# The Brothers Karamazov, V. Elders

Братья Карамазовы · Fyodor Dostoevsky · Book One: The History of a Family

Source: https://1732studios.com/books/karamazov/elders. Data: https://1732studios.com/books/karamazov/elders.json.


Может быть, кто из читателей подумает, что мой молодой человек был болезненная, экстазная, бедно развитая натура, бледный мечтатель, чахлый и испитой человечек.  
Perhaps some readers will suppose that my young man was a sickly, ecstatic, poorly developed nature — a pale dreamer, a stunted and wasted little fellow.
> «может быть» + perfective future: «подумает» is the perfective future of «подумать» — a single, completed act of supposing. With «может быть» («maybe») it frames a hypothetical reader who will, at a stroke, form this impression. Note the bare «кто из читателей» — «who among the readers», i.e. 'one of'.
> «человечек» and a chain of frail adjectives: «человечек» is the diminutive of «человек» — a 'little fellow', here faintly contemptuous. «чахлый» means stunted, sickly (as a plant); «испитой» means wasted, drawn, drink-worn. The whole sentence piles up the consumptive cliché the narrator is about to demolish.
> Predicate noun «натура» with masculine subject: «мой молодой человек был ... натура» links a masculine subject to a feminine predicate noun «натура» («a nature, a type»), so the modifiers agree with «натура», not with him. The bare nominative predicate (rather than instrumental «натурой») is itself a 19th-century literary flavour.

Напротив, Алеша был в то время статный, краснощекий, со светлым взором, пышущий здоровьем девятнадцатилетний подросток.  
On the contrary, Alyosha was at that time a well-built, ruddy-cheeked youth of nineteen, clear-eyed and brimming with health.
> Present active participle + instrumental: «пышущий» is the present active participle of «пышать/пыхать» («to glow, blaze»), modifying «подросток»: 'glowing with health'. The means of the glowing, «здоровьем», stands in the instrumental — the case of the instrument or stuff something is filled with.
> A portrait in robust adjectives: «статный» = well-built, stately of figure; «краснощёкий» = ruddy-cheeked (a compound of «красный» + «щека»); «взор» is the bookish, elevated word for 'gaze' (vs everyday «взгляд»). The cluster deliberately reverses the sickly portrait of s1.
> «напротив» as a contrastive opener: «Напротив» ('on the contrary') opens the sentence as a rhetorical pivot against the imagined reader of s1. Russian freely fronts such adverbs to signal the discourse turn before the new content arrives.

Он был в то время даже очень красив собою, строен, средне-высокого роста, темно-рус, с правильным, хотя несколько удлиненным овалом лица, с блестящими темно-серыми широко расставленными глазами, весьма задумчивый и по-видимому весьма спокойный.  
He was, at that time, even very handsome — shapely, of medium-to-tall height, dark-haired, with a regular though somewhat elongated oval of a face, with shining dark-gray, wide-set eyes, deeply thoughtful and to all appearances perfectly calm.
> Short-form predicate adjectives: «красив» and «строен» are short forms of «красивый» and «стройный», usable only as predicates and carrying a more bookish, almost timeless ring than the long forms. «красив собою» («handsome of himself, in his person») uses the instrumental of the reflexive «себя».
> Stacked instrumental modifiers after «с»: The preposition «с» ('with') governs the instrumental, so the whole bundle — «блестящими ... глазами» — is instrumental plural. «расставленными» is a past passive participle ('set apart, spaced'), here long-form and attributive: literally 'widely-set eyes'.
> «рус» — dark-fair hair: «русый» (short form «рус») names the light-to-medium brown hair so common in Russia that it has its own root, kin to «Русь». «тёмно-рус» is its darker shade — neither black nor blond. English has no single word, hence 'dark-haired' in the gloss.

Скажут, может быть, что красные щеки не мешают ни фанатизму, ни мистицизму; а мне так кажется, что Алеша был даже больше, чем кто-нибудь, реалистом.  
It may be objected that ruddy cheeks are no obstacle to fanaticism or to mysticism; but to me it seems that Alyosha was a realist even more than anyone else.
> Indefinite 3rd-plural «скажут»: «Скажут» is a subjectless 3rd-person-plural perfective future — 'they will say / it will be objected', a standard Russian way to attribute a view to no one in particular. The narrator stages an anonymous critic to answer.
> «ни ... ни» with the dative of «мешать»: «мешать» ('to hinder') governs the dative, so 'fanaticism' and 'mysticism' appear as datives «фанатизму, мистицизму'. The paired «ни ... ни» ('neither ... nor') reinforces the negation «не мешают» — Russian negative concord at work.
> Predicate instrumental «реалистом»: After «был» the predicate noun takes the instrumental: «реалистом», not «реалист». The instrumental frames being-a-realist as a state in time. «кто-нибудь» here is the non-specific indefinite 'anyone at all'.

О, конечно, в монастыре он совершенно веровал в чудеса, но, по-моему, чудеса реалиста никогда не смутят.  
Oh, of course, in the monastery he believed wholeheartedly in miracles; but, to my mind, miracles will never trouble a realist.
> «веровать» vs «верить»: «веровать» is the solemn, bookish-religious verb 'to have faith / believe in', distinct from everyday «верить». Throughout this passage Dostoevsky toggles deliberately between them; «веровал в чудеса» is faith proper, not mere crediting a report.
> Free word order + negative concord: Object «реалиста» (animate accusative = genitive form) precedes the verb, while «чудеса» is the subject — case endings, not order, keep them apart. «никогда не смутят» pairs the negative adverb with «не», the obligatory double negation.

Не чудеса склоняют реалиста к вере.  
It is not miracles that incline a realist toward faith.
> Fronted «не» negating the subject: Here «не» negates not the verb but the fronted subject «чудеса» — 'it is not miracles that incline...'. This contrastive negation (something else does the inclining) is a hallmark of Russian's flexible, focus-driven word order.

Истинный реалист, если он не верующий, всегда найдет в себе силу и способность не поверить и чуду, а если чудо станет пред ним неотразимым фактом, то он скорее не поверит своим чувствам, чем допустит факт.  
A true realist, if he is not a believer, will always find in himself the strength and the capacity to disbelieve even a miracle, and if a miracle should stand before him as an undeniable fact, he will sooner distrust his own senses than admit the fact.
> «верующий» as substantivized participle: «верующий» is a present active participle of «веровать/верить» used as a noun — 'a believer, one who has faith'. The clause is a zero-copula present: 'if he [is] not a believer', no verb needed.
> Predicate instrumental after «станет»: «стать» ('to become') takes its predicate noun in the instrumental, so a miracle 'becomes' «неотразимым фактом» ('an irresistible fact'), adjective and noun both instrumental. «пред» is the bookish/archaic form of «перед» ('before'), governing the instrumental «ним».
> «скорее ... чем» comparative construction: «скорее ... чем» ('sooner ... than') sets up a comparison of two perfective futures, «не поверит» and «допустит». «поверить» governs the dative, hence «своим чувствам» ('his own senses'), with the reflexive possessive «свой» pointing back to the subject.

Если же и допустит его, то допустит как факт естественный, но доселе лишь бывший ему неизвестным.  
And if he does admit it, then he will admit it as a natural fact that until now had simply been unknown to him.
> Particle «же» + concessive «и»: The particle «же» here is concessive-emphatic, picking up the prior thought ('and even if he does admit it...'), while «и» before the verb means 'even'. Together they add the conversational texture English renders only with stress and 'does'.
> Past active participle «бывший» + dative: «бывший» is the past active participle of «быть» ('having been'), modifying «факт»: a fact 'until now only having been unknown to him'. «ему» is a dative of the experiencer ('to him'), and «неизвестным» is instrumental as the participle's predicate. «доселе» is an archaic 'until now'.

В реалисте вера не от чуда рождается, а чудо от веры.  
In a realist, faith is not born of a miracle; rather, the miracle is born of faith.
> Reflexive «-ся» + the contrastive «а»: «рождается» is the reflexive/middle form ('is born, arises'). The conjunction «а» sets the two halves in balanced opposition — not the strong 'but' of «но» but a pivoting 'whereas'. Note the chiastic order: faith-from-miracle vs miracle-from-faith.
> Genitive after «от»: «от» ('from, out of') governs the genitive: «чуда» (from «чудо») and «веры» (from «вера»). The source of birth is cast in the genitive of origin.

Если реалист раз поверит, то он именно по реализму своему должен непременно допустить и чудо.  
Once a realist comes to believe, then by the very logic of his realism he must inevitably admit the miracle as well.
> «по» + dative; reflexive «свой»: «по» here governs the dative «реализму» in the sense 'in accordance with, by virtue of'. «своему» is the reflexive possessive agreeing with it ('his own realism'). «непременно» ('without fail') intensifies the obligation «должен ... допустить».
> Conditional with perfective future: A real (not hypothetical) condition: «если» + perfective future «поверит» ('once he comes to believe'), with «раз» here as the adverb 'once'. No «бы», so this is the indicative conditional, not the subjunctive.

Апостол Фома объявил, что не поверит, прежде чем не увидит, а когда увидел, сказал: «Господь мой и бог мой!»  
The apostle Thomas declared that he would not believe until he saw, and when he saw, he said: "My Lord and my God!"
> Pleonastic «не» after «прежде чем»: The «не» in «прежде чем не увидит» is expletive — it has no negative force, a 19th-century construction meaning simply 'before he saw'. Modern Russian drops it («прежде чем увидит»). «увидит» is the perfective future for the single act of seeing.
> «Господь» — the Lord: «Господь» is the special form of 'Lord' reserved for God (vs «господин», 'master/Mr.'), with its own irregular declension (gen./acc. «Господа»). Thomas's cry is the Church-Slavonic-tinged liturgical confession of John 20:28.

Чудо ли заставило его уверовать?  
Was it a miracle that made him believe?
> Interrogative particle «ли»: Fronting the focused word «чудо» and following it with «ли» builds a literary yes/no question: 'Was it a miracle that...?' This is more formal than mere rising intonation and throws the stress squarely onto 'miracle'.
> «уверовать» — to come to faith: The prefixed perfective of «веровать»: not 'to believe' generally but the inceptive 'to come to believe, to attain faith' — the single conversion event. It recurs through this passage as the key spiritual verb.

Вероятнее всего, что нет, а уверовал он лишь единственно потому, что желал уверовать и, может быть, уже веровал вполне, в тайнике существа своего, даже еще тогда, когда произносил: «Не поверю, пока не увижу».  
Most likely not; rather, he came to believe solely because he wished to believe, and perhaps already believed completely, in the innermost recess of his being, even at the very moment when he was saying: "I will not believe until I see."
> Aspect contrast: «уверовал» vs «веровал»: The perfective «уверовал» marks the completed event of coming to faith; the imperfective «веровал ... желал» just below names ongoing states ('already believed', 'wished'). The pairing dramatizes Dostoevsky's point: the faith preceded the event.
> Reflexive «свой» + genitive chain: Literally 'in the secret recess of his [own] being'. «существа своего» is a genitive of possession with the reflexive «свой» referring back to Thomas. «тайник» ('hiding-place, recess') from «тайна» ('secret').
> Imperfective «произносил» + «пока не»: «произносил» is imperfective past ('was uttering, kept saying') — process, not single act. Inside the quote, «пока не увижу» ('until I see') uses the idiomatic «пока не» with the perfective future, where the «не» is again expletive, not truly negative.

Скажут, может быть, что Алеша был туп, неразвит, не кончил курса и проч.  
It may be objected that Alyosha was dull, undeveloped, that he had not finished his studies, and so forth.
> Short adjectives and «и проч.»: «туп» and «неразвит» are short-form predicates ('dull', 'undeveloped'). «и проч.» abbreviates «и прочее» ('and the rest, etc.'), the standard 19th-century 'and so forth' — a colloquial throwaway closing the imagined objection.
> «кончить курс» — to finish one's studies: «кончить курс(а)» idiomatically means to complete a course of study (here, the gymnasium/university course). The genitive «курса» under negation. Alyosha is a school drop-out by the world's measure — the charge the narrator rebuts.

Что он не кончил курса, это была правда, но сказать, что он был туп или глуп, было бы большою несправедливостью.  
That he did not finish his studies was true, but to say that he was dull or stupid would be a great injustice.
> Subjunctive «бы» + predicate instrumental: «было бы» is the conditional/subjunctive ('would be'): past-tense «было» + particle «бы». Its predicate noun stands in the instrumental — «большою несправедливостью» ('a great injustice'), with the archaic instrumental ending «-ою» for «-ой».
> Fronted clause resumed by «это»: The «что»-clause is fronted as topic, then resumed by the dummy «это» ('that he didn't finish — this was true'). This left-dislocation is a natural Russian way to weigh a whole proposition as the theme.

Просто повторю, что сказал уже выше: вступил он на эту дорогу потому только, что в то время она одна поразила его и представила ему разом весь идеал исхода рвавшейся из мрака к свету души его.  
I will simply repeat what I have already said above: he set out upon this path only because at that time it alone struck him and offered him, all at once, the whole ideal of an escape for his soul, which was straining out of darkness toward the light.
> Past active participle in a dense modifier: «рвавшейся» is the past active participle of the reflexive «рваться» ('to strain, tear oneself'), genitive feminine agreeing with «души» — 'of his soul, which was straining out of darkness toward the light'. A whole который-clause compressed into one participial phrase, the signature of bookish Russian.
> «вступить на» + accusative of motion: «вступил ... на эту дорогу» ('set out upon this path') uses «на» + accusative for motion onto/toward. The split «потому ... что» ('because') frames the cause, with «только» squeezed in to mean 'only because'.
> «исход» — a way out, an exodus: «исход» means 'outcome, way out, egress' — and, capitalized, the biblical Exodus. Here 'the whole ideal of an escape' for the soul: the word carries a faint scriptural resonance of deliverance.

Прибавьте, что он был юноша отчасти уже нашего последнего времени, то есть честный по природе своей, требующий правды, ищущий ее и верующий в нее, а уверовав, требующий немедленного участия в ней всею силой души своей, требующий скорого подвига, с непременным желанием хотя бы всем пожертвовать для этого подвига, даже жизнью.  
Add to this that he was a youth belonging in part already to our own latest age — that is, honest by his nature, demanding the truth, seeking it and believing in it, and, once he believed, demanding to take part in it at once with the whole strength of his soul, demanding some swift act of devotion, with an unfailing wish to sacrifice everything for that act, even his life.
> Imperative «прибавьте»: «Прибавьте» is the polite/plural imperative of «прибавить» ('to add'), addressing the reader directly: 'Add [to this] that...'. The narrator's familiar, button-holing voice steers the reader through the argument.
> A chain of present active participles: «требующий ... ищущий ... верующий» are three present active participles in apposition, each naming an ongoing trait of the youth. «требующий правды» takes the genitive (the verb 'demand' governs gen.); «ищущий её» and «верующий в неё» continue the rhythm. This participial cascade is intensely literary.
> Perfective gerund «уверовав»: «уверовав» is the perfective past gerund (деепричастие) of «уверовать»: 'having come to believe'. It names a prior, completed act framing the participles that follow, all sharing the subject 'youth'. Gerund + participle stacking is peak Dostoevskian syntax.

Хотя, к несчастию, не понимают эти юноши, что жертва жизнию есть, может быть, самая легчайшая изо всех жертв во множестве таких случаев и что пожертвовать, например, из своей кипучей юностью жизни пять-шесть лет на трудное, тяжелое учение, на науку, хотя бы для того только, чтобы удесятерить в себе силы для служения той же правде и тому же подвигу, который излюбил и который предложил себе совершить, — такая жертва сплошь да рядом для многих из них почти совсем не по силам.  
Though, unhappily, these youths do not understand that the sacrifice of one's life is perhaps the easiest of all sacrifices in a great many such cases, and that to sacrifice, for example, five or six years of one's seething young life to difficult, arduous study, to learning — if only in order to multiply tenfold within oneself the powers to serve that same truth and that same deed of devotion which one has come to love and has resolved to accomplish — such a sacrifice is, time and again, very nearly beyond the strength of many of them.
> Superlative «легчайшая» + archaic instrumental: «легчайшая» is the bookish suffixal superlative of «лёгкий» ('the very easiest'), reinforced redundantly by «самая». «жизнию» is the archaic instrumental of «жизнь» (modern «жизнью») — 'the sacrifice of/by life'. «есть» is the rare retained present of «быть» ('is').
> Purpose clause with «чтобы»: «чтобы» + infinitive «удесятерить» expresses purpose ('in order to multiply tenfold'). «удесятерить» is a vivid coinage from «десять» ('ten'). «в себе» uses the reflexive «себя» — 'within oneself'.
> Idiom «сплошь да рядом»: A fixed colloquial idiom meaning 'time and again, more often than not, all the time'. The folksy «да» ('and') binds the pair. It drops a sudden vernacular register into an otherwise elevated, abstract sentence.
> «не по силам» — beyond one's strength: The idiom «(не) по силам» means '(not) within one's powers', with «по» + dative. «почти совсем не по силам» piles up hedges: 'very nearly altogether beyond their strength'.

Алеша избрал лишь противоположную всем дорогу, но с тою же жаждой скорого подвига.  
Alyosha merely chose the path opposite to everyone's, but with the same thirst for a swift act of devotion.
> «избрать» + dative «всем»: «избрал» is the bookish perfective 'chose, elected' (vs everyday «выбрал»). «противоположную всем» — 'opposite to everyone' — takes the dative «всем» after the adjective «противоположный». The object «дорогу» is accusative.
> Archaic «тою» + instrumental after «с»: «с» ('with') governs the instrumental, here «жаждой» ('thirst'). «тою же» is the archaic feminine instrumental of «тот же» ('that same'); modern Russian prefers «той же». The «же» fuses to mean 'the very same'.

Едва только он, задумавшись серьезно, поразился убеждением, что бессмертие и бог существуют, то сейчас же, естественно, сказал себе: «Хочу жить для бессмертия, а половинного компромисса не принимаю».  
No sooner had he, reflecting in earnest, been struck by the conviction that immortality and God exist than he at once, naturally, said to himself: "I want to live for immortality, and I accept no half-measure compromise."
> «едва ... то» correlative + reflexive verbs: «Едва только ... то» ('no sooner ... than') links two events. «поразился» (reflexive '-ся', 'was struck') takes the instrumental «убеждением» ('by the conviction'). «сказал себе» uses the reflexive pronoun «себе» ('said to himself').
> Perfective gerund «задумавшись»: «задумавшись» is a perfective past gerund of the reflexive «задуматься» ('to fall to thinking'): 'having reflected, deep in thought'. It sets the attendant state for the main clause, sharing its subject 'he'.
> Dropped subject pronoun: Alyosha's quoted resolve drops «я»: «Хочу жить» ('[I] want to live'). The 1st-person ending «-ю» on «хочу» already marks the subject, so the pronoun is omitted, a default in emphatic first-person speech.

Точно так же если бы он порешил, что бессмертия и бога нет, то сейчас бы пошел в атеисты и в социалисты (ибо социализм есть не только рабочий вопрос, или так называемого четвертого сословия, но по преимуществу есть атеистический вопрос, вопрос современного воплощения атеизма, вопрос Вавилонской башни, строящейся именно без бога, не для достижения небес с земли, а для сведения небес на землю).  
In just the same way, had he decided that immortality and God do not exist, he would at once have gone over to the atheists and the socialists (for socialism is not merely a labor question, the question of the so-called fourth estate, but is preeminently an atheistic question, the question of the contemporary embodiment of atheism, the question of the Tower of Babel, built precisely without God — not in order to reach heaven from earth, but to bring heaven down to earth).
> Counterfactual conditional with «бы»: A contrary-to-fact condition: «если бы ... порешил ... то ... бы пошёл» — past-form verbs plus the particle «бы» in both clauses ('had he decided ... he would have gone'). Note «бы» appears twice and migrates: «сейчас бы пошёл», leaning on the stressed «сейчас».
> «сословие» — estate / social class: «сословие» is the legal-social estate of imperial Russia (nobility, clergy, merchants, peasants). The 'fourth estate' («четвёртое сословие») here renders the contemporary term for the working class/proletariat, a loan from French quatrième état debate.
> Present active participle of «-ся» verb: «строящейся» is the present active participle of the reflexive/passive «строиться» ('being built'), genitive feminine agreeing with «башни» — 'the Tower of Babel being built'. «без» governs the genitive «бога» ('without God').

Алеше казалось даже странным и невозможным жить по-прежнему.  
To Alyosha it even seemed strange and impossible to go on living as before.
> Dative subject with «казалось»: A classic impersonal construction: no nominative subject; the experiencer «Алёше» stands in the dative, and «казалось» ('it seemed') is neuter. 'To Alyosha it seemed...'. The logical subject is the infinitive «жить» ('to live').
> «по-прежнему» — as before: An adverb built with the «по-...-ему» pattern from «прежний» ('former'): 'as before, in the old way'. The same pattern gives «по-моему», «по-русски». Here it marks the life Alyosha can no longer bear to continue.

Сказано: «Раздай всё и иди за мной, если хочешь быть совершен».  
It is written: "Give away all you have and follow me, if you would be perfect."
> Impersonal «сказано» + imperatives: «Сказано» is the short-form neuter past passive participle of «сказать», used impersonally: 'It is said / It is written'. The quote gives two imperatives: «раздай» (perfective, 'give away [all at once]') and «иди» (the unidirectional motion verb, 'follow').

Алеша и сказал себе: «Не могу я отдать вместо „всего“ два рубля, а вместо „иди за мной“ ходить лишь к обедне».  
And Alyosha said to himself: "I cannot give two rubles instead of 'all,' nor go merely to mass instead of 'following him.'"
> Negation + accusative of numeral phrase: «Не могу ... отдать» fronts the negated modal for emphasis. «два рубля» keeps its form: after «два» the noun takes the genitive singular «рубля» — the numeral 2–4 rule. The whole quantified phrase serves as the object of «отдать».

Из воспоминаний его младенчества, может быть, сохранилось нечто о нашем подгородном монастыре, куда могла возить его мать к обедне.  
From the memories of his earliest childhood there had perhaps been preserved something of our monastery outside the town, where his mother may have taken him to mass.
> Reflexive «сохранилось» + neuter «нечто»: «сохранилось» is the reflexive/middle past ('was preserved, remained'), neuter to agree with «нечто» ('something'). The topic «о нашем ... монастыре» uses «о» + prepositional case ('about our monastery').
> «подгородный» — just outside the town: From «под» ('near, sub-') + «город» ('town'): an adjective for something lying just outside or adjacent to the town. The monastery is suburban — close enough that a mother could take a child there for Mass.
> Multidirectional «возить»: «возить» is the multidirectional motion verb ('to take/convey [there and back, repeatedly]'), fitting the habitual, round-trip churchgoing — unlike unidirectional «везти». «могла возить» ('may have taken') keeps the imperfective for the recurring visits.

Может быть, подействовали и косые лучи заходящего солнца пред образом, к которому его протягивала его кликуша-мать.  
Perhaps there had also worked upon him the slanting rays of the setting sun before the icon toward which his mother — a shrieker — used to hold him out.
> Relative «который» in the dative: «к которому» — 'toward which' — is the relative pronoun «который», masculine (agreeing with «образом», 'icon') but in the dative after «к». «протягивала» is imperfective past ('used to hold out, kept stretching him toward'), an iterative childhood memory.
> «образ» — an icon: Besides 'image/manner', «образ» is the everyday Russian word for an Orthodox icon (the holy image before which one prays). «пред образом» ('before the icon') is the devotional setting of this earliest memory.

Задумчивый он приехал к нам тогда, может быть, только лишь посмотреть: всё ли тут или и тут только два рубля, и — в монастыре встретил этого старца...  
Thoughtful, he came to us then perhaps only to look: was it all here, or was there here too only the two rubles — and in the monastery he met this elder...
> Embedded yes/no with «ли»: The indirect question «всё ли тут» uses «ли» as 'whether': '[to look] whether everything was here'. The focused «всё» is fronted before «ли». «посмотреть» is the perfective infinitive of purpose, 'to take a look'.
> Fronted adjective + prefixed motion verb: «Задумчивый» ('thoughtful') is fronted predicatively for weight before the subject «он». «приехал» is the prefixed perfective motion verb (при- 'arrival' + ехать): 'arrived [by conveyance]', a single completed coming.

Старец этот, как я уже объяснил выше, был старец Зосима; но надо бы здесь сказать несколько слов и о том, что такое вообще «старцы» в наших монастырях, и вот жаль, что чувствую себя на этой дороге не довольно компетентным и твердым.  
This elder, as I have already explained above, was the elder Zosima; but here one ought to say a few words about what these "elders" are in our monasteries generally, and the pity of it is that on this road I feel myself not competent or sure enough.
> Impersonal «надо» + softening «бы»: «надо» is the impersonal modal of necessity ('one ought'), with no subject; «бы» softens it to a polite 'one ought really to'. «несколько слов» takes the genitive plural «слов» after the quantifier «несколько».
> «чувствовать себя» + instrumental predicate: «чувствую себя» ('I feel myself') uses the reflexive pronoun «себя»; the predicate state goes in the instrumental — «компетентным и твёрдым» ('competent and firm'). «не довольно» is the archaic 'not sufficiently' (modern «недостаточно»).

Попробую, однако, сообщить малыми словами и в поверхностном изложении.  
I shall try, however, to convey it in brief words and in a superficial account.
> Perfective future «попробую»: «Попробую» ('I shall try') is the perfective future of «попробовать» — a single resolve, conjugated like a present but future in sense. «однако» ('however') is the somewhat bookish adversative, set off as a parenthetical.
> «малыми словами» — in few words: «малый» ('small, few') is the bookish/old counterpart of «маленький» and «немногий». «малыми словами» (instrumental of manner) means 'in brief words', matching the narrator's modest, sermon-like register.

И во-первых, люди специальные и компетентные утверждают, что старцы и старчество появились у нас, по нашим русским монастырям, весьма лишь недавно, даже нет и ста лет, тогда как на всем православном Востоке, особенно на Синае и на Афоне, существуют далеко уже за тысячу лет.  
And first of all, the specialists and the competent assert that elders and elderhood appeared among us, in our Russian monasteries, only very recently — not even a hundred years ago — whereas throughout the whole Orthodox East, and especially on Sinai and Athos, they have existed already for well over a thousand years.
> Genitive of negation in «нет ... ста лет»: «нет и ста лет» ('there is not even a hundred years') puts the quantified phrase in the genitive after «нет» — the genitive of negated existence. «ста» is the genitive of «сто», and «лет» the suppletive genitive plural used for 'years' after numerals.
> «старчество» — elderhood: The abstract noun «старчество» (suffix «-ство») names the whole institution/practice of eldership, as distinct from the individual «старец». The narrator coins his discourse around this -ство noun, which recurs throughout the passage.

Утверждают, что существовало старчество и у нас на Руси во времена древнейшие или непременно должно было существовать, но вследствие бедствий России, татарщины, смут, перерыва прежних сношений с Востоком после покорения Константинополя установление это забылось у нас и старцы пресеклись.  
They assert that elderhood did exist among us in Rus in the most ancient times, or that it must of necessity have existed, but that, owing to the calamities of Russia — the Tatar yoke, the times of troubles, the breaking off of former relations with the East after the fall of Constantinople — this institution was forgotten among us and the elders died out.
> Impersonal «должно было» + reflexive «забылось»: «должно было существовать» ('must have existed') is impersonal, neuter «должно было» + infinitive. «забылось» is the reflexive/middle past ('got forgotten, fell into oblivion'), where '-ся' makes the verb intransitive — the institution forgot itself, no agent named.
> «Русь» and «пресеклись»: «Русь» is the ancient, almost sacral name for the Russian land (vs the state «Россия»), evoking medieval Orthodox Rus. «пресеклись» (from «пресечься», reflexive) means 'were cut short, died out' — a bookish, slightly archaic verb for the lineage of elders lapsing.

Возрождено же оно у нас опять с конца прошлого столетия одним из великих подвижников (как называют его) Паисием Величковским и учениками его, но и доселе, даже через сто почти лет, существует весьма еще не во многих монастырях и даже подвергалось иногда почти что гонениям, как неслыханное по России новшество.  
It was revived among us once more from the end of the last century by one of the great ascetics (as they call him), Paisius Velichkovsky, and his disciples; but even to this day, even after nearly a hundred years, it exists in very few monasteries still, and has at times even been subjected almost to persecution, as an innovation unheard of in Russia.
> Short passive participle + reflexive passive: «Возрождено» is the short-form neuter past passive participle of «возродить» ('was revived'), fronted for emphasis with «же». Later «подвергалось ... гонениям» pairs the reflexive «подвергаться» with the dative «гонениям» ('was subjected to persecution').
> «подвижник» — ascetic, devoted laborer: «подвижник» (from «подвиг», a spiritual feat/exploit) is one who undertakes great ascetic labors — an 'ascetic' or 'champion of the faith'. The word-family «подвиг / подвижник / подвизаться» threads through this whole passage as the vocabulary of holy struggle.

В особенности процвело оно у нас на Руси в одной знаменитой пустыне, Козельской Оптиной.  
It flourished among us in Rus especially in one famous hermitage, the Kozelsk Optina.
> «пустынь» — a hermitage: Here «пустыне» is not 'desert' but «пустынь», a small, secluded monastic hermitage (the word and the desert «пустыня» share a root: a remote, 'empty' place). «процвело» ('flourished') is the prefixed perfective of «цвести», 'to bloom'.

Когда и кем насадилось оно и в нашем подгородном монастыре, не могу сказать, но в нем уже считалось третье преемничество старцев, и старец Зосима был из них последним, но и он уже почти помирал от слабости и болезней, а заменить его даже и не знали кем.  
When and by whom it was planted in our monastery outside the town as well, I cannot say, but there it had already counted three successions of elders, and the elder Zosima was the last of them — and even he was already nearly dying of weakness and infirmity, and there was no one to replace him; they did not even know with whom.
> Reflexive «насадилось» + instrumental of agent: «насадилось» is the reflexive/middle past of «насадить» ('was planted, took root'), neuter agreeing with «оно» (elderhood). «кем» is the instrumental of «кто» asking 'by whom' — the agent of an implicit passive stands in the instrumental.
> Imperfective «помирал» of a drawn-out process: «помирал» (colloquial for «умирал») is imperfective past — 'was [in the process of] dying'. The imperfective stresses the lingering decline, not a completed death. «от слабости и болезней» uses «от» + genitive for cause ('from weakness and infirmities').
> Instrumental in «не знали кем»: «не знали кем [его заменить]» — 'did not know with whom to replace him': «заменить» ('to replace') governs the instrumental, hence interrogative «кем». A neat compression of an indirect question down to its case-marked pronoun.

Вопрос для нашего монастыря был важный, так как монастырь наш ничем особенно не был до тех пор знаменит: в нем не было ни мощей святых угодников, ни явленных чудотворных икон, не было даже славных преданий, связанных с нашею историей, не числилось за ним исторических подвигов и заслуг отечеству.  
The question was an important one for our monastery, since up to that time our monastery had been famous for nothing in particular: it possessed neither relics of holy saints, nor wonder-working icons that had revealed themselves, nor even any glorious legends bound up with our history, and no historic exploits or services to the fatherland stood to its name.
> Genitive of negation with «не было»: «не было» ('there was not') forces every absent thing into the genitive: «мощей», «икон», «преданий». The paired «ни ... ни» chains the negated existents. This is the textbook genitive-of-negation in its existential use.
> Reflexive impersonal «числилось»: «не числилось ... подвигов» — 'no exploits were reckoned to its account'. «числилось» is the reflexive «числиться» ('to be counted/registered'), here impersonal and neuter, with the negated subject «подвигов» again in the genitive. «за ним» = 'to its name'.

Процвел он и прославился на всю Россию именно из-за старцев, чтобы видеть и послушать которых стекались к нам богомольцы толпами со всей России из-за тысяч верст.  
It flourished and grew famous throughout all Russia precisely because of the elders, to see and to hear whom pilgrims came flocking to us in crowds from all over Russia, from thousands of versts away.
> Relative «которых» (animate genitive): «которых» is the relative pronoun, animate genitive plural agreeing with «старцев» — 'to see and hear whom...'. Its genitive form serves as the object of the verbs «видеть»/«послушать». The clause is fronted before its own subject «богомольцы».
> Instrumental of manner «толпами»: «толпами» is the instrumental plural of «толпа» ('crowd') used adverbially — 'in crowds, by the throng'. «стекались» (reflexive «стекаться», 'to flow together, flock') is imperfective for the repeated, streaming arrival of pilgrims.

Итак, что же такое старец?  
And so, what, then, is an elder?
> «что такое» + emphatic «же»: «что такое X?» is the fixed frame for 'what is X (in its essence)?'. The particle «же» adds insistent emphasis — 'what, then, is an elder?' — pressing the rhetorical question. «Итак» ('and so, thus') marks the summing-up turn.

Старец — это берущий вашу душу, вашу волю в свою душу и в свою волю.  
An elder is one who takes your soul, your will, into his own soul and into his own will.
> Substantivized present participle «берущий»: «берущий» is the present active participle of «брать» ('to take'), here standing alone as a noun: 'one who takes'. The dash + «это» frames a definition. «вашу душу, вашу волю» are accusative direct objects.

Избрав старца, вы от своей воли отрешаетесь и отдаете ее ему в полное послушание, с полным самоотрешением.  
Having chosen an elder, you renounce your own will and surrender it to him in complete obedience, with complete self-abnegation.
> Perfective gerund «избрав»: «Избрав» is the perfective past gerund of bookish «избрать» ('to choose'): 'having chosen [an elder]'. It expresses the prior, completed act conditioning the main clause, sharing the subject «вы».
> Reflexive «отрешаетесь» + «от» + genitive: «отрешаетесь» is the reflexive «отрешаться» ('to renounce, detach oneself'), governing «от своей воли» ('from your own will') — «от» + genitive, with the reflexive possessive «свой». «отдаёте ее ему» then uses the dative «ему» for the recipient.

Этот искус, эту страшную школу жизни обрекающий себя принимает добровольно в надежде после долгого искуса победить себя, овладеть собою до того, чтобы мог наконец достичь, чрез послушание всей жизни, уже совершенной свободы, то есть свободы от самого себя, избегнуть участи тех, которые всю жизнь прожили, а себя в себе не нашли.  
This ordeal, this fearful school of life, the one who dooms himself to it accepts of his own free will, in the hope that after a long trial he will conquer himself, master himself to such a degree that he may at last attain, through a lifetime of obedience, a perfect freedom — that is, freedom from his own self — and escape the lot of those who have lived out their whole lives without ever finding themselves within themselves.
> Substantivized participle + reflexive «себя»: «обрекающий себя» — 'the one dooming himself' — is a present active participle used as the subject noun, with the reflexive pronoun «себя» as its object. The whole heavy phrase «этот искус, эту страшную школу...» is fronted as the topic before this subject.
> Purpose «чтобы» + genitive after «достичь»: «чтобы мог достичь» is a purpose clause with the irrealis (past-form modal «мог» under «чтобы»). «достичь» ('to attain') governs the genitive, hence «совершенной свободы ... свободы от самого себя» ('perfect freedom — freedom from one's very self').
> «искус» — ordeal, trial / novitiate: «искус» is an archaic-bookish word for a testing ordeal or probation (kin to «искушение», 'temptation', and «искусство'). In monastic usage it names the novice's trial period. The narrator weights it with «эту страшную школу жизни» — 'this fearful school of life'.
> Archaic «чрез» for «через»: «чрез» is the elevated, old-bookish form of the preposition «через» ('through, by means of'), governing the accusative «послушание». Its clipped shape signals the solemn, sermonic register of the whole sentence.

Изобретение это, то есть старчество, — не теоретическое, а выведено на Востоке из практики, в наше время уже тысячелетней.  
This invention — that is, elderhood — is not theoretical, but was derived in the East from a practice already, in our time, a thousand years old.
> Short passive participle «выведено»: «выведено» is the short-form neuter past passive participle of «вывести» ('was derived/deduced'). It states a result, the periphrastic passive (here with «было» implicit). «из практики» uses «из» + genitive for the source.
> «тысячелетний» — thousand-year-old: A transparent compound adjective, «тысяча» + «лет» + «-ний»: 'of a thousand years, millennial'. The narrator returns to it as a refrain (cf. «уже тысячелетней» in s57) to stress that eldership is ancient, not novel.

Обязанности к старцу не то, что обыкновенное «послушание», всегда бывшее и в наших русских монастырях.  
The duties owed to an elder are not the same as ordinary "obedience," which has always existed in our Russian monasteries too.
> Past active participle «бывшее»: «бывшее» is the past active participle of «быть» ('having always been, existing'), neuter agreeing with «послушание»: 'ordinary obedience, which has always existed'. A compact participial relative clause modifying the noun.
> «послушание» — obedience / an assigned task: From «слушать» ('to listen/obey'): in monastic life «послушание» is both the virtue of obedience and a specific assigned duty given by a superior. A «послушник» is a novice. The passage hinges on contrasting ordinary monastic obedience with total surrender to a starets.

Тут признается вечная исповедь всех подвизающихся старцу и неразрушимая связь между связавшим и связанным.  
Here there is acknowledged a perpetual confession of all who place themselves under the elder, and an indissoluble bond between the one who binds and the one who is bound.
> Reflexive passive «признается»: «признаётся» is the reflexive «-ся» used as an imperfective passive: 'is acknowledged / recognized'. The subject «вечная исповедь» ('a perpetual confession') stands in the nominative as the thing recognized — agentless, in the manner of Russian middle-passives.
> Participles as nouns: «связавший» / «связанный»: A pointed pairing of two participles of «связать» ('to bind'): «связавшим» (past active, 'the one who bound') and «связанным» (past passive, 'the one bound'), both substantivized in the instrumental after «между». The active/passive pair captures the binding bond itself.
> «подвизаться» — to strive ascetically: «подвизающихся» is the present active participle (here substantivized, genitive plural) of «подвизаться» — 'to labor/strive in the spiritual struggle' (root «подвиг»). 'All who place themselves under the elder' are the ones engaged in this holy striving.

Рассказывают, например, что однажды, в древнейшие времена христианства, один таковой послушник, не исполнив некоего послушания, возложенного на него его старцем, ушел от него из монастыря и пришел в другую страну, из Сирии в Египет.  
It is told, for instance, that once, in the most ancient times of Christianity, a certain novice, having failed to carry out some act of obedience laid upon him by his elder, fled from him out of the monastery and came into another country, from Syria into Egypt.
> Indefinite 3rd-plural «рассказывают»: «Рассказывают» ('they tell, it is told') is a subjectless 3rd-plural — a standard way to introduce hearsay or legend with no named teller. The narrator launches the hagiographic tale in this impersonal, traditional register.
> Negated perfective gerund «не исполнив»: «не исполнив» is the perfective past gerund of «исполнить» under negation: 'having failed to carry out'. «некоего послушания» is genitive (negated object) of «некий» ('a certain'), an archaic-bookish indefinite.
> «послушник» — a novice: A «послушник» is a monastic novice, one still under «послушание» (obedience) before full vows. The geography — «из Сирии в Египет» — places the legend in the world of the early Desert Fathers, the 4th–5th-century cradle of monasticism.

Там после долгих и великих подвигов сподобился наконец претерпеть истязания и мученическую смерть за веру.  
There, after long and great labors of devotion, he was at last accounted worthy to suffer tortures and a martyr's death for the faith.
> «сподобиться» — to be accounted worthy: «сподобился» (perfective reflexive «сподобиться» + genitive) is a Church-Slavonic-flavored verb meaning 'was granted the grace / deemed worthy [to]'. It frames martyrdom not as misfortune but as a vouchsafed honor — the hagiographic idiom.
> Perfective infinitives after «сподобился»: «сподобился ... претерпеть» governs the perfective infinitive «претерпеть» ('to endure [to the end]'), itself taking the accusative objects «истязания» and «мученическую смерть» ('tortures and a martyr's death'). The prefix пре- intensifies the suffering endured.

Когда же церковь хоронила тело его, уже чтя его как святого, то вдруг при возгласе диакона: «Оглашенные, изыдите!» — гроб с лежащим в нем телом мученика сорвался с места и был извергнут из храма, и так до трех раз.  
And when the church was burying his body, already venerating him as a saint, then suddenly, at the deacon's cry of "Ye catechumens, depart!" — the coffin with the martyr's body lying in it tore itself from its place and was cast out of the church, and so it happened three times.
> Church-Slavonic imperative «изыдите»: «изыдите» is the Church-Slavonic aorist-based imperative of «изыти» ('to go out'), where modern Russian would say «выйдите». The archaic из- prefix and «-ыди-» stem mark it as frozen liturgical language, preserved verbatim in the rite.
> Reflexive «сорвался» vs passive «был извергнут»: Two voices side by side: «сорвался» (reflexive «сорваться», 'tore itself loose', an intransitive self-motion) and «был извергнут» (periphrastic passive with short participle, 'was cast out', an external force). «до трёх раз» = 'as many as three times'.

И наконец лишь узнали, что этот святой страстотерпец нарушил послушание и ушел от своего старца, а потому без разрешения старца не мог быть и прощен, даже несмотря на свои великие подвиги.  
And at last they learned only that this holy passion-bearer had broken his obedience and forsaken his elder, and therefore, without the elder's release, could not be forgiven, even in spite of his great labors of devotion.
> «страстотерпец» — passion-bearer: A compound of «страсть» ('suffering, passion') + «терпеть» ('to endure'): a specific Orthodox category of saint who bore suffering and death with Christ-like meekness (e.g. SS Boris and Gleb). The word elevates the novice to a named order of sainthood.
> Periphrastic passive «не мог быть ... прощен»: «не мог быть прощён» strings the modal «мог» + «быть» + short past passive participle «прощён» ('could not be forgiven'). «без разрешения старца» ('without the elder's release') uses «без» + genitive; «и» before «прощён» means 'even'.
> «а потому» as inferential connector: «а потому» ('and therefore') chains a consequence onto the preceding fact, the contrastive «а» giving a slight 'and so it was that' pivot. It binds the narrative logic: broke obedience → therefore could not be forgiven.

Но когда призванный старец разрешил его от послушания, тогда лишь могло совершиться и погребение его.  
But when the elder, summoned, released him from his obedience, then only could his burial be accomplished.
> Reflexive «совершиться» + fronted «тогда лишь»: «совершиться» is the reflexive/middle perfective ('to be accomplished, come to pass'); «могло совершиться» is neuter to agree with «погребение». The fronted «тогда лишь» ('only then') throws the temporal condition into focus, with «и» before «погребение» as 'even, also'.
> Past passive participle «призванный»: «призванный» is the long-form past passive participle of «призвать» ('summoned, called for'), attributive before «старец». «разрешил его от послушания» — 'released him from his obedience' — pairs «разрешить ... от» with the genitive «послушания».

Конечно, всё это лишь древняя легенда, но вот и недавняя быль: один из наших современных иноков спасался на Афоне, и вдруг старец его повелел ему оставить Афон, который он излюбил как святыню, как тихое пристанище, до глубины души своей, и идти сначала в Иерусалим на поклонение святым местам, а потом обратно в Россию, на север, в Сибирь: «Там тебе место, а не здесь».  
Of course, all this is only an ancient legend, but here is a recent true tale as well: one of our contemporary monks was seeking salvation on Athos, and suddenly his elder commanded him to leave Athos, which he had come to love as a holy place, as a quiet refuge, to the very depth of his soul, and to go first to Jerusalem to venerate the holy places, and then back to Russia, to the north, to Siberia: "There is your place, and not here."
> «быль» vs «легенда»: «быль» is a true story, something that actually happened (from «быть»), pointedly opposed to «древняя легенда» ('ancient legend') just before it. The narrator pivots from myth to a 'recent true tale' to press his point about real, present-day eldership.
> «повелеть» + dative + infinitive: «повелел» ('commanded', a solemn-archaic verb) takes the dative of the person commanded, «ему», plus an infinitive «оставить» ('to leave'). The relative «который он излюбил» follows, modifying «Афон» with the bookish «излюбить» ('to come to love dearly').

Пораженный и убитый горем монах явился в Константинополь ко вселенскому патриарху и молил разрешить его послушание, и вот вселенский владыко ответил ему, что не только он, патриарх вселенский, не может разрешить его, но и на всей земле нет, да и не может быть такой власти, которая бы могла разрешить его от послушания, раз уже наложенного старцем, кроме лишь власти самого того старца, который наложил его.  
Stricken and crushed with grief, the monk presented himself in Constantinople before the ecumenical patriarch and implored him to release him from his obedience, and lo, the ecumenical primate answered him that not only could he, the ecumenical patriarch, not release him, but that in all the earth there is not, nor can there be, any power that could release him from an obedience once laid upon him by an elder, save only the power of that same elder who had laid it upon him.
> Past passive participles as attributes: «Пораженный» and «убитый» are long-form past passive participles ('stricken' and 'killed/crushed') modifying «монах»; «убитый горем» uses the instrumental «горем» for the cause ('crushed by grief'). The agent/cause of a passive participle stands in the instrumental.
> Genitive of negation + «которая бы»: «нет ... власти» negates existence and forces the genitive «власти». The relative clause «которая бы могла разрешить» uses «бы» + past «могла» as an irrealis ('which could [possibly] release') — a power merely conceivable, here denied to exist.

Таким образом, старчество одарено властью в известных случаях беспредельною и непостижимою.  
Thus elderhood is endowed, in certain cases, with a power boundless and beyond comprehension.
> Short passive participle «одарено» + instrumental: «одарено» is the short-form neuter past passive participle of «одарить» ('endowed, gifted'), agreeing with «старчество». What it is endowed with goes in the instrumental — «властью ... беспредельною и непостижимою», the adjectives in the archaic «-ою» instrumental.
> «беспредельный», «непостижимый»: Two negating prefixes give weight: «бес-предельный» ('without limit, boundless', «предел» = limit) and «не-постижимый» ('un-graspable, beyond comprehension', from «постигать»). The pairing inflates the elder's power to the metaphysical.

Вот почему во многих монастырях старчество у нас сначала встречено было почти гонением.  
This is why, in many monasteries, elderhood was at first met among us almost with persecution.
> Periphrastic passive «встречено было» + instrumental: «встречено было» inverts the usual order of short past passive participle + «было» ('was met'). The means of meeting stands in the instrumental: «почти гонением» ('almost with persecution'). «Вот почему» ('this is why') opens the explanatory link.

Между тем старцев тотчас же стали высоко уважать в народе.  
Meanwhile the elders at once came to be held in high esteem among the people.
> Object «старцев» fronted; «стали» + infinitive: The animate accusative «старцев» (= genitive form) is fronted as topic before the subjectless «стали уважать». «стали» ('began') + imperfective infinitive «уважать» renders inchoative 'came to esteem'. «Между тем» ('meanwhile') marks the narrative pivot.

К старцам нашего монастыря стекались, например, и простолюдины и самые знатные люди, с тем чтобы, повергаясь пред ними, исповедовать им свои сомнения, свои грехи, свои страдания и испросить совета и наставления.  
To the elders of our monastery there flocked, for example, both common folk and the most distinguished people, so that, casting themselves down before them, they might confess to them their doubts, their sins, their sufferings, and beg for counsel and guidance.
> «простолюдин» vs «знатный»: A social span: «простолюдин» is a commoner, person of the common people («простой» + «люд»); «знатный» means high-born, distinguished. The «и ... и» ('both ... and') stresses that elders drew every rank — a point about their universal moral pull.
> «с тем чтобы» + imperfective gerund «повергаясь»: «с тем чтобы» + infinitive is the bookish purpose frame ('so that, in order to'). «повергаясь» is an imperfective present gerund of the reflexive «повергаться» ('casting themselves down, prostrating'), naming the simultaneous posture of confession. «пред ними» again uses archaic «пред».
> Reflexive «свои» + perfective «испросить» + genitive: «свои сомнения, свои грехи, свои страдания» uses the reflexive possessive «свой» (their own). «испросить» is the perfective 'to beg/obtain by entreaty'; like many verbs of seeking it takes the genitive «совета и наставления» ('counsel and guidance').

Видя это, противники старцев кричали, вместе с прочими обвинениями, что здесь самовластно и легкомысленно унижается таинство исповеди, хотя беспрерывное исповедование своей души старцу послушником его или светским производится совсем не как таинство.  
Seeing this, the opponents of the elders cried out, among their other accusations, that here the sacrament of confession was being arbitrarily and frivolously degraded, although the continual confessing of one's soul to the elder, by his novice or by a layman, is conducted in no way as a sacrament.
> Imperfective gerund «видя»: «Видя» is the imperfective present gerund of «видеть» ('seeing, as they saw'), marking a simultaneous circumstance for the main verb «кричали» ('cried out', imperfective for the ongoing outcry), both sharing the subject «противники».
> Reflexive passive «унижается»: «унижается» is the reflexive «-ся» as imperfective passive ('is being degraded'), with the nominative subject «таинство» as the thing acted upon. The adverbs «самовластно и легкомысленно» ('arbitrarily and frivolously') color the alleged abuse.

Кончилось, однако, тем, что старчество удержалось и мало-помалу по русским монастырям водворяется.  
It ended, however, with elderhood holding its ground and, little by little, establishing itself throughout the Russian monasteries.
> Reflexive verbs + «тем, что»: «Кончилось тем, что» is the idiom 'it ended with [the fact] that', the instrumental «тем» anticipating the «что»-clause. Both «кончилось» and «удержалось» are reflexive/middle ('came to an end', 'held its ground'), agentless self-resolving events.
> Reflexive «водворяется» + idiom «мало-помалу»: «водворяется» (reflexive «водворяться», 'establishes itself, settles in') is imperfective present for the ongoing, gradual process. «мало-помалу» ('little by little') is a reduplicative adverbial idiom reinforcing the slow spread.

Правда, пожалуй, и то, что это испытанное и уже тысячелетнее орудие для нравственного перерождения человека от рабства к свободе и к нравственному совершенствованию может обратиться в обоюдоострое орудие, так что иного, пожалуй, приведет вместо смирения и окончательного самообладания, напротив, к самой сатанинской гордости, то есть к цепям, а не к свободе.  
It is true, perhaps, that this tested and already thousand-year-old instrument for the moral regeneration of a man from slavery to freedom and to moral perfection may turn into a double-edged instrument, so that it may lead one, perhaps, instead of to humility and final self-mastery, on the contrary, to the most satanic pride — that is, to chains, and not to freedom.
> Reflexive «обратиться в» + accusative: «обратиться в» ('to turn into') is reflexive «обратиться» + «в» + accusative «обоюдоострое орудие» ('a double-edged instrument'). «обоюдоострый» literally 'sharp on both sides', from «обоюду» (archaic 'on both sides') + «острый».
> Animate accusative «иного» + «самой»: «иного» ('one [person], another') is the animate masculine accusative (= genitive form) object of «приведёт». «к самой сатанинской гордости» uses «к» + dative; «самой» here is the intensive 'the very [most] satanic pride', superlative-flavored.
> Result clause «так что» + contrastive «а»: «так что» ('so that, with the result that') opens a consequence clause. The close balances «к цепям, а не к свободе» ('to chains, and not to freedom') on the contrastive «а», the antithesis that crowns the warning.

Старец Зосима был лет шестидесяти пяти, происходил из помещиков, когда-то в самой ранней юности был военным и служил на Кавказе обер-офицером.  
The elder Zosima was about sixty-five years old, came from the landowning class, had once, in his very early youth, been a military man and served in the Caucasus as a senior officer.
> Genitive of approximate age: «лет шестидесяти пяти» puts the number after the noun «лет» — inversion that signals approximation ('about sixty-five years [old]'). The whole phrase is genitive, the genitive of measure/age; reversing to «шестьдесят пять лет» would mean exactly 65.
> Instrumental of role after «служить»: «служить» ('to serve') takes its predicate role in the instrumental — «обер-офицером» ('as a senior officer'). This is the standard instrumental of a held position or capacity, like «работать врачом».

Без сомнения, он поразил Алешу каким-нибудь особенным свойством души своей.  
Beyond all doubt, he had struck Alyosha by some particular quality of his soul.
> Instrumental of means + indefinite «каким-нибудь»: «поразил» ('struck, amazed') takes the accusative «Алёшу» and an instrumental of means «свойством» ('by some quality'). «каким-нибудь» is the non-specific indefinite ('some ... or other'), and «души своей» is a reflexive-possessive genitive ('of his own soul').
> «без» + genitive set phrase: «Без сомнения» ('without doubt') is «без» + genitive «сомнения», a fixed adverbial opener. The genitive after «без» ('without') is a core preposition-government pattern.

Алеша жил в самой келье старца, который очень полюбил его и допустил к себе.  
Alyosha lived in the elder's very cell, for the elder had grown very fond of him and had admitted him to his presence.
> «келья» — a monastic cell: «келья» is a monk's cell, his small private dwelling-room in the monastery (from Latin cella via Greek). That Alyosha lived «в самой келье старца» ('in the elder's very cell') marks an extraordinary intimacy with Zosima.
> Relative «который» + inceptive «полюбил»: «который» (nominative masculine) introduces a relative clause whose subject is the elder. «полюбил» is the inceptive perfective of «любить» — 'came to love, grew fond of'. «допустил к себе» ('admitted to himself/his presence') uses «к» + dative reflexive «себе».

Надо заметить, что Алеша, живя тогда в монастыре, был еще ничем не связан, мог выходить куда угодно хоть на целые дни, и если носил свой подрясник, то добровольно, чтобы ни от кого в монастыре не отличаться.  
It should be noted that Alyosha, living then in the monastery, was as yet bound by nothing; he could go out wherever he pleased, even for whole days at a time, and if he wore his cassock, he did so of his own accord, so as not to set himself apart from anyone in the monastery.
> A present gerund sets the scene: «живя» is the imperfective present деепричастие of «жить» — 'living, while living'. This indeclinable verb-adverb shares Alyosha's subject and folds a whole circumstance ('during the time he lived in the monastery') into a single word, a hallmark of literary narration.
> Instrumental of means + negation: «ничем» is the instrumental of «ничто» ('by nothing'), the means by which he is not bound; «связан» is the short-form past passive participle of «связать». Note the negative concord: the negative pronoun «ничем» still requires «не» on the predicate.
> Purpose clause with чтобы + reflexive verb: «чтобы» introduces purpose and pulls the verb into its irrealis/infinitive shape; «отличаться» ('to differ, set oneself apart') is a reflexive -ся verb. «ни от кого… не» is again negative concord — 'so as not to differ from anyone at all'.
> The cassock of a novice: A «подрясник» is the plain everyday undercassock worn by Orthodox monks and clergy (literally 'under-cassock', beneath the fuller «ряса»). That Alyosha wears it voluntarily, though not yet vowed, quietly marks how far he has already entered monastic life.

Но уж конечно это ему и самому нравилось.  
But of course this was also to his own liking.
> The particle «уж» as intensifier: «уж» here is not the adverb 'already' but a modal particle reinforcing «конечно» — 'but of course, no doubt about it'. Such tiny particles carry the conversational coloring that English handles with stress alone.
> Dative experiencer with «нравиться»: «нравиться» takes its experiencer in the dative: «ему» ('to him') is the one to whom it is pleasing, with no nominative subject for the feeling. «самому» (also dative) intensifies — 'he himself'.

Может быть, на юношеское воображение Алеши сильно подействовала эта сила и слава, которая окружала беспрерывно его старца.  
Perhaps Alyosha's youthful imagination had been powerfully affected by that power and glory which unceasingly surrounded his elder.
> Inverted word order foregrounds the effect: The sentence leads with the prepositional object «на… воображение» and delays the subject «эта сила и слава» to the end — the new, weighty information. Russian's case endings free word order so that position signals emphasis, not grammatical role.
> Relative clause with «который»: «которая» agrees in gender and number with its antecedent «сила и слава» (treated as feminine singular here) but takes nominative as the subject of its own clause. «окружала» is imperfective past — an ongoing, continual surrounding.

Про старца Зосиму говорили многие, что он, допуская к себе столь многие годы всех приходивших к нему исповедовать сердце свое и жаждавших от него совета и врачебного слова, до того много принял в душу свою откровений, сокрушений, сознаний, что под конец приобрел прозорливость уже столь тонкую, что с первого взгляда на лицо незнакомого, приходившего к нему, мог угадывать: с чем тот пришел, чего тому нужно и даже какого рода мучение терзает его совесть, и удивлял, смущал и почти пугал иногда пришедшего таким знанием тайны его, прежде чем тот молвил слово.  
Many said of the elder Zosima that, by admitting to himself for so many years all who came to him to confess their hearts and who thirsted for his counsel and his healing word, he had taken into his soul so many revelations, contritions, and confessions that in the end he had acquired a discernment so subtle that, at the first glance into the face of a stranger who came to him, he could divine what that person had come with, what he needed, and even what kind of torment was gnawing at his conscience — and he would amaze, disconcert, and sometimes almost frighten the newcomer with such knowledge of his secret, before that person had uttered a word.
> Gerund + past participle, layered: «допуская» is an imperfective present gerund ('by admitting'), and «приходивших» is a past active participle of «приходить» ('those who came / were coming'), here in the genitive-accusative as object of «допуская». Dostoevsky packs a gerund and a participle into one clause — the dense participial chain typical of bookish 19th-century syntax.
> Reflexive possessive «свой»: «свое» (свой) is the reflexive possessive: 'their own heart', referring back to the subject of the clause (those who came), not to the elder. Using «его» instead would have pointed to someone else's heart.
> Spiritual discernment: «прозорливость» (from «прозреть», to see through) is the Orthodox gift of spiritual insight — the elder's ability to read a soul at a glance. It is a key term in the cult of the «старец», not mere worldly perceptiveness but a charism attributed to holy elders.
> A 'healing word': «врачебный» means 'medical, healing' (from «врач», physician, and the older «врачевать», to heal). The elder offers a «врачебное слово» — a word that cures the soul — blending the imagery of physician and confessor that runs through the chapter.
> Substantivized adjective «незнакомого»: «незнакомого» is an adjective ('unfamiliar') used as a noun, 'of a stranger', and stands in the animate genitive. Russian freely turns adjectives into nouns this way — «больной» (a sick person), «прохожий» (a passer-by).
> Archaic «молвить»: «молвить» ('to utter, speak') is a bookish, somewhat archaic verb, weightier than the everyday «сказать». Its solemn register suits the hushed, almost liturgical scene of the stranger standing speechless before the elder.

Но при этом Алеша почти всегда замечал, что многие, почти все, входившие в первый раз к старцу на уединенную беседу, входили в страхе и беспокойстве, а выходили от него почти всегда светлыми и радостными, и самое мрачное лицо обращалось в счастливое.  
But at the same time Alyosha noticed almost always that many — almost all — who came to the elder for a private conversation for the first time, entered in fear and uneasiness, yet almost always came out from him radiant and joyful, and the gloomiest face would be transformed into a happy one.
> The contrastive «а»: «а» is the mild contrastive conjunction hinging the two halves — 'entered in fear, whereas they came out radiant'. It marks a turn of topic and gentle opposition, untranslatable by a single English word and constant in Russian narration.
> Past active participle echoing the finite verb: «входившие» is the past active participle of «входить» ('those who came in'), modifying «многие». It then resolves into the finite «входили» — Dostoevsky lets the participle and verb share a stem for a deliberate, recursive rhythm.
> Reflexive verb of transformation: «обращалось» is the reflexive -ся verb «обращаться» in its middle sense, 'turned into, was transformed'. The -ся marks the change of state with no external agent — the gloomy face turns happy of itself.

Алешу необыкновенно поражало и то, что старец был вовсе не строг; напротив, был всегда почти весел в обхождении.  
Alyosha was also extraordinarily struck by the fact that the elder was not at all stern; on the contrary, he was almost always cheerful in his manner.
> Short-form adjective in the predicate: «строг» is the short form of «строгий» ('stern'), used predicatively after «был». The short form, more bookish than the long «строгий», states a quality as a predicate and is very much at home in 19th-century prose.
> Accusative experiencer with «поражать»: «поражать» ('to strike, astonish') places the person affected in the accusative — «Алешу» is struck — while the subject is «то, что…» ('the fact that'). The object is fronted for emphasis, the subject delayed.

Монахи про него говорили, что он именно привязывается душой к тому, кто грешнее, и, кто всех более грешен, того он всех более и возлюбит.  
The monks said of him that he attached his soul precisely to whoever was the more sinful, and that the one who was the most sinful of all he would love the most of all.
> Correlative «кто… того» with superlative: A correlative construction: «кто… того» ('whoever… him'), with «того» the resumptive animate accusative. «всех более» ('more than all') is an analytic superlative, and «возлюбит» is the perfective future of the archaic, biblical «возлюбить» (to love).
> Church-Slavonic «возлюбить»: «возлюбить», with its solemn pre-fix «воз-», is the Scriptural word for love (as in the commandment «возлюби ближнего твоего»). Its sacred register raises the monks' saying to the level of a Gospel paradox: the most sinful is the most loved.
> Reflexive verb + instrumental of means: «привязывается» is reflexive «привязываться» ('to attach oneself, become attached'), and «душой» is the instrumental — the means or organ of attachment, 'with his soul'.

Из монахов находились, даже и под самый конец жизни старца, ненавистники и завистники его, но их становилось уже мало, и они молчали, хотя было в их числе несколько весьма знаменитых и важных в монастыре лиц, как например один из древнейших иноков, великий молчальник и необычайный постник.  
Among the monks there were, even at the very end of the elder's life, those who hated and envied him, but their number had already grown small, and they kept silent, although among them were several persons of considerable distinction and importance in the monastery, as, for example, one of the most ancient monks, a great keeper of silence and an extraordinary faster.
> Genitive subject with a quantity predicate: «их» is genitive ('of them'), governed by «мало» ('few'), and the verb «становилось» stands impersonally in the neuter — 'they were growing few'. Quantity words like «мало», «много» take a genitive and a neuter verb, leaving no nominative subject.
> Ascetic vocations: A «молчальник» is a monk who keeps a vow of silence; a «постник» one renowned for severe fasting. Both nouns name recognized forms of ascetic feat («подвиг») in Russian monasticism, marking the dissenting monk as a figure of great austerity and prestige.
> «Инок», a monk: «инок» (from «иной», 'other') is an elevated, churchly word for a monk — one who lives 'otherwise', set apart from the world. It is more solemn than the neutral «монах» and belongs to the religious register of the passage.
> Superlative suffix «-ейш-»: «древнейших» is the bookish synthetic superlative of «древний» ('ancient') formed with «-ейш-» — 'one of the most ancient monks'. This single-word superlative is more literary than the everyday «самый древний».

Но все-таки огромное большинство держало уже несомненно сторону старца Зосимы, а из них очень многие даже любили его всем сердцем, горячо и искренно; некоторые же были привязаны к нему почти фанатически.  
But all the same, the great majority were already, beyond doubt, on the side of the elder Zosima, and of these very many even loved him with their whole heart, ardently and sincerely; some, indeed, were attached to him almost fanatically.
> Idiom 'to take the side of': «держать сторону (кого-л.)» means 'to take/hold the side of someone'. Here the subject is collective «большинство» ('majority'), which takes a singular neuter verb «держало» — a grammatical singular for a notional plural.
> The particle «же» + short passive participle: «же» here lightly contrasts and resumes ('some, for their part'). «привязаны» is the short-form past passive participle of «привязать» in the periphrastic passive with «были» — 'were attached'.
> Instrumental of manner: «всем сердцем» ('with all their heart') is the instrumental used adverbially, expressing manner. Russian routinely uses the bare instrumental for the way something is done.

Такие прямо говорили, не совсем, впрочем, вслух, что он святой, что в этом нет уже и сомнения, и, предвидя близкую кончину его, ожидали немедленных даже чудес и великой славы в самом ближайшем будущем от почившего монастырю.  
Such men said outright — though not altogether aloud — that he was a saint, that there was no longer any doubt of it, and, foreseeing his approaching end, they awaited even immediate miracles and a great glory for the monastery in the very nearest future from the departed.
> Present gerund «предвидя»: «предвидя» is the imperfective present gerund of «предвидеть» ('foreseeing'), an adverbial of attendant circumstance sharing the subject «такие». The bookish prefix «пред-» ('fore-') lends it a slightly elevated tone.
> «Кончина», a solemn death: «кончина» is an elevated, often religious word for death or 'passing' (from «кончить», to finish), warmer and more reverent than the neutral «смерть». It fits the saintly aura the monks attribute to Zosima's approaching end.
> «Почивший» — the departed: «почивший» is the past active participle of «почить» ('to fall asleep, to rest', i.e. to die) used as a noun: 'the departed one'. It is the Church-Slavonic idiom for a holy death — to 'fall asleep' in the Lord — and quietly anticipates Zosima's repose.

В чудесную силу старца верил беспрекословно и Алеша, точно так же, как беспрекословно верил и рассказу о вылетавшем из церкви гробе.  
In the elder's miraculous power Alyosha too believed without question, just as without question he believed the tale of the coffin that flew out of the church.
> Fronted object, postponed subject: The sentence opens with the prepositional phrase «В чудесную силу» (the object of belief) and ends with the subject «Алеша», marked by «и» ('Alyosha too'). This inversion throws the weight onto what is believed in, then names the new believer last.
> Past active participle as modifier: «вылетавшем» is the past active participle of «вылетать» ('flying out'), agreeing with «гробе» in the prepositional case after «о». It compresses a whole relative clause ('the coffin that flew out of the church') into one adjective.

Он видел, как многие из приходивших с больными детьми или взрослыми родственниками и моливших, чтобы старец возложил на них руки и прочитал над ними молитву, возвращались вскорости, а иные так и на другой же день, обратно и, падая со слезами пред старцем, благодарили его за исцеление их больных.  
He saw how many of those who came with sick children or with grown-up relatives, begging the elder to lay his hands upon them and read a prayer over them, would return before long — and some that very same next day — and, falling down with tears before the elder, would thank him for the healing of their sick.
> Two participles governing a purpose clause: «приходивших» and «моливших» are parallel past active participles ('those who came and begged'). «моливших» then opens a «чтобы»-clause whose verb «возложил» takes the past-form irrealis required after «чтобы» for a willed, requested action.
> Laying on of hands: «возложить руки» ('to lay on hands') is the fixed liturgical phrase for the priestly gesture of blessing and healing; «возложить» itself is an elevated Slavonic verb. The petitioners ask for the rite of healing prayer the church reserves to the clergy.
> Gerund + archaic «пред»: «падая» is the present gerund of «падать» ('falling down'), describing how they thanked him. «пред» is the bookish, Church-Slavonic-flavored variant of «перед» ('before'), governing the instrumental «старцем».

Исцеление ли было в самом деле или только естественное улучшение в ходе болезни — для Алеши в этом вопроса не существовало, ибо он вполне уже верил в духовную силу своего учителя, и слава его была как бы собственным его торжеством.  
Whether it was a healing in actual fact, or only a natural improvement in the course of the illness — for Alyosha there was no question in this, for he already believed completely in the spiritual power of his teacher, and the elder's glory was as if it were his own triumph.
> The particle «ли» framing an alternative: «ли» follows the fronted, focused word «исцеление» to pose an indirect either/or question — 'whether it was a healing… or only…'. The enclitic «ли» is the formal, literary way to mark a yes/no or whether-question.
> «Ибо» — bookish 'for, because': «ибо» is an archaic, elevated causal conjunction ('for, because'), at home in Scripture and high literary prose where a speaker would say «потому что». Its solemn weight suits the narrator's meditation on faith and healing.
> «Как бы» softening + instrumental predicate: «как бы» ('as if, as it were') hedges the metaphor, and «торжеством» is the instrumental predicate after the implied «было» — 'was as if his own triumph'. After «быть» a predicate noun takes the instrumental, especially in the past.

Особенно же дрожало у него сердце, и весь как бы сиял он, когда старец выходил к толпе ожидавших его выхода у врат скита богомольцев из простого народа, нарочно, чтобы видеть старца и благословиться у него, стекавшегося со всей России.  
His heart trembled especially, and he seemed to glow all over, when the elder came out to the crowd of pilgrims from the common people, who waited for his appearance at the gates of the hermitage and who had streamed in from all over Russia on purpose to see the elder and to be blessed by him.
> Inverted, verb-first emotion: Both clauses lead with the verb («дрожало», «сиял») and delay the subjects («сердце», «он»), heightening the surge of feeling. The placement of «весь» ('all over') before the verb intensifies the glow that overtakes him.
> A participial frame around the noun: The head noun «богомольцев» (pilgrims) carries the past active participle «ожидавших» ('who were awaiting') before it and «стекавшегося' ('who had streamed in') after — a dense, bookish participial layering. The gen.-sing. «стекавшегося» does not modify the gen.-plural «богомольцев» but «народа» («из простого народа… стекавшегося со всей России»); only «ожидавших» (gen. pl.) agrees with «богомольцев».
> Hermitage and pilgrims: A «скит» is a secluded hermitage attached to a monastery, where stricter ascetics and the elder live apart; «богомольцы» (from «Бога молить», to pray to God) are pilgrims who travel to holy places. Together they sketch the geography of Russian popular piety around the elder.
> Reflexive «благословиться»: «благословиться» is the reflexive of «благословить» ('to bless') — 'to receive a blessing for oneself'. The -ся turns the act around onto its subject: the pilgrims come not to bless but to be blessed.

Они повергались пред ним, плакали, целовали ноги его, целовали землю, на которой он стоит, вопили, бабы протягивали к нему детей своих, подводили больных кликуш.  
They cast themselves down before him, wept, kissed his feet, kissed the ground on which he stood, wailed; the peasant women held their children out to him, brought up the sick shriekers.
> Present tense inside a past narrative: Amid past-tense verbs («повергались», «целовали»), the relative clause switches to the present «стоит» ('stands'). This vivid present in a «который»-clause makes the scene immediate, as if still before our eyes.
> Peasant women and the «кликуши»: «бабы» is the plain, folk word for peasant women (neutral-to-rough, not the polite «женщины»). «кликуши» are women afflicted with a hysterical 'shrieking' sickness, popularly believed to be possessed and curable by holy men — a real and recurring phenomenon in Russian village religion that Dostoevsky depicts at the monastery gates.
> Reflexive possessive «своих»: «своих» (свой) means 'their own' children, pointing back to the subject «бабы». The post-posed position «детей своих» (rather than «своих детей») is a slightly elevated, literary word order.

Старец говорил с ними, читал над ними краткую молитву, благословлял и отпускал их.  
The elder spoke with them, read a brief prayer over them, blessed them, and let them go.
> A chain of imperfectives for habit: All four verbs are imperfective past, presenting the elder's actions as a customary, repeated routine rather than single events — this is what he would regularly do with the pilgrims, not one occasion.

В последнее время от припадков болезни он становился иногда так слаб, что едва бывал в силах выйти из кельи, и богомольцы ждали иногда в монастыре его выхода по нескольку дней.  
Of late, from the attacks of his illness, he sometimes grew so weak that he was scarcely able to leave his cell, and the pilgrims would sometimes wait in the monastery for several days for his appearance.
> Short adjective + «так… что» result clause: «слаб» is the short form of «слабый», predicate after «становился» ('grew so weak'). «так… что» sets up a result clause; «бывал» is the iterative imperfective of «быть» ('used to be'), stressing recurrence.
> «Келья», the monk's cell: A «келья» (from Latin cella via Greek) is a monk's small private cell. It becomes the central stage of this chapter — the room where the elder receives visitors and where the fateful family gathering will take place.

Для Алеши не составляло никакого вопроса, за что они его так любят, за что они повергаются пред ним и плачут от умиления, завидев лишь лицо его.  
For Alyosha there was no question at all why they loved him so, why they cast themselves down before him and wept with tender emotion at the mere sight of his face.
> Impersonal negation 'there was no question': «не составляло… вопроса» is an impersonal negated construction with a neuter verb and the genitive of negation «вопроса» ('there was no question'); «никакого» is the negative concord intensifier. The person concerned, «для Алеши», stands outside as a 'for'-phrase.
> Perfective past gerund «завидев»: «завидев» is the perfective past gerund of «завидеть» ('having caught sight of'), expressing the action immediately prior to the weeping. The «за-» prefix gives the sense of a sudden, momentary catching-sight.

О, он отлично понимал, что для смиренной души русского простолюдина, измученной трудом и горем, а главное, всегдашнею несправедливостью и всегдашним грехом, как своим, так и мировым, нет сильнее потребности и утешения, как обрести святыню или святого, пасть пред ним и поклониться ему: «Если у нас грех, неправда и искушение, то всё равно есть на земле там-то, где-то святой и высший; у того зато правда, тот зато знает правду; значит, не умирает она на земле, а, стало быть, когда-нибудь и к нам перейдет и воцарится по всей земле, как обещано».  
Oh, he understood perfectly that for the humble soul of the Russian common man, worn out by toil and grief and, above all, by the perpetual injustice and the perpetual sin — his own as well as the world's — there is no stronger need and no greater consolation than to find a holy thing or a holy man, to fall down before him and bow to him: "If among us there is sin, falsehood, and temptation, still, somewhere on earth there is a holy and higher one; he, in turn, possesses the truth, he, in turn, knows the truth; so it is not dying out on earth, and therefore one day it will pass to us too and reign over all the earth, as has been promised."
> Past passive participle + instrumental of cause: «измученной» is the long-form past passive participle of «измучить» ('worn out, tormented'), agreeing with «души» in the dative-genitive; «трудом и горем» are instrumentals naming what wears the soul out — the instrumental of the agent/cause.
> The common man and the holy thing: «простолюдин» is the (somewhat dated) word for a person of the common people, the lower estate. «святыня» is a 'holy thing' — a relic, shrine, or sacred object of veneration. The pairing frames Dostoevsky's central claim about the religious instinct of the Russian народ.
> Comparative «сильнее» + genitive of negation: «сильнее» is the predicative comparative of «сильный» ('stronger'). With «нет» the things compared go in the genitive — «потребности и утешения» — the genitive of negation: 'there is no stronger need… than to find a holy thing'.
> «Обрести» — to find, attain: «обрести» is an elevated, perfective verb meaning 'to find, acquire, attain', often of something spiritual or hard-won (cf. «обрести веру», to find faith). It is loftier than the everyday «найти» and colors the peasant's longing as a sacred quest.
> Perfective futures of promise: «перейдет» (will pass over) and «воцарится» (will reign, become enthroned) are perfective simple futures — single, completed events to come. «воцарится» also carries the reflexive -ся and the sacral prefix «во-», evoking a kingdom established. «по всей земле» uses «по» + dative for 'over/throughout'.

Знал Алеша, что так именно и чувствует и даже рассуждает народ, он понимал это, но то, что старец именно и есть этот самый святой, этот хранитель божьей правды в глазах народа, — в этом он не сомневался нисколько и сам вместе с этими плачущими мужиками и больными их бабами, протягивающими старцу детей своих.  
Alyosha knew that the people feel and even reason in just this way; he understood this; but that the elder was indeed this very saint, this guardian of God's truth in the eyes of the people — of this he himself did not doubt in the least, together with these weeping peasants and their sick women holding their children out to the elder.
> Verb-first emphasis: Beginning with the verb «знал» ('Alyosha knew') is an emphatic, narratorial inversion that throws the act of knowing into relief. The intensifying «именно» ('precisely so') and «и» heighten that the people feel exactly this way.
> Guardian of God's truth: «хранитель» ('keeper, guardian') and «правда» combine into a near-creedal title. «правда» here is not mere factual truth but righteousness/justice — God's truth on earth — a charged Dostoevskian word distinct from «истина» (abstract/philosophical truth).
> Present active participle in the instrumental: «протягивающими» is the present active participle of «протягивать» ('holding out'), agreeing with «бабами» in the instrumental after «вместе с». «старцу» is the dative recipient — holding the children out to the elder.

Убеждение же в том, что старец, почивши, доставит необычайную славу монастырю, царило в душе Алеши, может быть, даже сильнее, чем у кого бы то ни было в монастыре.  
And the conviction that the elder, once departed, would bring extraordinary glory to the monastery reigned in Alyosha's soul perhaps even more strongly than in anyone else's in the monastery.
> Perfective gerund «почивши» + perfective future: «почивши» is a perfective past gerund of «почить» ('having reposed/died'), an older variant in «-вши» of the gerund. It marks the action prior to «доставит» (perfective future, 'will bring') — once dead, he will bring glory.
> Comparative + the idiom «кто бы то ни было»: «сильнее» is the comparative ('more strongly'); «кто бы то ни было» is the fixed expression 'anyone whatsoever / no matter who', built on «бы» and «ни». Here in the genitive after «у» — 'than in anyone at all'.

И вообще всё это последнее время какой-то глубокий, пламенный внутренний восторг всё сильнее и сильнее разгорался в его сердце.  
And in general, throughout all this recent time, a kind of deep, fervent inner rapture flared up ever more and more strongly in his heart.
> Doubled comparative for crescendo: «всё сильнее и сильнее» ('ever more and more strongly') uses «всё» + a repeated comparative to express a steady intensification. «разгорался» is the imperfective past of «разгораться» (reflexive -ся), 'kept flaring up' — process, not a single flare.

Не смущало его нисколько, что этот старец все-таки стоит пред ним единицей: «Всё равно, он свят, в его сердце тайна обновления для всех, та мощь, которая установит наконец правду на земле, и будут все святы, и будут любить друг друга, и не будет ни богатых, ни бедных, ни возвышающихся, ни униженных, а будут все как дети божий и наступит настоящее царство Христово».  
It did not trouble him in the least that this elder nonetheless stood before him as a single individual: "No matter, he is holy; in his heart there is the mystery of renewal for all, that power which will at last establish the truth on earth, and all will be holy, and they will love one another, and there will be neither rich nor poor, neither the exalted nor the humiliated, but all will be as the children of God, and the true kingdom of Christ will come."
> Impersonal verb-first negation: «не смущало» is an impersonal neuter verb fronted before its real subject (the «что»-clause): 'it did not trouble him at all that…'. «нисколько» ('not in the least') reinforces the «не» — negative concord.
> Repeated «ни… ни» under negation: The future «не будет» governs a genitive list joined by repeated «ни… ни…» ('neither… nor…'), the standard way Russian negates a whole series. «возвышающихся» (present active participle, 'those who exalt themselves') and «униженных» (past passive participle, 'the humiliated') are substantivized.
> The kingdom of Christ: «царство Христово» — the Kingdom of Christ — uses the archaic possessive adjective «Христово» (from «Христос») rather than a genitive «Христа». This short possessive in «-ов/-ово», biblical and liturgical in tone, names the eschatological hope at the heart of Alyosha's reverie.

Вот о чем грезилось сердцу Алеши.  
Such was what Alyosha's heart dreamed of.
> Dative experiencer with reflexive «грезилось»: «грезилось» is the impersonal reflexive of «грезить» ('to dream, daydream'), with the experiencer in the dative «сердцу» — 'such is what Alyosha's heart dreamed of'. The dative-subject, agentless framing makes the dreaming something that happens to the heart.

Кажется, что на Алешу произвел сильнейшее впечатление приезд его обоих братьев, которых он до того совершенно не знал.  
It seems that a most powerful impression was produced upon Alyosha by the arrival of his two brothers, whom until then he had not known at all.
> Object first, subject last: The clause leads with «на Алешу» (on whom the impression falls) and ends with the subject «приезд» ('the arrival'), the new information. «сильнейшее» is the synthetic superlative ('a most powerful') in «-ейш-».
> Relative «которых» in the genitive of negation: «которых» is the relative pronoun agreeing with «братьев» (plural) but in the genitive as the object of the negated «не знал» — the genitive of negation, animate plural. «до того» means 'until then'.

С братом Дмитрием Федоровичем он сошелся скорее и ближе, хотя тот приехал позже, чем с другим (единоутробным) братом своим, Иваном Федоровичем.  
With his brother Dmitri Fyodorovich he became close more quickly and more intimately, although that brother arrived later, than with his other (half-) brother, Ivan Fyodorovich.
> Comparatives of adverbs + reflexive «сойтись»: «сошелся» is the perfective of «сходиться» (reflexive -ся, 'to become close, hit it off'). «скорее» and «ближе» are comparative adverbs ('more quickly, more closely'), the second a suppletive/consonant-mutated comparative of «близко».
> «Единоутробный» — same-womb sibling: «единоутробный» literally means 'of one womb' (from «один» + «утроба», womb): a sibling sharing the same mother but a different father — or, loosely, a half-brother. The narrator's parenthetical precision flags the tangled Karamazov parentage that drives the novel.

Он ужасно интересовался узнать брата Ивана, но вот тот уже жил два месяца, а они хоть и виделись довольно часто, но всё еще никак не сходились: Алеша был и сам молчалив и как бы ждал чего-то, как бы стыдился чего-то, а брат Иван, хотя Алеша и подметил вначале на себе его длинные и любопытные взгляды, кажется, вскоре перестал даже и думать о нем.  
He was terribly eager to come to know his brother Ivan, yet though that brother had now been living there two months, and although they did see each other fairly often, still they could in no way grow close: Alyosha was himself silent and seemed to be waiting for something, seemed to be ashamed of something, while his brother Ivan, although Alyosha had at first caught his long and curious glances upon himself, seemed soon to have ceased even to think of him at all.
> Negative concord with «никак»: «никак… не» ('in no way') is double negation: the negative adverb «никак» still demands «не» on the verb «сходились» (imperfective, 'were not growing close'). The imperfective stresses the failed, ongoing attempt over time.
> Genitive objects + the particle «-то»: Both «ждал» (to await) and «стыдился» (reflexive, to be ashamed) govern the genitive «чего-то». The clitic «-то» on «что» marks a specific but unidentified thing — 'something (definite, but unnamed)' — capturing Alyosha's inarticulate inner state.
> Aspect across phase verbs: «перестал» (perfective, 'ceased') governs the imperfective infinitive «думать» — phase verbs like начать/перестать always take the imperfective, since one starts or stops a process, not a completed act.

Алеша заметил это с некоторым смущением.  
Alyosha noticed this with a certain confusion.
> Instrumental of manner after «с»: «с некоторым смущением» ('with a certain confusion') uses «с» + instrumental to describe the manner of noticing. The indefinite adjective «некоторый» softens it to 'some, a certain'.

Он приписал равнодушие брата разнице в их летах и в особенности в образовании.  
He ascribed his brother's indifference to the difference in their years and especially in their education.
> Verb of attributing + dative: «приписать (что кому/чему)» means 'to ascribe something to something'; the thing it is ascribed to goes in the dative — «разнице» ('to the difference'). «равнодушие» (indifference) is the accusative direct object.
> «Лета» — years of age: «лета» (here prepositional «летах») is the suppletive plural meaning 'years (of age)', distinct from «годы». 'The difference in their years' = the age gap. The word survives mainly in fixed expressions like «сколько вам лет?».

Но думал Алеша и другое: столь малое любопытство и участие к нему, может быть, происходило у Ивана и от чего-нибудь совершенно Алеше неизвестного.  
But Alyosha thought something else as well: that so slight a curiosity and concern for him might in Ivan be arising from something entirely unknown to Alyosha.
> The particle «-нибудь» for non-specific 'any': «чего-нибудь» (genitive after «от») marks a non-specific 'something or other', anything at all — contrast «-то», which would mean a definite but unnamed thing. «неизвестного» is a substantivized adjective in the genitive agreeing with it: 'something unknown to Alyosha'.

Ему всё казалось почему-то, что Иван чем-то занят, чем-то внутренним и важным, что он стремится к какой-то цели, может быть очень трудной, так что ему не до него, и что вот это и есть та единственная причина, почему он смотрит на Алешу рассеянно.  
It somehow kept seeming to him that Ivan was occupied with something, with something inward and important, that he was striving toward some goal, perhaps a very difficult one, so that he had no time for him, and that this was the one and only reason why he looked at Alyosha so absently.
> Dative experiencer with «казаться»: «казаться» ('to seem') puts the one to whom it seems in the dative — «ему». «всё» here is adverbial ('keep, all the while'), and «почему-то» ('for some reason') uses «-то» for an unidentified cause.
> «Стремиться к» + dative: «стремиться» ('to strive toward') governs «к» + dative — «к… цели» ('toward a goal'). «какой-то» ('some kind of') again carries «-то» for a specific but unnamed goal, deepening the sense of Ivan's hidden purpose.
> Idiom «не до (кого/чего)»: «ему не до него» is the idiom «не до кого-л.» — 'he can't be bothered with him / has no time for him'. It is built on a dative experiencer plus «до» + genitive, a compact, very Russian way of saying one's attention is elsewhere.

Задумывался Алеша и о том: не было ли тут какого-нибудь презрения к нему, к глупенькому послушнику, от ученого атеиста.  
Alyosha also fell to wondering whether there was not in this some sort of contempt for him — for the silly little novice — on the part of the learned atheist.
> «Ли» + «не было» + genitive subject: An embedded yes/no question with «ли» fronted after «было»: 'whether there was not some contempt'. The negated existential «не было» forces its subject «презрения» into the genitive — the genitive of negation.
> Tender diminutive «глупенький»: «глупенький» is «глупый» ('silly') softened by the affectionate suffix «-еньк-»: not contemptuous but tender-belittling, 'silly little'. A «послушник» is a novice — one under obedience («послушание») who has not yet taken vows. The diminutive captures how Alyosha imagines Ivan might see him.

Он совершенно знал, что брат его атеист.  
He knew perfectly well that his brother was an atheist.
> Zero copula in the present: 'His brother [is] an atheist' has no verb 'to be': in the present tense Russian drops the copula and simply juxtaposes subject and predicate noun, both nominative. The English 'is' has no Russian counterpart here.

Презрением этим, если оно и было, он обидеться не мог, но все-таки с каким-то непонятным себе самому и тревожным смущением ждал, когда брат захочет подойти к нему ближе.  
By this contempt, if indeed it existed, he could not take offense, but all the same, with a kind of anxious confusion incomprehensible to himself, he waited for his brother to want to come closer to him.
> Concessive «если… и»: «если оно и было» — 'even if it did exist' — uses «если» with the emphatic «и» for a concessive, granting the hypothesis. The neuter «оно» refers back to «презрение» (contempt).
> Reflexive «обидеться» + negated modal: «обидеться» is the perfective reflexive 'to take offense'; -ся turns the offending back onto the self. With «не мог» it means 'he could not bring himself to take offense'. The fronting of the infinitive «обидеться» before «не мог» is an emphatic, literary order.
> Reflexive «себя» as dative: «себе самому» is the reflexive pronoun «себя» in the dative, intensified by «самому» — 'incomprehensible to himself'. «себя» has no nominative and always points back to the clause's subject.

Брат Дмитрий Федорович отзывался о брате Иване с глубочайшим уважением, с каким-то особым проникновением говорил о нем.  
His brother Dmitri Fyodorovich spoke of his brother Ivan with the deepest respect, and with a kind of special penetration in speaking of him.
> Reflexive verb + instrumental of manner: «отзывался» is the imperfective reflexive «отзываться о ком-л.» ('to speak of someone'), governing «о» + prepositional. «с глубочайшим уважением» ('with the deepest respect') is «с» + instrumental, and «глубочайшим» is the «-айш-» superlative of «глубокий».

От него же узнал Алеша все подробности того важного дела, которое связало в последнее время обоих старших братьев замечательною и тесною связью.  
From him too Alyosha learned all the particulars of that important affair which of late had bound the two elder brothers together in a remarkable and close bond.
> Correlative «того… которое» + perfective past: «того… дела» (genitive) is picked up by the relative «которое», agreeing in neuter gender but taking nominative as its own clause's subject. «связало» is perfective past — a single completed binding. «обоих» is the genitive-accusative of «оба» ('both').

Восторженные отзывы Дмитрия о брате Иване были тем характернее в глазах Алеши, что брат Дмитрий был человек в сравнении с Иваном почти вовсе необразованный, и оба, поставленные вместе один с другим, составляли, казалось, такую яркую противоположность как личности и характеры, что, может быть, нельзя бы было и придумать двух человек несходнее между собой.  
Dmitri's rapturous opinions of his brother Ivan were the more telling in Alyosha's eyes because, compared with Ivan, his brother Dmitri was a man almost wholly uneducated, and the two of them, set side by side, formed, it seemed, such a vivid contrast as personalities and characters that it would perhaps have been impossible to imagine two men more unlike each other.
> «Тем… что» — 'the more… because': «тем характернее… что» is the correlative 'all the more telling… in that…'. «характернее» is the comparative of «характерный», and «тем» (instrumental of «то») is the measure-of-difference: 'by that much more'.
> Past passive participle as adverbial: «поставленные» is the long-form past passive participle of «поставить» ('placed, set'), agreeing with «оба» — 'the two, set side by side'. «один с другим» ('one with another') is a reciprocal phrase.
> Conditional «бы» + comparative: «нельзя бы было придумать» is an impersonal conditional ('it would have been impossible to imagine'), with «бы» making it hypothetical. «несходнее» is the comparative of «несходный' ('more dissimilar'), and «двух человек» shows the genitive after the numeral «два».

Вот в это-то время и состоялось свидание, или, лучше сказать, семейная сходка, всех членов этого нестройного семейства в келье старца, имевшая чрезвычайное влияние на Алешу.  
It was at this very time that there took place the meeting — or, better said, the family gathering — of all the members of this discordant family in the elder's cell, a gathering that had an extraordinary influence upon Alyosha.
> Perfective reflexive + past active participle: «состоялось» is the perfective reflexive of «состояться' ('took place') — the -ся marks an event happening of itself. «имевшая» is a past active participle ('which had') modifying «сходка», compressing a relative clause into one word.
> A 'gathering' of a discordant family: «сходка» is an informal gathering or assembly (from «сходиться», to come together) — humbler than «свидание» (meeting) or «собрание». «нестройный» means 'disorderly, out of tune' (literally 'unharmonious'), wryly naming the Karamazovs a family that cannot keep time together.

Предлог к этой сходке, по-настоящему, был фальшивый.  
The pretext for this gathering was, properly speaking, a false one.
> Long-form adjective as predicate: Here the predicate adjective is the long form «фальшивый» (nominative), not a short form — 'was a false one'. With «предлог» the long form names a categorial quality. «по-настоящему» means 'properly speaking, in truth'.

Тогда именно несогласия по наследству и по имущественным расчетам Дмитрия Федоровича с отцом его, Федором Павловичем, дошли, по-видимому, до невозможной точки.  
It was just then that the disagreements over the inheritance and over the property settlements between Dmitri Fyodorovich and his father, Fyodor Pavlovich, had reached, it appeared, an impossible point.
> Genitive of the parties + instrumental of accompaniment: «Дмитрия Федоровича» is genitive ('the disagreements of Dmitri'), while «с отцом… Федором Павловичем» is «с» + instrumental ('with his father'). The patronymics decline fully: «Федоровича» (gen.), «Павловичем» (instr.).

Отношения обострились и стали невыносимы.  
Their relations had grown bitter and become unbearable.
> Reflexive perfective + short adjective predicate: «обострились» is the perfective reflexive of «обостриться» ('grew acute, sharpened'), the -ся marking a change of state. «невыносимы» is the short-form plural adjective ('unbearable') as predicate after «стали».

Федор Павлович, кажется, первый и, кажется, шутя подал мысль о том, чтобы сойтись всем в келье старца Зосимы и, хоть и не прибегая к прямому его посредничеству, все-таки как-нибудь сговориться приличнее, причем сан и лицо старца могли бы иметь нечто внушающее и примирительное.  
Fyodor Pavlovich, it seems, was the first and, it seems, half in jest put forward the idea that they should all gather in the cell of the elder Zosima, and, without exactly resorting to his direct mediation, nonetheless somehow come to terms more decently, the rank and person of the elder being able, perhaps, to have something awe-inspiring and conciliatory about them.
> «О том, чтобы» + irrealis infinitive: «мысль о том, чтобы…» introduces the content of an idea with a «чтобы»-clause expressing a proposed, willed action; «сойтись» (perfective reflexive, 'to come together') stays infinitive, the dative «всем» giving its subject — 'that they all gather'.
> Comparative adverb «приличнее»: «приличнее» is the comparative of «прилично» ('more decently, more properly'). «сговориться» is the perfective reflexive 'to come to an agreement'. The comparative without an explicit standard implies 'more decently than otherwise'.

Дмитрий Федорович, никогда у старца не бывавший и даже не видавший его, конечно, подумал, что старцем его хотят как бы испугать; но так как он и сам укорял себя втайне за многие особенно резкие выходки в споре с отцом за последнее время, то и принял вызов.  
Dmitri Fyodorovich, who had never been to the elder and had not even seen him, of course supposed that they wanted to frighten him, as it were, with the elder; but since he too secretly reproached himself for many especially harsh outbursts in his quarrel with his father of late, he accepted the challenge.
> Negated past active participles: «бывавший» and «видавший» are past active participles ('who had never been' and 'who had not even seen'), both negated with «не» and «никогда» (negative concord). «видавший» is the older, bookish participle of «видать» beside «видевший».
> «Так как… то» causal frame: «так как… то…» is the bookish 'since…, [then]…' construction, the «то» resuming the main clause after the causal one. «принял вызов» (perfective) — 'accepted the challenge', a single completed decision.
> Self-reproach and 'выходки': «укорять себя» is 'to reproach oneself' (with the reflexive pronoun «себя»). «выходки» are 'antics, outbursts, escapades' — impulsive, often scandalous acts, exactly the word for Dmitri's volatile behavior toward his father.

Кстати заметить, что жил он не в доме отца, как Иван Федорович, а отдельно, в другом конце города.  
It should be noted in passing that he lived not in his father's house, as Ivan Fyodorovich did, but separately, at the other end of the town.
> Contrastive «не… а»: «не… а…» negates one option and substitutes another: 'not in his father's house… but separately'. This «а» of correction differs from «но» (opposition); it replaces rather than merely contrasts.

Тут случилось, что проживавший в это время у нас Петр Александрович Миусов особенно ухватился за эту идею Федора Павловича.  
It so happened that Pyotr Alexandrovich Miüsov, who was staying with us at that time, seized upon this idea of Fyodor Pavlovich's with particular eagerness.
> Pre-posed past active participle: «проживавший… у нас» ('who was staying with us at that time') is a past active participle placed before the noun «Петр Александрович Миусов», bracketing his name with a relative-clause's worth of information — a compact, bookish device.
> Reflexive «ухватиться за» + accusative: «ухватиться за (что-л.)» ('to seize upon, grab hold of') is a perfective reflexive verb governing «за» + accusative «эту идею». Figuratively it means to latch eagerly onto an idea.

Либерал сороковых и пятидесятых годов, вольнодумец и атеист, он, от скуки может быть, а может быть, для легкомысленной потехи, принял в этом деле чрезвычайное участие.  
A liberal of the forties and fifties, a freethinker and an atheist, he — out of boredom, perhaps, or perhaps for the sake of frivolous amusement — took an extraordinary part in this affair.
> Appositive nominatives in the present-tense slot: The opening nouns «либерал… вольнодумец и атеист» stand in the nominative as an appositive characterizing «он», with no copula — the zero-copula present applied to a description: 'A liberal…, a freethinker and atheist, he…'.
> «Вольнодумец» — a freethinker: «вольнодумец» literally 'free-thinker' (from «вольный» + «думать») denotes a religious and political skeptic in the Enlightenment mold. Paired with «либерал» and «атеист», it pins Miüsov as a Westernizing rationalist of the 1840s generation.

Ему вдруг захотелось посмотреть на монастырь и на «святого».  
He suddenly took it into his head to have a look at the monastery and at the "saint."
> Dative experiencer with «захотелось»: «захотелось» is the impersonal reflexive of «захотеться» — the wish comes over the experiencer, who stands in the dative «ему» ('he suddenly felt like…'). This agentless, dative-first framing of impulse is deeply characteristic of Russian.

Так как всё еще продолжались его давние споры с монастырем и всё еще тянулась тяжба о поземельной границе их владений, о каких-то правах рубки в лесу и рыбной ловли в речке и проч., то он и поспешил этим воспользоваться под предлогом того, что сам желал бы сговориться с отцом игуменом нельзя ли как-нибудь покончить их споры полюбовно?  
Since his old disputes with the monastery were still going on, and a lawsuit was still dragging on over the boundary of their land holdings, over some rights of cutting timber in the forest and of fishing in the river, and so forth, he hastened to make use of this under the pretext that he himself wished to come to terms with the Father Superior — might their disputes not somehow be settled amicably?
> «Так как… то» with reflexive verbs: Another «так как… то» causal frame. «продолжались» and «тянулась» are imperfective reflexives ('went on', 'dragged on'), -ся marking processes with no agent — the disputes simply continued of themselves.
> «Ли» in a tentative question + «-нибудь»: «нельзя ли» is a softening, deliberative question ('might it not be possible'), with «ли» on «нельзя». «как-нибудь» ('somehow or other') uses «-нибудь» for an undetermined means. «полюбовно» means 'amicably, by mutual goodwill'.

Посетителя с такими благими намерениями, конечно, могли принять в монастыре внимательнее и предупредительнее, чем просто любопытствующего.  
A visitor with such good intentions could, of course, be received at the monastery more attentively and more obligingly than a mere curiosity-seeker.
> Comparative adverbs + present active participle: «внимательнее» and «предупредительнее» are comparative adverbs ('more attentively, more obligingly'). The thing compared, «любопытствующего», is the present active participle of «любопытствовать» ('one being curious') used as a substantive in the animate accusative.

Вследствие всех сих соображений и могло устроиться некоторое внутреннее влияние в монастыре на больного старца, в последнее время почти совсем уже не покидавшего келью и отказывавшего по болезни даже обыкновенным посетителям.  
It was in consequence of all these considerations that a certain inner influence could be brought to bear within the monastery upon the ailing elder, who of late had almost entirely ceased to leave his cell and, on account of his illness, was refusing even his ordinary visitors.
> Archaic demonstrative «сих»: «сих» is the genitive plural of the archaic, bookish demonstrative «сей» ('this') — 'of all these considerations'. By Dostoevsky's day «сей» was already period-elevated, surviving in officialese and literary prose where a speaker would say «этих».
> Paired past active participles: «покидавшего» and «отказывавшего» are past active participles modifying «старца» in the accusative-genitive: 'who had ceased to leave… and was refusing…'. «отказывать» takes the dative of the person refused — «посетителям».

Кончилось тем, что старец дал согласие и день был назначен.  
It ended with the elder giving his consent, and a day was appointed.
> Idiom «кончилось тем, что» + passive participle: «кончилось тем, что…» ('it ended with…') is a set frame using the instrumental «тем». «был назначен» is the periphrastic passive — short past passive participle of «назначить» + «был» — 'a day was appointed'.

«Кто меня поставил делить между ними?» — заявил он только с улыбкой Алеше.  
"Who has set me to judge between them?" — was all he declared, with a smile, to Alyosha.
> Inversion in a speech tag + dative: The speech tag inverts to verb-subject «заявил он» ('he declared'), normal after direct speech. «с улыбкой» is «с» + instrumental of manner, and «Алеше» is the dative addressee.

Узнав о свидании, Алеша очень смутился.  
On learning of the meeting, Alyosha was greatly disturbed.
> Perfective gerund + reflexive perfective: «узнав» is the perfective past gerund of «узнать» ('having learned'), naming the prior act. «смутился» is the perfective reflexive of «смутиться» ('became disturbed') — the -ся marks the inward change of state.

Если кто из этих тяжущихся и пререкающихся мог смотреть серьезно на этот съезд, то, без сомнения, один только брат Дмитрий; остальные же все придут из целей легкомысленных и для старца, может быть, оскорбительных — вот что понимал Алеша.  
If any of these litigants and wranglers could look on this assembly seriously, then, beyond doubt, it was his brother Dmitri alone; all the rest would come with frivolous aims, and ones perhaps offensive to the elder — this was what Alyosha understood.
> Substantivized present active participles: «тяжущихся» (from «тягаться», to litigate) and «пререкающихся» (from «пререкаться», to wrangle) are present active participles used as nouns in the genitive plural — 'of these litigants and wranglers'. Both are reflexive -ся participles. «Если кто» = 'if anyone'.
> Particle «же» + perfective future: «же» here lightly contrasts the rest with Dmitri ('the others, on the other hand'). «придут» is the perfective simple future ('will come'). The post-posed adjective «целей легкомысленных» is a slightly elevated word order.

Брат Иван и Миусов приедут из любопытства, может быть самого грубого, а отец его, может быть, для какой-нибудь шутовской и актерской сцены.  
His brother Ivan and Miüsov would come out of curiosity, perhaps of the coarsest kind, and his father, perhaps, for some buffoonish, play-acting scene.
> Contrastive «а» + ellipsis of the verb: «а» contrasts the brothers' motive with the father's, and the verb «приедет» is elided in the second clause — understood from the first. «из любопытства» (out of curiosity) uses «из» + genitive of cause; «для… сцены», «для» + genitive of purpose.
> A buffoon's performance: «шутовской» means 'buffoonish, clownish' (from «шут», a jester/fool), and «актерской» 'play-acting'. Together they name Fyodor Pavlovich's signature mode — the deliberate self-degradation and theatrical scandal-making that he will indeed stage in the elder's cell.

О, Алеша хоть и молчал, но довольно и глубоко знал уже своего отца.  
Oh, Alyosha, though he held his tongue, already knew his father well enough and deeply enough.
> Concessive «хоть и… но»: «хоть и… но…» is the concessive pair 'though… yet…'. «молчал» (imperfective, 'kept silent') against «знал» (imperfective, 'knew') sets reticence beside deep understanding. «своего отца» uses the reflexive possessive «свой» — his own father.

Повторяю, этот мальчик был вовсе не столь простодушным, каким все считали его.  
I repeat, this boy was by no means so simple-hearted as everyone took him to be.
> Instrumental predicate with «считать»: «считать (кого-л.) кем-л.» ('to consider someone something') puts the predicate in the instrumental: «простодушным» and the relative «каким» are both instrumental — 'not so simple-hearted as everyone considered him (to be)'. «столь» is the bookish equivalent of «так».

С тяжелым чувством дожидался он назначенного дня.  
It was with a heavy feeling that he awaited the appointed day.
> Instrumental of manner, fronted: The sentence opens with «с тяжелым чувством» ('with a heavy feeling', «с» + instrumental of manner), throwing the mood forward before the verb. «дожидался» (imperfective reflexive) governs the genitive «дня» — awaiting 'of the day'.
> Past passive participle as attribute: «назначенного» is the long-form past passive participle of «назначить' ('appointed, fixed') agreeing with «дня» in the genitive — 'the appointed day'. Such participles routinely do the work of an adjective.

Без сомнения, он очень заботился про себя, в сердце своем, о том, чтобы как-нибудь все эти семейные несогласия кончились.  
Beyond doubt, he was very anxious within himself, in his heart, that all these family disagreements should somehow come to an end.
> Reflexive «себя» and «свой» together: «про себя» ('to himself') uses the reflexive pronoun «себя», and «в сердце своем» the reflexive possessive «свой» — both pointing back to Alyosha. «чтобы… кончились» is a purpose/desire clause whose verb takes the past-form irrealis after «чтобы».

Тем не менее самая главная забота его была о старце: он трепетал за него, за славу его, боялся оскорблений ему, особенно тонких, вежливых насмешек Миусова и недомолвок свысока ученого Ивана, так это всё представлялось ему.  
Nevertheless, his chief care of all was for the elder: he trembled for him, for his glory, and feared insults to him — especially the subtle, polite gibes of Miüsov and the condescending half-spoken hints of the learned Ivan; so it all presented itself to him.
> «За» + accusative of concern; «бояться» + genitive: «трепетать за (кого-л.)» — 'to tremble for someone' — takes «за» + accusative. «бояться» ('to fear', a -ся verb existing only in reflexive form) governs the genitive «оскорблений» ('insults'). The cascade of objects conveys Alyosha's protective dread.
> «Недомолвки» and «свысока»: «недомолвки» are 'things left half-said' — insinuations or pointed reticences (from «не» + «домолвить», to not finish saying). «свысока» means 'condescendingly, from on high'. Together they name Ivan's mode of subtle, learned condescension that Alyosha fears on the elder's behalf.

Он даже хотел рискнуть предупредить старца, сказать ему что-нибудь об этих могущих прибыть лицах, но подумал и промолчал.  
He even wanted to take the risk of warning the elder, of telling him something about these persons who might be coming, but he thought better of it and held his tongue.
> A chain of infinitives: Three verbs stack up — finite «хотел» (wanted) governing «рискнуть» (to risk) governing «предупредить» (to warn). Russian links such modal-and-aim verbs with bare infinitives, and here the perfective infinitives «рискнуть» and «предупредить» frame each as a single intended act, not an ongoing one.
> «что-нибудь» — anything at all: The clitic «-нибудь» makes the pronoun non-specific: not a particular thing but «something or other», whatever might serve. Had he had a definite warning in mind, the text would use «что-то» (a specific but unnamed thing).
> A present active participle as modifier: «могущих» is the present active participle of «мочь» (to be able), declined to agree with «лицах» in the prepositional plural — literally «about these being-able-to-arrive persons». This bookish participle compresses a «которые могут прибыть» clause into one elevated phrase, a hallmark of 19th-century narrative.
> «лицо» — face, but also 'person': Here «лица» means not 'faces' but 'persons, parties' — a slightly formal, almost bureaucratic sense (cf. «должностное лицо», an official). The word's double life from 'face' to 'individual' is worth tracking through the novel.
> Two perfectives close the action: Both verbs are perfective past: «подумал» (had a think, thought better of it) and «промолчал» (kept silent, said nothing after all). The prefix «про-» on «молчать» gives 'to stay silent through' a stretch of time — he weighed it and let the moment pass.

Передал только накануне назначенного дня чрез одного знакомого брату Дмитрию, что очень любит его и ждет от него исполнения обещанного.  
Only on the eve of the appointed day did he send word, through an acquaintance, to his brother Dmitri, saying that he loved him dearly and expected him to keep what he had promised.
> Verb-first, subject dropped: The sentence opens straight on the verb «передал» (he sent word), the subject (Alyosha) simply carried over and unstated. Fronting the verb and the time-phrase «только накануне назначенного дня» (only on the eve of the appointed day) throws the weight onto when, the new information.
> «накануне» — on the eve of: An adverb/preposition meaning 'the day before, on the eve of', governing the genitive («накануне дня»). It carries a faint solemnity — the eve of something appointed and consequential.
> «чрез» — the bookish 'through': «чрез» is the contracted, elevated literary form of «через» (through, by means of). Dostoevsky reaches for it in narrative prose where the everyday «через одного знакомого» would feel too plain.
> Dative of the recipient: «брату Дмитрию» stands in the dative — the person to whom word is sent. The name and its appositive «брату» (to [his] brother) agree, both in the dative, the case of the indirect object after «передал».
> Genitive of the awaited thing: «ждать» typically governs the genitive of what is awaited: «ждёт исполнения» (awaits the fulfilment). «Обещанного» is a past passive participle used as a noun — 'of the [thing] promised' — also genitive, dependent on «исполнения».

Дмитрий задумался, потому что ничего не мог припомнить, что бы такое ему обещал, ответил только письмом, что изо всех сил себя сдержит «пред низостью», и хотя глубоко уважает старца и брата Ивана, но убежден, что тут или какая-нибудь ему ловушка, или недостойная комедия.  
Dmitri fell to thinking, for he could not recall having promised anything of the kind, and answered only by letter, saying that he would restrain himself with all his might "in the face of baseness", and that, though he deeply respected the elder and his brother Ivan, he was convinced this was either some sort of trap laid for him or an unworthy farce.
> Negative concord with «ничего»: 'He could recall nothing' becomes «ничего не мог припомнить» — the negative pronoun «ничего» and the negator «не» both appear, Russian's obligatory double negation. «Ничего» is the genitive of «ничто», the standard object form under negation.
> «бы» in an indirect-question relative: The particle «бы» fused with the past «обещал» gives a hypothetical-tinged 'whatever it was he might have promised'. Detached and mobile, «бы» here leans on «что», softening the clause toward the irrealis: he searches for anything he could conceivably have promised.
> Reflexive «себя» vs. simple future: «сдержит» is a perfective simple future ('he will restrain'), built by conjugating the perfective «сдержать». Its object is the full reflexive pronoun «себя» (himself), which — unlike the bound clitic «-ся» — stands as an independent accusative object.
> «изо всех сил» — with all one's might: A fixed idiom, 'with all [one's] strength'. Note «изо», the form «из» takes before a consonant cluster («всех»), and the genitive plural «сил» after it.
> «пред низостью» — in the face of baseness: «низость» is moral lowness, baseness, a contemptible act — abstract noun from «низкий» (low). «Пред» is the elevated short form of «перед» (before, in the face of), governing the instrumental «низостью»; the pairing is deliberately lofty, Dmitri striking a posture.
> «или… или…» — either/or: The correlative «или… или…» frames two alternatives ('either a trap or a farce'). «Какая-нибудь» tags the trap as some indefinite, unspecified one, and the dative «ему» ('for him') marks the person the snare is laid against.
> «комедия» as a sham: Here «комедия» is not a play but a 'farce, pretence, charade' — a sham performance unworthy («недостойная») of serious men. The figurative sense of staged hypocrisy runs through the family's scenes.

«Тем не менее скорее проглочу свой язык, чем манкирую уважением к святому мужу, тобою столь уважаемому», — закончил Дмитрий свое письмецо.  
"Even so, I would sooner swallow my tongue than fail in respect toward the holy man whom you yourself hold in such esteem", — so Dmitri ended his little note.
> Comparative «скорее… чем» — sooner than: «скорее… чем» frames a preference: 'sooner [would I] swallow my tongue than slight…'. Both verbs are perfective futures, «проглочу» and «манкирую», stating hypothetical resolve as completed acts. «Свой» is the reflexive possessive — his own tongue.
> «манкировать» — a Gallicism: From French 'manquer', 'to fail in / neglect (a duty)'. Such French borrowings flag the speaker's veneer of gentility; Dmitri, the hot-blooded officer, dresses his vow in a fashionable foreign verb governing «уважением» in the instrumental ('fail in respect').
> Passive participle with instrumental agent: «уважаемому» is a present passive participle ('[being] respected'), agreeing with «мужу» in the dative; the agent «тобою» (by you) stands in the instrumental, the regular way Russian names the doer of a passive. «Столь» ('so, to such a degree') is the bookish counterpart of «так».
> «муж» — man, in the high sense: «муж» ordinarily means 'husband', but in this elevated register it keeps its older sense of 'man' in the dignified, almost biblical key — 'a holy man'. The archaic usage matches the solemnity of «святой».
> «письмецо» — a little note: The diminutive of «письмо» (letter), with the suffix «-ецо» lending an affectionate, slightly belittling shade — 'his little note'. The narrator's choice gently undercuts the grand vow Dmitri has just penned.

Алешу оно не весьма ободрило.  
It did not greatly encourage Alyosha.
> Object first, for emphasis: The accusative object «Алёшу» opens the sentence ahead of subject «оно» (it, = the letter) and verb. This topic-first ordering keeps Alyosha as the thread of the passage; the case ending alone keeps subject and object straight despite the inversion.
> «весьма» — a bookish 'very': «весьма» means 'very, greatly', but in a markedly literary, formal register where speech would use «очень». Under negation, «не весьма ободрило» yields a dry understatement — 'did not greatly encourage', i.e. left him uneasy.
---

Source text: public domain (Fyodor Dostoevsky, d. 1881; Russian from the Nauka academic edition via ru.wikisource). English translation: original, © 1732 Studios (2026); rendered freshly from the public-domain Russian, not derived from any prior English translation. Sentence-aligned by 1732 Studios.