying boy Ilyusha — the suffix -ечк- pours pity and tenderness into the name. Russian builds whole ladders of such forms (Илья → Илюша → Илюшечка), each a calibrated dose of feeling.

Но не чудес опять-таки ему нужно было, а лишь «высшей справедливости», которая была, по верованию его, нарушена и чем так жестоко и внезапно было поранено сердце его.  
But again, it was not miracles he needed, only the "higher justice" that, by his belief, had been violated—and by which his heart had been so cruelly and suddenly wounded.
> Genitive of negation + «не… а» contrast: «Не чудес… нужно было, а… справедливости» sets «не X, а Y» (not X but Y), and both nouns stand in the genitive: under negation/need, «чудес» and «справедливости» take the genitive rather than nominative. «Ему» is the dative experiencer of «нужно было».
> «была нарушена» — periphrastic passive: «Была нарушена» is the past passive: «был/была» + short past passive participle («нарушена», from «нарушить», to violate), agreeing with «справедливость» (fem.). This быть + short participle is the standard way to state a completed result in the passive — «had been violated».

И что в том, что «справедливость» эта, в ожиданиях Алеши, самим даже ходом дела, приняла форму чудес, немедленно ожидаемых от праха обожаемого им бывшего руководителя его?  
And what of it that this "justice", in Alyosha's expectations, took, by the very course of events, the form of miracles awaited at once from the remains of his adored former guide?
> «что в том, что…» — «what of it that…»: «И что в том, что…» is a rhetorical idiom: «and what of it that…», dismissing an objection as unimportant. The first «что» is the interrogative («what»), «в том» a prepositional pointer, the second «что» the subordinating conjunction opening the fact-clause.
> «ожидаемых» — present passive participle: «Ожидаемых» is a present passive participle in -ем- from «ожидать» (to await): «[miracles] being awaited», agreeing with «чудес» in the genitive plural. The -ем-/-им- present passive is rare and decidedly bookish, exactly the literary texture Dostoevsky reaches for.
> «прах» — dust, mortal remains: «Прах» means «dust, ashes» and, of a body, «mortal remains» — with a biblical undertone («прах ты и в прах возвратишься», dust thou art). «От праха… руководителя» — miracles awaited «from the remains» of his guide — gives the dead elder's body a solemn, scriptural cast.

Но ведь так мыслили и ожидали и все в монастыре, те даже, пред умом которых преклонялся Алеша, сам отец Паисий например, и вот Алеша, не тревожа себя никакими сомнениями, облек и свои мечты в ту же форму, в какую и все облекли.  
But everyone in the monastery thought and expected the same, even those before whose intellect Alyosha bowed, Father Paisy himself, for instance; and so Alyosha, untroubling himself with any doubts, cast his own dreams into the very form into which all the rest had cast theirs.
> Fronted preposition + relative «которых»: «Пред умом которых преклонялся Алеша» — «before whose intellect Alyosha bowed». The preposition «пред» pulls its phrase, with the relative «которых» (genitive, «whose»), to the front of the clause, and the verb «преклонялся» (-ся, to bow/prostrate oneself) precedes its subject — bookish inversion throughout.
> «не тревожа» — negated gerund + «никакими»: «Не тревожа себя никакими сомнениями» — «untroubling himself with any doubts». «Тревожа» is an imperfective gerund (while not troubling), «себя» the reflexive object pronoun, and «никакими сомнениями» a negative-concord instrumental: the «ни-» word «никакими» pairs with the gerund's «не» to mean «with no doubts at all».
> «облечь в форму» — to clothe in a form: «Облек… в… форму» — «облечь во что» literally «to clothe / invest in», here metaphorical: Alyosha «облек свои мечты в ту же форму», cast (clothed) his dreams in the same form as everyone else. «Облечь» is an elevated, slightly archaic verb; «свои» is the reflexive possessive (his own dreams).

Да и давно уже это так устроилось в сердце его, целым годом монастырской жизни его, и сердце его взяло уже привычку так ожидать.  
And besides, it had long since been so arranged in his heart, by a whole year of his monastery life, and his heart had already taken up the habit of expecting just so.
> «устроилось» + instrumental of agent/cause: «Устроилось» is the -ся middle/passive of «устроить» (to arrange) — «it had got itself arranged». Its cause stands in the instrumental: «целым годом монастырской жизни» — «by a whole year of monastery life», the instrumental naming the agent that did the arranging.
> «взять привычку» — to take up a habit: «Сердце его взяло… привычку так ожидать» — «взять привычку (+ infinitive)» is the idiom «to take up / get into the habit of». «Так ожидать» = «to expect just so»; the heart is personified as the one that acquires the habit.

Но справедливости жаждал, справедливости, а не токмо лишь чудес!  
But it was justice he thirsted for, justice, and not merely miracles alone!
> «жаждать + genitive»: «Жаждать» (to thirst for, crave) governs the genitive of its object: «справедливости жаждал» — «it was justice he thirsted for». The object is fronted and repeated for passionate emphasis. «Жаждать» is a lofty, near-biblical verb, far above the plain «хотеть».
> «токмо» — archaic «only»: «Не токмо лишь чудес» uses «токмо», the Church-Slavonic/archaic form of «только» (only). Pairing it with «лишь» («не токмо лишь») doubles the «merely» for solemn emphasis — a deliberately old-fashioned, scriptural cadence in the narrator's exclamation.

И вот тот, который должен бы был, по упованиям его, быть вознесен превыше всех в целом мире, — тот самый вместо славы, ему подобавшей, вдруг низвержен и опозорен!  
And now the very one who ought, by his hopes, to have been exalted above all others in the whole world—that very one, instead of the glory due him, was suddenly cast down and disgraced!
> «должен бы был» — conditional obligation: «Должен бы был быть вознесен» layers the conditional onto obligation: «должен» (ought) + «бы» + past «был» = «ought to have been». «Вознесен» is a short past passive participle (from «вознести», to exalt), so the whole = «ought to have been exalted». A dense, formal periphrasis.
> Short passive participles «низвержен… опозорен»: «Низвержен и опозорен» are short past passive participles (from «низвергнуть», to cast down, and «опозорить», to disgrace), predicating a sudden completed state: «[was] cast down and disgraced». The short form is the predicate-only passive, here with «был» understood.
> «превыше» — bookish «above»: «Превыше всех» — «above all others» — uses «превыше», an elevated comparative-preposition («higher than, above») governing the genitive «всех». It is loftier than plain «выше» and lends the sentence its almost liturgical sweep of exaltation.

За что?  
For what?
> «За что?» — «for what / why»: «За что?» (literally «for what?») is the idiomatic «why?», but specifically «for what cause / what did he do to deserve it?» — a cry of injustice, distinct from neutral «почему». «За» governs the accusative «что». One of the chapter's hammered, one-line questions.

Кто судил?  
Who had judged?
> «судил» — imperfective past of «судить»: «Кто судил?» — «Who judged / passed judgment?». «Судить» (to judge) is imperfective; here the bare past asks who performed the act of judging. Note «кто» always takes masculine singular agreement on its verb («судил»), whatever the real referent.

Кто мог так рассудить? — вот вопросы, которые тотчас же измучили неопытное и девственное сердце его.  
Who could pass such a judgment?—these were the questions that at once tormented his inexperienced and virgin heart.
> «рассудить» — perfective «to judge / decide»: «Мог… рассудить» — «could pass such a judgment». «Рассудить» is the perfective (to judge a matter through, reach a verdict), against the imperfective «судил» of the previous line; the prefix «рас-» perfectivises and adds the sense of deciding a case. The shift sharpens the rhetorical escalation.
> «которые… измучили» — relative + perfective: «Которые тотчас же измучили… сердце» — the relative «которые» (agreeing with «вопросы») heads a clause whose verb «измучили» is perfective («утомить до изнеможения», to torment thoroughly). The prefix «из-» intensifies; «тотчас же» («at once», with insistent «же») marks the suddenness.

Не мог он вынести без оскорбления, без озлобления даже сердечного, что праведнейший из праведных предан на такое насмешливое и злобное глумление столь легкомысленной и столь ниже его стоявшей толпе.  
He could not bear, without offense, without even a bitterness of heart, that the most righteous of the righteous should be given over to such mocking and malicious derision by a crowd so frivolous and standing so far beneath him.
> Fronted negation + «без + genitive»: «Не мог он вынести» fronts the negated verb before the subject «он» for emphasis. The repeated «без оскорбления, без озлобления» uses «без + genitive» (without) — «without offense, without bitterness» — the preposition «без» always governing the genitive.
> «праведнейший из праведных» — superlative + genitive: «Праведнейший из праведных» — «the most righteous of the righteous», a Hebraic-style superlative. «Праведнейший» is the bookish suffixal superlative in -ейший (vs. periphrastic «самый праведный»); «из праведных» is the partitive genitive plural. The whole rings like Scripture.
> «стоявшей» — past active participle in the dative: «Столь ниже его стоявшей толпе» — «to a crowd standing so far beneath him». «Стоявшей» is a past active participle of «стоять», agreeing with «толпе» in the dative (after «предан… толпе»). «Ниже его» («below him») is comparative «ниже» + genitive of comparison.
> «глумление» — mockery, derision: «Глумление» is cruel, jeering mockery — «derision, scoffing» — heavier and more contemptuous than ordinary «насмешка». «Предан на… глумление» («given over to derision») carries an echo of Christ «handed over» to be mocked, sharpening the sense of a holy figure profaned.

Ну и пусть бы не было чудес вовсе, пусть бы ничего не объявилось чудного и не оправдалось немедленно ожидаемое, но зачем же объявилось бесславие, зачем попустился позор, зачем это поспешное тление, «предупредившее естество», как говорили злобные монахи?  
Well, suppose there had been no miracles at all, suppose nothing wondrous had appeared and what was awaited had not been justified at once—but why had infamy appeared, why had disgrace been suffered, why this hasty decay that "forestalled nature", as the malicious monks put it?
> «пусть бы» — concessive «suppose / let it be that»: «Пусть бы не было… пусть бы… не объявилось» uses «пусть бы» (let it be even that, suppose) + past = a hypothetical concession: «suppose there had been no miracles». «Не было чудес» is the genitive of negation with «не было» (no miracles existed); «объявилось» is -ся (came to light).
> Anaphora of «зачем» + «же»: The triple «зачем… зачем… зачем» (why) hammers the protest, the first reinforced by «же» («why on earth»). «Попустился» is the -ся form «попуститься» (to be allowed/suffered to happen), framing the disgrace as something permitted from above.
> «предупредить естество» — to forestall nature: «Предупредившее естество» — «that forestalled nature». «Предупредить» here is the older sense «to anticipate, get ahead of, forestall» (not «warn»); «естество» is the bookish word for «nature». The phrase is the malicious monks' formula for the abnormally swift decay — decay that ran ahead of natural time.

Зачем это «указание», которое они с таким торжеством выводят теперь вместе с отцом Ферапонтом, и зачем они верят, что получили даже право так выводить?  
Why this "sign" that they now draw forth with such triumph along with Father Ferapont, and why do they believe they have even gained the right to draw it forth?
> «которое… выводят» — relative + imperfective present: «Которое они… выводят теперь» — the relative «которое» (agreeing with «указание», neut.) heads a clause in the imperfective present «выводят» («they draw forth / deduce»), the ongoing, repeated action they are performing «now». Russian's present tense exists only for the imperfective.

Где же провидение и перст его?  
Where, then, is Providence and its finger?
> «провидение» — Providence: «Провидение» is «Providence», God's watchful governance of the world (related to «предвидеть», to foresee). «Перст его» — «its finger» — points to the next note: together «провидение и перст его» asks where divine will has shown its hand.

К чему сокрыло оно свой перст «в самую нужную минуту» (думал Алеша) и как бы само захотело подчинить себя слепым, немым, безжалостным законам естественным?  
Why had it hidden its finger "at the very moment of need" (thought Alyosha), as if it had itself chosen to submit to the blind, mute, pitiless laws of nature?
> «перст» and the finger of Providence: «Перст» is the archaic, biblical word for «finger» (the ordinary modern word is «палец»). It survives almost only in the set religious phrase «перст Божий / перст провидения», «the finger of God / of Providence», meaning a visible sign of divine will — which is why we render «перст его» as 'its finger' in the sense of Providence's. The lofty vocabulary marks Alyosha's anguished, prayer-like questioning.
> «сокрыло» — Church-Slavonic + «свой»: «Сокрыло» is the elevated, Slavonic past of «сокрыть» (to hide, conceal), loftier than «скрыло». «Свой перст» uses the reflexive possessive «свой» (its own finger), referring back to the subject «оно» (Providence). «К чему» = «to what end, why».
> «как бы» + «подчинить себя + dative»: «Как бы само захотело подчинить себя» — «as if it had itself chosen to submit». «Как бы» softens to «as if, as it were»; «само» intensifies «itself»; «подчинить себя» takes the reflexive object «себя» plus the dative of what one submits to («законам естественным», to the laws of nature).

Вот отчего точилось кровью сердце Алеши, и уж конечно, как я сказал уже, прежде всего тут стояло лицо, возлюбленное им более всего в мире и оно же «опозоренное», оно же и «обесславленное»!  
That was why Alyosha's heart bled, and of course, as I have said already, before all else there stood there a face, the face he loved more than anything in the world, and that very face "disgraced", that very one "dishonored"!
> «отчего» + instrumental «кровью»: «Вот отчего» = «that is why / from what». «Точилось кровью» — «bled, oozed blood»: «точиться» (-ся, to ooze/trickle) with the instrumental «кровью» naming the substance that flows. The instrumental of means turns «bled» into «was-trickling with blood».
> «возлюбленное им» — passive participle + instrumental agent: «Возлюбленное им» — «loved by him», a past passive participle from the Slavonic-tinged «возлюбить» (to come to love), with the agent in the instrumental «им». «Более всего в мире» («more than anything in the world») is comparative «более» + genitive «всего».
> «обесславленный» — stripped of glory: «Обесславленное» (from «обесславить», без-слава, «to deprive of glory/fame») means «dishonoured, disgraced, robbed of good name» — paired here with «опозоренное» (shamed). The «о-…-енн-» participle and the quotation marks together echo the crowd's verdict the narrator quotes with grief.

Пусть этот ропот юноши моего был легкомыслен и безрассуден, но опять-таки, в третий раз повторяю (и согласен вперед, что, может быть, тоже с легкомыслием): я рад, что мой юноша оказался не столь рассудительным в такую минуту, ибо рассудку всегда придет время у человека неглупого, а если уж и в такую исключительную минуту не окажется любви в сердце юноши, то когда же придет она?  
Let this murmuring of my young man have been frivolous and unreasoning, yet again, for the third time I repeat (and I grant in advance that this too may be frivolous): I am glad that my young man proved not so judicious at such a moment, for reason will always come in time to a man who is not a fool, but if at such an exceptional moment no love is found in a young man's heart, then when will it ever come?
> «пусть» concessive + short adjective: «Пусть… был легкомыслен и безрассуден» — «let this murmuring have been frivolous and unreasoning»: «пусть» concedes the point. The predicates are short adjectives «легкомыслен… безрассуден», the bookish predicate-only forms that pack an absolute, judging quality.
> «если… не окажется любви» — conditional + genitive of negation: «Если… не окажется любви» — «if no love is found». «Окажется» is the perfective future of the -ся verb «оказаться» (to turn out / prove to be); under negation its logical subject «любви» stands in the genitive. «Уж и» adds insistent emphasis to the «если».
> «ропот» — murmuring against God: «Ропот» is a low, discontented «murmuring, grumbling» — and in a religious frame specifically the sin of murmuring against God's will (as Israel «murmured» in the wilderness). Calling Alyosha's protest a «ропот» quietly names it as a spiritual lapse, even as the narrator forgives it.

Не захочу, однако же, умолчать при сем случае и о некотором странном явлении, хотя и мгновенно, но всё же обнаружившемся в эту роковую и сбивчивую для Алеши минуту в уме его.  
I will not, however, pass over in silence a certain strange phenomenon that, fleeting as it was, nonetheless showed itself in Alyosha's mind in this fateful and bewildering moment.
> «умолчать о + prepositional»: «Умолчать о… явлении» — «to pass over a phenomenon in silence»: «умолчать о чём» governs «о + prepositional» («о… явлении»). «Не захочу… умолчать» = «I will not wish to keep silent», the negated future of intention. «При сем случае» uses archaic «сем» (this).
> «обнаружившемся» — past active participle, reflexive: «Обнаружившемся» is a past active participle from «обнаружиться» (-ся, to show itself, come to light), agreeing with «явлении» in the prepositional. «Хотя и мгновенно, но всё же обнаружившемся» — «though fleetingly, yet showing itself» — folds a concession into the participial phrase.

Это новое объявившееся и мелькнувшее нечто состояло в некотором мучительном впечатлении от неустанно припоминавшегося теперь Алешей вчерашнего его разговора с братом Иваном.  
This new something, which had appeared and flashed by, consisted in a certain painful impression left by the conversation he had had the day before with his brother Ivan, which Alyosha now kept recalling without cease.
> Participle + instrumental agent buried before its noun: «Неустанно припоминавшегося теперь Алешей… разговора» — a past active participle «припоминавшегося» (from -ся «припоминаться», to be recalled) agreeing with «разговора» (gen.), with the agent «Алешей» in the instrumental. The whole long modifier precedes its noun, a classic Russian pre-posed participial chain English must unwind into a relative clause.
> «нечто» — «a certain something»: «Нечто» is the bookish indefinite «something, a certain something» (declining little, here nominative). «Это… объявившееся и мелькнувшее нечто» — «this something that had appeared and flashed by» — names the half-formed disturbance from Ivan's words without yet identifying it, suiting the narrator's groping precision.

Именно теперь.  
Precisely now.
> «именно» — «precisely»: «Именно теперь» — «precisely now». «Именно» is the focusing particle «exactly, just, precisely», pinning emphasis on «теперь». Standing as a one-word sentence, it isolates and underscores the timing of Alyosha's recollection.

О, не то чтобы что-нибудь было поколеблено в душе его из основных, стихийных, так сказать, ее верований.  
Oh, it was not that anything had been shaken in his soul among its fundamental, elemental, so to speak, beliefs.
> «не то чтобы…» + «было поколеблено»: Again «не то чтобы» («it was not that…») hedges the denial. «Было поколеблено» is a periphrastic passive — «было» + short past passive participle «поколеблено» (from «поколебать», to shake) — «had been shaken». «Что-нибудь» is the non-specific indefinite «anything».
> «стихийный» — elemental: «Стихийный» (from «стихия», an element, elemental force) means «elemental, instinctive, primal». «Основных, стихийных… верований» — his «fundamental, elemental beliefs» — frames Alyosha's faith as bedrock, below the reach of reasoning, which is why no argument has «shaken» it.

Бога своего он любил и веровал в него незыблемо, хотя и возроптал было на него внезапно.  
His God he loved and believed in unshakably, even though he had suddenly begun to murmur against Him.
> Fronted object + «свой»: «Бога своего он любил» fronts the object «Бога своего» before subject and verb for emphasis — «His God he loved». «Своего» is the reflexive possessive (his own God). «Веровал в него» — «веровать в кого» («believe in») takes «в + accusative», hence «в него».
> «возроптал было» — the «было» of an interrupted act: «Возроптал было» uses the particle «было» (here unstressed, distinct from the verb «было»): placed after a perfective past, it marks an action begun or about to happen but checked or reversed — «he had started to murmur (but…)». «Возроптать на кого» (to murmur against) takes «на + accusative».
> «незыблемо» — unshakably: «Незыблемо» (from «незыблемый», un-swayable, from «зыбь», a swell/ripple) means «unshakably, immovably». «Веровал в него незыблемо» — believed in Him immovably — an elevated word that fits the steadfastness of a faith no argument can rock.

Но всё же какое-то смутное, но мучительное и злое впечатление от припоминания вчерашнего разговора с братом Иваном вдруг теперь снова зашевелилось в душе его и всё более и более просилось выйти на верх ее.  
But all the same some vague, yet painful and malign impression from the recollection of yesterday's conversation with his brother Ivan now suddenly stirred again in his soul and pressed more and more to rise to the surface of it.
> Two -ся verbs: «зашевелилось», «просилось»: Both verbs are reflexive: «зашевелилось» (за- inceptive perfective «began to stir», from «шевелиться») and «просилось» (imperfective «pressed / begged», from «проситься»). «Просилось выйти на верх ее» — «pressed to come out to the top of it [the soul]» — personifies the impression as something straining to surface.
> «всё более и более» — «more and more»: «Всё более и более просилось» — «pressed more and more». «Всё» before a comparative means «ever, increasingly» (всё больше — ever more); doubled «более и более» intensifies the mounting force. A common literary intensifier of gradual increase.

Когда уже стало сильно смеркаться, проходивший сосновою рощей из скита к монастырю Ракитин вдруг заметил Алешу, лежавшего под деревом лицом к земле, недвижимого и как бы спящего.  
When it had already begun to grow heavily dark, Rakitin, passing through the pine grove from the hermitage to the monastery, suddenly noticed Alyosha lying beneath a tree, face to the ground, motionless and as if asleep.
> «смеркаться» — impersonal verb of nature: «Смеркаться» (to grow dusk) is an impersonal verb describing nature, used without any subject: «стало сильно смеркаться» — «it began to grow heavily dark». Russian forms a whole class of such subjectless weather/light verbs (светает, темнеет), the -ся here a frozen part of the verb.
> «проходивший» — participle + instrumental of path: «Проходивший сосновою рощей… Ракитин» — a past active participle «проходивший» (passing through), pre-posed before its noun «Ракитин». «Сосновою рощей» is the instrumental of the route taken («through / by way of the pine grove») — Russian marks the path one moves along with a bare instrumental. «Сосновою» shows the archaic long instrumental ending -ою for -ой.
> «лежавшего… недвижимого» — agreeing chain on the object: «Заметил Алешу, лежавшего… недвижимого и как бы спящего» — the participle «лежавшего» (lying) and adjectives «недвижимого… спящего» all take the animate accusative (= genitive) to agree with «Алешу». «Недвижимый» is the bookish «motionless» (vs. «неподвижный»).

Он подошел и окликнул его.  
He came up and called to him.
> «подошел» — prefixed perfective of motion: «Подошел» is the perfective of «подходить/подойти», a prefixed verb of motion: the prefix «под-» gives the direction «up to, approach», and pairs with «окликнул» (called out, perfective) as two completed steps. Such prefixed motion verbs behave as ordinary aspect pairs.

— Ты здесь, Алексей? Да неужто же ты… — произнес было он, удивленный, но, не докончив, остановился.  
— You here, Alexei? Can it be that you… —he began, astonished, but, not finishing, stopped short.
> «неужто же» — incredulous question particles: «Да неужто же ты…» stacks three particles of astonishment: «да» (an opening «why, come»), «неужто» (a colloquial «неужели», «can it really be?»), and «же» (insistent emphasis). Together they voice Rakitin's incredulous «can it really be that you…», broken off mid-sentence.
> «произнес было» + negated gerund «не докончив»: «Произнес было… остановился» again uses interrupted-act «было»: he started to utter it but stopped. «Не докончив» is a negated perfective gerund («not having finished»), sharing the subject «он» — «without finishing, he stopped short».

Он хотел сказать: «Неужто же ты до того дошел?»  
He had meant to say: "Can it be you have come to such a pass?"
> «дойти до того» — «come to such a pass»: «Неужто же ты до того дошел?» — «дойти до чего» («to reach the point of») here means «to come to such a pass, sink so low». «До того» = «to that [point]»; the phrase carries Rakitin's mocking insinuation that Alyosha has fallen into despair or unbelief.

Алеша не взглянул на него, но по некоторому движению его Ракитин сейчас догадался, что он его слышит и понимает.  
Alyosha did not look at him, but from a certain movement of his Rakitin guessed at once that he heard and understood him.
> «по + dative» of the clue; «догадаться»: «По некоторому движению его… догадался» — «from a certain movement of his he guessed». «По + dative» here marks the evidence one judges by («by, from»). «Догадаться» (perfective, to guess, twig) takes «что…»: he guessed that Alyosha heard him.
> Present tense in reported thought: Inside «догадался, что он его слышит и понимает», the verbs stay in the imperfective present «слышит… понимает». Russian keeps the original tense of the thought (he hears, present) rather than back-shifting as English does — a small but constant difference in indirect speech.

— Да что с тобой? — продолжал он удивляться, но удивление уже начало сменяться в лице его улыбкой, принимавшею всё более и более насмешливое выражение.  
— Why, what is the matter with you? —he went on wondering, but the wonder was already beginning to give way in his face to a smile that took on a more and more mocking expression.
> «сменяться + instrumental»: «Удивление… начало сменяться… улыбкой» — «the wonder began to give way to a smile». «Сменяться чем» (-ся, to be replaced by) takes the instrumental «улыбкой» for the thing that replaces it. «Начало сменяться» = inceptive «began to be replaced».
> «принимавшею» — participle, long instrumental -ею: «Улыбкой, принимавшею… выражение» — the past active participle «принимавшею» agrees with «улыбкой» in the instrumental, with the archaic long ending -ею for -ей (common in Dostoevsky). «Принимать выражение» = «to take on an expression».

— Послушай, да ведь я тебя ищу уже больше двух часов. Ты вдруг пропал оттудова. Да что ты тут делаешь? Какие это с тобой благоглупости? Да взгляни хоть на меня-то…  
— Listen, I have been looking for you more than two hours now. You suddenly vanished from over there. Now what are you doing here? What sort of pious nonsense is this you are up to? Come, look at me at least…
> «ведь» + present-for-duration: «Ведь» appeals to shared knowledge — «I have, you know, been looking for you…». The imperfective present «ищу» with «уже больше двух часов» expresses an action ongoing up to now (English present perfect continuous): Russian uses the plain present for action still in progress. «Двух часов» is genitive after «больше».
> «благоглупость» — «pious nonsense»: «Благоглупость» is a sardonic coinage welding «благо-» (good, holy, as in «благочестие», piety) to «глупость» (stupidity): «sanctimonious folly, pious nonsense». Rakitin sneers at Alyosha's prostration as high-sounding silliness; the mock-elevated «благо-» prefix is the joke.
> «оттудова» — colloquial «from there»: «Оттудова» is a substandard, colloquial variant of «оттуда» (from there), with the folksy -ова ending. Dostoevsky drops it into Rakitin's speech to mark his racy, seminarian-vernacular register against the narrator's bookish Russian.
> Imperative «взгляни» + emphatic «-то»: «Взгляни» is the perfective imperative of «взглянуть» (glance). «Хоть» softens to «at least»; the clitic «-то» on «меня-то» gives familiar, cajoling emphasis — «do look at me at least». «Взглянуть на кого» takes «на + accusative».

Алеша поднял голову, сел и прислонился спиной к дереву.  
Alyosha raised his head, sat up, and leaned his back against the tree.
> Chain of perfectives moving the action: Three perfectives in a row — «поднял… сел… прислонился» (raised, sat up, leaned) — narrate three discrete completed actions in sequence, the perfective's job of advancing the story event by event. «Прислонился» is -ся (to lean oneself); «спиной к дереву» — «with his back (instrumental) against the tree».

Он не плакал, но лицо его выражало страдание, а во взоре виднелось раздражение.  
He was not weeping, but his face expressed suffering, and in his gaze there showed irritation.
> «виднелось» — -ся of appearance; word order: «Во взоре виднелось раздражение» — «in his gaze there showed irritation». «Виднеться» (-ся, to be visible, show) puts the location first («во взоре», in the prepositional) and the subject «раздражение» last — the new information at the end, Russian's natural topic-then-comment flow.
> «взор» — gaze (elevated): «Взор» is the elevated, literary word for «gaze, look» (vs. everyday «взгляд»). It belongs to the higher narratorial register and lends Alyosha's suffering face a touch of solemnity even in this tense exchange.

Смотрел он, впрочем, не на Ракитина, а куда-то в сторону.  
He was not looking at Rakitin, however, but off somewhere to one side.
> «не… а» contrast + «куда-то»: «Не на Ракитина, а… в сторону» is the «не X, а Y» contrast («not at Rakitin, but… to one side»). «Смотреть на» takes «на + accusative». «Куда-то» = «somewhere» (with -то, a specific but unidentified direction) — he looked somewhere off to the side.

— Знаешь, ты совсем переменился в лице. Никакой этой кротости прежней пресловутой твоей нет. Осердился на кого, что ли? Обидели?  
— You know, your face has changed completely. Not a trace of that famous old meekness of yours. Have you grown angry at someone, or what? Has someone wronged you?
> «никакой… нет» — negation + genitive: «Никакой этой кротости прежней… нет» — «not a trace of that former meekness». «Нет» (there is no) forces its logical subject into the genitive: «кротости» genitive, with «никакой… прежней» agreeing in the genitive. «Никакой» (the «ни-» word) adds negative-concord emphasis: «no… at all».
> «что ли» + impersonal «обидели»: «Что ли» is a tentative tag, «or what? perhaps?», softening the guess «осердился на кого» (got angry at someone; «осердиться на + accusative»). «Обидели?» is a 3rd-person-plural verb with no subject = an impersonal passive-like «has someone wronged you? / were you wronged?».
> «кротость» and the barbed «пресловутый»: «Кротость» is «meekness, gentleness» — a prized monastic and Gospel virtue («blessed are the meek»). Rakitin twists the compliment with «пресловутой» — «notorious, much-vaunted, so-called» — a sarcastic adjective that turns Alyosha's famed meekness into something to jeer at.

— Отстань! — проговорил вдруг Алеша, всё по-прежнему не глядя на него и устало махнув рукой.  
— Leave me alone! —Alyosha suddenly brought out, still not looking at him as before, and waving his hand wearily.
> «Отстань!» — perfective imperative: «Отстань!» is the perfective imperative of «отстать» (to fall behind, leave alone) — colloquial «leave me alone! get off!». The prefixed «от-» gives «away from»; the curt single-word command marks Alyosha's uncharacteristic flash of irritation.
> Two gerunds: «не глядя» (impf.) + «махнув» (pf.): Both are gerunds sharing Alyosha's action: «не глядя» (imperfective, «not looking», simultaneous) and «махнув» (perfective, «having waved», a single completed gesture). «Махнуть рукой» (to wave a hand) takes the instrumental «рукой» and idiomatically signals weary dismissal.

— Ого, вот мы как! Совсем как и прочие смертные стали покрикивать. Это из ангелов-то! Ну, Алешка, удивил ты меня, знаешь ты это, искренно говорю. Давно я ничему здесь не удивляюсь. Ведь я всё же тебя за образованного человека почитал…  
— Oho, so that's how we are! We've taken to snapping just like the rest of mortals. And this from one of the angels! Well, Alyoshka, you have astonished me, you know that, I say it in earnest. It's long since anything here astonished me. After all, I did take you for an educated man…
> «из ангелов-то» — partitive genitive + jeering «-то»: «Это из ангелов-то!» — «and this from one of the angels!». «Из ангелов» is partitive genitive plural («[one] of the angels»); the clitic «-то» here is sarcastic emphasis, mocking the gulf between Alyosha's angelic reputation and his snapping.
> «Алешка» — the rough diminutive: «Алешка» is the -ка diminutive of Alyosha — familiar, but with a coarse, belittling edge quite unlike the tender «Алеша». Rakitin's switch to «Алешка» needles his friend, leveling the «angel» down to a chummy near-contempt. Russian names carry exactly such graded feeling in their suffixes.
> «почитать за + accusative» — to take for: «Тебя за образованного человека почитал» — «I took you for an educated man». «Почитать / считать за кого» («to take/regard as») governs «за + accusative»: «за образованного человека» is the accusative role he credited Alyosha with. Slightly archaic beside the modern instrumental «считать кем».

Алеша наконец поглядел на него, но как-то рассеянно, точно всё еще мало его понимая.  
Alyosha at last looked at him, but somehow distractedly, as if still scarcely understanding him.
> «точно» + imperfective gerund «понимая»: «Точно… понимая» — «as if… understanding». «Точно» here means «as if, as though» (a comparative «like»), and «понимая» is the imperfective present gerund (while/as he understood), sharing Alyosha's subject. «Мало его понимая» = «scarcely understanding him».

— Да неужель ты только оттого, что твой старик провонял? Да неужели же ты верил серьезно, что он чудеса отмачивать начнет? — воскликнул Ракитин, опять переходя в самое искреннее изумление.  
— Can it really be only because your old man went rotten? Did you really believe in earnest that he would start working miracles? —Rakitin exclaimed, again passing into the most sincere amazement.
> «неужель» + «оттого, что» — incredulous cause: «Неужель» is a poetic/colloquial clipping of «неужели» («can it really be?»). «Только оттого, что твой старик провонял» — «merely because your old man went rotten» — uses the causal «оттого, что» again, now in Rakitin's mocking mouth.
> «провонять» / «отмачивать чудеса» — crude slang: Rakitin's diction turns deliberately gross: «провонять» is coarse «to start to stink, go rotten», and «чудеса отмачивать» is low slang — «отмочить/отмачивать» (literally «to soak») in idiom means «to pull off (some stunt)», so «отмачивать чудеса» is a flippant «to crank out miracles». The vulgarity profanes the sacred event on purpose, against «старик» (old man), a dismissive word for the revered «старец».

— Верил, верую, и хочу веровать, и буду веровать, ну чего тебе еще! — раздражительно прокричал Алеша.  
— I believed, I believe, and I want to believe, and I will believe, well, what more do you want of me! —Alyosha shouted irritably.
> Verb tenses and aspect in Alyosha's cry: Alyosha piles up forms of the verb "to believe" across time: «верил» (past), «верую» (an archaic, solemn present, instead of plain «верю»), «хочу веровать» (want to believe) and «буду веровать» (future, formed with «буду» + the imperfective infinitive). The future is built analytically, «буду» + infinitive, the standard way to make the imperfective future. The shift to the old-church form «веровать/верую» raises the register to that of a creed, matching the religious intensity of the moment.
> «чего тебе еще» — genitive + dative idiom: «Чего тебе еще!» — «what more do you want of me!». «Чего» is the genitive of «что» (object of an implied «надо/хочешь»), «тебе» the dative experiencer («to/of you»). The elliptical, dative-fronted construction is pure exasperated spoken Russian.

— Да ничего ровно, голубчик. Фу черт, да этому тринадцатилетний школьник теперь не верит. А впрочем, черт… Так ты вот и рассердился теперь на бога-то своего, взбунтовался: чином, дескать, обошли, к празднику ордена не дали! Эх вы!  
— Why, nothing at all, my dear fellow. Pah, devil take it, even a thirteen-year-old schoolboy doesn't believe in that nowadays. But still, the devil… So now you've gone and gotten angry at this God of yours, mutinied: passed over for promotion, you mean, denied a decoration for the feast day! Oh, the lot of you!
> «голубчик» — «my dear fellow»: «Голубчик» (little dove, from «голубь») is an affectionate-condescending term of address, «my dear, dear fellow». In Rakitin's mouth, over his sneering tirade, the endearment is mock-tender, patronising rather than warm — the diminutive -чик dripping irony.
> «верить + dative»: «Этому… не верит» — «doesn't believe in that». «Верить чему» (to believe / give credence to a thing) takes the dative «этому», distinct from «веровать в кого» («believe in» God, with «в + accusative»). The negated «не верит» keeps the verb imperfective present.
> «чином обошли» — passed over for promotion: Rakitin reframes Alyosha's spiritual grievance in mocking civil-service terms. «Чином обошли» — «passed over in rank» («чин» = official rank, instrumental of respect; «обойти» = to skip over). «К празднику ордена не дали» — «for the feast day they gave no decoration» («орден» = a medal/order). «Дескать» (you mean, supposedly) marks it as Rakitin ventriloquising Alyosha's imagined complaint to God as if God were a stingy boss withholding a promotion.

Алеша длинно и как-то прищурив глаза посмотрел на Ракитина, и в глазах его что-то вдруг сверкнуло… но не озлобление на Ракитина.  
Alyosha gave Rakitin a long look, somehow with narrowed eyes, and in his eyes something suddenly flashed… but it was not rancor against Rakitin.
> «прищурив» — perfective gerund of manner: «Прищурив глаза посмотрел» — «having narrowed his eyes, looked». «Прищурив» is a perfective gerund (from «прищурить», to narrow/squint), a prior-and-attendant action sharing the subject Alyosha. «Как-то» («somehow») hedges the manner, a favourite Dostoevskian vagueness.
> «что-то… но не…» — indefinite then corrected: «Что-то вдруг сверкнуло» — «something suddenly flashed»; «что-то» is the indefinite (a specific-but-unnamed something, with -то). The narrator then half-retracts, «но не озлобление на Ракитина» — «but not rancor», leaving the flash deliberately unidentified.

— Я против бога моего не бунтуюсь, я только «мира его не принимаю», — криво усмехнулся вдруг Алеша.  
— I am not rebelling against my God, I simply "do not accept His world", —Alyosha suddenly gave a wry smile.
> «бунтоваться против + genitive»: «Против бога моего не бунтуюсь» — «I am not rebelling against my God». «Против» governs the genitive «бога моего»; «бунтуюсь» is a -ся verb (imperfective present, «I rebel / am rebelling»). The «-ся» here is intransitive (to be in revolt), and «моего» follows its noun in the bookish order.
> «усмехнулся» — perfective -ся of a single smile: «Криво усмехнулся» — «gave a wry smile». «Усмехнуться» is the perfective -ся verb for one quick, semi-mocking smile (vs. open «улыбнуться»); «криво» («crookedly, wryly») colours it bitter. The perfective marks the smile as a single completed act.

— Как это мира не принимаешь? — капельку подумал над его ответом Ракитин, — что за белиберда?  
— What do you mean, you don't accept His world? —Rakitin pondered his answer a moment —what kind of gibberish is that?
> Genitive of negation: «мира»: The object «мир» (world) appears as genitive «мира» because the verb is negated («не принимаешь»). A negated direct object, especially an abstract one, regularly slips from accusative into the genitive of negation.
> «Как это…?» — incredulous question: «Как это» fronts the clause as a colloquial expression of disbelief — roughly 'How can it be that…?', 'What do you mean…?'. The free word order lets the new, challenged point sit at the head as topic.
> «белиберда» — nonsense: A colloquial, slightly comic word for 'nonsense, gibberish, rubbish'. «Что за белиберда?» is dismissive — 'what kind of rot is this?' — and fits Rakitin's brash, cynical register.

Алеша не ответил.  
Alyosha did not answer.
> Perfective past of refusal-to-act: «ответил» is the perfective past of «ответить» (to answer), here negated: Alyosha did not produce the single completed act of answering. The perfective under negation reports that an expected event simply failed to occur.

— Ну, довольно о пустяках-то, теперь к делу: ел ты сегодня?  
— Well, enough of these trifles, now to business: have you eaten today?
> Topic clitic «-то»: The hyphenated clitic «-то» on «пустяках» marks it as the known topic being dismissed — 'these trifles (we both know about)'. This emphatic «-то» is distinct from the indefinite «кто-то»; it colours speech with familiarity.
> «пустяки» — trifles: From «пустой» (empty): trivial, worthless things. «Довольно о пустяках» — 'enough of these trifles' — is conversational, brushing aside the metaphysical talk to get «к делу» (down to business).
> Imperfective for the bare fact of eating: «ел» (imperfective «есть») asks only whether the activity of eating took place at all — not whether a particular meal was finished. The imperfective is the natural aspect for this 'did it happen / general fact' question.

— Не помню… ел, кажется.  
— I don't remember… I ate, I think.
> Dropped pronoun, parenthetical «кажется»: The subject pronoun «я» is dropped — the gendered past form «ел» (masculine) already carries person and number. «кажется» ('it seems') is a frozen impersonal parenthetical softening the claim.

— Тебе надо подкрепиться, судя по лицу-то. Сострадание ведь на тебя глядя берет. Ведь ты и ночь не спал, я слышал, заседание у вас там было. А потом вся эта возня и мазня… Всего-то антидорцу кусочек, надо быть, пожевал. Есть у меня с собой в кармане колбаса, давеча из города захватил на всякий случай, сюда направляясь, только ведь ты колбасы не станешь…  
— You need to keep your strength up, by the look of your face. One feels pity just looking at you. You haven't slept the night either, I heard, there was a session at your place there. And then all that fuss and daubing… Just a little crumb of blessed bread you nibbled, most likely. I have some sausage with me in my pocket, I grabbed it from town a while back, just in case, on my way here—only you won't touch sausage, of course…
> Dative subject of necessity: An impersonal necessity construction: the person who must act stands in the dative («тебе»), with «надо» plus the infinitive «подкрепиться». There is no nominative subject — a hallmark of how Russian frames obligation and need.
> Gerund «судя» plus topic «-то»: «судя по» ('judging by') is a fixed adverbial built on the imperfective gerund of «судить». «деепричастие» forms like this turn a verb into an attendant circumstance; «лицу-то» again carries the familiar topic clitic.
> Gerund «глядя» — 'looking at you': «глядя» is the present gerund of «глядеть»; «на тебя глядя берет [сострадание]» means pity takes hold 'just looking at you'. The gerund shares the unspoken impersonal frame and compresses a whole 'when one looks' clause.
> Inclusive particle «и» — 'not even': Here «и» is not 'and' but an emphatic 'even/also': «и ночь не спал» — 'you didn't sleep the night either / even all night'. With negation it heightens the sense of how exhausted Alyosha is.
> Diminutive «антидорцу»: The diminutive suffix on «антидорец» (from «антидор») shrinks and belittles — 'just a measly little bit of blessed bread'. Such expressive diminutives carry Rakitin's mocking, pitying tone, not literal smallness.
> «давеча» — a while ago: A colloquial, now rustic-archaic adverb meaning 'a little while ago, earlier today'. It flavours Rakitin's speech as homely and unbuttoned.
> Rhyming pair «возня и мазня»: «возня» is fuss/bustle/commotion; «мазня» is daubing, sloppy smearing (here a sneer at religious ritual). The jingling rhyme is dismissive and contemptuous — Rakitin lumps the monastery's solemnities together as mere bother and mess.
> Genitive of negation with «не станешь»: «колбасы» is genitive under negation: 'you won't [touch] sausage'. «не станешь» (perfective future of «стать» as 'begin to') governs an elided infinitive, and the negated object drops into the genitive.

— Давай колбасы.  
— Give me the sausage.
> Genitive partitive after «давай»: «колбасы» is genitive again, but here a partitive: 'give me [some] sausage'. With «давать»/«дать» the genitive of a mass noun means an indefinite quantity, not the whole. «Давай» is the imperative of «давать», used to hand something over.

— Эге! Так ты вот как! Значит, совсем уж бунт, баррикады! Ну, брат, этим делом пренебрегать нечего. Зайдем ко мне… Я бы водочки сам теперь тяпнул, смерть устал. Водки-то небось не решишься… аль выпьешь?  
— Hey now! So that's how it is with you! Full revolt, then, barricades! Well, brother, there's no neglecting a thing like this. Come round to my place… I'd have a drop of vodka myself now, I'm dead tired. The vodka, I suppose, you won't dare… or will you drink it?
> Interjection «Эге!»: An interjection of surprised realization — 'Aha!', 'Hey now!', 'Well, well'. Rakitin registers that the abstemious novice has unexpectedly asked for sausage.
> «бунт, баррикады» — revolt, barricades: Rakitin theatrically casts Alyosha's small lapse as full political insurrection. «Бунт» (revolt, mutiny) is a charged word in Dostoevsky — it echoes Ivan's metaphysical «бунт» against God — and «баррикады» evokes 1848-style revolution.
> Negative «нечего» plus infinitive: «нечего» ('there is nothing to / no reason to') is a negative impersonal pronoun-predicate taking an infinitive: «пренебрегать нечего» — 'there's nothing to neglect / no neglecting this'. The construction has no nominative subject.
> «тяпнуть» — to knock back a drink: Crude colloquial slang for tossing back a shot of vodka ('I'd knock one back'). «Я бы… тяпнул» (with «бы») is the conditional, expressing a present inclination — 'I could go for a drink right now'.
> «смерть устал» — dead tired: «смерть» (death) used adverbially as a colloquial intensifier: 'deathly tired', 'dead tired'. A folksy, expressive turn typical of relaxed speech.
> «аль» — folksy 'or': «аль» is a rustic, archaic-colloquial variant of «или» / «али» ('or'). «небось» nearby ('I suppose, no doubt') is likewise a homely modal word. Together they steep Rakitin's needling question in peasant idiom.

— Давай и водки.  
— Give me vodka too.
> «и» as 'too' plus partitive genitive: «и» here means 'also': 'give me vodka too'. «водки» is partitive genitive after «давай» — an indefinite amount. Alyosha's curt, parallel echo of the previous request underscores his stunned passivity.

— Эвона! Чудно, брат! — дико посмотрел Ракитин. — Ну да так или этак, водка иль колбаса, а дело это лихое, хорошее и упускать невозможно, идем!  
— Well, I never! It's a wonder, brother! —Rakitin gave him a wild look. —Well, one way or another, vodka or sausage, this is a fine business, a good one, not to be passed up, come along!
> «Эвона!» — well, look at that!: A rustic exclamation of astonishment ('Well, would you look at that!', 'I never!'), built on «вон» (over there). It marks Rakitin's amazement at Alyosha's surrender to vodka and sausage alike.
> Coordinating «или/иль» — either way: «так или этак» ('one way or another') and «водка иль колбаса» pair alternatives with «или» and its clipped poetic variant «иль». The coordinating «а» that follows («а дело это лихое») then pivots to the conclusion — a soft contrastive hinge.
> «лихое» — bold, dashing (and dangerous): «лихой» is a richly ambivalent folk word: 'dashing, daring, spirited' but also 'wicked, ill-fated'. «дело это лихое, хорошее» — 'a fine, rollicking business' — carries a frisson of recklessness about the escapade to Grushenka's.

Алеша молча поднялся с земли и пошел за Ракитиным.  
Alyosha rose silently from the ground and went after Rakitin.
> Reflexive «-ся» as change of state: «поднялся» (from «подняться») uses the clitic «-ся» in its middle/intransitive sense: he raised himself, rose. Many verbs of bodily motion and change of posture are inherently «-ся» verbs.
> Prefixed motion verb «пошёл» plus instrumental «за»: «пошёл» is the perfective of «идти» with the inceptive prefix по- — 'set off, started walking'. «за Ракитиным» (instrumental after «за») means 'after / following Rakitin'.

— Видел бы это брат Ванечка, так как бы изумился! Кстати, братец твой Иван Федорович сегодня утром в Москву укатил, знаешь ты это?  
— If your brother Vanechka could see this, how he would be astonished! By the way, your dear brother Ivan Fyodorovich set off for Moscow this morning, did you know that?
> Counterfactual with «бы»: Both clauses are irrealis: past-tense verbs plus «бы» build a contrary-to-fact conditional — 'if Vanechka could see this, how he would be astonished'. The «если» is dropped, leaving the mood entirely to «бы» twice.
> Diminutive «Ванечка»: An affectionate diminutive ladder: Иван → Ваня → Ванечка. Rakitin's mock-tender use of it for the formidable Ivan is faintly sarcastic, a familiar belittling of the man he resents.
> «укатить» — to roll off, clear out: Colloquial perfective for departing by vehicle, with a breezy, almost flippant flavour — 'rolled off, whisked away to Moscow'. The casual word undercuts the gravity of Ivan's exit, in keeping with Rakitin's tone.

— Знаю, — безучастно произнес Алеша, и вдруг мелькнул у него в уме образ брата Дмитрия, но только мелькнул, и хоть напомнил что-то, какое-то дело спешное, которого уже нельзя более ни на минуту откладывать, какой-то долг, обязанность страшную, но и это воспоминание не произвело никакого на него впечатления, не достигло сердца его, в тот же миг вылетело из памяти и забылось.  
— I know, —Alyosha said indifferently, and suddenly the image of his brother Dmitri flashed across his mind, but only flashed, and though it reminded him of something, some urgent matter that could no longer be put off even for a minute, some debt, some dreadful obligation, even this recollection made no impression on him, did not reach his heart, slipped out of his memory that same instant, and was forgotten.
> Inverted word order, topic-comment: The verb «мелькнул» (flashed) precedes its subject «образ», throwing emphasis onto the sudden flashing. With free case-marked order, Russian places the new, vivid information where it lands most forcefully.
> Relative «который» in the genitive: «которого» agrees with «дело» in neuter singular but takes the case its own clause demands — here genitive as the object of the negated impersonal «нельзя… откладывать». A textbook который-clause embedded in a dative-less impersonal of impossibility.
> Intensifying «ни» — not even for a minute: «ни» intensifies the negation 'not for a single minute', working in concord with the negative «нельзя». This «ни» (vs plain «не») is the 'not even one' of negative concord.
> Genitive of negation: «впечатления», «сердца»: Both negated verbs take genitive objects: «впечатления» (with «никакого» in concord) and «сердца его». Under negation the direct object regularly shifts from accusative to genitive — and «никакого» piles on negative concord.
> Perfective chain of completed events: A run of perfectives — «мелькнул… вылетело… забылось» — moves the inner action forward as a sequence of instantaneous, completed events against the imperfective background. «забылось» adds «-ся» for a middle/passive 'got forgotten'.
> «безучастно» — indifferently, listlessly: From «без» + «участие» (without participation/sympathy): 'indifferently, apathetically'. It precisely captures the numb detachment of the grieving Alyosha at this moment.

Но долго потом вспоминал об этом Алеша.  
But Alyosha long remembered it afterward.
> Imperfective «вспоминал» — durative recall: «вспоминал» (imperfective «вспоминать») with «долго» frames a prolonged, recurring remembering — 'long kept remembering it'. The imperfective is required for a drawn-out, habitual process, against a perfective «вспомнил» (recalled, once).

— Братец твой Ванечка изрек про меня единожды, что я «бездарный либеральный мешок». Ты же один разик тоже не утерпел и дал мне понять, что я «бесчестен»… Пусть! Посмотрю-ка я теперь на вашу даровитость и честность (окончил это Ракитин уже про себя, шепотом).  
— Your dear brother Vanechka once pronounced of me that I am a "talentless liberal bag". And you too, just the once, couldn't hold back and let me understand that I am "dishonorable"… So be it! Now I'll have a look at your talent and your honor (this Rakitin finished already to himself, in a whisper).
> «изречь» — to pronounce (solemnly): «изрёк» (perfective «изречь») is a bookish, slightly Church-Slavonic-flavoured verb for uttering a weighty pronouncement. Applied to Ivan's flip insult, it is ironic — Rakitin mock-dignifies the jibe as an oracle.
> «единожды» — once, on one occasion: An archaic-bookish word for 'once / one single time', loftier than plain «один раз». Paired with «изрёк», it sustains the mock-solemn tone of the quoted insult.
> Emphatic particle «же»: «же» here insists and contrasts — 'and you, for your part / you too…'. It is one of Russia's untranslatable modal particles, conveyed in English only by stress, fixing the shift of address from Ivan to Alyosha.
> «бездарный… мешок» — talentless liberal sack: Ivan's insult: «бездарный» means 'devoid of talent, ungifted'; «мешок» (sack/bag) used of a person means a useless, dull lump. The 1860s «либеральный» is a barb at Rakitin's fashionable progressive posturing — a recurring satirical target in the novel.
> Softening imperative particle «-ка»: The clitic «-ка» on the perfective future «посмотрю» softens it into a self-directed resolve — 'let me just have a look now'. «-ка» typically tempers commands and intentions into something casual and tentative.

Тьфу, слушай! — заговорил он снова громко, — минуем-ка монастырь, пойдем по тропинке прямо в город… Гм. Мне бы кстати надо к Хохлаковой зайти. Вообрази: я ей отписал о всем приключившемся, и, представь, она мне мигом отвечает запиской, карандашом (ужасно любит записки писать эта дама), что «никак она не ожидала от такого почтенного старца, как отец Зосима, — ''такого поступка!»'' Так ведь и написала: «поступка»! Тоже ведь озлилась; эх, вы все!  
Pah, listen! —he began again loudly —let's skirt the monastery, we'll take the footpath straight to town… Hm. Speaking of which, I really ought to drop in on Madame Khokhlakova. Just imagine: I wrote her about all that happened, and, would you believe it, she answers me on the spot with a note, in pencil (terribly fond of writing notes, this lady), that "she could never have expected such a deed from so venerable an elder as Father Zosima!" That's exactly how she put it: "a deed"! She got worked up too; ah, the lot of you!
> First-person plural exhortation with «-ка»: «минуем» is the perfective future of «миновать» (to pass by, skirt) used as a 'let's…' exhortation, softened by «-ка» — 'let's just skirt the monastery'. The 1pl future doubling as an inclusive imperative is common in lively speech.
> Dative «мне» plus softening «бы»: A dative-subject necessity («мне надо… зайти») softened by «бы» into 'I really ought to drop in'. «к Хохлаковой» takes the dative after «к» (motion toward a person); «зайти» is prefixed perfective motion for a brief call.
> Instrumental of means: «запиской», «карандашом»: «запиской» and «карандашом» are instrumental — the means by which she answers: 'with a note, in pencil'. The instrumental is the case of the tool or medium of an action.
> «мигом» — in a flash: The instrumental of «миг» (instant) frozen into an adverb meaning 'instantly, in a flash'. Such adverbialized instrumentals («бегом», «шёпотом») are a productive pattern.
> «отписать» — to write off (a reply): Colloquial perfective: «отписать» here means to dash off a written report or reply to someone. The prefix от- and casual tone fit Rakitin's brisk, newspaperman manner.
> Genitive after «от», agreeing «такого»: «от такого почтенного старца» is genitive governed by «от» (from), with adjective «почтенного» and «такого» in full agreement. The second «такого поступка» is also genitive, object of the implied 'expect such a deed from…'.
> «поступок» — a (deliberate) act, deed: A «поступок» is a deed seen as a moral act, something one is answerable for. Khokhlakova's outraged stress on the word «поступок» (as if Zosima dying were a willful misdeed) is the comic-social absurdity Rakitin relishes quoting.
> «озлиться» — to get worked up, embittered: Perfective «озлиться» (from «злой», angry) with «-ся»: to grow angry/spiteful. «Тоже ведь озлилась» — 'she got worked up too' — with «ведь» appealing to shared knowledge of how the whole town has turned bitter.

Постой! — внезапно прокричал он опять, вдруг остановился и, придержав Алешу за плечо, остановил и его.  
Wait! —he suddenly shouted again, stopped short, and, gripping Alyosha by the shoulder, halted him too.
> Perfective past gerund «придержав»: «придержав» (perfective gerund of «придержать») expresses a prior completed action — 'having gripped Alyosha by the shoulder, he halted him too'. The perfective «деепричастие» in -в marks the action just before the main verb, sharing its subject.
> «за» + accusative for grabbing a body part: «за плечо» (accusative) is the idiom for seizing someone by a body part: 'by the shoulder'. With grasping verbs, «за» plus accusative names the part gripped (взять за руку, схватить за горло).

— Знаешь, Алешка, — пытливо глядел он ему в глаза, весь под впечатлением внезапной новой мысли, вдруг его осиявшей, и хоть сам и смеялся наружно, но, видимо, боясь выговорить вслух эту новую внезапную мысль свою, до того он всё еще не мог поверить чудному для него и никак неожиданному настроению, в котором видел теперь Алешу, — Алешка, знаешь, куда мы всего лучше бы теперь пошли? — выговорил он наконец робко и искательно.  
— You know, Alyoshka, —he gazed searchingly into his eyes, wholly under the spell of a sudden new thought that had just dawned on him, and though he himself laughed outwardly, he was evidently afraid to speak aloud this sudden new thought of his, so unable was he still to believe in the wondrous and utterly unexpected mood in which he now saw Alyosha—Alyoshka, do you know where we'd do best to go now? —he brought out at last, timidly and ingratiatingly.
> Diminutive «Алёшка»: The «-ка/-шка» suffix on «Алёша» is familiar and a touch rough — pally, slightly condescending. Rakitin's «Алёшка» (vs the tender narrator's «Алёша») marks his buddy-ish, manipulative intimacy at this charged moment.
> Past active participle «осиявшей»: «осиявшей» is the past active participle of «осиять» (to illumine), agreeing with «мысли» (feminine genitive) — 'a thought that had just dawned on / lit up him'. The participle compresses a который-clause into one bookish modifier; «осиять» itself is elevated, near-Slavonic.
> Present gerund «боясь»: «боясь» is the imperfective present gerund of the «-ся»-only verb «бояться» (to fear), expressing a simultaneous circumstance — 'afraid (while) to speak it aloud'. It governs the infinitive «выговорить» directly.
> Conditional «бы» in a suggestion: Past-tense «пошли» plus «бы» softens a question into a tentative proposal — 'where would we best go now?'. «всего лучше» is the superlative ('best of all'), and the whole irrealis frame makes the suggestion gentle and probing.
> «искательно» — ingratiatingly: From «искать» (to seek): a 'seeking-to-please', fawning, ingratiating manner. Coupled with «робко» (timidly), it pins Rakitin's uncharacteristic, almost servile caution as he angles to lead Alyosha to Grushenka.

— Всё равно… куда хочешь.  
— It's all the same… wherever you like.
> «куда хочешь» — wherever you like: An indefinite free-relative: the interrogative «куда» plus «хочешь» yields 'to wherever you want'. «Всё равно» ('it's all the same') frames Alyosha's total, indifferent acquiescence.

— Пойдем-ка к Грушеньке, а? Пойдешь? — весь даже дрожа от робкого ожидания, изрек наконец Ракитин.  
— Let's go to Grushenka's, eh? Will you go? —Rakitin brought out at last, fairly trembling with timid anticipation.
> Exhortation with «-ка» plus dative «к»: «Пойдём-ка» is the 1pl perfective future as an inclusive 'let's go', softened by «-ка». «к Грушеньке» takes the dative after «к» — motion toward a person ('to Grushenka's place').
> «изрёк» again — ironic solemnity: The narrator's choice of the lofty «изрёк» (pronounced) for Rakitin's nervous little question is dryly ironic, inflating his trembling proposal into a grand utterance.

— Пойдем к Грушеньке, — спокойно и тотчас же ответил Алеша, и уж это было до того неожиданно для Ракитина, то есть такое скорое и спокойное согласие, что он чуть было не отпрыгнул назад.  
— Let's go to Grushenka's, —Alyosha answered calmly and at once, and this was so unexpected for Rakitin, that is, such a swift and calm consent, that he very nearly sprang back.
> Result clause «до того… что»: «до того неожиданно… что» is a degree-result construction — 'so unexpected… that'. The subordinating «что» introduces the consequence («что он чуть было не отпрыгнул»), the standard 'so X that Y' pattern.
> «чуть было не» — nearly happened: The idiom «чуть было не» plus a perfective past means an action almost occurred but didn't — 'he very nearly sprang back'. The frozen «было» here is an old auxiliary marking the averted, would-have-been event.

— Н-ну!.. Вот! — прокричал было он в изумлении, но вдруг, крепко подхватив Алешу под руку, быстро повлек его по тропинке, всё еще ужасно опасаясь, что в том исчезнет решимость.  
— W-well!.. There! —he started to shout in amazement, but suddenly, gripping Alyosha firmly by the arm, he swept him quickly along the footpath, still dreadfully afraid that his resolve would vanish.
> The «было» of an interrupted action: «прокричал было» uses the particle «было» after a perfective past to mark an action begun but checked or reversed — 'he started to shout (but…)'. This 'было' of frustrated beginning is a distinctly literary, old-fashioned device.
> Perfective gerund «подхватив»: «подхватив» (perfective gerund of «подхватить») gives the prior completed action — 'having seized Alyosha under the arm'. «под руку» (accusative after «под») is the set phrase for taking someone by the arm.
> Present gerund «опасаясь» plus «что»-clause: «опасаясь» (gerund of the «-ся» verb «опасаться», to fear/dread) names a simultaneous state, and «что» opens its content clause. «в том» ('in him/that one') is the demonstrative «тот» in the prepositional after «в».
> «повлечь» — to drag, draw along: «повлёк» (perfective «повлечь») is a forceful, bookish verb for hauling someone along. It recurs in this scene («влёк к ней Алешу») to stress that Rakitin is physically and morally dragging Alyosha into temptation.

Шли молча, Ракитин даже заговорить боялся.  
They walked in silence; Rakitin was even afraid to speak.
> Imperfective «шли», subjectless: «Шли» (imperfective past of «идти») renders walking as ongoing process — 'they were walking in silence'. The subject «они» is dropped, recoverable from the plural ending and context.
> Imperfective fear plus perfective infinitive: «боялся» (imperfective, durative fear) governs the perfective infinitive «заговорить» ('to start speaking'). The inceptive prefix за- on «говорить» makes it 'begin to talk' — Rakitin feared even to break the silence.

— А рада-то как она будет, рада-то… — пробормотал было он, но опять примолк.  
— And how glad she'll be, how glad… —he started to mutter, but again fell silent.
> Short adjective predicate «рада»: «рада» is the short (predicative) feminine form of «рад» (glad), used only as a predicate with the compound future «будет». «рада-то» carries the emphatic topic clitic, and the contrastive «А» opens the wistful exclamation.
> Another interrupted-action «было»: Again «было» after the perfective «пробормотал» marks a begun-but-checked action — 'he started to mutter (but fell silent again)'. «примолк» (perfective of «примолкнуть») completes the reversal.

Да и вовсе не для радости Грушенькиной он влек к ней Алешу; был он человек серьезный и без выгодной для себя цели ничего не предпринимал.  
And it was not for Grushenka's joy at all that he was dragging Alyosha to her; he was a serious man and undertook nothing without some advantage to himself in view.
> Possessive adjective «Грушенькиной»: «Грушенькиной» is a possessive adjective formed from the name Грушенька with the suffix -ин-, declined to agree with «радости» (genitive after «для»). Russian forms such 'belonging-to-a-person' adjectives from names and kin terms (мамин, отцов).
> Nominative predicate (zero-copula past echo): Here the predicate noun «человек серьёзный» stands in the nominative even with past «был» — a permissible variant stressing a permanent, characterizing trait, where the instrumental «серьёзным человеком» would frame it as a role. The inversion «был он» throws weight onto the characterization.
> Reflexive «себя» plus negative «ничего»: «для себя» refers back to the clause subject (Rakitin's own advantage), and «ничего… не предпринимал» shows negative concord — the genitive «ничего» with «не». The imperfective «предпринимал» states a habitual rule of his character.

Цель же у него теперь была двоякая, во-первых, мстительная, то есть увидеть «позор праведного» и вероятное «падение» Алеши «из святых во грешники», чем он уже заранее упивался, а во-вторых, была у него тут в виду и некоторая материальная, весьма для него выгодная цель, о которой будет сказано ниже.  
His aim now was twofold: first, a vindictive one, namely to see the "disgrace of the righteous" and the probable "fall" of Alyosha "from the saints to the sinners", which he gloated over in advance; and second, he had in view here a certain material aim as well, highly advantageous to him, of which more will be said below.
> Particle «же» as topic-shifter: Sentence-initial «же» (leaning on «цель») marks a contrastive resumption — 'as for his aim, now…'. Distinct from emphatic «же», this discourse use picks up and develops the just-introduced topic of his motive.
> «двоякий» — twofold: A bookish adjective meaning 'of two kinds, twofold, dual'. It sets up the formal «во-первых… во-вторых» (firstly… secondly) anatomy of Rakitin's calculating motives.
> Relative «чем» plus instrumental government: «чем» is the instrumental of relative «что», governed by «упиваться» ('to gloat/revel in', which takes the instrumental) — 'which he gloated over in advance'. The verb's instrumental object surfaces in the relative pronoun.
> Passive participle «сказано» plus future «быть»: «будет сказано» is a periphrastic passive: the short past passive participle «сказано» (from «сказать») with future «быть» — 'of which it will be said below'. «о которой» is the relative in the prepositional after «о».

«Значит, такая минутка вышла, — думал он про себя весело и злобно, — вот мы, стало быть, и изловим ее за шиворот, минутку-то эту, ибо она нам весьма подобающая».  
"So a critical little moment has come," he thought to himself, gaily and malignly, "well then, we'll just catch it by the scruff of the neck, this little moment, for it suits us very well indeed."
> Diminutive «минутка»: «минутка» is the diminutive of «минута» (minute) — here not 'small' but loaded with sly relish, 'this precious little moment'. The repeated «минутку-то эту» with topic clitic savours the chance.
> Perfective future «изловим» plus «за» idiom: «изловим» is the perfective future of «изловить» (to catch, snare) — 'we'll catch it'. «за шиворот» (accusative after «за») is the vivid idiom 'by the scruff of the neck', personifying the moment as prey to be seized.
> «ибо» — for, because (bookish): «ибо» is an archaic, bookish conjunction for 'for, because', steeped in scriptural and elevated style. Rakitin's mixing it with crude slang («за шиворот») produces a knowingly mock-solemn, sneering inner voice.
> «подобающий» — fitting, befitting: «подобающая» (present active participle of «подобать», to befit, turned adjective) means 'suitable, becoming'. Solemn and slightly churchy, it caps Rakitin's ironic self-justification — the moment 'befits' his purpose.
---

Source text: public domain (Fyodor Dostoevsky, d. 1881; Russian from the Nauka academic edition via ru.wikisource). English translation: original, © 1732 Studios (2026); rendered freshly from the public-domain Russian, not derived from any prior English translation. Sentence-aligned by 1732 Studios.